1996 1/2

Волжская Булгария глазами современников

ШЂЏРЕ БОЛГАРДА

Карап йљрим изге Болгар ќирен,
Њткђннђрне укыйм џђр таштан.
Болгарныћ бит монда џђрбер ташы
Чал тарихка барып тоташкан.

Мине монда бар да уйландыра,
Бер карасаћ, берни ят тњгел.
Томырылып чапкан толпарларныћ
Тояк тавышын эзли бу књћел.

Њткђннђрне эзли, тыћлый књћел
Ерак калган еллар авазын.
Ђ ќанымда Болгарстан књргђн
Џђлакђтнећ тоям газабын...

Ђсђрлђнеп йљрим мин Болгарда -
Ђйтерсећ лђ мин њз куышымда.
Нђселемнећ изге билђве бу,
Шђќђрђмнећ башы шушында.

Роберт Мићнуллин

 Волжская Булгария глазами современников

 Ахмед ибн-Фадлан, арабский путешественник X века (921-922 гг.), о Волжской Булгарии и булгарах.

...Когда прибыло письмо Алмуша сына Шилки йылтывара1, царя "славян"2, к повелителю правоверных ал-Муктадиру3, в котором он просит его о присылке к нему кого-либо, кто наставил бы его в вере, преподал бы ему законы ислама, построил бы для него мечеть, воздвиг бы для него кафедру, чтобы он установил на ней от его [халифа] имени хутбу4 в его [собственной] стране и во всех областях его государства, и просит его о постройке крепости, чтобы укрепиться в ней от царей, своих противников, -было дано согласие на то, о чем он просил. Посредником в этом деле был Назир ал-Харами5. А я был уполномочен для прочтения ему [царю] письма и вручения того, что отправлялось к нему [в качестве подарков] и для надзора над факихами6 и муаллимами. И ему были пожалованы деньги, доставлявшиеся ему для упомянутой нами постройки и для уплаты [жалованья] факихам и муаллимам, [со взысканием] с поместья, называемого Арсахушмисан7, в земле Хорезма, из [числа] поместий Ибн-ал-Фурата8. Послом к ал-Муктадиру от владетеля "славян" был муж по имени Абдаллах сын Башту Хазарин, а послом со стороны государя [халифа] - Сусан ал-Расси, клиент Назира ал-Харами, и [сопровождали его] Текин Тюрок9 и Барыс "Славянин", и я вместе с ними, как я уже сообщил. Итак, мне были вручены подарки для него [царя], для его жены, для его сыновей, для его братьев, для его предводителей, и лекарства, о которых он писал Назиру, прося их.

Итак, мы отправились из Города Мира в четверг, по прошествии одиннадцати ночей [месяца] сафара триста девятого года10...

И мы уехали из страны этих [людей] (башкир - Ф.Х.) и переправились через реку Джарамсан11, потом через реку Уран12, потом через реку Урам13, потом через реку Байнах14, потом через реку Ватыг15, потом через реку Нийасна16, потом через реку Джавшыз17. Расстояние от реки до реки, о которых мы упомянули, - два дня, царя "славян", к которому мы направлялись, на расстоянии дня и ночи пути, он послал для нашей встречи четырех царей, находящихся под его властью, своих братьев и своих сыновей. Они встретили нас, неся с собой хлеб, мясо и просо, и поехали вместе с нами. Когда же мы были от него на [расстоянии] двух фарсахов18, он встретил нас сам, и когда он увидел нас, он сошел [с лошади] и пал ниц, поклоняясь с благодарением Аллаху, великому, могучему. В рукаве у него были дирхемы, и он рассыпал их на нас. Он поставил для нас юрты, и мы поселились в них. Наше прибытие к нему было в воскресенье, когда прошло двенадцать ночей [месяца] мухаррама триста десятого года19. И было расстояние от Джурджани20 до его страны семьдесят дней [пути].

Итак, мы оставались воскресенье, понедельник, вторник и среду в юртах, которые были разбиты для нас, пока собирались цари его земли, предводители и жители его страны, чтобы услышать чтение письма [халифа]. Когда же наступил четверг и они собрались, мы развернули два знамени, которые были с нами, оседлали лошадь присланным ему [в подарок] седлом, одели его в савад и надели на него тюрбан. Тогда я вынул письмо халифа и сказал ему: "Не подобает, чтобы мы сидели, когда читается это письмо". И он встал на ноги, - он сам и присутствовавшие знатные лица из жителей его государства, а он человек очень толстый и пузатый [...]

Переводчик не переставал переводить для нас [т.е. наше чтение] буква в букву. Когда же мы кончили его чтение, то они возгласили "Велик Аллах!" таким возгласом, от которого затряслась земля. Потом я прочитал письмо везира Хамида ибн-ал-Аббаса, в то время как он стоял. Потом я пригласил его сесть, и во время чтения письма Назира ал-Харами он сидел. Когда же я окончил его [чтение], спутники его рассыпали на него многочисленные дирхемы. Потом я вынул подарки [состоявшие] из благовоний, одежд, жемчуга, для него и для его жены, и я не переставал представлять ему и ей одну вещь за другой, пока мы не покончили с этим. Потом я облек его жену [в почетный халат] в присутствии людей, в то время как она сидела рядом с ним, - таков их закон и обычай. Когда же я облек ее [в почетный халат], женщины рассыпали на нее дирхемы, и мы удалились.

По прошествии какого-нибудь часа он прислал за нами, и мы вошли к нему, в то время как он [находился] в своей палатке. Цари [сидели] с правой его стороны, а нас он пригласил сесть слева от него, в то время как сыновья его сидели перед ним, а он один [сидел] на троне, покрытом византийской парчой. Он велел принести стол [с яствами], и он был подан ему. На нем было одно только жареное мясо. Итак, он начал, - взял нож, отрезал кусочек и съел его, и второй, и третий. Потом он отрезал кусок и дал его Сусану послу. Когда же он его получил, ему был принесен маленький стол и поставлен перед ним. И таково правило, что никто не протягивает своей руки к еде, пока царь не вручит ему кусочек. И тотчас, как только он его получит, то уже принесен ему стол.

[...] И таким образом [это продолжалось], пока каждому из тех, кто был перед ним, не был принесен стол, и мы ели каждый со своего стола, не будучи сотоварищем по столу с кем-либо другим, и кроме него никто не брал с его стола ничего. Когда же он кончал с едой, то каждый из нас оставшееся на своем столе уносил в свое жилище. Когда мы поели, он велел принести напиток из меда, который они называют суджув [изготовления] того же дня и той же ночи [...]

На его минбаре21 еще до моего прибытия уже провозглашали от его имени хутбу: "О Аллах! Сохрани [в благополучии] царя йылтывара, царя булгар!" Я же сказал ему: "Воистину, царь - это Аллах, и на минбаре этим титулом не называется никто, кроме него, великого и могучего. Вот господин твой, повелитель правоверных, для собственной своей особы довольствуется тем, что на его минбарах на востоке и на западе провозглашают: "О Аллах! Сохрани [в благополучии] раба твоего и наместника твоего Джафара, имама ал-Муктадира-би-ллаха, повелителя правоверных!" И таким же образом [делали] бывшие до него предки его халифы. И сказал Пророк, да благословит его Аллах и да спасет: "Не восхваляйте меня без меры, как восхвалили христиане Иисуса сына Марии, - ведь, право же, я раб Аллаха и посланник его". Он же сказал мне: "Как же подобает, чтобы провозглашали от моего имени хутбу?" Я сказал: "Посредством упоминания твоего имени и имени твоего отца". Он сказал: "Но ведь отец мой был неверным, и я не хочу упоминать его имени на минбаре; и я также [был неверным], - и я не хочу, чтобы упоминалось мое имя, так как тот, кто дал мне имя, был неверным. Однако, как имя моего господина, повелителя правоверных?" Я сказал: "Джафар". Он сказал: "Подобает ли, чтобы я назывался его именем?" Я сказал: "Да". Он сказал: "[Итак], я уже дал себе имя Джафар, а имя своему отцу Абдаллах, так что дай распоряжение об этом хатибу22". Я сделал это, и он [хатиб] стал провозглашать от его имени хутбу: "О Аллах" Сохрани [в благополучии] раба твоего Джафара ибн-Абдаллаха, повелителя [эмира] булгар, клиента повелителя правоверных".

Когда прошло три дня после прочтения письма и вручения подарков, он прислал за мной. До него дошло дело о четырех тысячах динаров и какова была хитрость Христианина в [отношении] их задержки. Сообщение о них было и в письме. Итак, когда я вошел к нему, он пригласил меня сесть, и я сел, а он бросил мне письмо повелителя правоверных и сказал: "Кто привез это письмо?" Я сказал: "Я". Потом он бросил мне письмо везира и сказал: "А это тоже?" Я сказал: "Я". Он сказал: "А деньги, упомянутые в них обоих, что [с ними] сделано?" Я сказал: "Трудно было их собрать, время было стеснено, мы боялись упустить [возможность] въезда [на севе], так что мы оставили [их], чтобы они догнали нас". Тогда он сказал: "Подлинно, приехали вы все, и то, что на вас истратил мой господин, он истратил для того, чтобы привезти [мне] эти деньги, чтобы я построил на них крепость, которая защитила бы меня от иудеев, поработивших меня. Что же касается подарка, то мой отрок [и сам] мог бы прекрасно доставить его". Я сказал: "Это совершенно верно, но только, право же, мы приложили все старания".

Тогда он сказал переводчику: "Скажи ему: "Я не признаю этих [людей]. Подлинно, я признаю [только] тебя одного, и это потому, что эти люди не арабы. И если бы знал наставник [халиф], - да поможет ему Аллах, - что они возвестят [мне] то, что ты возвестил, он не послал бы тебя, чтобы ты сохранил [его поручения] для меня: прочел бы [его] письмо ко мне и выслушал бы мой ответ. И я не потребую ни одного дирхема ни у кого, кроме как у тебя, так что отдавай деньги, и это самое лучшее для тебя".

Итак, я ушел от лица его перепуганный, удрученный. У этого человека был [внушительный] вид и величавость, [был] он толстый, широкий, как будто бы он говорил из большого кувшина. Итак, я вышел от него, собрал своих спутников и сообщил им, что произошло между ним и мною. И я сказал им: "От этого я [вас] предостерегал".

Его муэззин, призывая к молитве, провозгласил икаму23 дважды. Я сказал ему: "Право же, господин твой, повелитель правоверных, у себя провозглашает икаму один раз". Тогда он сказал муэззину: "Прими [к исполнению] то, что он говорит тебе, и не противоречь ему". Итак, муэззин держался этого [много] дней, пока он допрашивал меня относительно денег и препирался со мной о них, а я приводил его в отчаяние относительно этого и оправдывался в этом [деле]. Когда же он потерял надежду относительно этого, он дал распоряжение муэззину, чтобы он удваивал икаму, и он сделал это. А он [царь] хотел использовать это как средство, чтобы вступить со мной в диспут.

Итак, когда я услышал, что он удваивает икаму, я запретил ему и закричал на него. Царь узнал об этом, велел прийти мне и велел прийти моим спутникам. Когда же мы собрались, он сказал переводчику: "Скажи ему, - то есть мне: "Что ты скажешь о двух муэззинах, из которых один провозгласил [икаму] один раз, а другой дважды, а потом каждый из них молился с народом, - допустима ли эта молитва или же нет?" Я сказал: "Молитва допустима". Тогда он сказал: "С разногласием ли [муджтехидов24 по данному вопросу] или с [их] общего согласия?" Я сказал: "С общего согласия". Он сказал: "Скажи ему: "Что ты скажешь о человеке, который вручил некиим людям деньги [предназначенные] для людей неимущих, осажденных, порабощенных, а те обманули его?" Я сказал: "Это недопустимо и те люди скверные". Он сказал: "С разногласием или с общего согласия?" Я сказал: "С общего согласия". Тогда он сказал переводчику: "Скажи ему: "Знаешь ли ты, - если бы халиф, - да продлит Аллах его пребывание [в этом мире], - послал ко мне войско, то одолел ли бы он меня?" Я сказал: "Нет". Он сказал: "А эмир Хорасана?" Я сказал: "Нет". Он сказал: "Это не вследствие ли отдаленности расстояния и многочисленности между нами племен неверных?" Я сказал: "Да" […]

Я видел, что день у них очень длинный, а именно, в продолжение некоторой части года он длинен, а ночь коротка, потом ночь длинна, а день короток. Итак, когда наступила вторая ночь, я сел вне юрты и наблюдал небо, и я увидел на нем только небольшое число звезд, думаю, что около пятнадцати рассеянных звезд. И вот красная заря, которая бывает перед ночной [молитвой], ни в коем случае не исчезает [окончательно], и вот ночь с [настолько] малой темнотой, что в ней человек узнает человека на большем [расстоянии], чем выстрел стрелы.

Я видел, что луна не достигает середины неба, но восходит на его краях на какой-нибудь час, - потом появляется заря и луна скрывается. Царь рассказал мне, что за его страной, на расстоянии трех месяцев пути, есть народ, называемый вису25. Ночь у них менее часа[...]

Жители этой страны мне сообщили, что, подлинно, "когда бывает зима, то ночь делается по длине такой же, как [летний] день, а день делается таким коротким, как ночь, так что, право же, если кто-либо из нас выходит к месту, называемому Атыл, - а между нами и им расстояние пути менее фарсаха, - во времени появления [утренней] зари, то он достигает его ко времени полного наступления ночи, когда появляются все звезды настолько, что покроют все небо".

И мы [посольство] не покинули [этой] страны, пока ночи не удлинились, а дни не сократились. Я видел, что они считают очень хорошим предзнаменованием для себя завывание собак, радуются ему и говорят о годе изобилия, благословения и благополучия.

Я видел, что змей у них такое множество, что вот на ветке дерева, право же, [иной раз] накрутится десяток их и более. Они [жители] не убивают их, и они им не вредят. Право же, как-то я увидел в одно месте длинное дерево, длина которого [была] более ста локтей26. Оно уже упало. И вот ствол его огромный чрезвычайно. Я остановился, глядя на него, и вдруг оно задвигалось. Это меня устрашило. Я посмотрел на него внимательно, и вот на нем змея, близкая к нему по толщине и длине. Когда же она увидела меня, она спустилась с него и скрылась между деревьями [...]

[Однажды] мы остановились вместе с царем на одной остановке. И вошел я, мои спутники - Текин, Сусан и Барыс и [бывший] с нами человек из свиты царя [в пространство] между деревьями. И вот он показал нам маленький стебель, зеленый по тонкости подобный веретену, при большей длине, и на нем [он показал нам] зеленые отростки. На конце [каждого] такого разветвления [был] широкий лист, распростертый на земле, [причем] на ней [же] разостлано нечто вроде [плотно прилегающего к ней] растения. Среди них [листьев] [находились] ягоды. Кто их ест, не сомневается, что это фанат имлиси27. Итак, мы поели и убедились, что они [доставляют] большое удовольствие, так что мы не переставали их искать и есть.

Я видел у них яблоки, отличающиеся большой зеленью и еще большей кислотой, подобной винному уксусу, которые едят девушки и соответственно этому [их] называют.

Я не видел в их стране чего-либо в большем количестве, чем деревьев орешника. Право же, я видел из него [такие] леса, что [каждый] лес имел сорок фарсахов в длину, при такой же ширине.

Я видел у них деревья, не знаю, что это такое: чрезвычайно длинные, ствол их лишен листьев, макушки подобны макушкам пальм, имеющим тонкие ваи, но только эти [ваи] сходящиеся. Они берутся за известное им место ствола этого дерева, пробуравливают его и подставляют под него сосуд, в который из этого отверстия течет жидкость, более приятная, чем мед28. Если человек много ее выпьет, она опьянит его, как опьяняет вино и [даже] более.

Пища их - просо и мясо лошади, но и пшеница и ячмень [у них] в большом количестве, и каждый, кто что-либо посеял, берет это для самого себя. У царя нет на это никакого права, кроме лишь того, что они платят ему в каждом году от каждого дома шкуру соболя. Если же он предложит отряду [войска] [совершить] набег на одну из стран, и он награбит, то он [царь] имеет долю вместе с ними. Каждому, кто у себя устраивает свадьбу или созывает званый пир, необходимо сделать отчисление царю, в зависимости от размеров пиршества, - [дать] "сахрадж" медового набиза29 и [некоторое количество] скверной пшеницы. Так как земля их черная вонючая, а у них нет помещений, в которых они складывали бы свою пищу, то, право же, они выкапывают в земле колодцы и складывают в них пищу, так что проходит для нее лишь немного дней, как она портится, воняет [гнилью] и ею нельзя пользоваться30.

У них совершенно нет ни оливкого масла, ни масла сезама, ни животного жира, и, право же, они употребляют вместо этих жиров рыбий жир, и все, что они с ним употребляют, бывает вонючее [от жира], и они [сами] из-за этого бывают вонючие [от жира].

Они делают из ячменя похлебку, которую хлебают девушки и отроки. А иногда варят ячмень с мясом, причем господа едят мясо, и кормят девушек ячменем. Но если [это мясо] бывает голова козла, то [девушки] получают [возможность] поесть мяса.

Все они носят шапки. Когда царь едет верхом, он едет один, без отрока, и с ним нет никого. Итак, когда он проезжает по базару, никто не остается сидящим, - [каждый] снимает с головы свою шапку и кладет ее себе подмышку. Когда же он проедет мимо них, то они опять надевают свои шапки себе на головы. И точно так же все, кто входит к царю, мал и велик, включительно до его сыновей и братьев, лишь только посмотрят на него, как тотчас снимают свои шапки и кладут их себе подмышку. Потом [они] кивают головами в сторону царя, приседают, потом остаются стоять, пока он не пригласит их сесть, причем каждый, кто сидит перед ним, право же, сидит, стоя на коленях, и не вынимает своей шапки и не показывает ее, пока не выйдет от него, надевая ее [только] в это время.

Все они [живут] в юртах, с той только разницей, что юрта царя очень большая, вмещающая тысячу душ и более, устланная армянскими коврами. У него в середине ее трон, покрытый византийской парчой.

Одно из их правил [таково], что если у сына [какого-либо] человека родится ребенок, то его берет [к себе] его дед, прежде его отца, и говорит: "Я имею большее право, чем его отец, на его воспитание, пока он сделается [взрослым] мужем".

И если умирает из их числа человек, то ему наследует его брат, прежде его сыновей. Итак, я наставил царя, что это не дозволено, и наставил, его, каковы [правильные] законы наследования, пока он их не уразумел.

Я не видал [нигде] большего количества молний, чем в их стране. Если молния ударит в дом, то они не приближаются к нему и оставляют его таким, каким он есть, и [также] все, что в нем [находится], - человека и имущество и все прочее, - пока не уничтожит его время. И они говорят: "Это дом [тех], на которых лежит гнев".

И если один человек из них убьет другого человека намеренно, они казнят его [в возмездие] за него. Если же он убьет его нечаянно, то делают для него ящик из дерева халанджа31, кладут его внутрь [этого ящика], заколачивают его над ним [гвоздями] и кладут вместе с ним три лепешки и кружку с водой. Они водружают для него три бревна, наподобие палок верблюжьего седла, подвешивают его между ними и говорят: "Мы помещаем его между небом и землей, чтобы постигло его [действие] дождя и солнца. Авось Аллах смилостивится над ним". И он остается подвешенным, пока не износит его время и не развеют его ветры.

И если они увидят человека, обладающего подвижностью и знанием вещей, они говорят: "Этот более всего достоен служить нашему господу".

Итак, они берут его, кладут ему на шею веревку и вешают его на дерево, пока он не распадется на куски. Право же, переводчик царя рассказал мне, что некий синдиец32 попал в эту страну и оставался у царя короткое время, служа ему. И был он ловок, понятлив. И вот одна группа [людей] из их числа захотела отправиться по своим торговым делам. А этот синдиец попросил разрешения царя отправиться вместе с ними. Он же [царь] запретил ему это. А он [синдиец] настаивал [на этом] перед ним, пока он не разрешил ему. Итак, он отправился вместе с ними на корабле. И вот, они увидели, что он подвижен, сметлив, сговорились между собой и сказали: "Этот [человек] превосходен для служения нашему господу, так отправим же его к нему". Они следовали на своем пути мимо леса. Итак, они вывели его к нему, наложили на его шею веревку, привязали его на вершине высокого дерева, оставили его и отправились дальше.

Если они едут в дороге и один из них захочет помочиться и помочится, имея при себе оружие, то его оберут, - возьмут его оружие, его одежды и все, что с ним имеется. Это их правило. А кто сложит с себя оружие, положит его в сторону и [тогда] помочится, то они не препятствуют ему.

Мужчины и женщины спускаются к реке и моются вместе голые, не закрываются друг от друга и не совершают прелюбодеяния никоим образом и никаким способом. А кто из них совершит прелюбодеяние, кто бы он ни был, то заколотят для него четыре сошника, привяжут к ним обе его руки и обе ноги и рассекут [его] топором от затылка до обоих его бедер. И таким же образом они поступают и с женщиной. Потом каждый кусок его и ее вешается на дерево. Я не переставал прилагать старания, чтобы женщины закрывались от мужчин при купаньи, но это мне не удалось.

И они убивают вора так же, как убивают прелюбодея.

В их лесах много меда в жилищах пчел, которые они знают и отправляются [к ним] для сбора этого [меда]. Иногда же на них нападают люди из числа их врагов и убивают их.

У них много купцов, которые отправляются в землю тюрок и привозят овец, и в страну, называемую Вису, и привозят соболей и черных лисиц.

Мы видели у них домочадцев [одной семьи] в количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже всех принявших ислам. Все они известны [под названием] Баранджар33. Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся. Они не умеют читать [молитв], так что я научил [одну] группу [из них] тому, как [какими словами] молятся [...]

Когда мы прибыли к царю, мы нашли его остановившимся у воды, называемой Хеллече34, а это три озера, из которых два больших и одно маленькое. Однако из всех их нет ни одного, в котором дно было бы достижимо. Между этим местом и [их] огромной рекой, текущей в страну хазар, называемой рекой Атыл, [расстояние] около фарсаха. На этой реке [находится] место рынка35, который бывает бойким во всякий [благоприятный] момент На нем продаются многочисленные ценные вещи [...]

И отъехал царь от воды, называемой Хеллече, к реке под названием Джавшыр и оставался около нее два месяца36. Кроме того, он захотел, чтобь произошла перекочевка [племен], и послал за народом, называемым суваз приказывая им перекочевать вместе с ним. [Они] же отказали ему. И [они разделились на две партии. Одна партия - с [разным] отребьем, и над ниш [еще раньше] провозгласил себя [самозванным] царем [князем] [некто] ти имени Вырыг. И послал к ним царь [булгар] и сказал: "Воистину, Алла: могучий и великий даровал мне ислам и верховную власть повелителя правоверных, и я - раб его [Аллаха], и это - дело, которое он возложил на меня, и кто будет мне противиться, того я поражу мечом. - Другая же партия была вместе с царем [князем] из [кочевого] племени, которого называли царем [племени] эскел. Он был у него в повиновении, хотя [официально] еще не принял ислама. - Когда же он [царь] послал им [первой партии] это послание, то [они] испугались его намерения, и все вместе поехали совместно с ним к реке Джавшыр.

Эта река небольшой ширины, - ширина ее пять локтей. Вода ее [доходит] до пупа, а местами до ключицы, а наибольшая ее [глубина] в рост [человека]. Вокруг нее деревья, причем многие из этих деревьев - хаданги37 и другие. Недалеко от нее обширная дикая местность, о которой рассказывают, что в ней [есть] животное, по величине меньшее, чем верблюд, но больше быка. Голова его - голова верблюда, а хвост его - хвост быка, тело его тело мула, копыта его подобны копытам быка. У него посреди головы один толстый круглый рог. По мере того как он возвышается [приближается к кончику], он становится все тоньше, пока не сделается подобным наконечнику копья. Из них [рогов] некоторые имеют в длину от пяти локтей до трех локтей, больше или меньше [этого]. Оно питается листьями деревьев халандж, имеющими превосходную зелень. Когда оно увидит всадника, то направляется к нему, и если под ним рысак, то он [рысак] спасается от него с трудом, а если оно догонит его [всадника], то оно хватает его своим рогом со спины его лошади, потом подбрасывает его в воздух в [вновь] подхватывает его своим рогом и не перестает [делать] таким образом, пока не убьет его. А лошади оно ничем не вредит, никоим образом и никаким способом. И они преследуют его в диких местах и лесах, чтобы убить его. А это [делается] так, что [они] влезают на высокие деревья, между которыми оно [животное] находится. Для этого собираются несколько стрелков с отравленными стрелами, и когда оно окажется между ними, то стреляют в него, пока не изранят его и не убьют.

Право же, я видел у царя три больших миски, похожих на йеменский оникс, о которых он мне сообщил, что они сделаны из основания рога этого животного.

Некоторые из жителей [этой] страны утверждают, что это носорог.

Я не видел среди них [ни одного] человека, который был бы красным [румяным], но большинство из них больны. В ней [этой стране] они в большинстве случаев умирают от колик, так что они, право же, бывают [даже] у их грудных детей.

И если умрет мусульманин у них, и вот [имеется] женщина [из] хорезмийцев, то его обмывают омовением мусульман. Потом везут его на повозке, которая тащит его, а перед ним [идут] со знаменем, пока не прибудут с ним к месту, в котором его похоронят. Когда же он прибудет туда, они возьмут его с повозки и положат его на землю. Потом очертят вокруг него линию и откладут его в сторону. Потом они выкопают внутри этой линии его могилу, сделают для него боковую пещеру и погребут его.

Подобно этому [и] они [жители этой страны] поступают со своими мертвыми. Женщины не плачут над мертвыми, но над ними плачут их мужчины, которые приходят в день, в который он умер, останавливаются у дверей его юрты и кричат самым гнусным плачем и самым диким, каким только можно плакать. Это - [люди] свободные. Когда же свершится их плач, являются рабы, [неся] с собой сплетенные кожи, и непрерывно плачут и бьют свои бока и выступающие части своих тел этими ремнями, пока на их теле не образуются [следы] вроде ударов бича. И они [местные жители] обязательно водружают у двери его юрты знамя. Они приносят его оружие и кладут его вокруг его могилы и не прерывают плача в течение двух лет. Когда же свершается два года, они снимут знамя и возьмут [часть] своих волос... Родственники умершего созовут званый пир, посредством которого дается знать об окончании, и если у него была жена, то она выйдет замуж. Это если он был из [числа] главарей. Что же касается простого народа, то они делают со своими умершими [только] кое-что из этого [обряда].

На царе "славян" [лежит] дань, которую он платит царю хазар: от каждого дома в его государстве - шкуру соболя. Если прибудет корабль из страны хазар в страну "славян", то царь выедет верхом и пересчитает то, что в нем [имеется], и возьмет из всего этого десятую часть. А если прибудут русы или какие-нибудь другие [люди] из прочих племен с рабами, то царь, право же, выбирает для себя из каждого десятка голов на одну голову.

Сын царя "славян" является его заложником у царя хазар. До царя хазар дошла [весть] о красоте дочери царя "славян", так что он послал сватать ее. А он высказался против него и отказал ему. Тогда он отправил [экспедицию] и взял ее силой, хотя он иудей, а она мусульманка. Итак, она умерла, [находясь] у него. Тогда он послал, требуя вторую его дочь. Как только это [известие] дошло до царя "славян", он упредил [это] и выдал ее замуж за царя [князя] [племени] эскел, который находится под его властью, боясь, что он отнимет ее у него силой, как он это сделал с ее сестрой. И, право же, царя "славян" побудила написать государю [халифу] и попросить его, чтобы он построил для него крепость, боясь царя хазар.

Однажды я спросил его и сказал ему: "Государство твое обширно, [денежные] средства твои изобильны и доход твой многочислен, так почему же ты просил государя, чтобы он построил крепость на [доставленные] от него деньги, которым нет числа?" Он же сказал: "Я полагал, что Держава Ислама приносит счастье, и их [денежные] средства берутся из дозволенных [религиозным законом] источников. По этой причине я и обратился с просьбой об этом. Право же, если бы я захотел построить крепость на свои средства, на серебро или золото, то, конечно, для меня в этом не было бы никакой трудности. Право же, я только хотел получить благословение от денег повелителя правоверных и просил его об этом".

Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились у реки Атыл... Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли на Атыле, - а это большая река, - и строят на ее берегу большие дома из дерева. И собирается [их] в одном [таком] доме десять и двадцать, - меньше или больше...

Источник: Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Статьи, переводы и комментарии. - Харьков: Изд-во Харьковского государственного университета, 1956, - С.121, 131-142.

 Примечания:I

Ахмед ибн-Фадлан ибн-ал-Аббас ибн-Рашид ибн-Хаммад - знаменитый арабский путешественник, побывавший в Волжской Булгарии в качестве секретаря Багдадского посольства халифа ал-Муктадира в 922 г. и оставивший подробный дневник своих наблюдений. Записки ("Рисала") Ибн-Фадлана, признанные во всем мире как ценнейший источник о булгарах и других народах Восточной Европы начала X столетия, долгое время были известны лишь по извлечениям, помещенным в Географическом словаре известного арабского энциклопедиста XIII в. Йакута ал-Хамави в переводе выдающегося востоковеда XIX в. академика Х.М.Френа. В 1924 г. в городе Мешхеде (Иран) А.3аки-Валиди обнаружил рукопись "Записок" Ибн-Фадлана, которую издал в 1939 году в Германии. В том же году Мешхедская рукопись Ибн-Фадлана была издана в СССР А.П.Ковалевским (под редакцией академика И.Ю.Крачковского). В 1956 г. профессор А.П.Ковалевский осуществил второе издание Меш-хедской рукописи с уточненным переводом и комментариями. Нижеприведенный рассказ Ибн-Фадлана о волжских булгарах из его "Рисали" мы даем по этому изданию.

  1. Алмуш сын Шилки йылтывар (мусульманское имя - Джафар ибн-Абдаллах) - булгарский царь, правивший в конце IX - начале X в. (по некоторым непроверенным источникам - 886-929). Йылтывар - титул булгарского царя, известный еще с древнетюркских времен в форм "эльтебер" (предводитель, военачальник).
  2. Ибн-Фадлан называет Алмуша царем сакалибов. Сакалиба - арабское название белых (рыжеволосых?) людей. Это слово обозначало, скорее всего, все народы севера - финнов, булгар, германцев и т.д. В своей книге Ибн-Фадлан называет Алмуша царем сакалибов, желая представить его как могущественного властелина северных народов и тем придают больший вес отправленному к нему посольству.
  3. Ал-Муктадир - аббасидский халиф, правивший в 908-922 гг.
  4. Хутба - проповедь хатиба. Благодаря тому, что в хутбе упоминалось имя здравствующего халифа, она приобрела важное политическое значение. При Аббасидах отдельные правители добились упоминания своего имени после имени халифа, что стало означать признак независимости правителя.
  5. Назир ал-Харами - начальник внутренних покоев Муктадира, одно из влиятельнейших лиц в государстве, которого знал и булгарский царь. Он являлся, по-видимому, главным организатором посольства к булгарам.
  6. Факих - богослов-законовед, знаток мусульманского права; муаллим - учитель.
  7. Арсахушмисан - поместье Ибн-ал-Фурата в Хорезме, предназначенное для конфискации и распродажи за 4000 динаров.
  8. Ибн-ал-Фурат - везир, смещенный с этой должности в 918 г. Имение его было конфисковано, но еще к 921 г. не распродано, а потому и обещанные Алмушу деньги не были доставлены.
  9. Текин-Тюрок - некий служитель, занимавший привелигированное положение при дворе халифа, выходец из Средней Азии. По некоторым сведениям, недолгое время жил у царя волжских булгар. Именно он направил усилия, чтобы заинтересовать Назира ал-Харами делами булгарского царя. Ал-Харами взялся быть посредником между булгарским послом Абдаллахом Башту и халифом Муктадиром. Барыс Славянин - выходец из Волжской Булгарии.
  10. Четверг одиннадцатого дня месяца сафара 309 года (по хиджри, т.е. мусульманскому календарю) - 21 июня 921 года.
  11. Река Джарамсан - р.Болыпой Черемшан.
  12. Река Уран - р.Урень.
  13. Река Урам - р.Урым или Урам.
  14. Река Байнах - р.Майна.
  15. Река Ватыг - р.Утка.
  16. Река Нийасна - р.Бездна.
  17. Река Джавшыз (Джавшыр) - это, скорее всего р.Малый Черемшан (по А.Х.Халикову). Точка зрения А.П.Ковалевского об идентификации ее с рч.Гауширмой (Малой Вахтой) в современном Чистопольском районе нашей республики кажется нам мало убедительной.
  18. Фарсах - мера длины, равная примерно 6-7 км.
  19. Воскресенье двенадцатого дня месяца мухаррама 310 года (по хиджри) - 12 мая 922 года.
  20. Джурджания - Старый Ургенч, город в Средней Азии.
  21. Минбар - трибуна для правоведника в соборной мечети.
  22. Хатиб - проповедник.
  23. Икама - часть азана, приглашающая мусульман к намазу в мечети.
  24. Муджтехид (муджтахид) - ученый-богослов, имеющий право выносить самостоятельные решения по важным вопросам ислама.
  25. Вису - народ, проживающий в районах Верхнего Прикамья.
  26. Локоть - мера длины, равная примерно 50 см.
  27. Гранат имлиси - самый крупный и вкусный сорт граната. В данном случае следует понимать как хороший сорт ягоды.
  28. Здесь описывается, очевидно, береза.
  29. "Сахрадж" медового набиза - сосуд с напитком из меда.
  30. Эти сведения Ибн-Фадлана не соответствуют ни письменным (см. древнерусские летописные сообщения о вывозе хлеба в соседние земли), ни археологическим источникам (см.: Хузин Ф.Ш. Рядовые жилища, хозяйственные постройки и ямы цитадели // Новое в археологии Поволжья, - Казань, 1979. - С.69, 81.).
  31. Халандж - береза.
  32. Синдиец - индиец, житель мусульманской области Синд в Индии.
  33. Баранджары - этническая группа в составе булгар, связанная своим происхождением с беленджерами Хазарского каганата на территории Северного Кавказа.
  34. Хеллече - по объяснению самого Ибн-Фадлана, "это три озера, из которых два больших и одно маленькое". Начиная с А.П.Ковалевского, это место традиционно локализуется в районе с.Три Озера Спасского района Республики Татарстан. Считается, что именно там находилась летняя ставка булгарского царя. Однако Ибн-Фадлан пишет, что они остановились где-то в районе Нийасны - Бездны и Джавшыза - М.Черемшана (а может быть и Актая?). Вопрос относится к числу дискуссионных.
  35. Думают, что это - Ага-Базар, расположенный в 6-7 км от Булгарского городища. Открытие в последние годы ряда торгово-ремесленных поселений в низовьях Актая и Бездны не исключают возможности локализовать упомянутый рьшок и в этом районе (см.: Казаков Е.П. Булгарское село Х-ХIII.веков низовий Камы. - Казань, 1991).
  36. Существует мнение, что данная перекочевка состоялась в связи с началом строительства крепости - столицы Булгарского государства в районе Малого Черемшана (см.: Халиков А.Х. О столице домонгольской Булгарии // Советская археология. - 1973, N 3; Хузин Ф.Ш. О столице Волжской Булгарии домонгольского периода // Биляр - столица домонгольской Булгарии, - Казань, 1991).
  37. Хаданг - тополь, осина.

I Частично использованы комментарии А. П. Ковалевского

Подготовка текста и комментарии
 кандидата исторических наук

Фаяза Хузина