1996 1/2

Империя и насилие: подавление национального самосознания

Империя и насилие: подавление национального самосознания

Национальное самосознание всегда было одной из форм сопротивления правящему режиму в многонациональной стране. Расовые волнения и межнациональные конфликты происходят в самых демократических странах. Но стремление народов к самосохранению (язык, культура, традиции, равноправие и т.д.) особо проявлялось в имперских и тоталитарных режимах. Так было в России на всем протяжении ее многовековой истории, хотя советская историография длительное время исходила из пропагандистского противопоставления: царская Россия - тюрьма народов, советская - высшая форма развития культуры народов, социалистической по содержанию, национальной по форме.
Между тем существовала преемственность национальной и карательной политики царской и советской империи.
На это обстоятельство уже давно обратили внимание историки и политологи1. Потенциал протеста в России нерусских народов всегда был достаточен для дестабилизации режима и власти вынуждены были с ним считаться больше, чем с недовольством русского населения.
В 1917-1921 годах многие российские национальные "окраины" пожелали быть независимыми. Но большевики, сокрушив один имперский режим, быстро стали создавать более совершенный и силой восстановили империю, сделав всех заложниками своего эксперимента. В начале 90-х история взяла реванш и еще раз подтвердила, что все империи смертны. Еще раз было доказано, что политические свободы и имперское мышление несо­вместимы, что империя может существовать лишь в тоталитарных, деспотических режимах. Распад СССР обнаружил необратимость процессов национального самоопределения и ирра­циональность национализма как разрушительной силы.
В XIX веке в России, как полагает Андреас Каппелер, шел процесс ликвидации привилегий нерусских элит, введение русского языка как обязательного в образование и местное управление. Это сопровождалось ростом миграции русских на окраины, более жесткой колонизацией последних, форсированным превращением нерусских этносов в современные нации, что, естественно, усиливало национальное напряжение в стране2.
Рассмотрим преемственность царского и советских правительств по подавлению национального самосознания двух групп населения страны: мусульман и евреев.
Интеграционные процессы в стране, инспирируемые российским правительством по отношению к разным народам были различны. Русификация мусульман Поволжья осуществилась методом христианизации, что не исключало их обучения на русском языке. Евреев старались вытеснить из империи, хотя официально провозглашен был курс на их ассимиляцию. В результате путь борьбы за национальное самоопределение оказался различным: мусульмане мечтали о создании своих государственных образований, евреи стали значительной частью политических партий, борющихся против самодержавия: их процент среди руководящего состава большевиков, меньшевиков, эсеров и кадетов был достаточно велик. Они же составили основную массу эмигрантов.
Одной из традиционных черт российского правления являлось несоблюдение принятых законов. Так, российское правительство во второй половине XIX века не раз заявляло, что Россия является страной свободного вероисповедания, что все конфессии равны, что поданные империи, независимо от национальности, равно защищены законом, платят одинаковые налоги, могут занимать любые должности, Вместе с тем, различные инструкции отдавали преимущество только православию, ориентировали на русификации населения.
Важным оружием русификации была христианизация и внедрение западного образования. Кроме того, практиковалось поощрение лиц, принимавших христианство. Еще в 1690 году был принят царский указ "О разных монарших милостях романовским мурзам и татарам за принятие христианской веры". В XVIII и первой половине XIX веков использовались денежные льготы, наделение государственной землей как поощрение принимавшим православие3. Разумеется, часто вновь обращенные в христианство делали это формально, преследуя не духовные, а материальные выгоды. В течении XVIII - начале XIX веков в России наблюдался процесс возвращения крещеных татар в ислам. Более всего таких случаев приходилось на 80-90-е годы XIX столетия4. После императорского указа от 17 апреля 1905 года о разрешении менять вероисповедание около 50 тысяч татар вернулись в ислам. Это показывало, что православие не было эффективным средством русификации. Среди причин происходившего можно назвать незнание священниками языка, традиций, культуры татар, слабое финансирование, вялая политика властей.
Методом русификации мусульман было образование. Особо это проявилось с 1870 года, когда закон (26 марта 1870 года) подчинил мусульманские духовные школы, мектебе и медресе Министерству народного образования и потребовал включить преподавание русского языка в национальные учебные заведения5. Оскорбительнее всего был закон от 16 июля 1888 года, который вводил требование к муллам сдавать экзамен по русскому языку или проходить курс обучения в русской начальной школе, прежде чем они смогут занять свой выборный пост. Сопротивлявшиеся учащиеся исключались, смещались с постов и высылались из губернии.
Новации в сфере образования также не были эффективным орудием русификации. Простое знание русского языка не гарантировало любви к русской культуре. Очевидным результатом был рост подозрений среди лояльных граждан, что все это было лишь уловка властей, чтобы обратить их в христианство. Последствием закона от 16 июля 1888 года было усиление движения среди татар по переселению в Турцию. Люди обращались за паспортами для посещения мусульманских святых мест или для поиска работы в пределах империи, покидали свои родные селения и потом просто не возвращались. Они сопротивлялись новому закону о воинской повинности, увеча себя так, чтобы стать непригодным к воинской службе. Более того, в глазах правительства, наконец, татары-мусульмане начали становиться плохими налогоплательщиками6.
Русификация при помощи христианизации и новшеств в деле образования были преднамеренными политическими актами, которые должны были вызвать превращение политически ненадежных (в глазах правительства) культурных и религиозных "чужаков" в политически благонадежных русифицированных подданных. Политическая позиция имперской России имела и "вторую" политику, объединявшую старые принципы Римской империи "разделяй и властвуй" с российским бюрократическим обскурантизмом, подозрительным отношением к нерусскому населению и боязнью изменений. Мусульманские религиозные дела наряду с религиозными делами нерусских христиан и других нехристиан империи находились в ведении Департамента духовных дел иностранных исповедании (ДДДИИ), который был одним из подразделений МВД. Их наиболее важными обязанностями было наблюдать применение Устава духовных дел иностранных вероисповеданий (Свод законов, Изд. 1886 г. T.XI. 4.1) и давать начало любому новому проекту законодательства, касающихся неправославных.
Ярким исключением было Туркестанское генерал-губернаторство, в чью сферу ни Таврическое мусульманское духовное правление, ни Оренбургское духовное собрание не имели разрешения вмешиваться.
Туркестан, имевший наибольшую концентрацию мусульманского населения империи, управлялся Военным министерством, здесь ислам не был официально признан, что разрешало широкую христианизацию. Положение об управлении Туркестанским краем не признавало доминирующую религию края.
Попытки властей изолировать ислам в крае были столь очевидны, что местная администрация не вмешивалась в дела местного населения, предлагая ему самому решать спорные вопросы, если они не касались интересов государства. С другой стороны, чиновники Оренбургского мусульманского духовного собрания были служащими Российского государства, которые получали жалованье и чины за свою службу. Они могли получать награды и отличия, насколько позволяют судить реалии7.
В администрации Туркестана и в управлении Мусульманскими делами империи в целом был дух подозрительности части властей против новаций мусульманской общины, полагавших, что они извечно направлены против интересов России. Попыткам строить новые мечети, учреждать новые духовные школы, сменять мулл, основывать филантропические организации или новые издательства, чиновники из ДДДИИ, власти Казанской губернии и Туркестана препятствовали, ища в них некий скрытый смысл, и часто их решения противоречили собственно российскому законодательству.
Между Военным министерством, высшей властью в Туркестане, с одной стороны, и другими центральными министерствами, с другой, по вопросу жесткой и изоляционистской политики Военного министерства в Туркестане существовали расхождения. Позиция последнего состояла в том, что мусульмане неизменно враждебны России и христианству и только медленная русификация через систему западного образования создаст из них полноценных граждан империи8. Другие министерства, однако, настаивали на более быстром ассимилировании Туркестана в состав империи и придерживались оптимистического взгляда на готовность местного населения разделить черты российской гражданской жизни9. Протоколы дискуссий по этому вопросу в 1883-1886 годах показывают, что если Военное министерство стремилось изолировать Туркестан от петербургского бюрократического контроля, то другие министерства хотели установления нормальных губернских российских учреждений в Туркестане10. Так генерал-губернатор К.П.фон Кауфман, который поддерживался Военным министерством, настаивал на том, чтобы Туркестан имел свой собственный Верховный суд (судебную палату), естественно, под высшим началом генерал-губернатора, Министерство же юстиции хотело подчинить туркестанские суды судебной палате в Казани11. Ряд разногласий касался масштабов миссионерской деятельности православной церкви, переселения крестьян из Европейской России в Туркестан12. Все эти дискуссии были прерваны в 1915 году.
Разумеется, мусульмане России не выглядели жертвами эпохи. Некоторые из них, особенно высшие духовные иерархии были частью российской государственной властной структуры, и многие мусульмане были довольны жизнью под российским правлением, хотя и ограниченно, до тех пор, пока не затрагивались фундаментальные принципы ислама. Как ислам, так и православие страдали от рук российской националистической политики в конце имперской эры. Но это кажется весьма легким в сравнении с тем, что наступило для них с приходом советской атеистической эпохи. Политика "разделяй и властвуй" в эпоху кризиса империи отражала скорее беспомощность администрации, которая имела этнофобию побочным результатом.
В советское время, по утверждению А.Авторханова, русификация стала официально государственной политикой, а национальное самосознание народов подавлялось вплоть до их насильственной депортации из мест проживания13. С выдвижением идеи создать общность "советский народ" процесс поглощения малых народов приобрел государственный характер.
При непоследовательности царизма в проведении национальной политики большевики были последовательны в сколачивании единой и неделимой России, даруя фиктивные права союзным и автономным формированиям.
Национальные территории и не только на окраинах таили в себе угрозу разрушения Российской империи. На основе постановления Временного правительства 8 марта 1917 года об отмене национальных и вероисповед­ных ограничений, давших политические права всем народам России, мусульмане в 1917 году трижды собирались на съезды (в Петрограде, Москве и Казани) для решения вопроса о своем самоопределении. Тогда мусульманские съезды предложили создать Волго-Уральский союз ("Идель-Урал штаты"). Это предложение не было поддержано сталинским Наркомнацем, привыкшем командовать. Они порушили все мусульманские организации, решили так, как хотели, создав автономные республики: Башкирскую и Татарскую. Если мусульманское население было как-то успокоено большевистскими властями, получив от них подобие национальной государственности, то евреи, греки, потом немцы продолжали оставаться изгоями. Евреям предложили поселиться на Дальнем Востоке, решением сверху создав там еврейскую автономию. В результате депортации и энтузиазма туда переехало несколько тысяч евреев, которые никогда не составляли там более 10 процентов населения.
Политика государственного антисемитизма в России была наиболее последовательна. После первого раздела Польши в XVIII веке, когда поданными России стали десяткитысяч евреев, было объявлено о сохранении прав всех сословий, включая евреев. Но 7 октября 1790 года еврейские купцы были высланы из Москвы. В 1804 году появилось "Положение о евреях" с указанием на черты оседлости. Дискриминация евреев стала правовым принципом в Российской империи. В 1881-1882 годах прошли массовые еврейские погромы в стране (они наблюдались и в последующие годы), была установлена трехпроцентная норма поступления в высшие учебные заведения, введен запрет на государственную службу. С 1887 года "приговариваемые к административной ссылке революционеры-евреи должны направляться исключительно в север­ные округа Якутской области: в Колымский и Верхоянский"14. Ограничительный закон 1882 года лишал евреев России права передвижения, образования, владения землей. В 1891 году все не принявшие христианство евреи были выселены из Москвы.
Все это предопределило увеличение еврейской эмиграции, вело по сути к исходу евреев из страны. После 1882 года эмиграция сократила численность еврейского населения к 1909 году на 1 миллион 234 тысяч человек. Революция 1917 года провозгласили равноправие евреев, но годы гражданской войны и сопутствующие им еврейские погромы уничтожили не менее 300 тысяч евреев, ставших жертвами только в силу своего еврейства и белых, и красных.
Антисемитизм оформился как государственная доктрина во второй половине XIX века, но продолжал существовать и в советской России, Н.И.Бухарин, один из большевистских идеологов, констатировал в 1927 году: "Никогда еще антисемитизм не был у нас так силен, как в настоящее время". Публикация документов информационного отдела ОГПУ за 20-е годы подтвердила это утверждение15. Антисемитские вспышки возникали в моменты социально-политических напряжений в стране, когда все "беды" государство пыталось свалить на евреев, как "традиционного врага", "виновников этих бед". Ханна Арендт в своих исследованиях происхождения тоталитаризма и его сути вполне справедливо назвала его основой террор и антисемитизм. Во второй половине 40-х годов вспышка антисемитизма едва не завершилась депортацией всего еврейского населения.
В 60-е года властями стала педалироваться борьба с сионизмом как отвлечение людей от экономических неудач. А во времена М.С.Горбачева появилось обвинение "малого народа" во всех бедах "большого"16. Труд математика И.Р.Шафаревича "Русофобия" стал не просто очередной манифестацией антисемитизма, но и подтолкнул процесс модернизации русского национализма. Антисемитизм в стране с конца 80-х стал открытым явлением, широко пропагандируемым в десятках профашистских изданий.
В настоящее время выявилось, по крайней мере, два мнения о российском антисемитизме: он отношения к евреям не имеет (А.Воронель); антисемитизм - это фактор, присутствующий в жизни любого еврея, это единственное, что ныне объединяет русифицированных российских евреев (Д.Фурман)17. Это крайние точки зрения. Но самая большая, по сравнению с другими народами, еврейская эмиграция из России с 1989 года, стала итогом политики государства, игнорирующим интересы народа, часто провоцирующим его на исход с мест постоянного проживания.
 
 
 
Примечания:
1.Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993, с.384; Розенберг У. Создание нового государства в 1917 г.: представления и действительность. // Анатомия революции. Спб., 1994, с. 97; Авторханов А. Империя Кремля. Советский тип колониализма. Вильнюс, 1990; и др.
2. Kappeler A. Rusland als Vielvolkerreich Ent stenhung. Geschichte. Zerfall. Verlag C.H.Beck. Munchen, 1993, s. 226.
3. Российский государственный исторический архив (далее - РГИА), ф. 571, оп. 1, д. 1406, л. 1826; О податях и повинностях у магометан, принявших христианство; и др.
4. РГИА, ф. 815, оп. 15, д. 237. О совращении новокрещенных татар в магометанство и предупреждение подобных совращений на будущее. О переходе из православия в магометанство 11 казахов. - Там же, ф. 796, оп. 94, д. 384, л. 1813. В Казанской губернии переходили в ислам целыми ранее крещенными деревнями. - ЦГА РТ, ф. 1, оп. З, д. 231. 1867-1869 гг.
5. Центральный государственный архив Республики Татарстан, ф. 92, оп. 1, д. 9940, л. 101-104.
6. Там же, ф. 1, оп. 2, д. 2111, 4659.
7. См: Климович Л.И. Ислам в царской России. – М., 1936.
8. Генерал от инфантерии Духовский. Всеподданный доклад. Ислам в Туркестане. - Спб., 1899.
9. См: Дело об устройстве управления духовными делами мусульман в Туркестане. –РГИА, ф. 560, оп. 28, д. 182, л. 31-45.
10. Российский государственный военно-исторический архив (далее - РГВИА), ф. 400, оп. 1, д. 883-885.
11. РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 613, л. 34-103 (позиция Министерства юстиции), л. 1-29 (позиция фон Кауфмана).
12. См: РГИА, ф. 796, оп. 443; ф. 391, оп. 3, д. 882, л. 1-2; РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3601, 3602.
13. Авторханов А. Империя Кремля. Советский тип колониализма. Вильнюс, 1990; а также Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк, 1978; и др.
14. Розеноер С. Ледяная тюрьма (якутская ссылка). - М, 1934. - с. 34.
15. Неизвестная Россия. XX век. - М., 1993. - т. З. - с. 324-358.
16. См: Шафаревич И.Р. Русофобия. // Наш современник, 1989, № 6.
17. Воронель А. И остался Иаков один... Иерусалим, 1991. - с. 205; Фурман Д. Массовое сознание российских евреев и антисемитизм. // Свободная мысль, 1994, № 9, с.39.

 
 
Алексей Литвин,
доктор исторических наук
Петер Вейнсенсел,
профессор, Миннесота