1996 1/2

«Счастливая Аравия» глазами советского полпреда

Сейчас у меня в Санаа1 находятся два кинематографиста: режиссер Владимир Адольфович Шнейдеров2 и оператор Илья Моисеевич Толчан. Они уже исколесим почти весь Йемен3, и советский зритель скоро увидит на экране плоды их мытарств по знойной Тихаме4 и по бездорожным диким горам Хин-терленда Йемена. Весь проделанный ими путь и всякие лишения я их сопровождал, если и не в роли Санчо Паш, то в роли покровителя, как представитель весьма солидной советской торговой фирмы5, пользующейся почетом и уважением местных властей в Йемене. Всю эту картину, часть которой увидит советский зритель, я вместе с ними видел, ощущал прелести и невзгоды, чувствовал красоту и убогость, бурно переживал радости удачи и горе неудач. Толчан и Шнейдеров -пара ребят, уже представившая вниманию нашего зрителя картину "У подножья смерти"6. Картина памирской экспедиции. Шнейдеров, будучи режиссером, занимается и журналистикой. Желая использовать его это качество, я ему сегодня за чаем дал задание описать наш путь с момента высадки с парохода до конца нашего пути - Санаа. При этом я наметил ему силуэт Ходейды7, вырисовывающейся сквозь дымчатый туман зноя Тихамы. Едем на лодке, направляемся в Ходейду, парус растягивается, Ходейда начинает вырисовываться все яснее и яснее. Вступаем в город, нас окружает толпа любопытных, встречает почетный караул, играет оркестр что-то из "Карневильских колоколов". В сопровождении толпы направляемся в дом нашей торговой фирмы. Осмотр города. Узенькие грязные улицы между пяти и шестиэтажными домами кажутся, как ущелье между высокими скалами Гималая. Часть лавок закрыта, часть открыта. Лавочники ютятся в своих темных лавченках-палатушках сонные, безразличные ко всему окружающему, но слегка раздраженные то ли отсутствием покупателя, то ж духотой, сыростью и зноем. Общий вид города представляет удручающее зрелище: тут как будто только вчера состоялось перемирие после европейской войны, как будто трупы жертв только что убраны8. Европейская война и Йемену обошлась дорого. Масса разрушенных домов, ничего еще не восстановлено. Часть городских стен разрушена дотла, часть же все еще сохранила былое величие и былую внушительность. Смотря на все это, с мыслями уходишь в историческую даль, разнуздав все свое воображение, и живо представляешь себе буйные набеги кочевых племен на оседлое население и видишь воздвигаемые вокруг города стены, прокладывая кирпич за кирпичом. В городе встречаем 2-3-х европейцев, также носящих отпечаток тихамских условий: все сухие, желтые, вернее, пожелтевшие, хилые и угрюмые. Отправляемся в путь. Первая ночевка в Тамане. В 20 километрах Ходейды. Зной все еще дает себя чувствовать, но уже гораздо суше и легче дышится. На другой день проезжаем Баджель, Вехах и Обалъ и на ночевке останавливаемся в Ходжейле -последнем населенном пункте Тихамы. Весь пройденный путь представляет из себя песчаную степь, покрытую редкими кустарниками. Лишь небольшой кусок от Обаля до Ходжейля живее: посевы, изредка встречаются деревья, изумительно красивые разноцветные птицы, горные куропатки, цесарки и т.д.

На 3-й день вступаем в горный район. От Ходжейля сразу начинается ровный, но небольшой, подъем по Вадихиджан, - ущелье между горами в 2-3 километра вышиной. Мы себя чувствуем совсем в другом мире: проливные тропические дожди, мягкий и прохладный ветерок, богатая пышная растительность, на скалах цветущие олеандры, на склонах гор стада обезьян и издали виднеются знаменитые вековые террасы9, разработанные голыми руками трудящихся на горных склонах под различные сельскохозяйственные культуры.

На 3-м часу езды на мулах путь круто поворачивает на гору, и мы через час оказываемся на высоте 2-х километров, в селении Усель. Общий вид изумительно красив: кругом раскинуты великаны террасы, плантации кофе, ката, дорра10 и т.д. Через 4 часа поднимаемся на высоту 3-х километров - в селение Апара11. Ничего более красивого я не видал. Опьяняющий мягкий горный воздух, Тихама - как на ладони, вокруг - величайшие горные хребты, плантации кофе, ката и дорра, террасы, террасы и террасы. Я не обладаю языком, живостью. речи, чтобы дать достойное описание всего этого. Потому-то я дал только тезисы. Беж Шнейдеров опишет с должным вниманием, то я буду удовлетворен проявленной мною инициативой12 .

Однако, оставляя журналисту описание того, что дало право Йемену называться "Счастливой Аравией"13, отмечу несколькими словами дальнейшие абзацы своих тезисов.

На расстоянии километра Аттара вырисовывается на высочайшей скале, на скале совершенно голой, как Афродита на мраморном пьедестале. Вокруг Аттары до Манаха [дорога] идет по склонам гор между террасами. Наблюдая за всем этим, диву даешься той тщательной и культурной обработке каждого клочка земли, которая установилась с незапамятных времен.

3-я ночевка в Манаха14. Манаха - это самый большой город на пути в Санаа. Город расположен на скрещении горных хребтов на седловине на высоте три с лишним километра над уровнем моря. Первое, что бросается нам в глаза, - это высокие рощи кактуса с только только поспевающими плодами с правой стороны города скалистая угрюмая гора на километр выше города, а на горе грузная крепость, также память былых величий Оттоманской империи. С трех сторон города спускаются склоны гор. На склонах растягиваются на невидимое расстояние террасы, плантации. От Манаха путь в Санаа начинается крутым спуском в течении 2-х часов, идя опять-таки между террасами. Затем в течении 6-ти часов путь идет по холмистым местам. Но уже более бедным почти до Сук-эль-хамиса15. В центре города высится крепость -память многолетнего турецкого владычества16.

Район Сук-эль-хамис сильно напоминает район Манахи. Отличается этот район тем, что он дает лучшие сорта йеменского кофе, т.н. "матари" и "хейми".

От Сук-эль-хамиса опять сразу крутой подъем в течении 2-х часов. После перевала час спуска и достигаешь селение Бауан. От Бауана путь лежит по ровному месту и в течении 7-ми часов, ландшафт бедный и угрюмый, но не лишенный интереса для меткого пера.

Вдруг на расстоянии часа езды в глубокой котловине с горной высоты появляется Санаа. Получасовой спуск и получасовая езда по хорошо шоссированному пути, чтобы въехать в одни из девяти ворот Санаа.

Путешественники из Ходейда въезжают прямо в европейский квартал, заключенный в общие городские стены, но отделенный от мусульманской части города небольшой площадью. По европейскому кварталу в город ведет широкая чистая улица. Через площадь начинается мусульманская часть, т.н. Бир-азыб (сладкий колодец). Далее опять стена, за которой расположен древний город Санаа. Бир-азыб утопает в зелени, садах и огородах. В древнем Санаа этого уже нет. Он отдает суровостью, свойственным всем типичным восточным городам "аскетизмом" и отличается своими кривыми и узенькими, как щель, улицами. Шумный, крикливый и пестрый базар. Вся жизнь и вся торговля на улице. Улицы переполнены свежими фруктами: виноградом, винными ягодами, финиками, арбузами, дынями, персиками, гранатами, айвами и т.д., время свежих фрртов. Над городом величаво высятся минареты, отдельные роскошные дома богачей и феодалов.

Шнейдеров в Санаа останется еще месяц, и я оставляю дальнейшую детализацию картины города его мастерству.

Тихама и ХинтерлендI составляют два различных мира как по природным условиям, так и по типу народонаселения.

В Тихаме трудно встретить людей арабского типа; тихамцы скорее абиссинцы, нежели арабы, хотя они говорят по-арабски, исповедуют их религию. Они сильно смешались с суданцами и абиссинцами, продаваемыми и покупаемыми до сих пор на вполне законном основании.

Горцы же чистые семитические типы без всякой примеси представителей других рас.

Население употребляет множество наркотических средств: табак, носовой табак и т.д. являются чуть ли предметами первой необходимости. Женская часть населения в этом отношении не отстает от мужской, но стоит далеко впереди. 5-6-ти летние девочки жуют кат, кладут под язык какой-то нюхательный табак и курят.

Когда я набросал вышеприведенные моменты, то Шнейдеров мне сказал, что для описания всей этой картины ему потребуется 5 печатных листов, что на меньший размер он никак не может согласиться. А я думал было, что он набросает убористым почерком на 3-4-х страницах специально для меня, а я пошлю своим друзьям и знакомым в виде подробно и приятно составленного письма. Быть может, он прав, ибо одни только современные Ревекки современных Авраамов заняли бы печатный лист. Тут так много самобытного, простого, древнего и дальнего, что поражаешься. Жевание ката и существующие в связи с этим всякие церемонии способны рлечь писателя на несколько листов.

10 августа 1929 г. Санаа.

К.Хакимов 

Государственный архив Оренбургской области. Ф.2484. ОП.1.Д.77.

Примечания:

1.В современной русской орфографии - Сана.

2. Шнейдеров В.А. (1900-1973) - кинорежиссер, сценарист, народный артист РСФСР. Один из зачинателей советского географического фильма ("Великий перелет", 1925; "Южный Китай", 1925; "Два океана", 1933 и др.) Организатор и ведущий телевизионного Клуба кинопутешествий (1960-1973).

3. Летом 1929 года советская киноорганизация "Межрабпом-фильм" совместно с германской "Прометеус" отправила специальную экспедицию из двух человек в Йемен для работы над картиной о жизни и борьбе за независимость арабского государства. Результатом работы экспедиции стало появление 5-ти фильмов о Йемене ("Эль-Йемен", 1929; "Мокко", 1930; "Сана", 1930; "Ходейда", 1930; "Ка-Яхуд", 1930).

4 Тихама представляет собою песчаную полосу вдоль побережья Красного моря шириной 50-70 км и общей площадью 25-30 тысяч км. По климату это наиболее жаркая и бездождливая часть Йемена.

5 Согласно пункта советско-йеменского договора от 1 ноября 1928 года, заключеннного на 10 лет, в Сане и Ходейде были открыты отделения Востгосторга. Генпредом ближневосточного государственного торгового представительства "Востгосторг" в начале 1929 года был назначен Карим Хакимов.

6 Фильм был снят в 1928 году.

7 Ходейда - главный портовый город Йемена на берегу Красного моря.

8 В l-ой Мировой войне 1914-18 гг. Йемен участвовал на стороне Турции, ведя борьбу с Англией. После поражения Турции Йемен стал независимым королевством. Неоднократные попытки Англии навязать свой протекторат (в 20-х и 30-х гг.) были отражены Йеменом, несмотря на то, что Англия многократно подвергала бомбардировке с воздуха йеменские города и селения (особенно в 1928-29 гг.).

9 Горные хребты Йемена испещрены правильными террасами - поля с принесенной тысячелетия назад человеческими руками плодородной землей, укрепленной по сторонам рядами камней. На них выращивают валютный продукт страны - кофе, известный в Европе под названием "мокко", представляющий собой рыночную смесь лучших сортов йеменского кофе.

10 Кат - наркотическое растение, величиной с куст сирени, растет на высоте 2,3-3 тысяч метров над уровнем моря. Зеленые листики ката содержат алкалоиды и действуют на организм человека, как кокаин или морфий. Кат глубоко вошел в быт населения, в Йемене есть поговорка: "можно обойтись много дней без пищи, но нельзя ни дня без ката". Дорра - африканское просо, основной продукт питания крестьянина.

11 Аттара - селение, напоминающее старинный итальянский город с высокими домами без окон на первом этаже. Единственная улица выстлана каменными плитами.

12 Шнейдеров в 1931 году издал книгу "Эль-Йемен".

13 Горную часть Йемена - Джебель, античные географы называли "Счастливой Аравией".

14 Манаха - центральный транспортный пункт на караванном пути Ходайда - Сана.

15 Сук-эль-Хамис"  - небольшое селение, названного так потому, что базары там бывают по четвергам.

16 В XVI веке Йемен был завоеван турками и вошел в состав Османской империи. В 1733 году племена изгнали турок, но в 1872 году последние вновь подчини ли себе Йемен. С начала 90-х гг. XIX века в течении 20 лет не прекращалась открытая война йеменских племен против турецких войск. Турецкое правительство вынуждено было по мирному договору 1911 года признать духовную, судебную и налоговую власть вождя восстаний имама Яхъи.

17 Принц Мохаммед был самым образованным сыном главы государства, поэт, философ, сторонник духовного и технического прогресса страны. Убит заговорщиками в 1948 году вместе с отцом и братом во время политического переворота.

I Хитерлендом автор называет горную часть страны – Джебель.

В правление акционерного вещества «Межрабпом-фильм» - Москва и «Прометеус»- БерлинII

 Во время пребывания вашей экспедиции, в составе режиссера тов.В.А.Шнейдерова и оператора тов.И.М.Толчана, в Йемене, ко мне обратился Его Высочество принц сейф-уль-ислам Мохаммед17 - губернатор области Тихамы (сын короля Йемена), с просьбой об использовании тт.Шнейдерова и Толчана для электрификации его дворца в г.Ходейде, считая их (Шнейдерова и Толчана) вполне квалифицированными "инженерами", поскольку они являются киноработниками.

Считая выполнение этой работы задачей большой политической важности в связи с своеобразной политической ситуацией Йемена, я обратился с предложением к т.Шнейдерову, как руководителю экспедиции, о выполнении указанной работы в свободное от их прямых обязанностей по съемке время. Тем более это необходимо было сделать в связи с рядом фактов содействия со стороны Его Высочества киноэкспедиции.

При этом следует отметить, что к динамо, ввиду разности числа оборотов, пришлось приспосабливать шкив от водокачки, всю проводку сделать, за отсутствием изоляторов, на гвоздях, обвитых шелковыми нитками (применяемыми принцессой для рукоделия) в виде изоляции.

Вместо изоляционной ленты применялся медицинский липкий пластырь и т.д.

Патроны были также сделаны заново, ввиду их отсутствия. Все же установка была произведена, отрегулирована, пущена в ход и регулярно работала во все время ее эксплоатации.

По окончании работы, в связи с получением разрешения на въезд в горы, экспедиция выехала в Санаа.

Окончив работу в горном районе в Санаа и вернувшись в Ходейду, экспедиция снова столкнулась с фактом необходимости дальнейших работ по электроустановкам, так как Его Высочество за время нахождения тт.Шнейдерова и Толчана в Санаа выписал новую, более мощную электроустановку и снова обратился с просьбой о выполнении работ, мотивирую это тем, что инженерам других национальностей, кроме русской, он не доверяет.

Пришлось снова просить тт. о выполнении этой, уже значительно более сложной работы.

До прихода в Ходейду (то есть в течение 18 дней непрерывной работы), в условиях тропической жары, эпидемических и иных заболеваний, при отсутствии почти всякого элементарного инструмента, мастерской и нужной технической рабочей силы, тт.Шнейдеров и Толчан произвели всю установку фундамента, мотора, динамо, проводку более чем в 30 комнатах и помещениях дворца, установка вентиляторов и пр., полностью электрифицировав дворец. Установка была пущена в ход и несколько раз ремонтировалась и регулировалась снова, в связи с актами вредительства некоторых лиц, заинтересованных в дискредитировании советских работников. Несмотря на те факты вредительства, удалось установить виновных в техническом выполнении, последних соответственно устранить, а установку привести в нормальное состояние.

Установка работает регулярно и без перебоев, несмотря даже на отсутствие надлежащего подготовленного техперсонала для ухода за ней.

Установка является первой электроустановкой в Ходейде, и факт выполнения ее руками советских работников имеет огромное политическое значение.

Сообщая о вышеизложенном, выражаю глубокую благодарность тт.Шнейдерову и Толчану и подчеркиваю, что выполненная ими работа еще более укрепила наши дружеские отношения с правительством Йемена и наместником Тихамы Е.В.принцем сейф-уль-ислам Мохаммедом.

 г. Лодейда 1929 г.

Уполномоченный Б.В.Г.Т. К.Хакимов

II Документ цитируется по книге: Вл. Шнейдеров "Эль Йемен". 1931 г. С.204–206.

 

В агенство НКИД в Одессе

Согласно инструкции НКИД в Ваш адрес направляется племенной жеребец-араб по имени Азиз.

За перевозку жеребца от Ходейды до Одессы расплатитесь с Сов-торгфлотом на месте. На путевые же расходы, корм, наем прислуги и т.д., средства отпускаются отсюда мною.

При этом посылаю Родословную жеребца на арабском языке. Точный перевод этого документа при надобности сделают в Москве наши арабисты. Краткое же его содержание сводится к следующему:

1. Перечисляются имена предков Азиза до 36-го поколения. При этом делается оговорка, что владелец жеребца, как и жеребец, находятся далеко от своей родины, что подробные сведения об Азизе находятся на родине, что по этой причине Родословная составлена владельцем жеребца Шерифом Абдалла Бин-Мохаммедом Эль-Домейм по памяти, что поэтому сведения отнюдь не исчерпываются сказанными в документе.

2. Конь происходит от общеизвестной матки по имени "Кухейлят-ульаджуз-эль-а'аведжия", относящейся к глубокой исторической дали. Родина Азиза - Эльджауф, местность на Востоке Йемена - на грани аравийской пустыни Руб'аль-Хали.

3. Азиз и его предки общеизвестны на полуострове, в частности в Йемене и Неджде.

Полагаю, что Вы уже имеете указания НКИД, как поступить с конем. Я прошу лишь о том, чтобы, передавая коня указанному НКИД лицу, передали ему прилагаемый документ и условились с ним на счет настоятельной необходимости охранять коня от простуды.

Я часто выезжал на нем верхом на прогулки, следил за его уходом и мне известны такие особенности коня: он дикий, но в то же время изумительно умный. Он вырос в пустыне и не знает ни трамвая, ни автомобиля, ни даже простой телеги. Поэтому он будет бояться всего нового. Желательно, чтобы все это было бы принято во внимание и относились бы к нему с достаточным вниманием. У него очень мягкие повода, и мунштука он не выносит. В прохладные дни мы его поили только один раз в день и то после обеда, когда солнце грело, а солнце у нас - тропическое.

Я вырос, можно сказать, на коне, был на коне всю Гражданскую войну, но такой стремительной быстроты, на что способен Азиз, я не видел. Я думаю, что конь является выдающимся и нужно его беречь.

Генпред БВГТ в Аравии: К.Хакимов

Архив внешней политики историко–документального департамента МИД России. Ф.088. Оп.1. Т.3. Л.1.

 

Воспоминания о Карим Абзы

Дядя Карим-Карим абзы - так привыкла звать тов.Хакимова Карима татарская учащаяся молодежь в Оренбурге в 1918-1919 гг., из среды которой многие стали добровольцами Туркестанского фронта. Впервые я увидел тов.Хакимова в Оренбурге в 1918 г. после того, как город был очищен от белоказаков атамана Дутова. На улицах происходили демонстрации, в клубах и театрах проводились митинги. Мы, учащиеся татарских педагогических курсов, ходили слушать выступления агитаторов и ораторов - татарских большевиков, чьи пламенные речи о международном положении молодой Советской республики, о необходимости очистить страну от белогвардейцев, освободить народы России и Туркестана от царских генералов и английских империалистических интервентов зажигали нас огнем пламенной ненависти против эксплуататоров мира. Карим Хакимов был тогда крупным армейским политработником и организатором.

Вскоре группа курсантов записалась добровольцами в Красную Армию, и мы поехали на Туркестанский фронт. По дороге в поезде мы прошли двухмесячные политические курсы (мы ехали в Ашхабад при тогдашней разрухе транспорта более двух месяцев), и я получил назначение на политработу в 1-й Туркменский кавалерийский полк, расположенный в Мерве (Мары).

Вернувшись из Мерва в Ташкент весною 1920 года с рекомендацией на учебу (мне тогда было всего неполных 16 лет), я пошел в политуправление Туркестанского фронта за путевкой. Меня принял знакомый по Оренбургу Карим Хакимов, зам.начальника политуправления Турфронта. Он внимательно выслушал меня, спросил, есть ли у меня деньги на питание на первые дни пребывания в городе, и убедившись, что я ничего кроме командировочного удостоверения не имею, тут же наделил меня деньгами из своего кармана. Затем куда-то позвонив, вызвал министра просвещения Туркестанской республики, поговорил с ним и сказал мне: "Сейчас мы поедем с тобой в Татарский институт просвещения".

Мы сели на извозчика, прикрепленного к нему политуправлением фронта, и поехали в институт. По дороге он велел извозчику заехать в столовую членов Турцика. Там мы пообедали, хотя еще не было и одиннадцати часов утра. Я понял, что он заехал в столовую только для того, чтобы накормить меня. По дороге в институт с отеческой заботливостью он говорил мне: "Ты попадешь в среду молодежи, не прошедшей школу Гражданской войны. Будь активным комсомольцем, не поддавайся влиянию мещанских настроений, будь принципиален и хорошо учись".

С теми же нравоучениями он вручил меня директору института тов.Мустакаеву, и, убедившись, что я устроен на учебу с полным пансионом - уехал.

Вскоре после этого Карим абзы уехал в Бухару, куда он был назначен первым советским полпредом при эмире бухарском.

В 1928 г. я видел Карим абзы в Москве. Он только что приехал из Джедды (Саудовская Аравия), где работал в качестве первого советского полпреда, кажется, с 1924 или 1925 г.

Будучи студентом Московского института востоковедения, осенью 1929 года, я был направлен в Йемен для прохождения производственной и языковой практики. Советскую миссию при имаме Яхье-короле Йемена, возглавлял Карим абзы Хакимов.

В течение нескольких месяцев производственной практики в Йемене я наблюдал за неутомимой, кипучей деятельностью живого, энергичного и в то же время обаятельного человека, завоевавшего большой авторитет в правительственных и купеческих кругах Йемена.

Присутствуя на приемах и беседах тов.Хакимова с государственными деятелями страны - тогдашним королем Йемена имамом Яхьей, его сыновьями-принцами - сейфулисламами, а также губернаторами и купцами, я видел, с каким огромным вниманием прислушивались в Йемене к его приветливым, неторопливым, аргументированным высказываниям, всегда искренним и серьезным.

Простота, искренность и серьезность, строгость и тонкий юмор были отличительными чертами этого задушевного человека и принципиального коммуниста. Он хорошо знал Восток, прекрасно разбирался в людях и настроениях, владел языками - персидским, турецким, арабским и французским.

Прошедший большую школу гражданской войны с первых месяцев установления Советской власти, проработавший много лет на боевых ответственных постах военно-политической работы под руководством тт.Фрунзе и Куйбышева на Восточном и Туркестанском фронтах, Карим Хакимов отличался как принципиальный коммунист, неутомимый организатор и отзывчивый товарищ.

Всякий, кто знал его по работе, кто сталкивался с ним в обыденной жизни, любили его за простоту и искренность, принципиальность и трудолюбие. Он любил работать, был требовательным к себе, неутомимым и не перепоручал другим то, что мог сделать сам. А сам он умел делать все: будучи полпредом в Саудовской Аравии, он изучил французский и арабские языки, а в Йемене сам преподавал их своим сослуживцам - подчиненным. На машине он печатал сам, управлял автомобилем и мотоциклом, при необходимости сам же чинил и ремонтировал мотор.

Помню, когда я был на практике в Йемене в 1929 году, в резиденции наместника - губернатора Ходейды-принца Мухаммеда только что был установлен нашими киноработниками электродвижок для освещения дворца принца. После отъезда киноработников что-то заело в моторе и прекратилась работа единственной тогда в Йемене электростанции...

Принц Мухаммед по-дружески обратился за помощью к Карим бею, как они его звали, прислать специалиста из советской миссии. Карим абзы сам поехал во дворец, осмотрел мотор, обнаружил и устранил дефект... Ведь у него не было в штате даже шофера!

Вернувшись из Йемена в Москву, в 1932 г. Карим абзы поступил в Комакадемию. Изучая после долгих лет практической работы философию марксизма и "Капитал" Маркса, он говорил мне в 1933 г.: "Только сейчас я стал по-настоящему понимать и теоретически осмыслить то, что приходилось решать на практической работе эмпирически, интуитивно, на ощупь".

Будучи прямым и честолюбивым во всей своей деятельности и поступках, Карим абзы не любил карьеристов, ханжей, подхалимов, лицемеров. На работу в миссию он подбирал людей по их деловым качествам.

После отъезда тов.Хакимова мне приходилось не раз бывать в Йемене и Саудовской Аравии. Многие государственные деятели и общественные круги в этих странах до сих пор хорошо помнят тов.Хакимова и всегда очень тепло о нем отзываются, как о человеке, как о первом гражданине СССР, упорным трудом, своей тактичностью и терпеливостью способствовавшем установлению дружественных связей с арабскими странами -Саудией и Йеменом.

Тов.Хакимов принадлежал к той славной плеяде старых большевиков, которые с первых дней Октябрьской революции во главе вдохновленных своим примером и отвагой добровольцев прошли всю гражданскую войну и закладывали первые кирпичи Советского государства во всех областях, куда направляла их наша великая коммунистическая партия.

Передо мной тов.Хакимов до сих пор стоит как образец монолитного самородка, кристально чистого, всегда живого, трудолюбивого, честного, неутомимого и верного сына нашей партии.

Абдрахман Султанов,I
научный работник Института востоковедения АН СССР, Москва, 1958 г.

Государственный архив Оренбургской области. Ф.2484. Оп.1. Д.77.

I Султанов Абдрахман Фасляхович родился в 1904 году в дер. Тляульбетово Оренбургской губернии (ныне Республики Башкортостан). В 1930 г. окончил МИВ. Кандидат исторических наук. Сотрудник МИД СССР (1931–1948): посольства СССР в Йемене (1931–1933), в Египте (1943–1948). Преподаватель МИВ–МГИМО МИД СССР (1948–1956). Зав. отделом арабских стран (1958–1961) Института востоковедения, Института Африки (с 1970) АН СССР. Издано более 40 работ.