1996 3/4

Письмо «обреченных»

Это название публикуемому доку­менту мы даем сейчас, когда знаем уже даль­нейшую судьбу 39-и видных представителей политической элиты коммунистов-татар, под­писавших это драматическое письмо. А в мае 1924 года они еще не предвидели свое буду­щее, верили в справедливость партийных принципов, в то, что хотя Ленина, как они счи­тали, самого большого друга националов и не стало, но его наследники и, в первую очередь, Сталин,  Рыков и  Бухарин  восстановят по­пранную справедливость.

Немного о предыстории событий, из­ложенных в документе. Известно, что после "выдворения" из Татарстана Председателя Совнаркома Саид-Галиева, чересчур уж рев­ностно, как считали многие, выполнявшего указания центра в ущерб интересам населе­ния республики, к власти летом 1921 года пришло "правительство" Мухтарова. В его составе было немало талантливых руководите­лей, прошедших школу гражданской войны и всерьез принимавших публично декларируе­мые Москвой принципы национальной полити­ки. Причем выдвижение этих лидеров, а наи­более заметными среди них были Г.Мансуров, Р.Сабиров, А.Енбаев, Ю.Валидов, М.Брундуков и др., было абсолютно легитим­ным - на основе решения съезда Советов и партийной конференции. Это о таких людях чуть позднее Сталин в секретном письме Ле­нину скажет, что на окраинах страны, в ее на­циональных регионах сформировалась целая группа руководителей, всерьез воспринимаю­щих партийные лозунги по национальному во­просу и пытавшихся реализовать их на прак­тике. Уже из самой тональности письма было ясно, что в представлении вождей не все ло­зунги подлежали реализации.

Наряду с экономическими и полити­ческими проблемами предметом особой забо­ты новых лидеров республики стали вопросы развития татарского языка, превращения его в реальный государственный, поощрения исто­рических исследований, восстанавливающих правду о месте и роли татар в общем контек­сте развития цивилизации. Именно тогда рас­крылся талант ряда ярких представителей гу­манитарных наук. Назовем хотя бы Галимзяна Шарафа, фактического автора знаменитого декрета № 37 о модернизации арабской гра­фики, применяемой татарами, Михаила Худя­кова, автора и до сих пор непревзойденных очерков по истории Казанского ханства, и мно­гих других. Большой резонанс вызвало и ре­шение СНК, его инициатором был нарком земледелия Юнус Валидов, о восстановлении татарских деревень по берегам Волги и- в ок­рестностях Казани, уничтоженных после па­дения Казанского ханства. Именно в эти годы на карте республики появились поселки Чин­гиз (ныне Нагорный), Кызыл-Байрак, Нариман, Янга-Болгар и Бакчасарай. Налицо было на­чало своеобразного культурно-экономического ренессанса.

Однако общее изменение политиче­ской обстановки в мире и стране, и уход "за кулисы" утопической идеи о мировой, или по крайней мере общеевропейской революции, столкновение с суровыми реальностями ру­тинной, но необходимой государственной дея­тельности в ее централизованном варианте привели к серьезным изменениям в подходе к национальным     проблемам.     Политические "векселя", щедро выданные "националам" в годы гражданской войны и не в последнюю очередь способствовавшие победе большеви­ков, были мало обеспечены реальным содер­жанием, хотя и включали немало заманчивых моментов, оказавшихся потом просто "декоративными" элементами нового импер­ского здания.

Эта ситуация, характеризовавшаяся невыполнением ряда обещаний и ограничени­ем уже "дарованных" прав, в наиболее яркой форме отразилась в известном деле Султан-Галиева. Политическое уничтожение в мае-июне 1923 года мятежного комиссара и еще недавно доверенного лица Сталина, высту­пившего против "ранжирования" республик, явилось своего рода предупреждением всем национальным образованиям и их лидерам. Если решения XIII съезда партии в апреле 1923 года по политической инерции еще по­вторяли многие либеральные стереотипы по национальному вопросу, то июньское совеща­ние по делу Султан-Галиева четко определи­ло тот политический предел, а он был очень мал, до которого могли идти правительства республики и других национальных образова­ний. Поставило, по выражению Троцкого, вы­ступавшего на этом совещании, "столб", пре­дупреждающий "дальше не ходить". В целом совещание стало триумфом Сталина, первым политическим сражением, выигранным им в качестве генерального секретаря. Состояв­шееся вскоре в Казани совещание местных работников, на котором обсуждались итоги московского, прошло, если не считать некото­рых нюансов, в духе полного одобрения пар­тийной политики и осуждения "уклонистов". В частности, критиковались выступления в Мо­скве Мухтарова и Енбаева как либеральные по отношению к Султан-Галиеву. Ему предше­ствовала встреча вновь назначенного секре­таря обкома Димитрия Живова со Сталиным, где были даны развернутые указания по иско­ренению крамолы в Татарии. Дальнейшее бы­ло делом техники. Бюро обкома партии осуди­ло действия К.Мухтарова и нескольких других татарских коммунистов-членов обкома, обра­тившихся в ЦК после ареста Султан-Галиева в мае 1923 года с предложением взять его на поруки и выразивших сомнение в обвинениях, предъявленных тому.

С конца 1923 года начинается сис­тематическое вытеснение с руководящей ра­боты лидеров, проявивших чрезмерную самостоятельность в проведении национальной политики, и замена их лицами, послушно вы­полняющими все указания сверху, не особен­но задумываясь над их последствиями. Дело доходило до прямых провокаций. Так было создано "дело" К.Мухтарова, начавшееся с публичного обвинения в том, что он сотрудни­чал с жандармерией. Хотя проверка показала клеветнический характер заявления и его ини­циаторы получили взыскание, политический скандал состоялся и был "замечен" в Москве.

В письме "39" изложена драматиче­ская история политической борьбы в респуб­лике за реализацию национальных прав татар. Подписавшие документ были уверены в своей правоте и для этого были все основания. Кро­ме одного - их позиция противоречила пози­ции ЦК, заинтересованного в формировании покорного руководства республики, не возра­жающего против сужения ее прав.

Несколько слов о дальнейших собы­тиях после изучения этого письма в ЦК, док­лада о нем Сталину и принятого по его указа­нию решения Татарского ОК и ОКК осуждаю­щего "подписантов".

В течении 1924 года лидеры, прояв­ляющие самостоятельность, "выдворяются" из Казани в Москву на второстепенные должно­сти. Первым "ушли" Г.Мансурова, человека теоретически подготовленного и непримири­мого к шовинизму. О характере предъявляе­мых обвинений можно судить по тому, что в изданном татарском календаре был помещен портрет царицы Сююнбеки. За этот идеологи­ческий "промах" Г.Мансуров и наркомпрос М.Брундуков были названы злостными нацио­налистами. Вскоре за ними последовали К.Мухтаров, А.Енбаев и Р.Сабиров. Правда, с выдворением Мухтарова произошел неболь­шой инцидент. До Сталина дошло письмо ра­бочих двух казанских заводов, в котором они протестовали против снятия Мухтарова с по­ста главы правительства. Сталин в необходи­мых случаях, особенно до середины 30-х, умел быть популистом. На имя рабочих был послан ответ за подписью вождя. В нем в спо­койном и доброжелательном тоне разъясня­лось, что накал борьбы в политической верхушке республики таков, что в интересах дела Мухтарова необходимо перевести в Москву, где он будет использован на руководящей ра­боте. Мухтарова назначают членом коллегии Наркомздрава (наркомом был Семашко) на правах заместителя наркома. Он, вплоть до своего ареста в 1929 году, курировал физкультурно-спортивное движение в стране. Пользовался большой популярностью среди спортсменов, сам неплохо играл в футбол и хоккей. Ближайшими друзьями Мухтарова бы­ли братья Старостины, а их сестра стала его женой.

Остальные "подписанты" постепенно понижались в должностях. Не спасало и то, что некоторые из них (первым это сделал Ш.Усманов) сняли свои подписи и публично покаялись. Клеймо "участник группы 39" оста­валось, и в дальнейшем серьезно осложняло политическую карьеру. В середине 30-х боль­шинство из них были репрессированы. Были репрессированы и многие из их политических противников. Выжили только 4 из 39. Автору пришлось неоднократно беседовать с Махмуд-ага Будайли, другом нашей семьи, вер­нувшимся из ГУЛАГа после 18-летнего пребы­вания на одном из "островов" этого архипела­га. Его подпись в публикуемом варианте доку­мента стоит за номером семнадцать. Судя по его рассказу авторами текста письма были Мансуров, Енбаев, Мухтаров, а подписи соби­рали он и Брундуков...

В публикации сохранен стиль изло­жения и политические обороты речи того вре­мени. Исправлялись только явные ошибки в написании фамилий и дат.

Полагаю, что многое из того, что реализуется в настоящее время в области развития татарской культуры, задумывалось еще в далекие 20-е. Но политические "заморозки" прекратили развитие "всходов". Их время наступило в суверенном Татарстане наших дней.

 

Булат Султанбеков,

профессор ИПКРО РТ

 

 

Бухарину

Молотову

Рыкову

Рудзутак

Куйбышеву

ПОЛИТБЮРО    ЦК. РКП(б)

(Через т.Сталина)

В условиях Татарской Республики, где в прошлом при царско-буржуазном режиме проводилась в самой гнусной форме политика руси­фикаторства и колонизаторства (Поволжское православное миссионерство во главе с Ильминским и Бобровниковым и прочими; братство св.Гурия; захват лучших земельных территорий у туземного населения), разрешение национального вопроса в духе программы РКП(б) имеет колоссальное зна­чение для успеха социальной революции.

Разрешение национального вопроса в условиях Татарской Республи­ки имеет бесконечное революционное значение и для всего мусульманского Востока, в смысле революционизирования глубокого тыла - резерва Запад­но-Европейского империализма.

Всякие достижения в области культурной и хозяйственной, а глав­ным образом в развитии революционного движения среди трудящихся та­тарских масс в направлении международной пролетарской революции, при­ковывая к себе внимание трудящихся Востока, приближает нас к социа­лизму.

Проведение правильной линии политики национального вопроса в Татреспублике возможно при учете социальных и экономических условий, заключающихся в наличии: 1/ слабости современной промышленности и неизбежность - медленность развития таковой в ближайшее время; 2/ зна­чительной части рабочего класса, принадлежащего к великорусской нацио­нальности при сравнительной малочисленности туземного пролетариата (из 20189 рабочих русские составляют 80% и татары 15%); 3/ абсолютного большинства туземного крестьянства (из 2646172 крестьянского населения в кантонах татары составляют 54,2%, русские - 37,7% и прочие нацио­нальности 8,1%). В г.Казани по данным переписи 1920 года русские со­ставляют 73,9%, татары 19,4% и остальные национальности 6,7%. Таким образом, смычка между "русским городом" и "туземной деревней" является одним из основных факторов в разрешении национального вопроса в Тат­республике.

Неблагоприятствующими моментами в проведении национальной политики в ТАССР являются: 1/ экономическая и культурная отсталость татарского крестьянства; 2/ малочисленность татарского пролетариата; 3/ малочисленность коммунистов татар и особенно старых партийных работ­ников, отсутствие серьезной марксистской литературы на родном языке; 4/ наличие пережитков великодержавничества и националистически клири-кальных традиций.

В Казани, с его университетом, в прошлом складывалась обществен­но-политическая жизнь под руководством торговой и промышленной бур­жуазии русской и татарской, продуктом чего являются упомянутые пере­житки и традиции.

В результате этого существующие вузы, научные общества с кадра­ми старой профессуры в своих недрах все еще продолжают оставаться носи­телями старой буржуазной общественности и туго поддаются советизации. Прилагаемые при сем официальные сведения (см. приложение № 1) ясно свидетельствуют об этом. Дух этот внедрен и в большинстве состава совет­ского аппарта. Эти же традиции продолжают сохраняться и в условиях татарской действительности, носителями коих являются татарское духовенст­во и отдельные представители буржуазной интеллигенции.

Условия НЭПа способствуют сохранению этих пережитков, которые приспособляются к условиям НЭПа по своему в форме сменовеховщины, поэтому развитие и работа коммунистической организации Татарии проте­кала и протекает в чрезвычайно тяжелой и сложной обстановке.

Линия партийно-политической работы в Татреспублике в прошлом, как отмечалось решением парторганизации, не всегда выдерживалась. В 1920-21 года период начала организации ТАССР, как известно, был в осо­бенности болезненным. В линии имелись резкие отклонения.

Тезисы, принятые Обкомом в мае 22 года, анализируют состояние организации таким образом: "В период военного коммунизма в ТАССР со стороны некоторых русских товарищей, не вполне изживших дух господ­ствующей нации - делались попытки выявлять свои привилегии, игнорируя фактически самоопределение национальностей, признавая его лишь фор­мально, что выразилось в абструкции дела привлечения татарских масс в партию и советское строительство, причем создавшаяся объективная обста­новка, требующая чрезвычайного напряжения сил, не давала возможности практически поставить вопрос о широком вовлечении татарских трудовых масс в партийную, советскую и профессиональную работу, в результате чего создание ТАССР сводилось в этот период к простому переименованию уч­реждений.

Такое отношение к самоопределению порождало недоверие среди та­тарских масс к советской власти, в частности к русским коммунистам, раз­лагало партийные силы татар, разбивая их в одной коммунистической се­мье на, так называемых, "националистов" и "интернационалистов". Все это не только вредило и тормозило осуществлению нерушимого сотрудничества и тесного братского союза трудящихся масс татар с русскими трудящимися и вовлечение их в ряды бойцов за интернациональные идеи, а способство­вало повторению и учащению тактических ошибок, порой доходивших до уклонов к явному национализму со стороны, как русских, так и татарских коммунистов.

В то время кризис на почве разрешения национального вопроса был изжит правильным руководством и постановкой проведения национальной политики, усилением партийного аппарата, приближением его к туземным партийным массам - привлечением в партаппарат туземных работников, правильным определением взаимоотношения между советским аппаратом, возглавляемым преимущественно татарскими работниками и партаппара­том.

1922 год - период после 5-й и 7-й конференции характеризуется как наиболее устойчивый в правильном проведении национальной политики и с правильной постановкой партийной работы вообще (сравнительно достаточ­ное вовлечение в партийные и советские аппараты работников татар и пе­релом в настроении русской части партийной организации в сторону усвое­ния национальной политики и практического его разрешения, отказ от подразделения туземных коммунистов на "националистов" и "интернационалистов").

Развивавшиеся условия НЭПа, разноречивые толкования по вопросу создания СССР нервно отразились на состоянии коммунистической органи­зации Татреспублики. С этого времени (примерно во время X съезда Сове­тов) стали отмечаться отдельные моменты заострения в работе и определил­ся перелом в настроении русской части руководящего ядра в организации.

Этот перелом в особенности в недрах ОК вылился в форму пугливо-осторожного отношения ко всему, что относится к национальному вопросу, политиканства, формализма и педагогического отношения к татарским ра­ботникам - вместо того, чтобы, как было указано в тезисах по националь­ному вопросу, принятых 7-й областной партийной конференцией: "ОК должен быть верным чутким регулятором в смысле трезвого анализа действи­тельного положения вещей нашей парторганизации и проводником в жизнь постановлений партии по национальному вопросу".

Благодаря создавшимся настроениям ряд товарищей из ОК и техни­ческого аппарата ОК стали на путь упростительства и первой абструкции.

В результате такого состояния организации плюс общих пережива­ний в жизни партии произошел последний кризис.

Дискуссия вскрыла наличность разложения солидной части комму­нистической организации Татреспублики. Вполне справедливо отмечено было т.Зиновьевым, что в Татреспублике партийная дискуссия имела до­полнительные трудности именно потому, что там вдобавок к остальным мо­ментам спор обострялся в сильной степени национальным моментом.

Конечно, при такой обстановке правильная линия партии по нацио­нальному вопросу не могла сохраниться. Если в период военного комму­низма встречались с фактом, когда на страницах партийной прессы предла­галось трудящимся отсталых национальностей чтить память миссионера Бобровникова, то в настоящее время мы встречаемся с определенно выяв­ленным мнением, когда говорят: "Нам русским аборигенам, в высшей сте­пени не нравится то, что вы (татары) занялись реализацией своего языка в русском городе..." "Татреспублика вообще является больной на фоне СССР"; или когда по национальному вопросу ответственные и подготовлен­ные русские коммунисты говорят: "Нам надо равняться по Западу, а не культивировать отсталую культуру и стараться ее во что бы то ни стало со­хранить... Вы знаете, в Татреспублике вопрос поставлен о культивировании отставшей культуры, а не достижения высшей культуры" (формулировка Корбута, руководителя вузовских ячеек на 7-ой областной партконферен­ции по национальному вопросу); или, импонируя подчинение русотяпст-вующим элементам, "девствующие" татарские коммунисты говорят: "Всякое национальное уравнение необходимо и нужно, но торопиться с этим не следует. Предположим, товарищи, такой случай: положим, по всей Европе революция, вдруг все национальности поднимают вопрос о фактиче­ском уравнении в хозкультурном отношении. Ясное дело, что если этим за­ниматься, произошла бы полнейшая гибель революции. Пока фактически к нам не примкнули все, торопиться с уравнением не следует, так как могут быть недоразумения". Или еще активное и открытое выступление профес­суры по вопросу о сельскохозяйственном техникуме для татарской молоде­жи, сводящееся по существу к ликвидации техникума, и такое предложе­ние становится предметом обсуждения парт, ячеек и комму­нист, студенческих организаций и, наконец, факт стремления подвести принципиальную подоплеку под разногласия среди татарских коммунистов путем разделения их на коммунистов крестьянского и рабочего уклонов, т.е. правых и левых (выступления т.т. Пинсона и Бажанова) и выявлением отношения русских товарищей как "золотую середину".

Такое неправильное усвоение линии партии затемнило процесс практического разрешения национального вопроса на этот последний пери­од.

При необычайно напряженных условиях удалось достигнуть:

привлечения известного количества работников из туземных масс в советское строительство и особенно выдвижения на партийную, советскую и профессиональную работу рабочих татар;

положить прочную основу в деле огосударствления татарского языка (см. приложение № 2);

широкой постановки партийно-воспитательной работы с привле­чением рабоче-крестьянской молодежи из татар (Рабфак, ТКУ, Совпарт­школы, см. приложение № 3);

мероприятий по оказанию помощи бедняцкому маломощному ту-jflfşyoyv крестьянству (земельное законодательство);

проведения ряда мероприятий, способствующих развитию местно­го (республиканского) хозяйства и вовлечение в дело хозяйствования мест­ного туземного трудящегося населения;

сохранения имеющегося кадра национального пролетариата в го­лодные годы и предпосылок к дальнейшему росту по числу и по качеству и т.д. и т.п.

Все эти достижения требуют окончательного закрепления и даль­нейшего углубления.

Коммунистическая организация Татреспублики в подавляющем сво­ем большинстве является крестьянской организацией. Количество членов партии, связанных непосредственно с производством - незначительно. На август 22 года из 3321 действительных членов партии рабочих от станка более 609 человек, крестьян, связанных с землей, 657 человек и проч. 2055 человек - рабочие, крестьяне, интеллигенты, работающие по парт.сов.проф. работе, учащиеся и красноармейцы. К настоящему моменту из 5024 членов и кандидатов - рабочие от станка и по происхождению составляют 31,2%, крестьян вообще 50,5% и прочие 18,3%. По партстажу - с подпольным стажем 38 человек, с 1917 года 214 человек, с 1918 года - 582, с 19-го -1043, остальные 1556 человек вступили в 1920-21, 22 и 23 годы. Одна из крупных организаций гор. района имел в своих рядах до Ленинского набо­ра 1245 чел. членов и 370 кандидатов, из них рабочих от станка 33 челове­ка, остальные рабочие, крестьяне, красноармейцы и значительный процент учащихся. Ныне городская организация имеет всего 1456 человек, из коих рабочих от станка 53 человека.

Неоднородность социального состава нашей парт.организации, поли­тическая неразвитость, что вкупе составляет более или менее прочную базу для влияния на партийную организацию (мелкобуржуазной стихии), кото­рая имеет глубокие корни в истории и экономике Татреспублики и ее соци­альной среде, усугубляет необходимость осторожного и бдительного отно­шения к вопросу национальной политики.

Дальнейшее проведение национальной политики должно неослабно происходить в духе постановлений съездов РКП(б), 4-го Московского на­ционального совещания, 7-й Областной партийной конференции Татреспуб­лики и плана работы парторганизации ТАССР в области национального во­проса, принятых совещанием секретарей комитетов и райкомов ВКП(б) и утвержденных пленумом ОК 14-го сентября 1923 года и, наконец, ранее принятого постановления ОК 1922 года "О методах партработы среди та­тар".

По глубокому нашему убеждению линия, взятая на 8-й Областной Партийной конференции не только не гарантирует правильное решение на­ционального вопроса в духе вышеуказанных постановлений, наоборот, бу­дет способствовать углублению переживаемого кризиса в рядах татарской организации. В подтверждение этого положения можно привести доводы, которые нами одновременно в ходе работы конференции, при участии тов.Петерса и Морозова, представителей ЦК и ЦКК, уже излагались в осо­бых заявлениях (см.приложение № 4, 5), а именно:

В начале же конференции была допущена политическая ошибка, заключающаяся в том, что при конструировании президиума конференции в него были включены все русские товарищи из старого состава бюро ОК и отведены татарские кандидатуры, чем заранее и автоматически был пред­решен вопрос относительно того, якобы виновником ошибок ОК старого со­става является лишь его татарская часть, что являлось особенно тенденци­озным потому даже, что в составе ОК татарских товарищей было значи­тельное меньшинство, а в аппарате ОК - совершенно отсутствовали.

При конструировании высших партийных органов ОК и КК не были соблюдены директивы, изложенные в постановлениях ЦК и ЦКК по вопросам изживания группировок среди татарских работников путем вовлечения в руководящие партийные органы для совместной работы работ­ников как "правого", так и "левого" течений; о выдвижении выдержанных, дисциплинированных и энергичных работников.

В состав ОК и КК вошли, с одной стороны, из русских товарищей, не имеющие абсолютно партийного позвоночника в постановке националь­ного вопроса, отличавшиеся в прошлый период политиканством, форма­лизмом, противодействием решениям партии по национальному вопросу, в особенности путем углубления розни среди коммунстов-татар (тт.Бажанов, Шварц, Жуков, Иванова) и, с другой стороны - товарищи из татар, невы­держанные, беспринципные, склочные и имеющие личные дурные качества (Гафуров, Касимов, Габидуллин X., Гайнуллин, Гимранов).

Наконец, в состав ОК не было включено достаточное количество рабочих от станка и татарские работники, вынесшие все тяжести проработ­ки национального вопроса в ТАССР, могущие быть полезными в работе и в дальнейшем (Енбаев, Фасхи, Саттаров, Булушев, Еникеев Саттар, К.Хайруллин), а также руководители высших советских органов (Пред.ЦИК тов.Сабиров, предгорисполкома т.Ратехин, зам.Пред.ЦИК т.Ганеев, зам.Пред. СНК Мансуров).

Создавшееся положение и первые шаги нового состава ОК убеждают нас в том, что благодаря неумелому политическому маневрированию пар­тийная организация и Советская власть оказываются перед сложным пере­плетом. Нереагирование против великодержавнических веяний, имеющих развитие в организации, повлечет за собой возникновение национального антагонизма и полной дискредитации решений партии по национальному вопросу в глазах трудящихся масс угнетенных национальностей.

С другой стороны, недооценка национальных моментов в ТАССР и учащение левых ошибок оттолкнут от сферы влияния партии и Советской власти целый ряд слоев и элементов туземных масс. Не приведет к положи­тельным результатам и бесшабашная травля, ведущаяся в организации против заслуженных и испытанных товарищей-татар.

Исходя из вышеизложенного, в полном сознании необходимости со­хранения единства, ее здоровой и правильной мысли, инициативы, а также в интересах сохранения ее авторитета в глазах туземных масс, мы, ниже­подписавшиеся члены РКП(б), отв.работники, просим ЦК партии:

Подтвердить выдвинутые нами здесь положения, которые мы счи­таем абсолютно правильными.

Снять с работы в Татарской организации тт.Бажанова, Шварца, Жукова - как элеменов, противодействующих решениям партии по нацио­нальному вопросу.

Привлечь к ответственности виновников, способствующих своими выступлениями на 4-м съезде Советов Татреспублики дискредитированию в условиях национальной республики идеала Советской власти (Дела Гафуро-ва, Габидуллина, Пинсона).

Привлечь к ответственности руководителей Тат.Баш.бюро при ЦК партии, которые в течение двух лет в своем органе газеты "Эшче" занима­лись клеветой, необоснованными выпадами (доходя в своей оценке в поме­щенных статьях до утери всякого различия между действительной контрре­волюцией и коммунистической работой), направленными против руководи­телей партийно-советских организаций ТАССР и против таторганизации в целом.

Дать Обкому и ОКК категорическую директиву ликвидировать всякую необоснованную травлю татарских работников старого состава.

В целях правильного и детального освещения создавшегося поло­жения, просим допустить для устного дополнительного доклада тт.Мухтарова, Мансурова, Сабирова и Енбаева.

В том случае, если ЦК не найдет возможным согласиться с выдвину­тыми положениями и вытекающими из них конкретными предложения­ми, просим ЦК Партии:

Снять с работы в ТАССР и отозвать в распоряжение ЦК РКП(б) тт.Мухтарова, Мансурова, Сабирова, Енбаева.

А ряду работников дать возможность перейти на рядовую работу вместо ответственной, в целях ограждения их третирования и нападков (в частности тт.Ганееву и Брундукову).

В заключение всего считаем необходимым сообщить, что по всем во­просам партийного и экономического характера, затронутым здесь в прак­тике своей работы, мы каждый раз обращались предварительно либо в ЦК РКП(б) в целом, к его секретарям тт.Сталину, Молотову, Рудзутаку, а так­же приезжающим в ТР отдельным представителям - уполномоченным тт.Шмидту, Асадкину, Петерсу, Шорохову, Бауману, Лисицину, Струппе и т.д. с тем, чтобы иметь большую уверенность в правильности своих дейст­вий и получали от них подтверждения наших постановок.

На подлинном следующие подписи:

 

К.МУХТАРОВ

Г.МАНСУРОВ

Р.САБИРОВ

ЕНБАЕВ

А.ГАНЕЕВ

З.БУЛУШЕВ

С.ЕНИКЕЕВ

М.БРУНДУКОВ

К.ХАЙРУЛЛИН

Ф.БУРНАШЕВ

Ш.РАМЗИ

Г.БОГАУТДИНОВ

М.РАФИКОВ

Ш.САТТАРОВ

М.ШАКИРОВ

ГАТАУЛЛИН

М.БУДАЙЛИ

Ю.ВАЛИДОВ

Г.БАЛТАНОВ

К.ХАМЗИН

Г.МАКСУДОВ

МАГДЕЕВ

Х.САИФИ

ВАЛИЕВ

Н.ВАХИТОВ

Н.МУХТАРОВ

И.КАЗАКОВ

К.РАХМАНКУЛОВ

Г.БАЛТАНОВ

МАКСУДОВ

АЛИМОВ

АМИРОВ

БАЙКЕЕВ

А.ШАКИРОВ

Г.ФАСХИ

НАБИУЛЛИН

ЗАББЯРОВ

БОГДАНОВ

Ш.УСМАНОВ

Предсовнаркома и член бюро ОК РКП

зам.Пред. СНК

пред.ЦИК

зам. Наркомзем

зам.Пред.ЦИК

управл. Промбанком

представитель ТССР в Москве

Наркомпрос

б.зам.НАРКИ и член ОКК

литератор-поэт, кандидат в члены ЦК рабпечати

при Всеработпросе

член OK PKCM и редактор юнош. изданий

член бюро ОК и Наркомюст - прокурор

зав. Облсовпартшколой

зам.зав.орготдела ОК и зам.Наркомюст

член Президиума Татпрофсовета

зам .Предуправлесами

зам.НКЮСТ

б.Наркомзем

зам.Наркомпросса

отв.Инструктор по реализ.тат.языка

пред. Академцентра Наркомпросса

член Коллегии Наркомпроса

директор Татторга

пред. правлен. Татарбанка

директор Татпечати

бывш. зам.Преде.Совнаркома

зав.изд-вом печати

член Коллегии Наркомзема

зам. зав. Жилотдела

директор Силикаттреста

Наркомзем СССР

член коллегии Наркомпросса

зам.Секр.ЦИК

Наркомсобез

член коллегии Главсуда

пом.прокурора

комиссар Объединенной школы комсостава

С подлинным   верно

К.МУХТАРОВ

 

ЦГА ИПД РТ. Ф.8233. Оп.1. Д.2-7176. Т.1. Л.191-198. Заверенная копия

 

РЕЗОЛЮЦИЯ пленума Татарского ОК и ОКК РКП(б) о работе Татарского обкома

27 апреля 1924 год

1. Совместное заседание пленумов Областного комитета и Областной кон­трольной комиссии, одобряя линию и работу Бюро Областного комитета, указывает на необходимость больше обратить внимание на работу среди женщин.

2. Пленумы Областного кмитета и Областной контрольной комиссии конста­тируют, что работа Обкома осложнилась. Изжитие групповых разногласий, между татарскими коммунистами на почве деловой совместной работы затрудняется, вследствие наличия непримиримых тенденций и действий со стороны товарищей татар из бывшего руководящего состава Обкома и советского аппарата (тов.Мухтаров, Мансуров и Енбаев), стремящихся противопоставить себя Обкому, а вместе с ним и всей организации, как ранее противопоставлявших себя 8-ой обла­стной парт, конференции.

3. Пленумы констатируют, что эти товарищи вместо того, чтобы совместно с Областным комитетом исправить ошибки прошлого и работать над разрешением ря­да наболевших хозяйственных и других вопросов, продолжают упорствовать в своих убеждениях, что организация больна и что ее надо лечить мерами давления сверху, что они вместо того, чтобы правильно понять и проводить в жизнь постановления 8-ой областной парт, конференции и ХШ-й Всесоюзной партийной конференции - за­нялись составлением петиции-жалобы в ЦК, не поставив об этом в известность Об­ком, чем еще более углубили противопоставление себя Обкому.

4. Признать поступок 39 товарищей, подписавших и пославших петицию-жалобу в ЦК помимо Областного комитета и Областной контрольной комиссии, не­выдержанным, требующим осуждения.

Исходя из оценки положения в организации, принимая во внимание заявле­ние отдельных товарищей из числа 39 осознавших свои ошибки, подписавших пе­тицию, констатируя, что подавляющее большинство их в состоянии работать в ор­ганизации и ассимилироваться с общей партийной линией, а потому должны бать привлечены и использованы на партийной и советской работе. В отношении же тов.Мухтарова, Мансурова и Енбаева, непримиримо противопоставивших себя орга­низации и не поддающихся партийному воздействию ОК, может быть только одно решение - просить ЦК об отзыве их из организации.

5. Поручить парт.коллегии ОКК рассмотреть вопрос непартийного поступка с подачей петиции и с выдвинутыми в петиции обвинениями по адресу товарищей, пользующихся общим доверием в организации.

6. Пленумы ОК и ОКК еще раз подтверждают необходимость решительной борьбы со всякими проявлениями, как великодержавно колонизаторских тенден­ций, так и туземных националистических уклонов.

7. Предложить парт.коллегии ОКК усилить свою работу по предупреждению и пресечению всяких демогогических непартийных приемов и выступлений, углуб­ляющих и разжигающих настроения групповой борьбы и непримиримости.

8. Требование товарищей, подавших петицию об отзыве из организации
тт.Шварца, Жукова, Бажанова, должно быть решительно отвергнуто, так как обви­
нения, выдвинутые против указанных товарищей, пользующихся абсолютным ав­
торитетом организации - ни на чем не обоснованы и в корне неправильны.

9. По существу петиции пленум ОК и ОКК поручает Бюро ОК составить и по­
слать доклад в ЦК.

10. Пленум ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Снять тов.Мухтарова с поста Председателя Совнаркома и временно до сессии выдвинуть Пред. СНК товарища Габидуллина.

 

ЦГА ИПД РТ. Ф.15. Оп.1. Д.1110. Л.116,116об. Заверенная копия