1996 3/4

Лука Волков: «Наше правительство как дурной отец...».

Именно эти слова, и не только эти, взятые из "Дневника" и "Истории села Богдашкино", легли в основу обвинения Луки Кондратьевича Волкова в антисоветской дея­тельности. Родившись в 1887(88) году в с.Богдашкино Тетюшской волости Спасского кантона (ныне Тетюшского района Республики Татарстан), этот человек прошел довольно ин­тересный путь жизни. Окончив 3-х классное городское училище и педкурсы в Чебоксарах, был сельским учителем. Мобилизованный в 1914 году на войну, окончил Петроградскую

школу прапорщиков. Дослужился до звания ; поручика царской армии. 1 августа 1917 года, служа в должности командира роты, был ра­нен и 1 октября того же года отправлен на. поправку домой. В начале августа 1918 года был мобилизован белочехами, служил рядовым. В декабре 1918 года попал в плен к красноармейцам, "где пробыл до первых чисел - апреля, когда вследствие голода и болезней Я убежал из плена и устроился на работу в Чебоксарских лесных районах на лесозаготовщиках... В мае 1920 г. заявился в Казанский комиссариат, откуда отправлен в команду де­зертиров, а отсюда на курсы красных коман­диров". (Протокол допроса от 14 апреля 1930 года. Архив КГБ РТ. Арх.-след.дело № 2-14652. Лл.74-74об.) Курсы эти окончить ему не удалось. Осенью 1920 года он был ролен из армии по болезни. Затем опять работает учителем в сельских школах Спасского канто­на.

В 1925 году он был арестован орга­нами ГПУ Тетюшского кантона. Осужденный к 2 годам лишения свободы за участие в вы­ступлении белочехов, пробыл в заключении около 10 месяцев. Затем снова вернулся в родное село и занимался сельским хозяйством, изредка подрабатывая учителем. Именно об этих годах жизни свидетельствует нам его "Дневник".

В 1930 году он был вновь арестован. И вот его "Дневник" и "История села Богдашкино" уже фигурируют как вещественные доказательства. Сам же он объясняет написа­ние своих сочинений таким образом: "Дневник" и "История села Богдашкино" на­писаны мною больше того, чтобы упраж­нять руки в письме, чтобы не разучиться писать. Я в них не раскаиваюсь. И написаны они под тяжелым психическим моим состоя­нием, что я гоним и могут меня уничтожить" (Протокол допроса от 14 апреля 1930 года. Архив КГБ РТ. Дело № 2-14652. Л.75). Далее ему пришлось оправдываться по всем своим высказыванием о политике Советской власти. Он был обвинен в организации кулацкой группировки, хотя"... руководя группой, по-видимому, боясь быть раскрытым, за все вре­мя деятельности группы не делал ни одного выступления, также не участвовал на совеща­нии группы при полном ее составе". (Обвинительное заключение. Архив КГБ РТ. Дело № 2-14652. Л.128). Хотя обвинителям не удалось добиться признания Волковым Л.К. и его подельниками (всего - 10 человек, из них двое - родные братья Волкова) совершения ими преступлений против власти, и не было других доказательств вины, кроме "Дневника" и "Истории...", Волкова Л.К. осудили к "высшей мере социальной защиты" - расстрелу (остальных к 5-8 годам лишения свободы). Реабилитированы они лишь в 1991 году.

 

Л.К.Волков

Мой дневник

Село Богдашкино 13 декабря 1927 г.

 

13 декабря 1927 г.

Газеты пестрят статьями о необходимости хлебо­заготовок. Для чего - неизвестно. Однако чувствуется, что в больших городах, а особенно, видимо, в Москве и Ленинграде, хлеба не хватает или начинает не хватать. На днях в лавках не стали отпускать товаров на деньги, кроме только на хлеб. Соввласть словно сказала крестья­нину: дашь хлеба - дам мануфактуру, чай, сахар и т.д., и т.п. Но все-таки хлеба нет и нет.

Международное положение СССР в высшей степени плачевное. Война СССР с так называемыми у нас ка­питалистическими державами никогда не была так близ­ка, как сейчас. Атмосфера не была так сгущена, как в настоящее время. Чувствуется, что начинается что-то.

По поводу десятилетия Октябрьской революции все офицеры белых армий должны были быть сняты с особого учета, согласно амнистии ЦИКа. Но до сего вре­мени меня, Баталова и Ахчина, еще не сняли с такого учета и не предвидится, когда снимут. В амнистии, меж­ду прочим, торжественно объявлялось, что постановле­ние ЦИКа должно быть проведено в жизнь в месячный срок со дня опубликования амнистии. Прошел уже не месяц с этого момента, а идет третий месяц, а исполне­ния манифеста нет... Видимо одни пишут манифесты, а другие расписывают.

 

16 января 1928 г.

Вопреки манифесту ЦИКа Союза, опубликован­ному 2/XI-27 г., 7-й пункт которого гласит: "Снять с особого учета всех бывших офицеров и военных чинов­ников белых армий", а 14-й: "Проведение в жизнь на­стоящего постановления поручить президиумам цен­тральных исполнительных комитетов союзных респуб­лик через подведомственные им органы в течение ме­сячного срока со дня его опубликования", - вопреки это­му мы еще до сих пор не сняты с особого учета. Видимо мы (я, Багапов и Ахчин в окружности Тетюш) считаемся самыми что ни на есть отъявленными, неисправными контрреволюционерами. Если случится что-нибудь вроде войны и т.п., то нам не сдобровать, рассчитаются с нами почем зря. И народ натравят на нас и другое сделают. Случится с нами ужасное не только в случае войны и то­му подобных ужасных событий; но и по поводу самых незначительных происшествий в народе. Захочет пока­призничать ГПУ с нами - и нас уже не будет: уничтожат. В последнее время все больше и больше начинают мучить меня подобные мысли. Даже давно уже опасаюсь, кабы какой-нибудь злодей, подосланный партией или ГПУ, не укокошил тайно. [...]

 

18 января 1928 г.

Предчувствие, что поименованные выше товари­щи не прочь были бы за уничтожение меня, оправдалось. Соседка Н. сообщила, что Борис Московский, конечна, вкупе со своими товарищами, собирается или уже донёс кому следует, что я каждую ночь напролет провожу за чтением книг, по его мнению, старых. Несомненно то, что за мною следят усиленнейшим образом. Ничего хо­рошего не жду в близком будущем, только одна надежда на Бога. С этого дня прекращаю ведение этого дневника. Нужно будет куда-нибудь спрятать, думаю... туда. Весь­ма возможно, что могут нагрянуть с обыском. Сегодня утром видел сон, который считаю предсказывающим. Су­дя по нему, мне ничего страшного не должно быть. Итак, до свидания, мой дневник, толь[ко] жаль, расстаюсь с тобой надолго!

 

28 января 1928 г.

Вчера в часа три с половиной утра постучали. От­резали ворота, и двое милиционеров с председателем сельсовета Д.Секанкиным без всякого предъявления ор­дера и т.п. документа произвели обыск у брата Василия; меня не коснулись. Перепугали всех, конечно и меня. От таких обысков бедняжка брат Василий в эти десять лет революции потерял человеческий облик, подурнел ужас­но, а члены его семьи стали боязливыми, зайцами.

Ходят слухи, что за Волгой заставляют молотить хозяев хлебные копна, а зерно будто-бы увозят в казну. Вообще слухов много. Социализм огнем и мечом!

 

6 июня 28 г.

За сельско-хозяйственные работы!

 

18 июня 28 г.

Выкачка хлебов из селений в полном разгаре. Хо­дят по дворам и амбарам. В ком живо чувство справед­ливости, тот, кажется, не в силах жить в Советском Союзе. Одних заставляют продавать хлеб по 80 коп. пуд в то время, как продают на вольном в два раза дороже. Еще хорошо бы, если бы правительство чувствовало свою обязанность по отношению к первым. А на деле обрат­ное, и больше, чем обратное: правительство не только не чувствует обязанности перед первыми, но наоборот, кри­чит, как бешеный, что надо уничтожить их. Наше пра­вительство как дурной отец: делает врагов их своих сы­нов. Вот уже скоро 11 годов, как кричит, не переставая: уничтожить тех, зарезать других. Придет время, хорошо бы писать в газете статьи под названием: "Вспомни, что было".

20 января я писал, что ходят слухи, что за Волгой заставляют молотить копны. Добрались и до нас. На вес­ну не оставили в Богдашкино ни одной копны. Застави­ли молотить и вывозить в Тетюши.

В бытность мою учителем в Китдюшеве, одна прекрасная особа выразилась про меня, смотря в глубину моих глаз: "Это ангел или черт". Надо заметить, что осо­ба - кто это была? - имела дар пронизывать человека своим проницательным взглядом насквозь, имела дар чи­тать в самых сокровенных тайниках человеческой души. Теперь, по прошествии 15 лет, я должен сказать, что то­гда я был действительно ангел, но в настоящее время я чувствую, что во мне поднимается диявол. До сего вре­мени я не убивал, но теперь готов и к убийству тех, кого найду злым и достойным смерти человеком. Философски к убийству я нынче вполне приготовлен, но только к убийству не добрых людей, а злых... тех, кого сочту дос­тойным смерти. Если я приду еще к политической жиз­ни, то уже не ангел. Жизнь делает свое дело: из ангела делает диавола. Я думаю, что путь, по которому я при­шел к диаволу, есть общий путь всех политических и во­енных людей. Ангелам нельзя быть политиками и воен­ными. Ангел и политический или военный деятель, это ведь две несовместимые противоположности - антиподы, если смотреть на вещи с Евангельской точки зрения... Нет и нет, я теперь не ангел. Прошли те времена безвозвратно. Если бы я пришел к политической жизни, я бы был теперь карающей рукой Бога.

 

17 сентября 28 г.

Недавно ходили по дворам, ища хлеб. А теперь опубликовали постановление ЦИКа и Совнаркома о том, что всякий орган, применяющий тому подобные приемы, как осмотр амбаров и т.д., будет предан суду и наказан по всей строгости законов революционного времени. Чрезвычайные меры... и вдруг отменены. И все вот этак. Вот бы вспомнить все, что было в революции, и издать это под заголовком "Вспомни, что было!"

Нет, нет и нет, Волков еще не готов. Но, скоро будет готов. Нужно взять себя в руки. Не хватает силы воли, силы духа.

 

21 ноября 28 г.

За неимением средств не пришлось устроить в до­му печки. Чрезвычайно тяжелые условия жизни на квартире у гр-на Михаила Григорьевича Керпосеева за­ставили попросить учительского места у Буинского КОНО . Сегодня получил назначение школьным работ­ником в Хайбулдинскую школу 1-й ступени Дрожжанов-ской вол[ости] Буинского к[анто]на. Свободное время на месте службы думаю употребить на чтение книг, учи­тельской литературы и на писание. Серьезно придется позаботиться и о здоровье и об усовершенствовании духа. Как можно меньше спать и как можно больше писать, читать и поднимать себя духовно! За плохие условия жизни у Керпосеева я его не виню, и не за что винить его за них. Он мужик и жить лучше, чище и т.п. он не может и никогда не будет.

 

30 ноября 28 г.

27-го ноября прибыл в Хайбулдино. 29-го посту­пил на квартиру к гр-ну Василию Федоровичу. Квартира не удовлетворяет, но лучше нет. Пишу письмо к брату Василию о здешней жизни.

 

9 декабря 28 г.

Становится все яснее и яснее, что жена Василия

Федоровича - особа никуда не годная. Вот тип! Темна, безобразна, бесстыдна, способна на что угодно гадкое и, пожалуй, преступное. Думаю, что придется переменить квартиру. Много я видел плохих, чересчур плохих из темного нашего люду. Еще придется прибавить к ним эту гадину во всех отношениях.

11 января 29 г.

Занимаюсь в школе. Нет учебных пособий. Вот

оно рвение власти к просвещению народов. Калинин вы­пустил призыв о ликвидации безграмотности. Рад бы я ликвидировать неграмотность в Хайбулдино, объявил уже на сходе, что желающим не будет отказа в ликвида­ции безграмотности с моей стороны. Но опять-таки нет книг, нет керосину, бумаги, карандашей... да ничего нет. На свой счет в Хайбулдино никто не будет ликвидиро­ваться. Даже больше: даже и на казенный счет никто не пожелает.

Опять пошла по крестьянам хлебная вакханалия. Опять требуют хлеба. Пока еще с селений, а не с дворов; но, надо полагать, скоро дойдут и до дворов. Цена хлеба стала подниматься. Конечно, так оно и будет.

Объявил Тимохиным, что хочу сойти с квартиры. Просят, чтобы остался, иначе-де нехорошо им от населе­ния. "Нас и так ненавидят, - говорит гадина. - а после твоего ухода и подавно заговорят о нас еще больше, бу­дут говорить, что и учитель не ужился с нами". Эту га­дину действительно ненавидят. Соседи vis-a-vis* к ним не ходят. Эта гадина насолила всем. Да и противная она какая-то! Есть в ней и даже чересчур много противного. Несмотря на все это, я продолжаю еще оставаться у них... у воров, между прочим, уступая их просьбе. Но это уже моя слабость, которую надо бы превзойти.

 

14 января 1929 г.

Вчера ушел от Тимохиных и устроился на квар-

тире у гр-на Егора Дмитриевича совершенно отдельно от него в его маленьком домике. Еще осенью нужно было мне найти этот домик, но, видимо, судьбе угодно было показать мне Тимохиных. Первый раз в жизни я нашел в Тимохиных злодеев из чуваш. В последнее время страшно стало жить у них, и прошедшую ночь постарал­ся ночевать на новой квартире. Без сомнения, Тимохины не только способны украсть, обворовать и ограбить, но и на всякого рода убийства. Как еще не успели укокошить меня. Слава Богу - успел уйти. Новый хозяин квартиры, видать по всему, человек хороший: умный, добрый, рас­судительный. Семья у него, начиная от малышей и кон­чая стариками, отцом и матерью, видать, люди вполне такие, каких можно полюбить: добрые, чуткие и с рас­судком.

Спрашивается: ошибся так жестоко, что не узнал Тимохиных и поселился у них? - Узнал и не хотелось мне идти к ним, но с хозяйкой училищной квартиры - с ехидной, создалось у меня такое положе­ние, что из школы нужно было уйти, а квартиры не бы­ло. Ну и характеры Хайбулдинские - эти Тимохина и Чамина! Эта последняя, наверное, не многим уступит Тимохиной в отношении высоконравственных качеств.

Новой квартирой несказанно доволен. Сегодня в уединении буду молиться Богу.

 

17 января 29 г.

14-го реализовал 2-й заем индустриализации сельского хозяйства по д.Хайбулдино. Оказывается, в прошлом году учитель Поляков производил реализацию займа по деревне насильно. В нынешнем году, когда народ по­нял, что нельзя реализовывать заем насильно, заем не реализуется. 14-го января дано по деревне только 17 рублей.

 

14 марта

20 марта истекает срок службы в Хайбулдино. Народ здесь темнее, вернее, пьянее, а потому и отврати­тельнее из всех, мне известных. Много здесь хулиганства и драки. Самогонку пьют напропалую.

Хлебозаготовки дошли до того, что заглядывают в амбары. Что стало с нами, что стало со страной, где было такое изобилие хлеба? Вот они плоды насильного строи­тельства так называемого социализма! Вот она страна имбецилов . Вот страна, где властвует двенадцатиглавая или сорокоглавая сказочная змея.

Ученики в Хайбулдинской школе оказались ту­пыми, каких я еще не видывал. Полуидиотов здесь не меньше 15%, кроме этих, дефектных так или иначе 80%. Нормальных, следовательно, только 5%. Вот они, идущие нам на смену!.

 

23 марта

20 марта закончил свою службу в Хайбулдино, в этой деревне имбецилов.

В общем и целом Хайбулдино, это - грязь, болото, имбецилизм, деревня обезьянов, где очень легко можно утонуть. Вот они, мои сородичи, о которых, об улучше­нии участи которых я думаю с тех пор, с каких стал соз­нательно жить! Теперь испытываю только одно отвраще­ние. Как бы скорее уехать от них, как бы скорее пере­стать видеть этих Ларионовых, Чаминых, Шленских, Тимохиных и т.п.

 

24 апреля 1929 г.

Живу ликвидатором неграмотности в д.Тойгильдино. "Хайбулдино", "Тойгильдино" - таковы уж видимо последние мои этапы учительской службы при советской власти, по крайней мере в Буинском к[анто]не. Одни эти названия уже говорят определенно, что на учительство в Буинском к[анто]не рассчитывать не придется.

Тойгильдино - тоже бедная деревня, но не столь темная, как Хайбулдино. Народ здесь как народ, совсем не такой, как в Хайбулдино. Там народ представляется мне столь страшным во всех отношениях, что я боялся у них жить. Здесь не то. Ученики здесь тоже выглядят учениками - не имбецилы, как в Хайбулдино.

На квартире у Петра Матвеевича Матвеева. Чело­век вполне хороший. Семья - тоже, а сноха София ка­жется человеком высшего порядка.

Несмотря на конец апреля, погода холодная. Пахать следует не раньше [чем через] 10 дней, т.е. числа 7-го мая.

 

28 апреля 1929 г.

В Хайбулдино, так сказать, среди учеников-имбецилов есть один поистине замечательный по своим математическим способностям. То - ученик Осип Гри­горьев. При направлении его по надлежащему пути из него, наверное, получился бы великий математик.

В Тойгильдино обращает на себя внимание своею особенностью ученица Дария Дубкова. Растерянность у этой выше всякой меры, так что рукавицы у ней приши­ты к рукавам (чтобы не потерялись, а то Дария Дубкова очень уж часто теряет их). На зато и способности у ней необыкновенные. При всем этом она замечательно любо­знательная. Ей, кажется, 10-11 лет, но тем не менее она выкидывает такие поступки, которые не сродни и взрос­лым по замысловатости. Ей не больше 10-11 лет, тем не менее и взрослые интересуются ею. По большей части над ней смеются. А домашние, говорят, ее очень бьют за ее особенность. Отныне я хочу обратить на нее больше внимания. Я не прочь написать про нее и про Григорьева в газету с вопросом, есть ли у нас в республике учебные заведения, занимающиеся воспитанием и обучением де­тей, одаренных выше нормы. Какая глупость со стороны взрослых, что Дубкову считают дурочкой! Это за то, что она часто теряет варежки и какая-то изолированная. Наши крестьяне всегда такие!.. Не дурочка Дубкова, на­оборот, в ней кроется великий ум и великое сердце. Только жаль, что при условиях, в которых она находит­ся, она может пропасть. Как ее спасти? Мне остается жить здесь только день-два.

 

1 мая 1929 г.

Вчера был в Буинске. Был в больнице. Как не члену союза, не имеющему удостоверения бедности (а где возьмешь ее так быстро, особенно в моем положении?), пришлось израсходовать порядочно денег по моему кар­ману на излечение больной ноги. При неимении средств -пропадай. Вспомни, что было!

Сегодня закончил службу в Тойгильдине. Народ и ученики хорошие люди.

Завтра отправляюсь в поселок на сельхоз.работы.

Если вспомнить Чувашское Дрожжаное, Тойгиль­дино и пр., то скажешь, что польза, приносимая нашими школами, наверное, менее важна, нежели вред, который наносят нашим детям наши просветительские учрежде­ния сел и деревень. Учащиеся в школах то простудили ноги, то получили др.болезни.

 

Архив КГБ РТ. Архивно-следственное дело № 2-14652. Лл.136-151.

 

История села Богдашкино Тетюшской волости

Мы, граждане с.Богдашкино, как, впрочем, и гр-не других селений, чрезвычайно бедны не только письменными сведениями о своей жизни, но и даже устными преданиями. А между тем, в течение времен наши села и деревни видят и радость, и горе, и периоды расцвета, и периоды гибели, как, например, в 1921-1922-м годах, словом, видят все, все, все, но к вели­кому сожалению, не оставляют о себе никаких следов и памятников, кроме разве самых скудных преданий, которые, к несчастью, живут весьма недол­го в нашем диком, невежественном и непросвещенном народе. Нет, не только великому, но и каждому народу, любящему свою родину, мы бы пожелали иметь свою записанную историю, ибо, воистину, знание судьбы своей родины есть, как говорят, первейшая обязанность и высшее благо гражданина, увеличивающее его самопознание.

Сказания об основании населенных пунктов, не имеющих записан­ных сведений о себе, всегда начинаются с преданий. С преданий мы при­нуждены начать и сказание об основании своего села. Есть два предания о начале нашего села. По одному из них, Богдашкинцы есть потомки жите­лей, которые в свое время населяли городище "Хулаш", находящееся в 1-й версте к северу от Богдашкино. Жители этого городища, разоряемые и обижаемые ушкуйниками, вообще, русскими, не в силах долее терпеть на этом месте, разбежались кто за Волгу, кто куда. При этом некоторые из них дошли и поселились на северных границах теперешней Чувашской Республики. По прошествии периода времени великой опасности со сторо­ны русских, потомки убежавших вспомнили старину, более богатую дарами природы, нежели новые места жительства их, и вернулись обратно на зем­ли дедов, но уже выбрали местом своего нового поселения не городище, а участок на 1 версту с лишним южнее, нынешнее место села Богдашкино.

По другому преданию, которое, впрочем, нисколько не противоречит и не исключает первого, Богдашкино, Кошки-Ново-Тимбаево и Бурунду­ки * основаны одновременно пришельцами-чувашами из-за Волги, т.е. с восточной ее стороны. При этом на месте нашего села будто бы хотели ос­тановиться основатель с.Бурундуки, но увидя дурной сон для себя в этом районе, отошел на реку Свиягу, оставив его основателю Богдашкино, кото­рый, не предчувствуя ничего дурного в этом районе, заложил здесь наше село.

Как первое, так и второе предание ничего мифического не содержат в себе, а потому подобие правды их не возбуждает сомнений.

Что касается времени основания нашего села на нынешнем его мес­те, то оно основано не позже времен царя Ивана Грозного. Весьма возмож­но, что Богдашкино на теперешнем месте основалось во второй половине 16-го века. Земли пределов настоящих Чувашской и Татарской республик во второй половине 16-го века потерпели потрясения и не менее великое несчастье. Припомним выражение "Казанский сирота", оставшееся от тех времен, обратим внимание на то, что в пределах бывшего Казанского цар­ства ныне нет ни одного селения, не смешанного с русским населением, и будет понятно, что действительно бедствие туземцев тогда было полное.. Возможно, что именно вот в это время наши предки, теснимые новыми по­рядками нового завоевателя и потревоженные русской колонизацией, в по­исках новых земель пришли сюда и заложили село Богдашкино. [...]

Заканчивая сказания об основании села Богдашкина, мы должны признаться, что не можем утверждать, что дело основания его было точно так, как о нем поведали. Для такого утверждения у нас нет достоверных данных. Поэтому, чтобы быть совершенно безошибочным в вопросе, кем и когда основалось наше село, мы должны сказать, что на эти вопросы нельзя дать ответов, которые были бы основаны на данных, не подлежащих ника­кому сомнению. [...]

Богдашкино находится на правом берегу речки Кильны, впадающей в Свиягу, в верстах семи от истока первой, в 2-х верстах к западу от с.Пролей Каша и в 15-ти от гор.Тетюш, южнее их правому берегу р.Волги. В старину Богдашкино представляло кучу курных домов, без пра­вильных улиц. В начале 18-го столетия оно насчитывало в себе 28 дворов, из чего и смеем отнести его основание к указанному выше времени. Теперь Богдашкино представляет селение с 4-мя правильными улицами в 400 са­жень длины каждая, идущими с юга на север. Есть и 5-я улица, короткая, идущая перпендикулярно первым вдоль реки Кильны, которая окаймляет село с юга. По обеим сторонам улиц в ... сажен ширины расположены бре­венчатые одноэтажные дома с 3-мя окнами на улицу, крытые соломой, те­сом и редко железом. Пред собой дома никаких полисадников и раститель­ности не имеют. Внутренность дома состоит из одной и редко двух комнат с доминирующей русской печкой и голландкой. Передний угол занят икона­ми. Домашнюю утварь составляют: самовар с чайными приборами, котлы, чугуны, глиняные горшки и блюда, деревянные чашки и ложки, а изредка и эмалированная и фарфоровая посуда. Мебель состоит из одного стола в переднем углу, одного стула, скамеек и нар, если последние можно отнести к мебели. В некоторых домах есть стенные часы. Раньше дом внутри чисто­той и опрятностью не отличался, но в настоящее время они стали соблю­даться, благодаря чему глазные болезни и другие недуги уменьшились. Ве­личина избы внутри в среднем равняется 4х/2 арш. длины, 7 арш. ширины и 3 с лишним арш. вышины. Такую избу населяет семьи из 6 человек. Над­ворные постройки составляют: ворота, погребница, амбары, конюшни и на­весы. Почти каждая семья в 6 едоков имеют баню, гигиенично мыться в которой, однако, не умеет. Перед войной 14-го года, даже и в ее время в се­ле было 260 дворов, а жителей 1700 человек обоего пола, чуваш, право­славного вероисповедания. Число дворов и жителей села стало убывать со времени Гражданской войны, именно с 1918 года, и сильно, до 40%, убыло в великий голод 1921 и 1922 годов.

Одно из самых замечательных явлений нашего села, это - городские валы "Хулаш", находящиеся в 1-й версте к северу от нас и упомянутые выше. Нам думается, что эти валы есть остатки славного города Ошеля не менее славной когда-то Камской Болгарии. По-чувашски, или по-болгарски, он назывался "Пухтель". Русские, по свойственной им привычке искажать чувашские слова, назвали его Ошель, оставив лишь одно созвучие. Истори­ки и любители старины, основываясь на данных русской истории, все еще : расположены искать следы Ошеля в пределах села Кирельского Камско-; Устьинской вол. Нет, по нашему глубокому убеждению, исторический го-! род Ошель был не там, а здесь. Во времена расцвета и разорения гор.Ошеля даже и устье Камы было не в нынешнем его месте, а несколько ниже, и во всяком случае не выше гор.Болгар той же, прославленной на весь мир Камской Болгарии.

В окружности "Хулаш" и сейчас еще находят предметы времен Камской Болгарии: монеты, бусы, мечи, посуду и т.п.

Главным занятием жителей с.Богдашкино служило и служит земледелие, для чего каждый домохозяин имеет плуг, деревянные бороны с же­лезными зубьями, сохи и др. Хотя нельзя сказать, чтобы почва Богдашкин-ской земли была тучная, тем не менее село производит всегда массу разно­образных хлебов не только для себя, но много и для продажи. Осенью, по­сле сбора урожая, село утопает в золотых скирдах разных хлебов, из которых возделываются главным образом: рожь, овес, полба, чечевица, гречиха, конопля, лен и картофель. Скотоводство существует постолько, посколько оно необходимо для земледелия и собственного питания населения. Огород­ничеством занимаются по большей части женщины и то только для потреб­ления собственной семьи. Птицеводством занимаются тоже одни женщины для составления средств на небольшие домашние расходы. Пчеловодством, рыболовством, охотой и садоводством занимается в селе только одна фами­лия Волковых. Дмитрий, Епифан, Кондратий и Илья Волковы были в свое время замечательными пчеловодами, рыбаками, охотниками и садоводами. В течение 19-го столетия пчелы у Волковых доходили до 300 и более ульев. Пасеки их находились даже на волжских лугах. В окружающих селениях не было человека, не евшего досыта Волковского меда, не пившего пива и кваса из этого меда.

Замечательными пчеловодами перед Европейской войной в селе бы­ли также учитель Ефрем Харитонович Четаев и псаломщик, а ныне свя­щенник Петр Яковлевич Яковлев.

В последнее время некоторые граждане села уходят на заработки в разные стороны России, главным же образом в гор.Самару и на разные волжские судна. Таким образом появился в селе отхожий промысел, ниче­го, впрочем, на дающий, кроме распущенности и хулиганства.

Других промыслов и производств Богдашкино не знает.

Летом богдашкинцы заняты работами по земледелию с утра до ночи и с малого до старого. Зимою мужчины извозничают: возят сено и дрова для себя, продают хлеб в Тетюшах, а женщины прядут, ткут, шьют и при­готовляют пищу. Других особенных дел у граждан нет, но и названных достаточно для того, чтобы назвать их в высокой степени трудоспособными и трудолюбивыми.

Пищей населения служат продукты своего земледелия, скотоводст­ва, птицеводства и огородничества с прибавкой рыбы и колониальных про­дуктов, особенно по праздникам. Такое питание отнюдь нельзя назвать плохим.

Одежда и белье мужчин ничем не отличаются от русских. Те же кафтаны, шубы, чапаны, тулупы, пиджаки, рубахи и шаровары. Женское же белье совершенно по чувашской кройке. [...]

Обувь как у мужчин, так и у женщин - лапти в будни, сапоги у мужчин по праздникам, а у женщин ботинки.

Говоря о нравах, обычаях и характере граждан, приходится конста­тировать, что народ этот открытый и не очень забитый. Начиная с весенне­го Николы, в продолжении месяца девицы устраивают хороводы с пением великолепных чувашских мелодий в минорном тоне. Только дикие выход­ки, хулиганство и безобразия парней несколько омрачают эти тоны. Суще­ствуют обычаи: воровство невесты (больше на словах, чем на самом деле), денежная плата за невесту, созывание гостей на престольный праздник. Приглашаются в гости родные и знакомые из соседних селений. При этом выпивается море водки и домашнего пива. Угощается всякий, попавший к пирующим человек, независимо от нации, веры, степени родства и т.д. Много водки и пива выпивается также на свадьбах. Часто питье не обхо­дится без драки даже за столом. Есть в Богдашкине и такие явления, да еще как!

[...]

В старину же были темные дела ловли молодых людей, особенно де­виц, для мельничных плотин. Мельничные хозяева, люди-звери, делали это исходя из суеверных соображений, что плотину, если положить в ее осно­вание молодого человека, не прорвет вода. "О времена, о нравы!" - вскрик­нем и мы словами Цицерона.

Касаясь образования и просвещения граждан родного села, прихо­дится констатировать, что не только встарь, но и теперь они коснеют во тьме и невежестве. Польза грамотности сознается ими мало. Нравственный уровень их очень низок. Обмануть кого-нибудь или создать свое благополу­чие на несчастье другого считается ими за самое хваленное дело и за ум. Даже некоторые из них думают так: вот я сделаю такое-то дело (хотя бы оно было величайшее злодеяние), потом исповедаюсь в нем пред священни­ком, и мне простится. Ответа внутреннему голосу у них нет, а есть только боязнь пред человеческими законами. К счастью, в начале 20-го столетия появляются в селе светлые личности, вполне образованные, вполне просве­щенные и с великой любовью к народу. Таковы Анна Алексеевна Москов­ская, Федор Андреевич Солдаткин, Степанида Кондратьевна Волкова и Вар­вара Ивановна Горшкова. Своим приближением к более культурной жизни Богдашкино многим обязано им. Появление их составляет своего рода эпо­ху в жизни села.

Теперь в хронологическом порядке пропишем о тех событиях, какие пережило наше село в течение исторической своей жизни.

О великом голоде в царствование Бориса Годунова сведений не име­ем. Может быть, в Поволжье его вовсе не было или здесь он был менее чув­ствителен, чем в окрестностях Москвы? О чуме (неизвестно какого года) и о Стеньке Разине есть сведения, но только самые скудные: о первой - что лю­ди умирали, чернея, даже на ходу, а о втором - что разбойничал на Волге, жил в пещерах, будучи таким субъектом, что ни пули, ни пушка - ничто его не брало.

В войну 1812 года богдашкинцы принимали очень большое участие в снабжении русской армии фуражом и продовольствием. Беженцы этой войны, давая деру на восток, переезжали и через наши земли. Известная комета видна была и здесь и производила свое впечатление.

Время войн Севастопольской и 1877 года прошло совершенно гладко, не чувствительно для Богдашкина. Герои их, вернувшиеся домой почти все домой, недавно сошли в могилу.

С 1877 г. функционирует в селе начальная народная школа. Учите­лями последовательно были: 1) гр-н деревни Большой Бисяриной Василий Александрович Чубуков, 2) гр-н с.Пролей-Каша Яков Иванович Иванов, 3) гр-н своего села Порфирий Иванович Контратьев, 4) гр-н Апаносовой Те-мяши Кузьма Петрович, 5) гр-н той же деревни Василий Анисимович Ани-симов, 6) гр-ка дер.Раковой Анна Федоровна Федорова, 7) гр-н с.Большое Шемякино Ефрем Харитонович Четаев, 8) гр-ка д.Новое Тойдеряково Ма­рина Архиповна Архипова, 9) гр-ка с.Новый Шимкус Александра Ивановна Иванова, 10) гр-ка своего села Степанида Кондратьевна Волкова, 11) гр-на д.Новое Изамбаево Антон Пудович Сорокин, 12) гражданка-односельчанка Варвара Ивановна Горшкова и 13) односельчанин Федор Андреевич Солдат­кин. Кроме сих, в новейшее время работали в нашей школе недолго: гр-ка с.Тюбяк Чирков Анастасия Григорьевна и гр-ка гор.Тетюш Марфа Семе­новна Золотова.

Из всех этих лиц наибольшую известность приобрел тов.Анисимов. В свое время он был членом Государственной Думы, затем министром в Дальневосточной республике, а в настоящий момент он профессор.

Голод 1891 г. был очень чувствителен в Богдашкине, но, конечно, не в такой степени, чтобы люди умирали голодной смертью. Многие жили на вдбеде, болели цингой. Случившаяся в 1892-м году холера не задела Бо-'дашкина, хотя в Урюме и Пролей-Кашах была.

В 1899-м году закончена постройка деревянной церкви во имя ".Николая Чудотворца на северном конце села. Церковь строилась два года. Священниками последовательно были: 1) гр-н гор.Спасска Татреспублики Василий Мусатов, 2) сын Урюмского священника Константин Аполло­нов, 3) гр-н д.Умметьевой Николай Ильич Ильин, 4) гр-н с.Больших Яльчих и 5) ныне здравствующий Петр Яковлевич Яковлев.

Русско-японская война ничем тяжелым не отразилась на Богдашки-не. Мобилизованные сельчане не успели прибыть на поле брани, как было заключено перемирие, а затем и мир.

В 1907-м году 10 дворов из Богдашкина переселились в Тарский уезд Тобольской губернии и составили там поселок Любимовку.

В силу закона о хуторском землевладении многие гр-не с.Богдашкина начинают образовывать с 1908 г. отрубные участки и хутора в окружности села с разведением в них садов-огородов и пчел. Местность принимает более культурный вид, но местные большевики уничтожают та­кое явление в самом его начале, будучи против хуторского расселения и землепользования.

Период времени с 1894 по 1914 г. по справедливости следует считать периодом расцвета с.Богдашкино, как, впрочем, и других селений страны. В это время село изобилует безучетными богатствами в виде разных хлебов, домашних животных и птиц. Пути сообщения, хорошо налаженные, облег­чают доставку колониальных товаров. Народ благоденствует и сильно воз­растает в числе. Каждый домохозяин имеет одну или двух лошадей, столь­ко же коров, десяток овец, три-четыре свиньи да по десятку кур, уток и гу­сей. Такого народного благосостояния не подточила даже и Великая война 1914 г.

О последней следует сказать, что в продолжение ее побывали под ружьем все здоровые мужчины села от 18 до 43 лет. 20 сельчан легли ко­стьми на полях брани, из них двое братьев Волковых: Федор и Павел Конд-ратьевичи, и двое Солдаткиных: Максим и Архип Андреевичи. В течении ее село несколько постарело, потому что населению, в большей и самой рабо­тоспособной части мобилизованному, было не до починок и ремонтов, ни тем более возведения новых построек. Других последствий война на Бо-гдашкине не оставила.

Гораздо больших бедствий и разрушений принес селу большевизм с гражданской войной, встреченный почти всеми жителями с большой бес­сознательной радостью. Противникам большевизма пришлось бежать из се­ла, спасая жизнь. Таковы покорнейший Ваш слуга и учитель Ефрем Хари-тонович Четаев - офицеры старой армии.

Но все несчастья, пережитые Богдашкиным с момента его основа­ния, бледны перед теми, какие оно испытало и претерпело в великом го­лодном 1921-м году. Лето 21-го г. принесло невиданный и неслыханный до того абсолютный неурожай. Все, все, все - хлеба и травы сгорели под паля­щими лучами солнца. Жара стояла выше нормы при полном бездождии до 12-го числа июля месяца. Казалось, что до довершения несчастья не хвата­ло только одного: не падали звезды и небесные камни. Печаль была невы­разимая по всей стране. Все, кто могли мало мальски думать, представляли из себя одну только печаль. Про людей нельзя было сказать: вот Иван, Ти­хон, Петр, Сидор и т.д. Справедливее было говорить о них: вот печаль. Страх и ужас объяли всех, потому что ниоткуда нельзя было ждать помощи и спасения. Обобранный большевистским правительством, народ был ужас­но голоден еще до этого необыкновенного лета: кормилися желудями, лебе­дой, листьями и т.п. С трепетом народ ждал нового урожая 21-го года, но его-то вот как раз и не оказалось. Не быть бы Богдашкину, стереться бы ему с лица земли безследной, нежели вышеописанный болгарский город, если бы не помощь добрых людей заграницы, а главным образом САСШ. 700 человек погибло в Богдашкино, начиная с осени 1921-го года и кончая весной 22-го г., т.е. около 40% населения, менее чем в год. Но если уж на­чать писать подробнее о голоде 21-го года на нашей родине, то наш рассказ будет необыкновенно длинен, а потому о всех ужасах великого голода в Бо-гдашкине мы напишем в более лучшее времена или же скажут о них дру­гие сына нашего села, если нам не суждено будет поведать о них. Конец.

Л.Волков

С.Богдашкино Спасского кантона, 21 июля 1922 г.

 

Продолжение истории с.Богдашкина

После 1921 г., как следствие голода и др.причин, скота в селе оста­лось мало, а потому питание населения оскудело и продолжает оскудевать. В отношении богатств в виде хлебов, скотины и одежды Богдашкино уже не то, что было в период своего расцвета перед войной 14 г. Сейчас гр-не с.Богдашкино довольны, если хлеба хватит им от старого до нового урожая, а для продажи у них хлеба нет. Покупать такие вещи, как хорошие сукна, сухари, конфетки, халва, лимон, который раньше стоил 4 коп., а теперь 30, никто и не помышляет. В последнее время очень распространилась в се­ле, как, между прочим, и повсеместно, варка и питье самогонки. Советская водка не по карману нашему мужику, и он пьет самогонку, - да еще как пьет! - которая много-много вреднее водки.

С началом Советской власти начала падать в народе вера и даже ре­лигия. До Сов.власти церковь по праздникам была полна молящимися, а теперь она пустует. Но зато с падением веры распускаются и нравы.

Из событий за новое время приходится отметить следующее.

Лето 1926 г. было чрезвычайно дождливым и холодным, какого ни­кто из старожилов не только не видал, но и не слыхал. Начиная с Июня м-ца по нов.ст[илю], вплоть до зимы почти не проходило дня без дождя, вследствие чего такие культуры, как просо, горох, чечевица, лен и большая часть картофеля не созрели, а сгнили и остались на полях не убранные. Ус­пели созреть только рожь и овес. Хорошо еще, что май был без дождей, а то бы не поспеть и последним культурам. (А ведь было когда-то такое лето, именно во времена Бориса Годунова, что даже рожь не созрела и тоже от того, что и тогда, как сказано в истории, "залили" дожди). В это лето наши сельчане лишились семян гороха, чечевицы и льна, коих ныне не найти вблизи.

В 1927-м г. 31 домохозяин, в том числе и покорнейший Ваш слуга, вышли из Богдашкина и приблизительно в 5-ти верстах от него, в местно­сти под названием "Ивановка", составили поселок Ивановку.

Конец.

с.Богдашкино, 1 декабря 1927 г. Л.Волков

 

Архив КГБ РТ. Дело № 2-14652. Лл.152-167. Публикация

 

Сирены Багавиевой