1996 3/4

«Прошение возвратить Б.Ваисову, а дело кончить»

Б.Ваисов был одним из чрезвычайно одиозных татар последней трети XIX века. Такое предубеждение сложилось как среда русских, так и среди татар того времени. К такому финалу подвела эту взрывно-активную натуру безвременье 80-х годов, губительная активного характера среда застойно-колониальной действительности и глубокий кризис анахроничного традиционализма, пред­ставленного ему на вооружение.

Багаутдин Хамзович Вайсов родился около 1820 года в селе Молвино (Муллаиле) Свияжского уезда Казанской губернии. На­чальное образование получил в родном селе. В начале 40-х годов двадцатидвухлетний Багаут отправляется учиться в село Старо Кулат-кино (ныне райцентр в Ульяновской области) в медресе - высшее духовное училище - зна­менитого ишана Джафара Салихова. Не Б.Ваисов, а этот ДжХалихов был фактическим основателем секты, которая ныне носит на­звание "ваисовцев". Предвосхищая неотврати­мое крушение традиционных устоев и морали, Дж.Салихов пришел к заключению, что толь­ко сплочение вокруг справедливого монарха и подготовка беззаветных аскетичных праведных духовных наставников сможет поддержать нравственную чистоплотность общества. Для подготовки таких кадров он и создает свое медресе. Учитель убеждал своих учеников в том, что бесполезно адресовать молитвы хали­фу - духовному владыке мусульман - турецко­му султану. Он - в другой стране, его бла­гость не окажет на нас влияния. Нам надо молиться, чтобы бог нашего царя благославлял на благие дела. Дж.Салихов составил такую молитву о царе, которая позже была опубли­кована его учеником Б.Ваисовым. Видимо, Ба-гаутдин остался в медресе до кончины (20.7.1862) своего наставника. 7.10.1863 года Б.Ваисов обращается к царю с письмом, где излагает учение своего наставника о царе (прилагает и его молитву о царе) и просит финансировать строение мусульманской часов­ни у могилы наставника с назначением его, Б.Ваисова, ее настоятелем. Рецензент А.Казембек, ссылаясь на только что подавлен­ное движение Шамиля, указал, что мюридизм является очагом бесконечных народных волне­ний и советовал через муфтият, мулл и мест­ных чиновников вышибить такое настроение у Б.Ваисова. Так начались бесконечные столкно­вения уже перебравшегося в Казань Б.Ваисова с местными чиновниками всех мастей, мулла­ми и городскими обывателями.

По меньшей мере два ученика Дж.Салихова - сам Б.Ваисов и его соратник -мулла села Биданге (Симбирской волости) Габ-деллатиф Халитов развили учение до нашу­мевшей в истории "ваковской секты". Г.Халитов уже к середине 60-х годов был лишен звания муллы, изгнан из своего прихо­да. Позже он перебирается в Казань к Ваисо-ву, женатому на его дочери. Ваисовцы отка­зываются регистрировать рождение детей у мулл, которых называют слугами дьявола, приглашать их на именины (ря дачи имени новорожденным), на соборование своих покой­ников. Они, основываясь на догмах своей сек­ты, отказываются платить налоги, отдавать сыновей в рекруты. В годы хождения русских народников в народ ваисовцы разворачивают агитацию среди татарских крестьян. Деревен­ские власти организуют на них нападения, избивают до полусмерти. Сторонники и сочув-ствующие на своих подводах в таком состоя­нии доставляли их в город. Во всех подобных • дрязгах (с муллами, муфтием, становыми, приставами, городскими властями и соседями недоброжелателями) приходилось разбираться самому Б.Ваисову. Бесконечные тяжбы с вла­стями окончательно ослабили нервную систему Б.Ваисова. Именно поэтому "в... жизни Ваисова (появляется) ослабление в сфере душевных чувств, сутяжничество...". Во всех судебных разбирательствах он может апеллировать ис­ключительно на свои "горделивые идеи с ре­лигиозной подкладкой"2.

Движение ваисовцев не сводилось к безобидному скандальному бытовому сутяжни­честву. Во время межевания в Свияжском уезде они довели дело до крестьянского бунта. Именно в ваисовщине появляется не только идея, но и первоначальный зародыш татарской автономии. Он свой дом и двор в городе объ­являет "экстерриториальным" (независимой от Российской империи территорией), поднимает над ним свой зеленый флаг, создает специаль­ные штампы и печать (а, позже, как видам, доходит до вооруженной обороны своего "владения"). И Г.Халидов, и Б.Ваисов были литераторами, поэтами, занимались книгоизда­тельским делом (ряд доказательства своей пси­хической полноценности Б.Ваисов доставил в губернское правление целую охапку своих книг). Г.Халидов еще в предреформенные годы познакомил П.И.Пашино со своей поэмой (позже, в 1879 году изданной под названием "Мђкђрќђ бђете" - "Макарьевская былинка"), в которой разоблачил произвол местных вла­стей (П.И.Пашино, "Волжские татары". -"Современник", 1862. Кн.5-6). Б.Ваисов также рассылает разоблачительные стихи губернато­рам тех губерний, где имеются татароязычные жители. После убийства народовольцами царя Александра Б.Ваисов приезжает в Петербург, чтобы наставлять нового царя в деле обузда­ния произвола чиновничества. Это они довели царя до гибели. И впредь так будет, если не пресечь их злодеяний. Он прерагает царю и царице свои стихи: "Проповедь о великодер­жавном Александре III", "Бедствия поддан­ных", "Положение мира безысходного време­ни"... И в Цензурном комитете застряли еди­нички: остро критичные 250 шестистрочных строф "Царственных молитв-оберег от разных бед и преступлений..." Да, размах и масштабы замашек старца, как протуберанцы, вырываются и из своего времени, и из истории своего народа, круша нормы и мерки закостенелого измерения. В Российской и, вдобавок, еще и колониально-закаленной, татарской действи­тельности это даже не закостенение, а неис­правимое (неоживляемое) окаменение. Вот что доводит (и так блуждающего в потемках) Б.Ваисова от исключительно здравого состоя­ния до психического исступления.

В условиях революционной ситуации начала 80-х годов Б.Ваисов развивает такую активность, что полицейский режим самодер­жавия дальше не мог терпеть его выходок. Разрабатывается сценарий изоляции его в психушке. В городском правлении организуют медицинское освидетельствование. Как видно из документов, с 28-го июля по 13-е октября 1882 года его держат в психбольнице. Но и это не могло остудить его активности. В 1884 году где-то на юге отыскался "хозяин" куп­ленного Ваисовым и оставшегося без хозяина дома. И казанский суд с удовольствием прису­дил дом этому претенденту. Когда с этим ре­шением прибыл судисполнитель, его не пусти­ли даже во pop. Тот привел отряд полицей­ских. Когда Г.Халидов собрался объясниться с ними, открыв калитку, полицейские, оттолк­нув его, ворвались во pop. Орн полицейский ударом сбил Г.Халидова с ног. Видя рукопри­кладство, разъяренный Б.Ваисов со своими учениками врывается во pop и ударом палкой по голове валит полицейского на землю. В это время его ученики скрутили руки всем полицейским, разоружили их и пинками выбили из popa. Ворота забаррикадировали. Был вы­зван военный наряд. Осажденные объявили, что окажут вооруженное сопротивление и бу­дут стоять насмерть. Несколько рей дом Б.Ваисова держал в осаде отряд солдат. Сло­бода гудела как улей. "На штурм" были под­няты татарские обыватели. Тома в несколько тысяч человек разнесла и двор, и дом Б.Ваисова по бревнам. Его и учеников связали и отдали властям. Б.Ваисова наглухо упрятали в психбольницу, и он с 1884 года не имел контакта с близкими и вообще с татарами. Учеников осурли к вечной ссылке в Восточ­ную Сибирь.

Срер представленных к публикации документов Национального архива Республики Татарстан, к сожалению, в фонде Казанской окружной лечебницы отсутствует личное дело больного Б.Ваисова после 1884 года (все лич­ные дела больных с 1884 по 1901 год в 1939 году были уничтожены "как утратившие соци­альную значимость"). Лишь ре короткие за­писи в Журнале наличия больных и Книге расходов лечебницы документально подтвер­ждают нахождение в данной больнице знаме­нитого бунтаря и удостоверяют точную дату его смерти.

 

Масгуд Гайнетдинов,

кандидат филологических наук

 

Примечания:

1. НА РТ. Ф.326. Оп.1. Д.782. Л.18.

2. Там же.

 

ДЕЛО

По прошению старовера мусульманина Казанской губернии, Свияжского уезда, деревни Молвиной, Багаутдина Хамзина ВАИСОВА о разрешении ему устройства староверского мусульманского МЕДРЕСЕ

12 августа 1881 год

Слушали: Прошение старовера мусульманина Казанской губернии Свияжского уезда Косяковскои волости, деревни Молвиной Багаутдина Хамзина Ваисова, поданное в губернское правление 4 сего августа, следую­щего содержания (прописать все прошение).

В Высочайшем титуле этого прошения заключается описка, именно вместо слова "всероссийский" написанно "всейроссии", что противно 1 пун. 224 ст. 2 часть X т. и, кроме сего, в Высочайшем титуле вопреки при­ложенной 205 ст. того же тома и части формы прошения пропущены слова "Государь Всемилостивейший", а подпись на прошении, сделанная на та­тарском языке, в противность 206 ст. 2 часть X т., не переведена на рус­ский язык.

Закон: 224 ст. пун.1 и 3, 206 и 225 ст. 2 часть X том.

Приказали: Так как в прошении старовера мусульманина Казанской губернии, Свияжского уезда, Косяковскои волости, деревни Молвиной Ба­гаутдина Хамзина Ваисова заключается описка в Высочайшем титуле, именно вместо слова "всероссийский" написано "всей-россии", что против­но 1 пун. 24 ст. 2 часть X том; и, кроме сего, в Высочайшем титуле, вопре­ки приложенной к 205 ст. этого же тома и части формы прошения, пропу­щены слова "Государь Всемилостивейший"; независимо от сего в прошении Ваисова, вопреки 224 ст. пун.З помещены поносительные и укорительные выражения, для магометан, именно: 1) есть указ в России [о] самозванц[ах] изменник[ах] татар[ах]; 2) татары молодые летами и здоровые как мужско­го, так и женского пола являются пьяницами, фанатиками, поступают в публичные дома, а женщины - старухи нищенки делаются пред богатыми татарами своднею; 3) после таких фанатиков, чародеев, извергов и распут­ных женщин и девиц; 4) не читают молитву за православного царя, молят­ся и читают молитву за царя турецкого; а подпись просителя на прошении, учиненная на татарском языке, в противность 206 ст. 2 часть X т., не пере­ведена на русский язык, их прошение это, на основании 224 пун.1 и 3, 206 и 225 ст. 2 часть X т., возвратить Багаутдину Хамзину Ваисову с надписью по месту жительства его в гор.Казани, в Ново-Татарской слободе, в своем доме, через Казанское городовое полицейское управление, а дело кончить.

подписи

 

НА РТ. Ф.2. Оп.2. Д. 1923. Л.1-2об.

 

СПРАВКА

3 августа 1882 г.

При освидетельствовании крестьянина Свияжского уезда деревни Молвиной Багаутдина Ваисова в особом присутствии губернского правления 28-го минувшего июля оказалось: Вайсов выше среднего роста, телосложе­ния крепкого, на вид, несмотря на свои лета, довольно бодр, выражение лица живое, движения быстрые, сильно жестикулирует, говорит громко с пафосом, переходя в разговоре с одного предмета на другой. Из сбивчивых ответов, данных им на предложенные вопросы, видно, что он считает себя избранником Бога, посланным на землю помочь всему человечеству и очи­стить мусульманскую религию, организовав старую веру. Приняв это во внимание, а равно сбивчивые ответы, данные Ваисовым и самомнение о его святости, гг.присутствующие нашли, что душевная его сфера деятельности находится не в нормальном состоянии, и потому для более точного выясне­ния степени этого расстройства и для испытания решили отправить его в окружную лечебницу, прося г.директора оной уведомить о результатах ис­пытания Ваисова для вторичного освидетельствования. Ввиду этого он, Вайсов, и был препровожден 28-го числа к директору Казанской окружной лечебницы за № 1745.

О чем, согласно журнального постановления, и имеет честь уведо­мить второй стол второго отделения, таковой же первый первого отделения.

Старший делопроизводитель

Подпись

 

НА РТ. Ф.2. Оп.2. Д.1923. Л.5.

 

Из рапорта Казанского городового полицейского управления

1881 года 14-го октября над­зиратель 3-го Околотка 5-ой части города Казани составил сей прото­кол в следующем: при переданном мне к исполнению помощником Арсеньевым указе Казанского губерн­ского правления от 17-го августа 1881 года за № 5873, прислано с надписью прошение для выдачи староверу мусульманину Казанской губернии, Свияжского уезда, Кося-ковской волости, деревни Молвиной Багаутдину Хамзину Ваисову, како­вое прошение я в присутствии при­глашенных сторонних лиц: запасно­го унтер-офицера Биктагира Нафи-кова, запасного рядового Галея Мустафина Кулахметьева и запасно­го рядового Насыра Гафурова выдал вышеозначенному староверу Ваисо­ву, но он от дачи подписки в полу­чении того прошения отказался, го­воря, что таковую выдаст тогда, когда покажет в канцелярии господина Казанского губернатора. Видя подобный отказ Ваисова, я постановил об этом записать в настоящий протокол, который по утверждении надлежа­щими подписями сторонних лиц, представить на распоряжение г-на при­става 5-ой части г.Казани.

Надзиратель 3-го околотка 5-ой части г.Казани

Подпись

 

НА РТ. Ф.2. Оп.2. Д.1923. Л.4.

 

Скорбный лист Ваисова Багаутдина

Течение болезни

1882 июля 28. Больной среднего роста, довольно крепкого телосложения. Кожа чиста, подкожный жир достаточно и мускулатура хорошо развиты. Видимые слизистые оболочки бледны. Зрачки равномерны, по величине нормальны, на свет реагирует достаточно. Язык обложен. В полостных ор­ганах патологических изменений не замечено. Пульс малый 76 в 1". В состоянии] больного ничего особенного, жестикулирует достаточно, речь не изменена. Плохо говорит по-русски.

Передает, что не знает, за что поместили в лечебницу, шел по ули­це, подошли полицейские и взяли в губернское правление. Называет поли­цейских продажными. Себя называет дервишем.

июля 29. Спал ночь хорошо, ел достаточно. Передает, что к Государю по­слал прошение, а затем телеграмму, чтобы помочь ему [царю] во время ко­ронации. Много молится. Говорит, что сочиняет молитвы, что они напеча­таны.

июля 31. Написал по-арабски директору и просил указать лицо, которое могло бы написать по-русски написанное им. Когда указали на фельдшера, остался, видимо, довольным. Отправления правильны.

август 3-6. Целые дни проводит в молитве или чтении священных книг. Если во время чтения зайдешь в комнату, то от книги не отрывается и не обращает никакого внимания на пришедшего и не отвечает на вопросы. Сон и др.отправления хорошие.

8-го При полив[ке] водой крыш и двора вероятно залили 4 больн[ичных] окна. Вайсов жалуется, что его глубоко ранили, потопили его комнату и орудия (книги), что он и без того кругом ранен. Утвер[ждает], что татары сделали это нарочно, т.к. они смеялись. Если они будут говорить, что по­шутили, то я все-таки им не прощу, говор[ит] В[аисов], так как мне шутить некогда.

10-го Три дня писал, излагая свое дело. Жалуется, что не допуск[ают] к нему жену и знакомых.

12-го Передал, что татары его ненавидят за то, что сочинил молитву за здор[овье] Александра] II, а пот[ом] и Александра] Ш-го. Ненавидят его школу и всячески стар[аются] ее закрыть. Не любят его еще и за то, что во время последн[ей] войны с турк[ами] он доносил, когда татары пересылали деньги турк[ам]. Татары поджигали его, скупают и уничтожают его книги, бранят и ругают его, когда он идет по улице, бросают камнями в него и де­тей. (Раз едва не убили - выручили русск[ие] торговцы. Жалов[ался] по­лиции], но жалоба остал[ась] без последствий], т.к. полицейские] под­куплены] и действ[уют] заодно с татарами).

В 15-го Передал, что перед поступлением в лечебн[ицу] 4 ночи подряд татары E приходили к нему, стучали в двери, срывали их и бросали. В[аисов] уви­дел, что если бы он вышел, то его бы убили. В[аисов] заяв[ил] об эт[ом] по-лиц[ии] и просил принять меры; если же еще раз придут, то он будет стре­лять. Полицейский] надзиратель] приезж[ал] на друг[ой] день без него в его дом, собрал толпу татар, кричал и вел [себя] крайне неприлично - точно в публичном доме, почему В[аисов] жалов[ался] губернатору. Последний] вызв[ал] В[аисова] к себе. В. пошел со своим помощникам] - учеником и со своими орудиями (книгами) во дворец, долго там ходил, а пот[ом] послали на дом к [...]*» У последнего за ним заперли 11 дверей и у кажд[ого] чело­век. В приемной ряд[ом] с В. сидел какой-то татар[ин], спрос[ил], о чем [...] - у меня, гов[орит] В., сердце так и сжалось - [...]. Потом позвали меня, пр[одолжает] В., к губернатору] и дверь опять заперли. В комнате были губернатор], Мосолов, письмоводит[ель], Вайсов и здоров[ый] чел[овек] у окна. Т. сказ[ал], что министр присл[ал] бум[агу] и не [...]. Мосолов к этому прибав[ил], что он знает Ваис[ова] и что его давно следует покончить. На это я, гов[орит] В., ответ[ил]: г[осподин] пол[ицейский], я тебя 20 л[ет] знаю и ты, как есть разбойник, сколько человек убил. Мос[олов] вскоч[ил], хотел вытащ[ить] саблю и его - В. ударить, но в это время появился в комнате еще седой старик (в дверь между тем как-то не входил). Тут губернатор] вел[ел] мне взять свои бумаги и идти. Я взял свои и часть их бумаг со стола, чтобы иметь доказательства и ушел. В приемной татар[ин], когда увидел меня живым, закрылся руками и горько плакал. Выйдя на ул[ицу], я, рассказ[ывает] В., долго ждал, но седой старик так и не выходил. На другой день после этого меня взяли на улице (частн[ый] прист[ав]), отправ[или] в г[убернское] пр[авление], а пот[ом] сюда.

20-го Недели три не виделся с женой и детьми. Часто просил, чтобы их до­пустили к нему, так как он сильно страдает в разлуке с семьей. О своем страдании больн[ой] говорил почти также спокойно, как и самых обыден­ных предметах. То же равнодушие замечается и при рассказах больн[ого] о своем высоком призван[ии], о постоянных гонен[иях], о потерях матери­альных и обидах нравственных.

25-го Видится почти ежедневно с родственниками]. Уверяет, что если бы он не попал в лечебницу, то погиб бы; вместе [с тем] просит, нельзя ли его поскорее выписать, так как он совершенно здоров. Проискам врагов своих приписывает] отказ [в разрешении] читать свою молитву при коронации.

Сентября 1-го Спрашивает, будет ли дан ход его заявлению], поданному на имя директора, до высокого правительства, от которого В. надеется полу­чить удовлетворение] своих требований и устранения] всех обид и неспра­ведливостей.

7-го Дал врачу молитву, составл[енную] им за Государя; просил врача по­слать ее МВД, уверяя, что тогда В. будет первым человеком и не забудет услуги.

20-го Особых пер[емен] нет. Просит выписать его поскорее, так как насту- , пают холода, и дети его могут умереть от холода и голода, также их могут убить и татары. Несколько раз говорил, что он дурак, что его считают ду­раком, но что он дурак Божий.

Свидетельствован] в губерн[ском] правл[ении] и призн[ан] здор[овым].

23-го Выписан в неулучшенном состоянии. [Врач] В.Карпов

 

НА РТ. Ф.326. Оп.1. Д.782. Л.35-38об.

 

Из свидетельства о душевном состоянии крестьянина д.Молвино Свияжского уезда Багаутдина Ваисова

14-15 сентября 1882 г.

[...] По словам испытуемого, при­звание его - стоять на страже справедливо­сти и, второе, объяснять Законы Бож[ьи] и бороться против всякой неправды, не щадя ни состояния, ни даже жизни своей и сво­их детей. Вайсов назыв[ает] себя дерви­шем, природным духовным светлым умом, Божьим полком (т.е. принадлежащим] к Б[ожьему] полку), воином, к[отор]ому нет отставки до самой смерти. Природн[ыми] духовн[ыми], по объяснению] В[аисова] называются все, происходящие от Магоме­та; дервишами же делаются только те из природных духовных, к[отор]ые провели время до 40-летн[его] возраста в постоян­ном изучен[ии] Св[ятого] писания и то по избранию Божию. Естественно дервиш, к[оторы]й избранник Б[ожий], выше всех духовных, назначаем[ых] людьми.

[...] нельзя не обрат[ить] вним[ание] на следующ[ие] ненормальн[ые] явлен[ия] в сфере душевн[ой] жизни В[аисова]: ослабление в сфере ду­шевных] чувств, сутяжничество, вытекающ[ее] из идей о преследовании, горделивые идеи с религиозн[ой] подкладкой, слабость суждения. Эти дан­ные имели бы безусловно решающее значение в смысле признания В[аисова] душевнобольным, если бы не полное отсутствие] анамнеза и ма­лое знакомство наблюдавшего В[аисова] [врача] с религиозной и бытовой стороной [жизни] татарского общества. Можно только гадательно предпола­гать, как развивались эти ненормальные] явлен[ия] и трудно сказать, что должно быть отнесено на счет неразвитости, суеверий, религиозного фана­тизма, действительных] преследований] и т.п. Одно можно сказать, что вышеуказанные факторы едва ли в состоянии одни вызвать описанные не-норм[альные] явлен[ия] в душевн[ой] жизни Ваисова, почему с вероятно­стью можно полагать, что крестьян[ин] д.М[олвино] Св[ияжского] уезд [а] Б[агаутдин] В[аисов] одержим сумасшествием.

В.Карпов

 

НА РТ. Ф.326. Оп.1. Д.782. Л.16-18об.

 

Из дела Казанской судебной палаты о вооруженном сопротивлении Ваисова властям

Багаутдин Хамзин Вайсов, - как признанный определением Казан­ского окружного суда от 8 февраля 1885 года, как в момент совершения преступления, так и ныне, одержим сумашествием в опасной форме dementia* и вредным для окружающих, - от уголовного преследования осво­божден.

 

НАРТ.Ф.51.0П.2.Д.37.Л.9.

 

Из Журнала о наличии больных Казанской окружной лечебницы на 1889-1895 годы

Вайсов Багаутдинов умер в Казанской окружной лечебнице 17 сентября 1893 года, до 2-х часов.

 

НА РТ. Ф.326. Оп.1. Д.199. Л.43.

 

Из Книги расходов по статьям кредита сметы 1893 года, ассигнованного на содержание Казанской окружной лечебницы во имя Божьей Матери всех скорбящих

По счету смотрители 1893 г. сентябрь

1 бут. Кагору 55 коп.

100 венчиков и 100 молитв уплачено мулле Валееву 9 руб. 00 коп.

за погребение Ваисова 6 руб. 50 коп.

 

НА РТ. Ф.326. Оп.1. Д.229. Л.228.

 

Документы к публикации подготовлены научным сотрудником НА РТ

Ларисой Ахметзяновой