1997 1/2

«Соображаясь с образом мыслей нашей нации!..»

В 1997 году исполняется знаменательный юбилей - 190-летие открытия кафедры восточных языков в Казанском университете.

Казанский центр востоковедения сыграл выдающуюся роль в истории, науке и культуре народов России и в изучении духовного и материального наследия народов зарубежного Востока1. Основоположниками казанского востоковедения стаж такие ученые, как выдающийся востоковед и нумизмат Френ Х.Д. и династия Хальфиных. В основе казанской школы лежали разнообразные внешнеполитические, торгово-экономические и научно-культурные связи народов России со странами Востока, масштабные задачи социокультурного освоения Востока России, европейский ориентализм, и в особенности самобытная национальная культура восточных народов Империи, в том числе татарского народа.

Для дальнейшего изучения истории казанского востоковедения XIX - начала XX веков требуется наиболее полное привлечение разнообразных оригинальных источников, их научное исследование и публикация архивных материалов. Следует отметить, что многие оригинальные исследования по истории казанского востоковедения основывались на привлечении и интерпретации архивных материалов и документов. Между тем в настоящее время назрела проблема комплексного изучения и публикации документов, которые еще не попам в поле зрения исследователей.

Настоящая публикация раскрывает научные и просто человеческие взаимоотношения Ибрагима Хальфина (1778-1829) и Х.Д. Френа (1782-1851). Публикуемые четыре письма И.Хальфина петербургскому академику-востоковеду Х.Д. Френу сохранились в его личном фонде в С.-Петербургском филиале Архива Российской академии наук (ф.778, оп.2, д.339). В целом в фонде Х.Д. Френа сохранились девять писем И.Хальфина, написанные в период с 1819 по 1825 годы. Все письма представляют личные автографы казанского востоковеда и просветителя и написаны в основном на русском языке, лишь одно из них на татарском (1825 год). Здесь публикуются четыре письма от 22 декабря 1819 года (первое письмо), 25 октября 1820 года (третье письмо), декабря 1823 года (дата не указана, седьмое письмо) и 1 апреля 1825 года (последнее письмо). Они наиболее полно представляют тесные научные и культурные связи российских востоковедов первой половины XIX века, показывают совместную источниковедческую работу по подготовке к изданию "Родословного древа тюрок" Абулгази, и в целом это яркое свидетельство взаимодействия казанской и петербургской школ российского востоковедения.

 

Примечания

1. Подроб.см.: Бартольд В.В. Работы по истории востоковедения // Сочинения: В 9-ти т. -М., 1977, t.IX; Крачковский И.Ю. Очерки по истории русской арабистики // Избр.соч.: В 6-ти т.-М. -Л., 1958, т.5; Кононов А.Н. История изучения тюркских языков в России: Дооктябрьский период, Изд. 2-е, дополн. и исправ. - Л., 1982; Мазитова Н.А. Изучение Ближнего и Среднего Востока в Казанском университете (первая половина XIX века). -Казань, 1972; Юсупов М.Х. Шигабутдин Марджани как историк. - Казань, 1981; Шамов Г.Ф. Профессор О.М.Ковалевский: Очерк жизни и научной деятельности. - Казань, 1983; Усманов М.А. Заветная мечта Хусаина Фаизханова: Повесть о жизни и деятельности. - Казань, 1980; Закиев М.З., Тумашева Д.Г. Роль Казанского университета в развитии тюркологии // Проблемы тюркологии и истории востоковедения. - Казань, 1964; Михайлова СМ. Казанский университет в духовной культуре народов Востока России (XIX век). - Казань, 1991; Иванов С.Н. Николай Федорович Катанов (Очерк жизни и деятельности). Изд. 2-е. - М., 1973, Валеев P.M. Из истории казанского востоковедения середины-второй половины XIX века: Гордий Семенович Саблуков. - Казань, 1993.

 

Милостивый Государь,
Христиан Данилович!

Наичувствительнейше благодарю Вас в неоставлении меня своими письмами. Уведомляю Вас, что я нашел все книги, о которых Вы изволили писать в письме к г. ректору Гаврилу Ильичу, кроме Сейфульмулюк, (Фђњз ђн-нђќђт - Победа спасений), которые все уже разобраны. Хотя также и Юнусовского (Фэтиха - Седьмая печать Корана) не находится здесь в Казани; но я Вам свою посылаю. Сверх сего, у меня нашлась одна старинная штучка с куфийскою надписью (которую, признаться, я худо разбираю), найденную русским мужиком в Иски Казани, в том месте, где была крепость, которую и дарю Вам, яко любителю древностей.

Декабря в первый день читано было в совете здешнего университета предложение г. попечителя о том, что по рассмотрении составленной мною татарской хрестоматии и по одобрению Вашему, г. попечителем, г. министру о напечатании оной на казенный счет исключает из тетрадей рукописи № 3 с тем, чтобы продажа сей книги по напечатании ее и по возвращении употребленных казною издержек обращена была в мою пользу. Но так как ни я, ни совет здешняго университета не знаем, какая причина была оставить в С.Петербурге оную тетрадь. То и прошу Ваше Высокоблагородие, если можно уведомите меня о сей причине. В оной тетради заключаются описания о князьях, от Джангис-хана зависящих, "О раздавании для них тамгов и прозваний, о некоторых войнах, веденных им и о смерти его"; также в оной тетради начато повествование о Тамерлане, а окончено здесь. Вы говорите, что если напечатается книга-хрестоматия, то прислать к Вам для продажи. Вы этим меня весьма обязываете; но я, однако, нахожусь в недоумении, кто захочет иметь такую книгу, в которой первой истории конца, а второй начала нет. Да притом когда кто будет читать в предисловии сей книги, что там упоминается о тамгах и о прочем, а этого всего не находится, то что скажутI. Впрочем, с истинною преданностью остаюсь.II

1819 года                                  Ваш Вашего Высокоблагородия
22 декабря                           Милостивейшего Государя покорный слуга

Архив Петербургского филиала Российской академии наук. Ф.778. Оп.2. Д.339. Л.1-1об

I "Ятимнең агызы ашка тигсә борыны канар" дигән мәсәл төркидә улыйор. Буйлә гаҗәеп эш җөмләсе бәнем шу'м  бәхетемдәндер. (Буквально: "У невезучего даже во время еды износа течет кровь". Все мои неудачи идут отменя самого, от моей несчастливой звезды.)

II Хәмшиә хәйр-хахчыңыз Ибраһим ибне Исхак Хәлфин. Вә-с-сәламү вә-л-икрам. (С наилучшими пожеланиями и уважением ваш Ибрагим ибн Исхак Халфин.)

 

Милостивый Государь,
Христиан Данилович!

Почтенное письмо Ваше от 3-го июня сего года имел честь получить в 17 день того же месяца. Прошу Вас покорнейше извинить меня, что так долго не отвечал на оное. Причиной были, во-первых, экзамены, (выше) здесь сперва в гимназии, а потом в университетах, а во-вторых, что я почел за нужное прочесть весь оригинальный текст истории Абулгазия. Прочитавши оный, нашел его исполненным ошибок. Так, например: а) в предисловии говорится, между прочим, что Абулгази имел осьмнадцати тысяч книг, до него написанных, а на 34-ой странице текста упоминается только об осьмнадцати книгах. Большею частью же сообразность? б) в конце предисловия сказано, что Абулгази писал сию книгу в 774-м году от эгирыIII, а в конце книги сын его Ануш-Мухаммед говорит, что покойный отец его Абулгази-хан примирился с Бухарским ханом Абдулгазизом, после многих с ним сражений и, не окончив сию книгу, умер в 1074-го году от эгиры, кои (Тарих џиќри мљћ тђкый йитмеш дњрт); а в предисловии, вместо (мљћ) употреблено (миц) и вместо слова (тђкый - йити); от таковых неоднозвучных слов произошло великое несходство. При сих и прочих ошибках поставил я в пробном листе под литерою А российские цифры, а под ними внизу текста сделал выноски с поправкою оных погрешностей. Я не думаю, чтобы сии ошибки сделаны были Т.Ярцовым, но полагаю, что они находятся в самой копии, в Москве хранящейся; тем более, что татары при снятии копии редко соблюдают точность оригинала.

Соображаясь с образом мыслей нашей нации, я нахожу неприличным сделанные переписчиками в оной рукописи ошибки, оставляя в тексте, объяснять в выносках, равно как и замечания Г.Ярцова почитаю излишними; ибо они суть ничто иное, как синонимы и татарскому языку не свойственны, особливо потому что если напечатать историю Абулгази с помянутыми выносками моими и замечаниями Г.Ярцова, то татары неохотно будут читать оную.

Принявши сие в рассуждении, осмеливаясь я сделать другой пробный лист под литерою В), в котором исключил замечания Г.Ярцова и текст исправил по-своему. Не благоугодно ли будет всю историю напечатать по сему образцу, т.е. 1) Чтобы замечания Г.Ярцова, сделанные по полям текста, были исключены; 2) Чтобы ошибки, учиненные переписчиками, были поправлены в самом тексте, по тем выноскам; 3) Чтобы в выносках объяснены были одни только слова невразумительные и вышедшие из употребления.

Я весьма доволен предлагаемою от Его Сиятельства Графа наградой за предпринимаемый мною труд: переводить историю Абулгази-хана на российский язык, и, питая чувствования признательности за сие к особе Его Сиятельства, также и к Вам, приложу все силы к исправному предложению оной. Но что касается до предлагаемой мне суммы 150 рублей за поправки и корректуру татарского оригинала, то они - простите великодушно моей откровенности - весьма недостаточны. Мне кажется, что сия последняя работа гораздо труднее, нежели перевод сочинения на российский язык, что изволите усмотреть из последующего:

1. Во всем сочинении, подобно первому листу оного, находится весьма много ошибок и испорченных слов, равно как и слов, вышедших из употребления, для пояснения коих и для исправления первых потребно много времени.

2. Для отвращения затруднений при наборе и корректуре и для ускорения печатания, почитаю нужным, исправить оригинал, переписать его снова.

3. Одни уже корректуры много отнимут у меня времени.

4. Для присмотра за исправностью и чистотою печатания истории, я должен быть часто в типографии, которая от моего дома отстоит весьма. далеко, а потому должен также употребить довольно времени и сделать несколько излишних издержек, а Вам уже известно мое бедное состояние.

Принявши все сие в рассуждение, осмеливаюсь прибегнуть к Вам, как к моему благодетелю, с покорнейшею просьбой об употреблении Вашего ходатайства пред лицом Его Сиятельства, дабы соблаговолено было назначить мне соответственную за предпринимаемый труд плату. О переводе уведомляет Вас принять профессор Перевощиков.

Я забыл упомянуть, что на первой странице первого листа некоторые места переменил, дабы читателям оные были ясны, тамги и год, в котором (печатаное) писано на арабском языке; но я, вместо оного (положил) татарское с тем, чтобы все татары могли понимать; ибо большая часть из них не знают по-арабски. Впрочем в ожидании о сем удовлетворительного ответа имею честь просить.

1820 года                                                Ваш,
октября 25 дня                                      Милостивый Государь,
                                                               Покорный слуга,
                                                               Ибрагим Хальфин

  Архив Петербургского филиала Российской академии наук. Ф.778. Оп.2. Д.339. Л.4-5об

 III Эгира–хиджри

Всемилостивейший Государь!
Христиан Данилович!

Первым долгом своим поставляю пожелать Вам и всему дражайшему семейству Вашему всякого благополучия и доброго здоровья. На письмо Ваше, от 12 октября, я отвечал, того же месяца 29 числа, при коем препроводил чрез канцелярию нашего совета для Его Сиятельства перевод на российский l,art // cap. VII рад. до и след.; причем же татарские письма для графа (Бомбелея) и для Вас экземпляр татарской хрестоматии, все сие, я думаю, давно уже Вы получили. По приказанию Вашему историю Абулгази я, исправивши и писавши и отдельно слово от слова, отдал в печать, из коих два первых листа, двумя формами отпечатанныя для апробации, отсылаются к вам из типографии. При сем осмеливаюсь доложить следующее:

1) По моему мнению, на первой странице первого листа было бы лучше напечатать четвертую, пятую и шестую строки крупными аклоранными буквами, а не латинскими буквами, и я уже предлагал о сем фактору типографии; но он нашел в оном то затруднение, что крупных алкоранных букв при университетской типографии не находится, а надобно просить из типографии гимназической или выписывать из Петербурга материалы.

2) На втором листе, где находятся собственные имена, не угодно ли будет Вашему Высокородию, чтобы напечатали также крупными алкоранными буквами, ибо латинские литеры весьма неправны.

3) На втором же листе не угодно ли Вам будет, чтобы напечатали слова, не принадлежащие к главной материи в скобках и с чертою наверху, и также в оном листе прибавить некоторые объяснения: ибо мне встречаются восточные турецкие книги.

4) Нельзя ли мне прибавить некоторые союзы, наречия и другие частицы в скобках, Которых в настоящем тексте не находится: ибо без оных недостает некоторый ясности; а от сего как в татарском, так и в русском языках не может быть полного смысла. Вот если сей труд мой Вам будет угоден, то скобки можно будет уничтожить...

5) В некоторых страницах внизу не угодно ли Вам будет, чтобы я сделал объяснения собственных имен из других древних и достовернейших книг: ибо сии имена, написанные Абулгазеем, известны в других азиатских странах и в их книгах. Если же писать в особенном реестре, как Вы приказали во второй своей инструкции, то, по моему мнению, находится в сем затруднение для читателей и может остаться без пользы.

6) Прочитавши весь текст, я нашел, что в некоторых местах по целой мысли опущено, и так как я не могу прибавить от себя, не имея другого текста Абулгази, то я хочу оставить оные места белыми.

NB: Впрочем, всякие ошибки можно исправить, не переменяя текста, ибо сей автор Абулгази писал сию историю на собственно-природном мне языке; и хотя находятся некоторые слова, вышедшие уже из употребления, но они все для меня весьма известны, и я надеюсь, со своей стороны, неудобные, хотя и оборотами, исправить. В заключение всепокорнейше прошу на все сии мои к Вам донесения дать новые наставления, пока я приготовлю сию книгу к печатанию, исправляя находящиеся в оной погрешности. За сим честь имею пребыть к услугам Вашего Высокородия.

1823 года                          Всепокорнейший слуга Вам
декабря дня                    Ибрагим Хальфин.

 

Архив Петербургского филиала Российской академии наук. Ф.778. On.2. Д.339. Л. 12-13

 

Милостивый Государь
 Христиан Данилович!

Извините меня в лености или нерадении, что я столь долгое время не отвечал на письмо Ваше от 28 ноября прошлого 1824 года - причиною тому было нездоровье мое, которое я и поныне еще чувствую; сверх сего, возложенные на меня должности, моя бедность и большое семейство меня совершенно отягощают, - в особенности же принятая мною обязанность по соизволению Его Сиятельства Государственного Канцлера, хотя не важна, но мне непривыкшему человеку весьма трудна.

Почтенное письмо Ваше с большим моим удовольствием получил, из которого увидел, что Его Сиятельство желает, чтобы я составил прибавление к печатному татарскому тексту Абулгази -реестр всех имен собственных, что я уже начал немедленно по получении письма Вашего и собрал до 81-ой страницы, где находятся длинное родословие от Адама до 4-х сыновей Чингиз-хана, то есть (Ќипџиз ханныћ тњрт углы бар иде: љњул Ќуж,и-хан икенќи Ќагата-хан, љченче: Њкдљй-хан, тњртенче: Тулы-хан) можно полагать, что до сих мест Абулгази сам составлял сию историю, как видно из книги его (стр.43-74-й), а далее по смерти его она окончена каким-то посторонним лицом, и здесь -то длинное родословие сбивчиво и неполно; ибо сей последний автор писал только, от которого сына Чингиз-ханова произошел Абулгази. А о прочих потомках Чингиз-хановых он упоминал просто, как-то: о Бату-хане, о его братьях - и о многих других. В сем-то деле мне предстоит главное затруднение, я не знаю, оставить ли сих знаменитых мужей или выписать из той книги, которая ныне куплена для университетской библиотеки под названием: (Жђмиг ђт-тђварих - Джами ат-таварих), о коей Абулгазий упоминает на стр.22-й и 23-й. Сию книгу я сличал с текстом Абулгазия, но нашел некоторые собственные имена несогласные, что, вероятно, произошло от писцов. В удостоверение сего я представляю Вам перевод из Абулгазия стр.22-й, 23-й, 43-й и 174-й и прошу покорнейше, если можно, дать мне решение; между тем я буду продолжать сличение сих обоих книг. Также я составил особый реестр: земель, государств, городов, рек и гор - означив их латинскими буквами. Для образца я представляю Вам две формы для составления алфавита для рек, государств и проч. Имена же народов и частных мужей, кажется, совсем ненужны, притом же об оных Вы ничего не пишете. Вы полагали, что уже печатается в типографии прибавление, в коем я поместил изъяснение всех малоупотребительных обветшавших и невстречающихся в словаре Менинского слов, но сего еще не сделано и даже невозможно, ибо я не знаю, на каком языке мне писать изъяснение, когда уже печатный текст совершенно исправлен прибавленными (на конце) выносками, и оный текст в теперешнем виде для знающих татарский язык весьма ясен. Что касается до того, что не находится в словаре Менинского некоторых слов, то сие происходит оттого, что его история написана слогом разговорным, а не оттого, чтобы он был древнейший писатель. Притом словарь Менинского заключает в себе слова книжные, а не просто в разговоре употребительные, каковые встречаются в истории Абулгази, в удостоверии можно читать в книге Абулгази на стран.23. Он говорит, что пятилетний младенец может понимать его историю. А посему думаю, что Вы заставляете делать не сличение слов Абулгази с (Менинским ?) словарем, а разговорный язык с книжным; но сие требует многого времени, и притом же я не вижу из сего пользы для европейцев, а потому и прошу Вас уволить меня от сей должности. В рассуждении же сравнения известий Абулгази с московской копией и с прочими восточными авторами я должен сказать, что сего выполнить не могу, ибо не имею у себя сих, а которыми я руководствовался прежде тех, теперь уже не имею и не надеюсь сыскать в Казани. И хотя я два раза ездил искать рукописи Абулгази за 500 верст, но возвращался без успеха. Наконец достал оную от одного ученого муллы, которую я получил 10 октября прошлого года, и весьма за то ему обязан. При помощи сей рукописи я собрал самые (вернейшие) слова и составил реестр (к) прибавлению на трех листах, без коего не могли бы мы никаким примечанием или сравнением загладить настоящаго смысла автора. После сего я отдал в типографию набрать пробные листы еще до получения Вашего письма, а во время моей болезни (отослал) оные к Вам без всякого ответа на Ваше письмо. Вот главная причина, что я видел у фактора, (ибо) выговор, который я принимаю на себя, прочий по вышеописанным причинам я не принимаю на свой счет. Сверх сего, позвольте узнать, нужно ли оттиснуть три набранные листа, потому все буквы в наборах заняты и уже не достает для набора имен собственных. Ожидая на все от Вас ответа, честь имею пребыть с глубочайшим моем почтением Ваш покорный слуга Ибрагим Хальфин.

апреля 1 числа
1825 года

Архив Петербургского филиала Российской академии наук. Ф.778. Оп.2. Д.339. Л.16-17

Материал к публикации подготовил
кандидат исторических наук
Рамиль Валеев