1997 1/2

Вюнсдорфская мечеть. Эпизод исламской жизни в Германии 1915-1930 гг.

Ислам, его учение, традиции и история вызывают в современном мире неослабевающий интерес. Многие немусульмане видят в нем источник опасности и терроризма, постоянно угрожающий самому существованию цивилизации. Другие же уважительно относятся к духовным ценностям одной из мировых религий, считая, что они могут стать залогом мирного сосуществования различных стран, народов и культур. В сегодняшней Германии представление о мусульманстве обусловливается двумя факторами: во-первых, повышением рож ислама в мире в целом; во-вторых, проживанием в этой стране многомиллионного мусульманского населения, в основном турок. Думается, что из предлагаемой статьи немецкого историка-исламоведа Герхарда Хёппа нашим читателям будет небезынтересно узнать малоизвестные данные и пролистать некоторые страницы, из истории проникновения мусульманства в Германию. Возможно, с удивлением воспримутся ими такие факты, что поволжско-приуральские татары, волею судьбы оказавшиеся в чужой стране в годы первой мировой войны, даже в условиях плена сумели проявить высокую социальную и культурную активность, что именно они стаж играть первую скрипку в первой действовавшей в этой стране мечети и уже после окончания военных событий и репатриации большинства бывших военнопленных продолжали в определенной степени претендовать на первенство в жизни исламской общины в Германии.

Автор статьи, профессор Герхард Хёпп, один из редких историков бывшей ГДР, который и после объединения Германии заслуженно сохранил свой статус, что уже само по себе может являться подтверждением высокой научной квалификации. Он родился в 1942 году в Бержне. Обучался арабистике и исламоведению в Лейпциге, защитил кандидатскую диссертацию в 1972 году, докторскую - в 1986 году, До 1973 года являлся ассистентом Лейпцигского университета им. Карла Маркса. После этого в течение двух лет Г.Хёпп занимался журналистикой, а с 1975 года, еще до объединения Германии, работал научным сотрудником Академии наук ГДР. В настоящее время Герхард Хёпп работает в Берлине в крупном научно-исследовательском центре современного востоковедения (Forschungzentrum Moderner Orient). Его основной научный интерес привлечен к истории проникновения ислама в Германию, к истории контактов Германии с мусульманским миром. Он является автором замечательных публикаций по этой проблематике, в том числе и подробного исследования-справочника "Арабская и исламская периодика в Берлине и Бранценбурге", изданного в 1994 году. Сегодня профессор Г.Хёпп, кроме масштабных научных изысканий, очень увлечен идеей восстановления мусульманского мемориального кладбища в Церенсдорфе под Берлином, на котором покоятся более 1 000 погибших в плену солдат первой мировой войны и которое позднее будто по иронии судьбы оказалось в зоне расположения советских войск в ГДР, не имело никакого ухода и сейчас находится в плачевном состоянии. Среди погребенных на этом кладбище большинство составляли наши соотечественники-татары. Хочется надеяться, что старания немецкого историка увенчаются успехом, что он и в дальнейшем сохранит высокую научную активность и внесет весомый вклад в развитие диалога разных культур.

Искандер Гилязов,
кандидат исторических наук

  "Сосны и песок Бранденбурга, а над ними бледная голубизна неба. Кузнечики стрекочут хором, колосья пшеницы колышутся на ветру, запах сирени доносится из крестьянских садов. И в этих декорациях вдруг восточное шествие: черноволосые сыновья Индии, турки в красных фесках, персы в шелковых тюрбанах, арабы, татары, афганцы - так вышагивает эта процессия по пыльной дороге от станции Вюнсдорф к бывшему лагерю военнопленных", - так писал берлинский краевед Эрдман Грезер 30 мая 1922 года в газете "Фоссише Дайтунг". "Вдалеке мы видным их цель: высокую, тонкую округлую башню рядом с мечетью, называемую минаретом, с которой на Востоке верующие призываются к молитве. Вскоре становится видным и круглый купол с полумесяцем - это мечеть, где должно начаться празднование Рамазан-Байрама, что означает окончание долгого поста..."

Грезер имеет в виду Вюнсдорфскую мечеть, которая предположительно являлась первой в Германии и в Средней Европе.1 Она возникла в годы первой мировой войны и была освящена в Вюнсдорфском лагере военнопленных, в так называемом "лагере полумесяца", 13 июля 1915 года. Здесь были интернированы большей частью мусульманские солдаты из армий стран Антанты - из Северной и Западной Африки (французская армия), индийцы и афганцы (британская армия); а для мусульман из российской армии был по соседству, в Доссене, сооружен так называемый "лагерь на виноградной горе".

Основанием для отделения мусульманских военнопленных и их особого обеспечения, а впоследствии и для возведения мечети было решение государственного и военного руководства Германии: для достижения военных целей была разработана среди прочих и концепция "революционизации" азиатских и африканских народов, живущих под колониальным господством Антанты.2 Согласно ей; мусульманские народы должны были присоединиться к "Джихаду" - священной войне, которую объявил И ноября 1914 года Великобритании, Франции и России султан, как глава Османской империи, союзной с Германией, и одновременно номинальный глава мусульман всего мира.3 Это означало, что мусульманские солдаты в их армиях, должны были перебежать к противнику и уже в его рядах, а именно в турецкой армии, бороться против своих колониальных угнетателей. В специальных лагерях пленные и дезертировавшие мусульмане должны были готовиться к этому и "перевоспитываться" соответствующими пропагандными мерами. Для этих целей и были созданы еще военной осенью 1914 года "лагерь полумесяца" и "лагерь на виноградной горе", в которых до 1916 года находилось до 15 000 мусульманских военнопленных, из них в "лагере полумесяца" до 4 000.4

Идея строительства мечети, как собственно и особого лагеря, исходила от самих мусульман. Германский посол в Османской империи, фон Вангенхайм, из Стамбула информировал Министерство иностранных дел 10 декабря 1914 года о пожеланиях Шейх-уль-Ислама "воздвигнуть в Германии в подходящем месте мечеть для мусульманских военнопленных".5 Несколько дней спустя министерство сообщило фон Вангенхайму, что высказанная идея принята и этим делом поручено заниматься политическому сектору при заместителе руководителя генерального штаба. Далее последовало ходатайство в Военное министерство, которое после некоторых колебаний (при этом Макс фон Оппенхайм в одной из своих справок вообще предложил построить по одной мечети для мусульман из британской, французской и российской армий6) 18 марта 1915 года представило проект правительственного архитектора Эриха Рихтера, впоследствии несколько переделанный А.Шульце. Общая стоимость проекта оценивалась в итоге в 45 тысяч рейхсмарок.7

Министерство иностранных дел, которому проект был представлен для проверки, обосновало необходимость строительства мечети в документе на имя кайзера следующим доводом: "Известие о возведении такого здания найдет благодарный отклик среди мусульман всех стран".8 Примерно такая же аргументация прозвучала и в заявке на выделение денег под строительство 10 апреля 1915 года: "Строительство мечети даст лучшие основания проводить активную пропаганду среди (мусульманских - Г.Х.) военнопленных".9 Одиннадцать дней спустя имперское казначейство разрешило выделить деньги, которые происходили не из имперского резервного фонда (как утверждает одна из распространенных позднее легенд), а из средств прусского военного командования.10

Мечеть в "лагере полумесяца" была выстроена шарлоттенбургской фирмой "Штибиц и Кйпхен" всего лишь за пять недель. Вот как описывал ее один из авторов проекта Шульце: "В середине переднего двора расположен бассейн с проточной водой. Собственно молельное здание состоит из купольного зала внутренним диаметром около 12 метров со входом шириной в 3 метра. В основе купола - правильный шестнадцатиугольник, освещается он через окна сравнительно небольших размеров, которые расположены высоко и в базиликальном порядке. В купольном зале имеются ниша для произнесения молитв и кафедра... Минарет, как и положено в мусульманском культовом строительстве, расположен как можно ближе к купольному залу мечети", высота его была 25 метров. "Вся постройка, покоившаяся на мощном фундаменте, включая и минарет была выполнена из дерева, обшита досками со всех сторон. Пол молельного зала был сделан из ратеновского камня, положенного ровно и покрытого коврами". "Остекление купольных и прочих окон было сделано из обычного стекла разных цветов. Для внутренней и наружной окраски, которыми занимался потсдамский придворный художник Андре, применялась масляная краска. Поднимающаяся вертикальная внешняя поверхность купола выкрашена в цвет слоновой кости, остальные части поверхности покрыты красными и серыми полосами. Внутренняя сторона купола также выкрашена в цвет слоновой кости, пересечена она желтыми полосами, украшенными зелеными линиями".11

Проведение пропаганды в особых лагерях было поручено "Службе информации по Востоку", которая заботилась и об обеспечении мечети экземплярами Корана. Ее руководитель Карл Шабингер фон Шовинген предложил послать мюнхенскому антиквару Жаку Розенталю телеграмму следующего содержания: "Прошу немедленно выслать посылкой на выбор рукописи Корана (так!), стоимостью до 200 марок". Но разрешено было истратить лишь 150 марок, которых должно было хватить на приобретение Корана, и джуббы (вид одежды - И.Г.), и посоха для имама.12

Освящение мечети также было организовано "службой информации". Оно состоялось к началу месяца рамазан. МИД и Военное министерство потребовали "внутреннего празднования" и резко критиковали газету "Берлинер Тагесблатт", которая 9 июля 1915 года опубликовала информацию об открытии мечети.13 Подобная скрытность заметно контрастировала с широкой пропагандой, которая была развернута совсем скоро вокруг мечети: она, наконец, должна была и внутри и вне страны задокументировать особое отношении Германии к исламу и мусульманам, распространять представление, что обитатели лагеря являются не пленными, а скорее гостями, и иллюстрировать лукавую информацию о том, что ни Франция, ни Великобритания не могут предложить своим мусульманам ничего подобного.14 Такой тон имела и хутба, с которой 13 июля тунисский знаток ислама Мухаммад аль-Хидр Хусаин (1876-1958)15 обратился к пленным "лагеря полумесяца", к немецким и турецким гостям; она была впоследствии опубликована в лагерной газете "Аль-Джихад"16 и распространялась в виде листовок на фронтах мировой войны.

Речи такого рода пленные слушали в Вюнсдорфской мечети, по меньшей мере, еще восемь раз, а именно каждый раз при праздновании двух самых значительных мусульманских праздников - "Ид аль-Фитр" и "Ид аль-Адха". С ними выступали различные мусульманские гости, но более лагерные имамы, которые по предложению Турции назначались немцами.17 Празднества, в том числе и общие пятничные молитвы, совершались на площади перед мечетью или же на молитвенной площади "лагеря на виноградной горе", поскольку мечеть имела место всего лишь для 400 человек, т.е. только для избранного количества пленных из обеих лагерей.18 Исполнение элементарных религиозных потребностей пленными использовалось их организаторами для распространения своей пропаганды. Так сделал, например, турецкий журналист Леми Нихад, который сообщал об "Ид аль-Адха" 8 октября 1916 года: "Пройдя между расположенными там и тут барачными постройками, мы выходим на широкую площадь. Там находились они: наши мусульманские братья... Эти бедные и обманутые люди постепенно начинали ощущать правду и улыбались, еще нерешительно, улыбкой между уверенностью и сомнением, счастливой улыбкой, поскольку появились раскаяние и надежда на свободу". Далее приводится цитата из хутбы египетского проповедника Абд аль-Азиза Шавиша (1876-1929), который заявил своим собратьям по вере, что они были обмануты врагами ислама, Антантой, втянуты в войну, в которой они пролили бесполезно столько крови и что теперь у них появилась возможность пожертвовать ею во имя собственных интересов и ислама на стороне их союзников.19

О последнем празднестве периода войны, Курбан-байраме, в сентябре 1918 года пишет Армии Т. Вегнер. В статье "Байрам изгнанников" он среди прочих упоминает имама "лагеря на виноградной горе", татарина Алима Идриса (1887-?), который обратился с хутбой к своим соплеменникам, упрекая их, что они хотя и не воевали непосредственно против Турции, однако "оказались неразумно втянутыми в войну против ее союзников". Но ислам, по его мнению, имел в ходе войны и ряд приносящих радость успехов: прежде всего она стала "громким сигналом для пробуждения".20 Об обычной уверенности в победе - за несколько недель до подписания перемирия! - и не нужно даже упоминать.

Можно полагать, что после окончания войны мечеть потеряла свой смысл, поскольку возведена она была только для "удовлетворения временных потребностей".21 Военнопленные особых лагерей, за исключением почти 1000 погребенных на кладбище в Деренсдорфе, возвратились на свою родину. Последними были мусульмане из России, которые могли репатриироваться только в 1921 году. Однако не все вернулись назад: почти 90 человек ю них, члены созданного Идрисом уже 10 апреля 1918 года "Общества поддержки российско-мусульманских студентов", или "Общества взаимопомощи мусульман, проживающих в Германии", оставались и жили, некоторые даже со своими семьями, в двух бараках вблизи мечети. В 1922 году тем из них, кто учился в берлинских школах или университете, кто нашел для себя в окрестностях работу, от Министерства внутренних дел было предоставлено разрешение на жительство.22

Эти мусульмане вновь напомнили о существовании Вюнсдорфской мечети. Первым свидетельством того является статья в "Дойче альгемайне цайтунг" от 3 декабря 1920 года, в которой говорилось: "Согласно Корану никто не может разрушить мечеть. Она остается святыней для всех татар и мусульман в Германии и в таком виде должна восприниматься Германией. Моральный долг германского правительства - дать всем заинтересованным татарам возможность удовлетворять свои религиозные потребности".

Не совсем точны сведения о том, использовалась ли мечеть в это время. Но точно, что 17 августа 1921 года там праздновался "Ид аль-Адха". На это празднование пригласил всех тогдашний председатель общества Кемаледдин Бедри через газету "Лива аль-Ислам", издававшуюся в Берлине на немецком, персидском, арабском и турецком языках. "Кто хочет присоединиться во время праздника к братьям по вере, живущим в Вюнсдорфе,- говорилось в обращении, - может отправиться утром в 8 час. 29 мин. с Потсдамского кольцевого вокзала".23 С тех пор, по воодушевленному замечанию Ханса Хермана Теобальда 27 июля 1923 года в "Берлинер моргенпост", муэдзин вновь призывал ежегодно всех мусульман в "немецкую Мекку".

Во время празднования "Ид аль-Фитр" 29 мая 1922 года в Вюнсдорфе Бедри поблагодарил различные немецкие инстанции "в особенности от имени татар" за то, что после расформирования лагеря (официально это произошло 1 мая 1922 года - Г.Х.) с их помощью мечеть осталась за татарами и появилась возможность основать здесь еще один дом, место пристанища для них".24 По его прошению, мечеть была оставлена им и получила поддержку "как центр мусульманской колонии в Германии",25 проведены переговоры между МВД и МИД, в которых последнее, хотя и отказалось от идеи сноса мечети, но заявило, что она "несомненно будет политически использоваться против нас" - но все же ее руководство было передано мусульманам.26

Очевидно, что мечеть в то время была еще в хорошем состоянии. Грезер, который посетил ее во время "Ид аль-Фитр" 1922 года описывает "передний двор, вымощенный кирпичом, с журчащим ручьем... Колонны по окружности освещены через небольшие окна с зелеными стеклами. Посередине горит матовая лампа и вокруг маленькие лампочки. На дальнем плане -выкрашенная в красный цвет ниша, а рядом - низкая кафедра..."

До лета 1924 года берлинские и брандербургские мусульмане совместно использовали мечеть. Отмечены были "Ид аль-Адха" 4 августа 1922 года с приглашением из Берлина известного турецкого имама Хафиза Шюкрю (1871-1924), при участии которого участники праздника решили организовать "Исламское общество Берлина" ("Джам'ийа аль-исламийа фи Берлин"),27 и "Ид аль-Фитр" 17 мая 1923 года. После молитвы, которую произнес вновь Шюкрю, и хутбы, с которой выступил Идрис, египетские и турецкие студенты сыграли футбольный матч (выиграли турки); затем последовал праздничный обед, организованный бухарским торговым представительством в Германии, и участники праздника направили телеграмму поддержки Мустафе Кемалю и руководителю турецкой делегации Исмету Иноню, который в Лозанне вел переговоры о пересмотре несправедливого Севрского договора.28 "Ид аль-Адха" 25 июля того же года проходил под знаком успешно завершившихся переговоров: после молитвы и хутбы (Шюкрю и Идрис) представители еипетских, персидских, афганских и российских мусульман приветствовали их успех, при этом переговоры в Лозанне были названы победой ислама.29

Курбан-байрам 13 июля 1924 года почти не отличался от празднеств предыдущих лет, отличие было только в том, что на этот раз молитву читал имам "Исламского общества" индиец Абдель-Джаббар Хейри (1880-?) и что "из-за различных трудностей" не смогли принести в жертву традиционного барана. В "Моргенпост" от 15 июля обозреватель Теобальд вновь находит полные настроения слова: "После короткого путешествия по песку и солнцу мусульманские паломники из Берлина добрались до мечети. Очень своеобразный, наполовину европейский, наполовину восточный вид открылся взору". Как и Грезера, автора особенно поразили головные уборы мусульман, и он продолжал: "Многие элегантно одетые мужчины имели на головах красные фески. Другие носили пестрые кепи, а третьи вновь фантастические тюрбаны всевозможных форм и цветов над смуглыми лицами. Деревянная мечеть располагается между бараками, которые и по сей день населяют татары и русские, и она настолько изящно и точно соответствует образцам, что кажется будто ты попал в турецкий город. Купольная часть с полумесяцем наверху имеет в качестве дополнения узкий минарет, взметнувшийся в небо своим тонким концом. Вскоре на галерее минарета появился муэдзин, поклонился с широко раскинутыми руками на четыре стороны света и громко провозгласил над притихшей площадью арабскую молитву: "Ля илляху иль Аллах уа Мухаммад расул иллах".

Но идиллия была обманчива. Произошли события, которые поставили под вопрос дальнейшее использование мечети, и вообще ее существование. Уже в начале года "Общество поддержки российско-мусульманских студентов", которое содержало Вюнсдорфскую мечеть в надлежащем порядке, из-за отъезда или обнищания своих членов, их долгов в финансовый отдел Тельтов, должно было быть ликвидировано. Последние обитатели бараков покинули бывший "лагерь полумесяца" до конца 1924 года30. 5 сентября, новый патрон мечети - Министерство финансов сообщало в МИД, что мечеть находится в состоянии "развивающегося разрушения": "ванны для омовения ног больше неупотребимы", "на минарет нельзя всходить, не подвергая жизнь опасности". Поскольку считалось, что "о приведении в порядок и оставлении мечети нельзя говорить, принимая во внимание финансовое положение рейха", а разрушение мечети "не отвечает канонам мусульманской религии", ведомство просило составить справку и выяснить, не смогут ли мусульмане, «проживающие в Берлине, взять на себя восстановление мечети и ее содержание". Дополнительно было сообщено, что стоимость восстановления мечети может достичь 3 000 и ванн в 4 500 рейсмарок, а текущие расходы на мечеть - 500, ванн - 400 рейхсмарок. МИД отложил составление такой справки, ее решили составить только тогда, когда в Германии вновь начнет функционировать турецкое посольство, которое могло бы консультировать по данному вопросу.31

Когда член городской управы (штадтрат) Берлина, представитель социал-демократов Альфред Корах в газетах "Берлинер тагеблатт" от 17 октября и "Форвертс" от 13 ноября 1924 года высказал свои сожаления по поводу плачевного состояния мечети и потребовал работ по ее реконструкции, исходя, "с одной стороны, из политических соображений, с другой стороны, из того, что речь идет, действительно, о великолепном памятнике архитектуры", последовала реакция со стороны прусского министра народного благосостояния. От имени главы правительства в Потсдаме был выдан документ, согласно которому мечеть находилась "в сравнительно хорошем состоянии", только "в некоторых местах прохудившаяся крыша пропускает дождь", особенно в купольной части и помещении для омовений. В целом же она "производила благоприятное впечатление как снаружи, так в особенности и изнутри". Пол, полностью покрытый кокосовыми матами, хорошо сохранившаяся живопись, акустика в купольном зале с окнами, украшенными зелеными стеклами - все это по-праздничному влияет на каждого вошедшего сюда и не лишено своего чужеземного очарования". Сообщение завершалось надеждой, что можно будет привлечь турецкое посольство для перестановки здания мечети в другое место.32

В то время, как немецкие учреждения пытались свалить ответственность за решение вопроса о мечети друг на друга или же, по крайней мере, сложить ее с себя, разразился скандал. В апреле 1925 года МИД и другие инстанции получили по два приглашения на празднование "Ид аль-Фитр", которое должно было состояться в Вюнсдорфской мечети 24 числа этого месяца. Одно было от имени "Исламского общества", другое - от "Мусульманского общества почтения к Аллаху". При этом оба общества претендовали на мечеть.

Когда переговоры между двумя обществами, в которых принял участие и исламовед Георг Кампфмайер, окончились неудачей, 23 апреля МИД рекомендовал Министерству финансов "оставить мечеть на завтра закрытой", такое же обращение было направлено в местную управу в Тельтове, в берлинский полицай-президиум и полицию Вюнсдорфа. Министр финансов последовал совету и указал, чтобы "впредь без моего разрешения не использовать мечеть в Вюнсдорфе для религиозных празднеств", однако он разрешил, чтобы "даже без передачи управления мечетью в чьи-либо руки, отдельным мусульманам разрешено посещение мечети для свершения молитв, как и прежде, но до тех пор, пока строительное состояние здания не будет представлять угрозы для жизни посетителей". Он подтвердил, что "в будущем в сотрудничестве с МИД решится вопрос, в руки каких лиц и при каких договоренных условиях может быть передана мечеть для использования в религиозных целях". После этого "Общество почтения к Аллаху" отозвало свое прошение и отметило праздник в Берлине на Тиргартенштрассе, а "Исламское общество" продолжало настаивать на своем, и когда его члены 24 апреля появились в Вюнсдорфе, земельный егермейстер Цойке запретил им войти в мечеть. После телефонных переговоров с МИД мусульманам было разрешено свершение молитвы перед мечетью. Цойке сообщал впоследствии, что никаких "трудностей" быть здесь не могло и не следовало даже их опасаться, так как "присутствовавшие 34 мусульманина были исключительно вежливы и весьма обрадовались, когда им было разрешено свершение молитвы".33

Легко объяснима подоплека этой причудливой сцены. Когда турецкое Национальное собрание упразднило калифат в марте 1924 года, этот шаг вызвал неоднозначную реакцию у мусульман в мире: от неприятия до полной поддержки, а в Берлине произошел раскол. В то время как "Исламское общество" резко критиковало Турцию и именно Мустафу Кемаля, который до сих пор почитался как "гази", другие мусульмане поддержали реформатора, и некоторые из них по этой причине покинули более консервативное общество и в декабре 1924 года объединились под руководством Алима Идриса в "Мусульманское общество почтения к Аллаху" ("Хайати аш-шааир аль-исламийа").

16 июня 1925 года последнее обратилось в МИД с просьбой разрешить им использование Вюнсдорфской мечети для празднования "Ид аль-Адха" 2 июля. Но уже за неделю до этого аналогичную просьбу высказало "Исламское общество". Помня о недавнем скандале, министерство заявило, что оно "хотя и воодушевлено желанием, как можно скорее увидеть мечеть используемой для соответствующих целей, не желает, с другой стороны, вмешиваться в религиозные вопросы мусульманских обществ", оно само не может прийти к решению, какое из двух обществ имеет больше правовых полномочий представлять интересы верующих мусульман" и видело выход из этой "аферы" в том, что "дипломатические представительства стран с преимущественно мусульманским населением в Берлине решат вопрос совместной проверкой и соообщат свои предложения в МИД".

Открытое вновь с 1925 года турецкое посольство, а также посольства Египта и Афганистана после этого единодушно рекомендовали передать мечеть для пользования "Мусульманскому обществу почтения к Аллаху". Как следствие, МИД 30 июня 1925 года обратился к земельному финансовому управлению Бранденбурга с просьбой "передать ключи мечети в Вюнсдорфе господину Идрису для подготовки мечети к курбан-байраму". Несколько недель спустя последнее обратилось в управление недвижимостью Цоссена с просьбой "разрешить впредь до последующих указаний, и если нет никаких сомнений", студенту Хаби-булле Хасанову, которому общество доверило присмотр за мечетью, "посещать ее и выдать ему ключи от мечети".34 После этого "Исламское общество" праздновало свои праздники в Берлине - в Гумбольдт-хаусе на Фазаненштрассе и в Хиндустан-хаусе на Уландштрассе.35

Не совсем ясно, сохранило ли "Мусульманское общество почтения к Аллаху" а также и после "Ид аль-Адха" 1925 года свое "право" на Вюнсдорфскую мечеть. Одно говорит против такого предположения: 26 апреля 1925 года после неудачных попыток противостояния А.Идриса (еще с 1918 года)36 и индийца Мубарака Али (в 1923 году)37, была открыта первая в Берлине мечеть. Возведенная сектой "Ахмадия", это роскошное строение поначалу не было воспринято большинством мусульман города; прежде всего "Исламское общество" выступила с нападками на секту, обвиняя ее, кроме всего прочего, в пробританской ориентации. Но уже первое празднование "Ид аль-Фитр" 14 апреля 1926 года, организованное в Вильмерс-дорфской мечети (Вильмерсдорф - район Берлина - И.Г.), показало, что среди посетивших его было немало членов "Мусульманского общества почтения к Аллаху", они пожертвовали мечети и молельные коврики. За неделю до этого имам Хан Дуррани письменно пообещал обществу предоставить ему право участия в мусульманских праздниках в своей мечети, из чего следовало, что интерес к разрушающемуся зданию в далеком Вюнсдорфе быстро угасал.

Во всяком случае общество только в июле 1927 года вновь вспомнило о "своей" недвижимости, когда оно обратилось в Министерство иностранных дел с курьезным предложением, в качестве "эквивалента" 10 000 марок, которые еще требовались до окончания строительства Вильмерсдорфской мечети, передать ему мечеть в Вюнсдорфе. Когда это ведомство отказало обществу в этой претензии, пояснив, что мечеть "в свое время не была подарена германским правительством мусульманам, а лишь передана в распоряжение для исполнения их религиозных обрядов", выплачивая деньги на ее содержание, тогда общество нашло другой способ применения здания. В апреле 1918 года оно предложило Министерству финансов разобрать Вюнсдорфскую мечеть и на "вырученные средства" расширить мусульманское кладбище в берлинском районе Хазенхайде. А на месте мечети должен был быть установлен "скромный памятник в память о мусульманских военнопленных, умерших в плену".38

Только в конце декабря 1929 года немецкие инстанции пришли к конкретному решению. Министерство обороны, под управление которого с 1 апреля перешла территория вокруг Вюнсдорфского лагеря, хотя и отказало в строительстве памятника (все-таки существовало мемориальное кладбище в Церенсдорфе39), предложило "Мусульманскому обществу почтения к Аллаху" купить здание мечети за 250 рейхсмарок. МИД, который посредничал в совершении этой "сделки", 27 января 1930 года установил, что общество уже распущено, а турецкое посольство "совершенно незаинтересованно" в мечети и рекомендовал Министерству обороны слом здания и "открытую распродажу ее материалов".40

Действительно ли так было сделано - об этом позднее не сообщалось. Официозный "Тельтовер крайсблатт" не дал никакой информации о таком акте. Но когда Адольф Камманн в сентябре 1933 года с обществом краеведческого музея совершал экскурсию в район Вюнс-дорфа, он вспомнил о мечети и записал позднее: "Чтобы избежать обвала здания, его просто сломали, но местность эта тем самым лишилась исторического памятника великого времени".41 "Великое" это было время или нет, но Бранденбург потерял свою мечеть.

Герхард Хёпп (Берлин)
(Перевод с немецкого И.Гилязова)

Опубликовано: Die Welt des Islams, Bd. XXXVI, 2,1996, S.204-218.

Примечания

1. Мечети в Дрездене, Потсдаме или в Швецингене не служили культовым целям, а были лишь своеобразными исламизированными постройками.

2. Сравни: Fritz Fischer. Griff nach der Weltmacht, Dseldorf 1967; Herbert Landolin Msller, Islam, gihad und Deutsches Reich, Frankfurt/M. 1991 и İp.

3. Der Islam, Strassburg, 5(1914)4, S. 391-393; Kriegsurkunden, in: Welt des Islams, Berlin 3(1915), S. 7fF.; сравни: Geoffrey Lewis, The Ottoman Proclamation of Jihad in 1914, in: Arabic and Islamic Garland, London 1977, S. 159-165.

4. Сравни: Francois Arnoulet, Les Tunesiens et la premiere guerre mondiale (1914-1918), in: Revue de l'Orient Musulman et de la Mediterranee, Aix (1984)38, S. 55; Wilhelm Doegen, Krieggefangene Vjlker. Bd. 1, Berlin 1921, S.I2f.

5. Politisches Archiv des Auswirtigen Amtes, Bonn (PArchAAB), R 21244, Bl. 39. В конце ноября 1914 года, например, в стамбульском журнале "Джихан-и ислам" руководитель его урду- секции Абу Сайд аль-Араби и в письме к Вангенхайму потребовал "мечети в Берлине". См.: Die Welt des Islams, 3(1915), S. 72.

6. PArchAAB, R 21245, Bl. 57.

7. Там же, В1. 93. Первоначальные оценки стоимости от 20 до 80 тысяч рейхсмарок (там же, В1. 32).

8. Там же, В1.120.

9. Там же, В1.150.

10. Там же, R 21246, В1.22.

11. A.Schultze, Ein mohammedanisches Bethaus fsr Kriegsgefangene in Wsnsdorf, Prov. Brandenburg, in: Zentralblatt der Bauverwaltung, Berlin 36(1916) 25, S.179f. См. также: Die Umschau, Frankfurt/M. 21(1917)4, S.77.

12. PArchAAB, R 21249, Bl. 21f., 27.

13. Там же, В1. 27, 33, 42.

14. Сравни: Там же, Bl. 44, а также: Halil Halid Bey, Moscheen in Deutschland und England, in: Frankfurter Zeitung und Hamburger Nachrichten, 30,Juli 1915. Инициатива лорда Хедли по открытию мечети в Лондоне в 1916 г. провалилась: A.L.Tibawi, History of the London central Mosque and the Islamic Cultural Centre 1910-1980, in: Die Welt des Islams 21(1981)1-4, S.195. Французская "изящная" мечеть в Ножент-сюр-Марн являлась лишь "невыразительной копией" Вюнсдорфской: Gilbert Meynier,' L'Algerie revelee, Paris 1981, S.455.

15. О нем см.: Muhammad Muwa'ada, Muhammad al-Hidr Hubain. Hayatuhu wa-ataruhu, Tunis 1974.

16. Об этом см.: Gerhard Hjpp, Arabische und islamische Periodika in Berlin und Brandenburg 1915-1945, Berlin 1994, S.8f.

17. В "лагере полумесяца" имамами были Хусаин и Мухаммад аль-Башир Заррук ас-Суси ат-Туниси, в "лагере на виноградной горе" - Алим Идрис и Хурматулла. Имам Хусаин назначил 12 студентов (талаба), которые каждый по два часа дежурили в мечети, открытой и днем и ночью. Три дня в неделю между 13 и 17 часами она передавалсь в распоряжение мусульман из "лагеря на виноградной горе". См.: PArchAAB, R 21250, В1.1.

18. Там же, В1. 185.

19. Die Islamische Welt, Berlin 1(1916)1, C.60f. О Шавише см.: Anwar al-Gundi, Abd al-'Aziz Sawis min ruwwad at-tarbiya wa-s-sihafa wa-1-igtima, Kairo 1965.

20. Der Neue Orient, Berlin 4(1918), S. 42.

21. Schultze, S. 179.

22. Bundesarchiv, Abteilungen Potsdam (BArchP), Auswflrtiges Amt, Film 16928, Bl. 316671Г

23. Liwa1 al-Islam, Berlin 1(1921), S.I.

24. BArchP, reichsministerium des Innern, Nr. 12384, B1.332. См. также: Liwa1 al-Islam 2(1922)9-10, S.37, где речь идет об одном из собраний, организованных в Вюнсдорфе.

25. BArchP, Auswirtiges Amt, Film 16928, Bl. 316670.

26. Там же, В1. 316673

27. Landesarchiv Berlin, Rep. 42, Amtsgericht Charlottenburg, Islamische Gemeinde zu Berlin e.V., Bl. 7. Приглашение Шюкрю см.: Liwa' al-Islam, 2(1922)11-12, S.53.

28. Der Neue Orient 7 (1923), S.172.

29. Там же, S.268.

30. PArchAAB, R 78240; BArchP, Reichsministerium des Innern, Nr 13327, Bl. 141, 148f.

31. PArchAAB, R 78240.

32. BArchP, Reichsministerium des Innern, Nr 13321, Bl. 268. Также хорошо сохранившейся рисуется мечеть Вильгельмом Райхнером: Wilhelm Reichner, Wanderungen durch Teltow. Teil 1, Berlin 1925, S.2.

33. PArchAAB, R 78240.

34. Там же.

35. "Отколовшиеся" члены "Исламского общества" осенью 1917 года постарались получить в свое распоряжение мечеть в Швецингене: PArchAAB, R 78240, 78241; Mohammad Hassan, Das Islam-Institut in Berlin, in: Minerwa-Zeitschrift, Berlin 4 (1928)5-6, S.126; Der Tag, Berlin, 21.September 1927.

36. Geheimes Staatsarchiv, Berlin, I.HA, Rep. 77, Tit. 123, Nr. 156, Bl. iff.

37. Gerhard Hjpp, Zwischen Moschee und Demonstration. Muslime in Berlin 1922-1930(1), in: Moslemische Revue, Berlin-Soest 10(1990)3, S.142f.

38. PArchAAB, R 78240.

39. Gerhard Hjpp, Zehrensdorf - ein islamischer Friedhof?, in: Moslemische revue, 13(1993)4, S.215-226.

40. PArchAAB, R 78241.

41. Heimat und Feme. Beilage zur 'Teltower Kreisblatt", (1933)19.