1997 3/4

Исмаил Гаспринский и язык

Научное наследие профессора Г.Губайдул­лина насчитывает более 100 работ научного и научно-популярного характера.

История, литература, публицистика, исто­риография, источниковедение - это далеко не полный круг творческих интересов ученого.

Научная деятельность Г.Губайдуллина нача­лась в годы первой русской революции, когда в 1907 году в газете "Казан Мухбире" была опубликована его статья "Марс каны". С этого времени вплоть до 1917 года среда работ Г.Губайдуллина преобладают публицистические статьи.

1917 год выбран не случайно, к этому вре­мени можно считать была завершена предвари­тельная работа и подготовлены материалы для создания статей Г.Губайдуллина, посвященных истории татарского народа. Его интересовали проблемы становления, расцвета и падения трех средневековых государств, непосредственно свя­занных с этнической историей татарского наро­да: Волжской Булгарии, Золотой Орды и Ка­занского ханства. Исследованиями в этой облас­ти историк занимался вплоть до 1925 года, ко­гда вместе с семьей вынужден был переехать в Баку. Переезд отразился и на тематике науч­ных исследований ученого. Основным направле­нием его творческой деятельности становятся проблемы, связанные с историей Азербайджана и Узбекистана. Таким образом, в творчестве Г.Губайдуллина можно выделить два основных направления: связанные с историей тюркских народов и с историей татарского народа.

Основное количество работ по истории тюркских народов России было написано в Ба­ку и не опубликовано. В этот период Г.Губайдуллиным было создано ряд фундамен­тальных исследований, которые, к сожалению, не были изданы в свое время и часть исчезла после ареста ученого в 1937 году. С некоторьь ми из них можно ознакомиться в Институте Академии наук Азербайджана. Сын историка • Сальман Газизович передал копии 11 работ в Национальный культурный центр "Казань".

Среди них выделяются объемные статьи, посвященные Исмаилу Гаспринскому (1851-1914). Прежде всего, он известен как идеолог джадидизма и редактор первой тюрко-татарской газеты "Тђрќеман" ("Переводчик") (1883-1918).

Через газету И.Гаспринский пропагандиро­вал идеи просветительства и мысли о необхо­димости создания "единого языка" для тюркоя-зычных народов России. Под "единством язы­ка" И.Гаспринский понимал единство "...литературного языка, который должен был привести всех тюрков к единству".1

Следует отметить, что речь идет не об идее политического, а духовного "...единения, сбли­жения нравственного, на почве равенства, сво­боды, науки и образования.2"

И.Гаспринскому удалось выработать особый стиль тюрко-татарского языка. "Тђрќеман" сво­бодно читалась среди мусульманской интелли­генции Ташкента, Баку, Казани и др. городов России, также имела своих подписчиков и за рубежом - в Египте, Турции, Иране и других странах. В газете сотрудничали известные ин­теллектуалы России и Турции - Юсуф Акчура, братья Рамиевы, Разиэтдин Фахрутдинов, Ах-мет-Хади Максуда, Ибрагим Фехми, Фуад Ко-пролю и многие другие.3

Умеренные консервативно-реформаторские идеи "Тђрќемана" не удовлетворяли более ра­дикальную часть татарской интеллигенции, ко­торая выдвинула идею создания подлинного татарского литературного языка, освобожденного от арабских и персидских заимствований.

Этот факт вызвал в конце XIX века горя­чие споры. Скоро дискуссии из гостиных пере­шли на страницы журналов и газет, которые появились в бесчисленном количестве после ре­волюции 1905 года.

Спор о языке продолжался несколько лет и, как пишет Дж.Валиди "...был решен в пользу самостоятельности четырех тюркских наречий: волжского, киргизского, среднеазиат­ского (чагатайского) и османского. Решающее значение имели здесь не теоретические доводы, а жизненная практика и суровая необходи­мость."4

Рассмотрению взглядов И.Гаспринского, свя­занных с идеей "общего и неделимого языка", и посвящена публикуемая статья Г.Губайдул-лина "Гаспринский и язык" (1927) из фондов НКЦ "Казань".

Работа была написана в период становления марксистской идеологии и содержит несколько политизированную оценку взглядов И.Гасприн­ского. Но, несмотря на это, является ценным источником в изучении его многогранного творческого наследия.

 

Примечания

1. Губайдуллин Г. Гаспринский и язык. - НКЦ "Казань". КП 12920/101. С.2.

2. Усманов М.А. О триумфе и трагедии идей Гаспринского. // Россия и Восток. - Казань, 1993. - СП.

3. Беннигсен А. Исмаил бей Гаспринский (Гаспралы) и происхождение джадидиского движе­ния в России. // Россия и Восток. - Казань, 1993. - С.88.

4. Валили Дж. Очерк истории образованности и литературы волжских татар. - М. - Л., 1923. -С.53.

 

Диляра Насретдинова,

кандидат исторических наук

 

Гаспринский и язык

Октябрьская революция основным вопросом в национальном вопросе вы­двинула принцип самоопределения народов. В течение 12-ти этот принцип осуществляется с неуклонной четкостью. Пролетариат и его авангард -коммунистическая партия уничтожает все те преграды, которые встречают­ся на пути реализации этого великого принципа. Но в начале революции одним из препятствий, стоявших на пути осуществления "самоопре­деления" восточных народов было стремление создать "общий" язык для всех тюркоязычных народов, выдвигаемое со стороны оставшихся в нашем союзе старых буржуазных интеллигентов.

Но с выступлением на историческую арену новой пролетарской интелли­генции, видящей в вопросе о языке не цель, а лишь средство распростране­ния и развития культуры среди отсталых тюркоязычных народов, уже стремления к объединению "турецких языков" уничтожены. Да и трудя­щиеся этих народов, создавшие национальные республики и автономные области, ясно показали миру то, что им ненужен этот "единый и недели­мый язык". Они это доказали тем, что каждый народ в течение 12-ти лет создал свою пролетарскую литературу на материнском языке или наречии. Пышный расцвет изящной и научной литературы у казахов и у башкир, даже у алтайцев, у которых литература до революции или совсем не была развита, или она находилась в зачаточном состоянии, может служить хо­рошим доказательством. Когда "с низов" поднялись трудящиеся этих наро­дов и сделались господами положения, они вместе с освобождением от ига буржуазии освободились и от языка этого эксплуататорского класса. Азербайджанский рабочий и крестьянин, отклонив буржуазный константино­польский язык, стал создавать литературу на языке своих матерей и отцов. Казахские и башкирские трудящиеся, избавившись от своих татаризиро-ванных мулл и буржуазии и освободившись от ига обрусевших "мурз", "биев" и "султанов", вместе с этим вытряхнули из своей литературы язык этих эксплуататоров. Они приступили к созданию своей литературы на языке своих колхозов, фабрик и заводов. Татарские же трудящиеся в тече­ние 12-ти лет боролись против языка буржуазной литературы и ее языка, и теперь татарская литература пишется на том языке, на котором говорят ра­бочий, батрак и беднейший крестьянин.

Таким образом, в настоящее время мы видим полный провал тех, кото­рые мечтали о создании "общего и неделимого языка" для всех тюркских народов.

После того, как завершился этот процесс в пользу родного языка или наречия каждого тюркоязычного народа, интересно нам выяснить, как воз­никло это течение за создание "единого языка". В этой краткой статье мы не будет касаться длинной истории этого вопроса, а лишь ограничимся из­ложением сил Исмаила Гаспринского по этому вопросу, который является одним из ранних борцов за эту идею.

Исмаил-бек Гаспринский с первых дней своей деятельности выдвинул трехчленный принцип "единства языка, мысли, действия". Среди этих принципов первый был основным, от которого он не отступил. Под единст­вом в языке Гаспринский понимал единство "литературного" языка, кото­рый впоследствии должен был привести "всех тюрков" к единству.

Проповедь "литературного, единого языка" связана с общей системой политического мировоззрения, о чем уже мы будем говорить в другой рабо­те. Царская жандармерия и ее союзники в "инородческом" вопросе (миссионеры) с первых же дней деятельности Гаспринского учуяли в чем сущность проповеди Гаспринского. Ильминский1 в своем письме от 14/ХН 1883 года, т.е. в том же году, когда был выпущен первый номер "Терджимана" ("Переводчика") Гаспринского, написал своему покровителю, известному Победоносцеву2, следующее: "Гаспринский, городской голова Бахчисарая, напечатал статью "Русское мусульманство" и потом основал газету, устроив типографию. У него идеи прогрессивные на мусульманской основе. Он старается объединить интересами науки и цивилизации все миллионы мусульман-русских поданных от Крыма и Кавказа до Средней Азии, а язык и грамматические формы, а также новоделанные термины ев­ропейской публицистики заимствует из константинопольских газет".

Если так писали оффициальные представители "учености" и правосло-вия, очевидно, более откровенны были деятели охранки. Вот почему Гас­принский был весьма осторожен в изложении своих мыслей по поводу язы­ка до пятого года. Однако свои мысли о языке он сформулировал в сле­дующих словах в одной статье, помещенной в "Терджимане" в 1884 году (№ 32): "Достижения и просвещение связаны с прогрессом языка. Если у какой-либо национальности не будет разработанного и литературного язы­ка, то каковы будут ее достижения и просвещение... Прогресс, просвещение и культурные достижения связаны с литературным языком".

В тот период деятельности мысли Гаспринского относительно "единого литературного языка" сводились к тому, что он должен быть "всем понят­ным", "чистым", "тонким" (nasik), "не уличным", "не языком мужицким и непросвещенных людей". Т.е. этот язык, с одной стороны, должен быть "всем понятным", значит демократическим, а с другой стороны, он должен быть не языком уличным и непросвещенных людей - следовательно, он должен быть не языком широких масс. Чтобы убедиться в этом, мы возь­мем следующий отрывок одной из его газетных статей в 1891 году.

"Самое заслуживающее внимания явление - это прогресс языка. Среди книг, напечатанных в течение этих десяти лет, язык их не является, как прежде это было, языком уличным, а их язык значительно стал чистым, тонким. Язык, употребляемый Каюмом Насыровым3, Атаулла Баязидовым4, муллой Бигиевым5, Абдуссалям Эфендия Фаисахановым6, Алимджан эфендия Баруди7, действительно есть язык прекрасный. Является хорошим предзнаменованием, что писатели начинают отрекаться от уличных оши­бок, от языка невежественных людей, от говора мужика".*

Всякий, немного знакомый с литературой приволжских татар, с первого же взгляда заметит, каково было знание упомянутых авторов у Гасприн­ского. Насыров писал на том языке, который близок к разговорному языку казанских мещан; Баязидов писал на смешанном языке: татарский город­ской с османским; Бигиев же почти на османском. Язык же Баруди, был языком мулл, который представлял из себя смесь чагатайского, османского и городского татарского.

Уже в 1894 году Гаспринскии в весьма осторожной форме, не касаясь турецко-татарских языков, выразил политическое значение создания лите­ратурного - общего языка. В № 3 своей газеты он писал следующее:

"В течение краткого промежутка времени индийские мусульмане изо­брели себе всем понятный и простой литературный язык. Этот язык сдела­ли деловым и имеющим терминологию. Таким образом, в основе своей взя­тый от санскрита, так называемый "орду", хотя он и имеет некоторое ко­личество примеси арабо-персидских слов, но все же является наречием яс­ным и простым. Иметь такой язык для нации великое приобретение, ибо она, имеющая литературный общий язык, будет объединяться эволюцион­ным путем".

Таков был взгляд этого идеалиста и эволюциониста относительно "единого языка" до 1905 года.

С приближением 1905 года Гаспринскии становится более откровенным, ибо уже страх перед цензурой и Победоносцевым уменьшился. Этим мы со­вершенно не хотим сказать, что Гаспринскии стал революционным, ибо как идеолог буржуазии, он не мог быть таковым. Мы желаем только подчерк­нуть, что он стал более четко выражать свои старые мысли.

В 1905 году в статье "Язык, язык, язык" (№ 103), Гаспринскии писал: "Для тюркских народов, известных под названием татар, ногай, кумык, башкир - нужен "литературный" общий язык, который были бы в состоя­нии понимать будь они казанцы, будь ширванцы".

В том же году Гаспринскии писал следующее: "Так как в своей сущно­сти мы все являемся детьми тюркского народа, этот литературный язык уместнее  всего  назвать  "тюрки",   чем  татарским,   ногайским,   узбекским.

Этот язык отнюдь не должен быть и османским, но он должен быть таким языком, который более или менее понимали бы и османские турки. Точно также мы не являемся настолько глупыми, чтобы признать его языком "Терджимана", но мы стараемся писать таким языком, который бы пони­мали и ученые, и читающие литературу люди всех веляетов (провинций). Этот язык является плодом пера тех, которые появились в промежутке по­следних двадцати лет, как Марджани8, Фаезханов9, Максуди10, Разаэтдин11, Абдрашид12, Тагири, Фатих Карими13 и я, нижайший. Если едине­ние вокруг религии является священным явлением, то объединение языка литературы также является тем важнейшим вопросом, за который мы не покладая рук трудились в течение 23-х лет и за который будем говорить с полным ртом в дальнейшем. Но немного тех, которые знают значение этого вопроса. Может быть наши слова подействуют, может быть нет, но, во вся­ком случае, неплохо будет, если воспользуются мнениями покойного Нико­лай Ивановича Ильминского, известного своими знаниями в области языка, изложившего свои мнения в своих тайных письмах (Побеносцеву). Нам из­вестно, какое значение придают Ильминские и компания, когда они жела­ют, чтобы наши наречия остались разбросанными до того, чтобы мусульма­не одной губернии не понимали языка другой. Но это их направление было сырым.* Разве нет? Во всяком случае это уже прошло".

Пока среди российских восточных народов существовала одна газета "Терджиман", пока вышедшие до пятого года книги "прогрессивного" ха­рактера писались на наречии близком к османскому, а регрессивные круги продолжали писать по-персидски или по-арабски, то вопрос о языке не был актуальным. До Пятого года казалось, что направление "Терджимана" по­беждает и его язык становится общим для всех "турко-татар России". Но Первая российская революция сняла покров с такой кажущейся победы "Исмали-баба". В эту эпоху молодая буржуазия у передовых тюркоязычных народов России почти завершила свою победу над феодальным классом. Схоластика и "старометодизм" уже были побежден. "Джадидизм" под сильным влиянием 1905 года стал торжествовать. Лишь кое-где старые муллы, в союзе с царской охранкой, продолжали действовать. Уже в дале­ком Оренбурге, при поддержке пролетариата других народов, тюрко-татарский пролетариат выступил на культурную арену, создав большевист­скую газету "Урал"14, претендуя на идеи социализма в своем классовом ли­тературном языке татарского пролетариата. Вот в этот момент и тюрко-татарский буржуазный интеллигент, чтобы не потерять значение и влияние на "народ", стал чувствовать необходимость писать на родном наречии того племени, среди которых росло уже к концу Пятого года, как грибы.

Когда Гаспринский увидел, что у "Терджимана" появились конкуренты, которые изменили "общему, единому литературному языку", стали писать на родных наречиях, то он растерялся. Он воочию убедился, что не только "мужик" стал писать на своем разговорном языке, но и отдельные племена развивают не "единый", а "отдельный" литературный язык. Вот что он на­писал в 1906 году по этому поводу:*

"Если найдется человек, который будет писать историю литературы рос­сийских мусульман, то 1906 год будет назван годом языка. В течение 23-х лет простой и легкий язык, язык "Терджимана" сделался было языком пе­ра и собраний, но в этом году в каждой провинции организовались по две или по одной местной газете и каждая из них стала писать на своем наре­чии; везде появились деятели края и провинции. Вопрос об "общем языке" и "литературном языке" поставлен на временное испытание. Азербайджан, Туркестан, Казань - разделятся ли на особые отрасли языка или вопрос об общем языке останется стойким и крепким. Являющийся нашим принци­пом "единство языка" останется по-старому нашей основной и мы не отсту­пимся от него ни шаг... Да и для отступления не осталось ни места, ни пу­ти. Нация - да здравствует нация! - дало нам понять свое решение реши­тельным образом в этом году. Хотя она допустила, ради собственных благ провинций и ради легкого распространения начального просвещения, вре­менное употребление местного наречия, но она дала нам свое решение на деле необходимости иметь "объединение языка", "общий и литературный язык". Плодами и результатами принятия общего языка нацией, являются следующие факты: языком общемусульманских съездов был общий тюрк­ский язык, всеобщее понимание постановлений и речей было возможно благодаря лишь этому языку; постановления "Союза нации"* были написа­ны на этом языке; язык пишущих на татарском языке писателей в течение девяти месяцев девяносто раз сделался тюркским, вместе с появлением около двадцати местных газет подписчики "Терджимана" не только умень­шились, но в некоторых местах их число увеличилось.

Не остается никакого сомнения в том, что "Терджиман" является "Терджиманом" всей нации, тюркский язык является языком всей нации.

Да здравствует нация! Да, она будет здравствовать, ибо она поняла, что единство языка является побудительной причиной единства мысли и лите­ратуры, а это, в свою очередь, приведет к единству действия, которое при­ведет к спасению."

Несмотря на такой оптимизм, Гаспринский все же чувствует провал сво­его дела и потому в 1906 году усиливает свою пропаганду об общем и лите­ратурном языке. В № 108 своей газеты он помещает статью под заглавием "Дорогим читателям", напечатанную крупным шрифтом, где, между про­чим, говорится следующее:

"Братья, пришло время для борьбы за общий язык, нельзя терять вре­мени!" Далее он призывает поднимать этот вопрос как в газетах, так и на собраниях. Но вместе с пропагандой Гаспринский обрушивается со своей колоссальной литературной силой против местного языка. По адресу языка некоторых казанско-татарских газет, он не забывает употреблять* старые свои термины, как "уличный язык", "мужицкий язык" и т.д. Интересно то, что недавно, до Пятого года Гаспринский, бывший борцом за реформы бы­та, теперь становится сторонником старины. Такова участь идеологов и их представителей! Такова участь тех деятелей, которые не переоценивают старых ценностей с течением и развитием жизни! Однако и у Гаспринского, недавно обещавшего не отступать ни шагу, в том же году замечаются неко­торые изменения в вопрсое о языке. Например, в той же статье он допуска­ет называть татарские газеты "татарскими", а не "тюркскими" и не находит никакого противоречия в этом, ибо, по его словам, татарский и тюркский один и тот же язык. В подтверждение своих мыслей помещает статью Риза Кази Фахруддинова историческо-этнографического содержания, в которой доказывается то, что татары и тюрки одно и то же.

Несмотря на этот удар жизни, Гаспринский не совсем отказался от своих старых принципов. Стараясь писать проще и употреблять довольно большое количество "татарских" слов, ибо большая часть подписчиков была из Башкирии, Татарии и Казахстана, все же в основе он сохраняет свой юж­ный язык. Интересно то, что после 1905 года начинают критиковать язык Гаспринского его бывшие друзья и ученики. В 1906 году в газете "Юлдуз"15 Гади Максудов критиковал язык "Терджимана", обвиняя его язык тяже­лым. Гаспринский в № 142, отвечая "Юлдузу", писал о необходимости та­кого языка, который понимали бы все, но критиковал османско-литературный язык, ибо он мало понятен, но в то же время предлагал пользоваться османским языком при составлении терминологии.

Наконец, Гаспринский, хотя в мысли, а все же на языке должен был от­ступить от своих прежних принципов и признавать "уличный" язык. В ста­тье "Полезные брошюры" (1906, № 143), разбирая книги, напечатанные на казахском наречии, пишет: "Эти книжки, написанные на чисто казахском наречии, предназначенные для чтения народных масс, дающие сведения из первоначальной медицины, должны считаться небесполезными. Действи­тельно, такие народные брошюры, предназначенные для народа, должны быть написаны именно на народном наречии. Но что касается высшей час­ти литературы, то братья - казахи должны стараться быть сведущими в об­ласти литературы тюркской".

Почему Гаспринский проповедовал общий язык?

Ответ на этот вопрос мы начнем с разбора статьи писателя Дажмаля Валидова16, написанного тотчас после смерти Гаспринского, которая была по­мещена в оренбургской газете "Вакыт"17 (1914 г. № 1854 и след.). Валидов пишет:

"Ввиду того, что это наречие Исмаил-бека было весьма далеким от на­родных языков вышеупомянутых тюркских юртов, то "Терджиман" нигде не мог быть народной газетой. В таком положении у него не было возмож­ности нигде служить народу, проникая в народную гущу, снисходя до уровня народного понимания, входя в душу и сердце народное". Но мы здесь считаем возможным тарктовать вопрос намного иначе, а именно: Гас­принский потому не мог вникнуть в душу, в психологию трудящихся и со­образоваться с его состоянием и уровнем развития, что он был идеологом буржуазии, и его газета была органом этого класса, она служила опреде­ленному классу тюрко-татарских народов, а именно: буржуазии. Если фео-дальние классы тюрко-татарских обществ писали свои произведения на арабском, персидском или на чагатайском, или османско-константинопольском наречиях, предназначая их лишь для "хеваса-избранных", под которыми подразумевалась кучка феодалов и духовных, то Гаспринский также писал лишь для нового "хаваса" (избранно), под кото­рыми он понимал "народ", состоящий из интеллигентов, торговцев, посвя­щенных мулл и горсти промышленников. Он, как было несколько раз упо­мянуто, особенно не любил ни улицы и ни ее языка, ни мужика и ни его языка.

 

Архив НКЦ "Казань". КП 12920/101. Заверенная копия

 

Примечания

1. Н.И.Ильминский (1821-1891) - ориенталист, профессор Казанской духовной академии и Казанского университета. Занимался миссионерской деятельностью. Выступал инициато­ром перевода церковно-богослужебных книг на языки народов России. В 1864 году учре­дил Крещено-татарскую школу. С 1872 года директор Казанской учительской семинарии. Оставил после себя многочисленные груды по миссионерству, а также в области востоко­ведения и тюркологии.

2 К.П.Победоносцев (1827-1907) - обер-прокурор Святейшего Синода, известный юрист и государственный деятель. Автор Манифеста 29 апреля 1881 года об укреплении самодержа­вия в книге "Московский сборник" (1896). После Манифеста 1905 года ушел в отставку.

3. Каюм Насыйри (1825-1902) - ученый, педагог и общественный деятель. Преподавал татар­ский язык в Казанской духовной семинарии. Автор первой татарской грамматики.

4. Гатаулла Баязитов (1847-1911) - богослов, издатель, публицист, религиозный и обществен­ный деятель.

5. Муса Бигиев (1875-1949) - богослов, публицист и общественный деятель.

6. Габделгаллям Фаезханов (1850-1910) - филолог, публицист, переводчик.

7. Галимджан Галеев-Баруди (1857-1921) - педагог-реформатор. Организатор известного но-вометодного медресе "Мухаммадия" (1882-1917) в Казани. Издатель и редактор журнала "Дин вђ ђдип" ("Религия и мораль"). С 1917 по 1921 года - муфтий Центрального духов­ного управления мусульман России (ЦЦУМ).

8. Шигабутдин Марджани (1818-1889) - религиозный реформатор, историк, философ и обще­ственный деятель. Автор "Мљстафадел - ђхбар фи ђхвђли Казан вђ Болгар" - первого систематизированного труда по истории татарского народа и многочисленных работ по ис­тории ислама.

9. Речь идет об ученике Ш.Марджани Хусаине Фаезханове (1828-1866) - филологе, педагоге и общественном деятеле.

10. Ахмед-Хади Максуди (1868-1941) - языковед, педагог, журналист, общественный деятель.

11. Ризаэтдин Фахретдинов (1859-1936) - историк, публицист, писатель, религиозный деятель. С 1908 по 1918 год - редактор журнала "Шура". С 1922 года муфтий Центрального духов­ного управления мусульман (ЦДУМ).

12. Абдурашид Ибрагимов (1857-1944) - публицист, издатель, общественный и религиозный деятель.

13. Фатых Карими (1870-1937) - писатель, публицист, издатель и общественный деятель.

14. "Урал" (4 январь - 27 апрель 1907) - первая социал-демократическая газета на татарском языке. Издавалась в Оренбурге.

15. "Йолдыз" ("Звезда") (15 января 1906 - 21 июня 1918) - общественно-политическая, лите­ратурная газета. Издавалась в Казани Ахмед-Хади Максуди.

16. Дж. Валиди (1887-1932) - литературовед, публицист, педагог.

17. Газета "Вакыт" ("Время") издавалась в Оренбурге с 21 февраля 1906 по 26 января 1918. Издатели Шакир и Закир Рамиевы. Редактор Фатых Карими.