1998 1/2

Микдат Брундуков: «Ленин, оказывается, был плохо информирован о мусульманском вопросе»

(Из письма Набулле Вахитову)

Взаимоотношения Ленина и Султан-Галиева до последнего времени оставались недостаточно выясненными. В первое время, после того, как Султан-Галиев был реабилитирован и начали публиковаться документы, связанные с его жизнью и деятельностью, многим представля­лось, что он был в тесном общении с Лени­ным. Однако, когда стало известно о письме Султан-Галиева вождю революции от 3 сентября 1919 года с выражением обиды за то, что он ни разу не удостоился приема, всем казалось, что он действительно ни разу не встречался с Лениным. Это вызывало удивление. Действи­тельно, как могло быть так, что Ленин прини­мал Заки Валидова, Мусу Бигиева и других, но ни разу не встретился с Султан-Галиевым?

Разумеется, вопросы возникали и раньше, до реабилитации Султан-Галиева. Они были связаны с Муллануром Вахитовым. Один из них - это более чем странное отношение Совет­ского правительства и лично Ленина к нему. Занимая такой высокий пост в правительстве, каким являлся пост комиссара по делам му­сульман Внутренней России и Сибири, и одно­временно  совмещая  обязанности  председателя Центральной мусульманской военной коллегии, он тем не менее не был тем, кого Ленин при­нимал систематически. Создается впечатление, что большевистские руководители и лично Ле­нин даже не заметили гибели Мулланура Вахитова, выполнявшего ответственное поручение правительства. Не было выпущено никакого за­явления или некролога в связи с этим трагиче­ским событием. Следовательно, можно говорить о недостаточной внимательности или даже об отсутствии должного доверия к мусульманским деятелям. Подобное отношение, видимо, распро­странилось и на преемника Мулланура Вахитова - Мирсаида Султан-Галиева. На него так же, как и на Вахитова, смотрели как на чуждый элемент.

К тому же были и субъективные моменты. Они определяются главным образом враждой между Троцким и Сталиным, с которыми при­ходилось Султан-Галиеву иметь дело. По му­сульманским военным делам мусульманские деятели имели дело с Наркомвоенмором Троц­ким, а по национальным - со Сталиным, кото­рый не упускал из вида и военные дела. Он ревностно следил за взаимоотношениями Троц­кого и Султан-Галиева, которые были достаточ­но теплыми. Сталин признавал выдающиеся способности Султан-Галиева, а потому не в ма­лой степени завидовал ему и, самое главное, никогда не доверял. По его поручению Е.Д.Стасова собирала компромат на Султан-Галиева, пытаясь его уличить в сговоре с баш­кирскими деятелями и т.д. Впрочем, эта жен­щина следила и за Лениным в пользу Сталина.

Естественно, Сталин не оставлял собранный компромат без движения. Нельзя не допускать и того, что перед Лениным создавали непри­глядный образ Султан-Галиева, с которым нель­зя иметь доверительных отношений.

И вот, наконец, перед нами письмо Микда-та Брундукова, являвшегося тогда самым близ­ким сотрудником и заместителем Султан-Галиева, работавшего тоже личным секретарем Сталина, Набиулле Вахитову, также являвше­муся одним из заместителей председателя Цен­тра мусвоенколлегии в Казани. Оно относится к началу сентября, т.е. написано немногим бо­лее чем через месяц после названного письма Султан-Галиева Ленину. Ценность этого доку­мента в насыщенности его фактическим мате­риалом, который явится незаменимым источни­ком при изучении роли татар в гражданской войне. Однако в данном изложении я эту сто­рону вопрга оставляю в стороне. Важнее дая нас другое. Во-первых, то, что Султан-Галиев, примерно, через месяц после своего письма был принят Лениным. Причем он был у него один. Во-вторых, была назначена и следующая встре­ча. Мы не знаем, состоялась она или нет. Воз­можно, что состоялась не только она, но были и последующие встречи. В-третьих, из письма мы узнаем, что "Ленин, оказывается, был пло­хо информирован о мусульманском вопросе". А кто должен был его информировать? Естествен­но, в первую очередь, Сталин. И надо полагать, что он давал превратную информацию о му­сульманских деятелях. А информация второй очереди шла через тех лиц, которых Ленин принимал по рекомендации того же Сталина. Султан-Галиев в письме к Ленину называет не­которых из них. Заки Валидов назван первым в этом перечне. А ведь Султан-Галиев был ого­ворен Стасовой за взаимоотношения именно с этим человеком, именно за то, что он стремил­ся к справедливому решению башкирского во­проса. И возможно, что Сталин хотел, чтобы Ленин сам увидел, с кем имеет дело и кого защищает Султан-Галиев. Конечно, мы не знаем содержания разговора Ленина с Валиди и по­тому не можем делать по нему конкретных выводов. Однако логика событий позволяет го­ворить об определенных тенденциях, часть ко­торых вполне просматривается в письме Микда-та Брундукова. Можно говорить и о том, что встреча Ленина с Султан-Галиевым способство­вала таянию льда недоверия к татарским боль­шевикам. Об этом говорит то, что Ленин, как говорится в письме, просил Султан-Галиева прийти с разработанным планом "вместе с за­местителем Наркомнаца". Это тоже очень важ­ное свидетельство, поскольку заместителем Наркомнаца был Каменский, который откро­венно ненавидел Султан-Галиева. Видимо, не только его, но и всех тех, кого не любил Ста­лин. Неоднократно выступал он и против Троцкого, за что, как писал Султан-Галиев, по­лучил "публичный выговор от ЦК партии". Султан-Галиев его и секретаря Наркомнаца Товстуху назвал абсолютными "профанами в национальном, и тем более восточном и му­сульманском, вопросах". (Мирсаид Султан-Галиев. Статьи: выступления, документы. Ка­зань, 1992. С.278). Видимо, при этом он не мог знать, что Абрам Каменский относился то­гда к числу лиц, которым особо доверял Сталин. Все началось с того момента, когда на VI съезде партии в 1917 году Сталин подвергся мощной критике со стороны делегатов. Тогда соскочивший с места и взявший слово Камен­ский решительно поддержал Сталина. В пере­рыве Сталин подошел к нему и сказал: "Смелые люди мне нравятся". Через Сталина Каменский приблизился и к Ленину. Он неод­нократно в отсутствие Сталина выступал на за­седаниях Совнаркома. Ленин доверял ему, и можно предположить, что именно через него получал фальсифицированную информацию о мусульманских делах. И возможно, что и о са­мом Султан-Галиеве, что могло быть причиной того, что Ленин так долго не принимал его.  

Ленин не мог не знать источника негатив­ной информации. И вовсе не случайно, что на следующую встречу Султан-Галиев был пригла­шен вместе "с заместителем Наркомнаца". Не следует ли рассматривать это как очную став­ку?

Не будем делать слишком далеко идущих выводов. В данном случае нам достаточно того, что стало ясно, что Ленин "был плохо инфор­мирован о мусульманских делах" и что на свою очередную встречу он пригласил и одного из тех, кто плохо информировал или поставлял фальсифицированную информацию и тем самым конкретно добивался "упразднения Центромус-военколлегии".

Таким образом, можно сказать определенно, что в схватке с теми, кто пытался дискредити­ровать его перед руководством страны, Султан-Галиев одержал победу. Его искусственная изо­ляция от Ленина была преодолена.

Однако эти люди ничего не забыли и сде­лали в дальнейшем все для того, чтобы отом­стить Султан-Галиеву. И добились своего: уже в 1923 году он был репрессирован. Не миновал этой участи и сам Каменский: в 1938 году он был расстрелян.

Однако точки над "и" были поставлены не этими людьми. История рассудила всех, опреде­лив свои места и палачам, и их жертвам.

 

Индус Тагиров,

академик АН Татарстана

 

Тов.Вахитов!

Ехал до Москвы 4 дня и 4 ночи - самых битых. Приехал 31го августа и не медля ни единой минуты понесся к Султан-Галиеву.

Обсудив всесторонне все наши больные вопросы, в тот же день с Султан-Галиевым отправились к Троцкому. Принял очень охотно. Беседовали час с лишним. Провели окончательно следующие вопросы:

1) Центромусвоенколлегия подчиняется только Реввоенсовету Республики;

2) Для руководства формированиями на местах организуются (по особым штатам) отделы Центромусвоенколлегии при ревво­енсоветах Туркфронта и Запасной армии;

3) Политуправлению Р.В.С.Р. предло­жить обратить серьезнейшее внимание на издательство Коллегии, в смысле расшире­ния его;

4) Казанскому губисполкому напомнить о неприкосновенности издательства Колле­гии;

5) Состав Коллегии до съезда остается прежним с добавлением (вместо Якубова) Белоусова;

6) Я утверждаюсь на должность военру­ка (от Троцкого и мандат получил);

7) Можно дать одного человека из му­сульман в члены Реввоенсовета Туркфрон­та;

8) Доклад о казанских событиях 25го июня передается в Революционно-военный трибунал республики для привлечения ви­новных к ответственности;

21й Пермский мусульманский полк при возможности будет переведен на Турке­станский фронт;

10) Для Первой бригады отпустил на большую сумму подарки.

После посещения Троцкого два дня си­дели над штатами отделов при Туркфронте и при Запасной армии.

С готовыми штатами были у Склянского. Склянский обещал утвердить штаты в са­мом непродолжительном времени (задержка - из-за политической только части, которая окончательно будет разработана по полу­чении некоторых сведений от Баймбитова или по его приезде).

Как уже сообщалось телеграммой - в главе отдела при Туркфронте будет стоять временно Алмаев, а во главе отдела при Запармии Белоусов. Алмаеву необходимо с ведома окрвоенкома приступить к сдаче б-на тов.Худоярову. Были в Грузе. Обе­щали немедленно утвердить (и сообщить телеграммой в Коллегию и курсы) вместо школы грамоты - приготовительное отде­ление (к подготовительному). Сообщите это тов.Фирдевсу с Баймбитовым или с кем-либо другим. Гувузу отпустить для курсов сукна для "шотландских шапо­чек", красной материи для кантов и для флагов, и также портреты вождей рево­люции. Были во Всероглавштабе, беседо­вали с Шармановым. Пришли к заключе­нию о необходимости кавалерийских фор­мирований из мусульман. В настоящее время я занят разработкой штатов ин­спекции мусульманских кавалерийских формирований Центральной мусульман­ской военной коллегии при Всероглавшта­бе. Думаем, утвердят. Очень даже жела­тельно было бы поставить в главе ин­спекции кого-либо по рекомендации тов.Тамарина. Сам же Тамарин, насколько мне известно, назначается инспектором кавалерийских формирований Всероглав-штаба. Политкомом инспекции намечаем Рахимкулова. Говорили в Гувузе насчет тов.Фирдевса и пришли к заключению -пока его оставить на курсах, потом он получит специальное назначение.

Формирование 2й бригады телеграммой полевого штаба Реввоенсовета Республики возложено [на] Туркфронт, копию теле­граммы при сем прилагаю.

Султан-Галиев один был у Ленина (я был занят). Ленин, оказывается, был пло­хо информирован о мусульманском вопро­се. Просил Султан-Галиева прийти с раз­работанным планом и вместе с заместите­лем Наркомнаца. Скоро Султан-Галиев со­бирается опять пойти к нему.

Партийный съезд будет созван в самом непродолжительном времени, уже при­нимаются соответствующие меры. Центральному бюро поручено вербование добро­вольцев из турецких военнопленных. Енбаев по этому делу командируется в города Приволжья. Навербованные отряды будут передаваться в распоряжение Центральной мусульманской военной коллегии для укомплектования соответствующих частей. Нариман Нариманов, оказывается, стоит почти на той же точке зрения, на какой стоим и мы. Резолируя все вышеизложенное, можно сказать только одно:

Мусульманским вопросом в Центре интересуются, обращают серьезное внимание. Все остальное зависит только от нас самих. Нужно работать, работать и работать..! Не нужно также молчать - нужно поставить на должную ногу дело самоагитации. Все эти самарские совещания, баймбитские конференции - вода, да притом хорошая вода, на мельницу мусульманского пролетариата.

Не меньше интересуются здесь башкирским вопросом. Одна башкирская бригада переводится в Петроград для его охраны.

Был я здесь в Башкирском представительстве, беседовал на все почти темы. Примите меры осторожности против антибашкирской агитации в нашем органе "Красная Армия". За последнее время мы, кажется, начинаем выходить из преде­лов. Нужно и пора быть чутким и дальновидным дипломатом. Усиление мощи баш­кирского пролетариата (в желательном, безусловно, смысле) - залог победы башкир­ского пролетариата [над] чисто башкирской реакцией.

К этому можем подойти только умело выбранными путями.

Не нужно забывать, что за каждый неумелый шаг в этом направлении мы несем и моральную, и юридическую ответственность.

Дабы не делать излишнего крюка, я (наверно, завтра же) прямо из Москвы еду в Самару, в Реввоенсовет Туркфронта, для ознакомления с планом формирования бри­гады и отдела Центромусвоенколлегии на месте. Оттуда заеду и в Первую бригаду с подарками и немножко промитингую. Все это отнимет около 2~ недель, но ничего не попишешь,  потому что все равно и из Казани пришлось бы ехать.

Меня только беспокоит положение дел в Казани.

Принимайте самые решительные меры по вербованию комсостава и политработ­ников для 2~ бригады. Всех для 2й бригады пока, до получения от меня из Самары телеграммы, прикомандировывай же к запбатальону. Примите самые серьезные меры по поднятию революционности запбатальона, дабы не повторилось 25е июня. Необ­ходимо увеличить число политических работников в батальоне, почаще заглядывать туда. Вам и вридвоенруку устраивать собеседования с комсоставами и политработ­никами. Дабы батальон имел возможность по первому требованию бригады давать пополнение, нужно обращать внимание на ведение регулярных занятий в батальоне.

Заглядывайте в неделю 3-4 раза минимум в муспехкурсы, артдивизион и кавкурсы и помогите им во всем.

Свяжитесь теснее с Шагиахметовым и его частями, т.к. эти части фактически считаются нашими. Я здесь беседовал с их представителями, они обещают дать ра­ботников для 2~ бригады, и, наверно, один из их батальонов переименуем в запбатальон 2~ бригады. Скажите Баймбитову, чтобы он поторопил с назначением политкомов для артдивизиона и ружейно-пулеметного парка.

Держите связи с Гольдбергом (командующим Запармией). В Саратов был коман­дирован Мухамедов, если приехал, примите соответствующие меры по существу его доклада, а самого задержите для 2В бригады.

Обратите внимание на деятельность регистрационно-вербовочного отдела.

Как Вам уже, наверно, известно, инспекция Тамарина упраздняется, почему в его распоряжение кавалеристов больше давать не следует. Всех кавалеристов прико­мандировывать нужно к запбатальону до утверждения своей инспекции.

Прием в Академию Генштаба и интен­дантскую кончается в конце сентября. Не­обходимо поторопить командированием ко­го только можно. Обещают принять в каж­дую из академий по 5 человек (делегированных Центромусвоенколлегией) сверх нормы.

В Московских кавкурсах существует. Вакансии для башкир и киргиз остаются быть не занятыми. Наверно, придется по­полнить татарами. 1а Особый конный полк передан в распоряжение штаба Юж.фронта, эскадроны смешались.

Вот Вам полк Тамарина!

Каждый день навожу в оперативном управлении Реввоенсовета справки о Iй бри­гаде • она отлично наступает.

Получил оперативные карты всех фрон­тов (десятиверстку), повезу с собою.

Пока все. Прошу быть неутомимым. Мое письмо-доклад прошу обсудить на заседа­нии и, если найдете нужным, принять те или иные меры, один экземпляр же, пере­печатав на машинке, дать тов.Мухитдинову (вридвоенруку) для сведения и руководства.

Подробности по приезде в Казань, с тов. приветом М.Брундуков

Москва, 7го сентября.

 

Если тов.Файзуллина будет обращаться за содействием относительно моей квар­тиры и моих вещей - прошу помочь.

Прилагаемое при сем письмо прошу отослать по адресу.

Хотел послать копии всех штатов, не успел.

 

РГВА. Ф.17. Оп.1. Д. 16. Л.ЗО-Зб(об).