1998 1/2

Екатерина II: «...повелеваем... наблюдать, дабы к исправлению духовных должностей магометанского закона употребляемы были люди в верности надежные и доброго поведения».

(из указа от 22 сентабра 1788 г.)

В годы царствования Екатерины II мусуль­мане наконец получили возможность восстанав­ливать мечети, разрушенные в годы гонений, строить новые. В сочетании с предоставлением татарским мурзам прав российского дворянства, а купечеству - свободы предпринимательской деятельности, эти дела составили императрице доброе имя среди народа.

Было, однако, неверным в след за отдель­ными авторами рассматривать подобное "потепление" в отношении Ислама исключи­тельно как следствие увлечения Екатерины II идеями французских просветителей. Ее либера­лизм в отношении конфессии, соперничавшей с православием за влияние во многих регионах страны, был скорее вынужденным, в значи­тельной степени определялся соображениями безопасности экономического и дипломатическо­го характера. Одной из областей, где прагма­тизм императрицы проявился наиболее зримо, были отношения власти с представителями му­сульманского духовенства.

Важнейшим уроком христианизаторской кампании 40-50-х годов XVIII века стало осоз­нание правительственными кругами того факта, что провал ее применительно к поволжским татарам был во многом обусловлен решитель­ным ей противодействием со стороны мусульманских духовных лиц.1 Последние (в силу фи­зического уничтожения и, частично, - обрусе­ния татарской феодальной аристократии) на протяжении многих десятилетий выступали в татарском обществе в качестве единственной ре­альной оппозиционной царизму силы. Сумев привлечь эту прослойку на свою сторону, само­державие не только смогло бы смягчить в бу­дущем возможные антиправительственные и ан­тирусские подвижки в этом обществе, но и приобрести мощный рычаг влияния на его на­строения. Фактически - управления им. Поэто­му не удивительно, что вначале - завоевание доверия, а затем привлечение на свою сторону и использование в своих интересах мусульман­ского духовенства стало одним из ведущих на­правлений в политике Екатерины II в отноше­нии татарского населения Среднего Поволжья и Приуралья. Наиболее отчетливо эта' линия про­явилась в 80-90-х годах XVIII века. Так, из 17 законодательных актов данного периода, ка­сающихся Ислама и отложившихся в Полном собрании законов Российской Империи, в 13 рассматриваются вопросы, прямо связанные с назначением на духовные должности, деятель­ностью, обязанностями, награждениями и при­вилегиями представителей мусульманского духо­венства.

Значительную роль в реализации планов правительства сыграл именной указ от 28 ян­варя 1783 года "О дозволении поданным ма­гометанского закона избирать самим у себя ахунов".2 Его появление преследовало цель пре­кратить существовавшую ранее практику при­глашения мулл из среднеазиатских государств. По замыслу Екатерины II, это не только уст­ранило бы влияние тамошних мусульман на их единоверцев во Внутренней России, но и позво­лило бы выдвигать на духовные посты верных правительству людей. Кроме того, возникала возможность регулировать численность мулл и оказывать на них давление в соответствии с интересами центральной власти. А интересы эти очерчиваются в официальных документах того времени весьма определенно.

В Полном собрании законов Российской Империи среди указов 80-90-х годов XVIII века нет ни одного документа, фиксирующего рели­гиозную ситуацию в Казанской губернии и в целом в Среднем Поволжье, тогда как в пред­шествующий период основная масса постановле­ний правительства адресовалась именно сюда. В последние десятилетия царствования Екатерины II указы или носили общественный характер, или же непосредственно адресовались должностным лицам Оренбурга, Уфы, других приграничных или близлежащих к Казахстану и Средней Азии регионов. Только в течение 1782-1786 годов вышло четыре указа, предпи­сывающих скорейшее строительство мечетей в киргиз-кайсацких (казахских - А.Н.) степях.3 Были открыты новые мечети в Оренбурге и Троицке.

Таким образом, с начала 80-х годов XVIII века царизм делает ставку на Ислам как силу, способную содействовать укреплению его влия­ния на Востоке. Одними насильственными методами желаемого результата добиться было не­возможно. Сознавая это, правительство придер­живается политики "двойного стандарта". Огра­ничивая всяческими мерами влияние Ислама в Среднем Поволжье и других "цивилизованных" районах Империи (где, скажем, возведение тех же культовых сооружений у мусульман натал­кивалось на противодействие и препятствия со стороны православного духовенства и офици­альных властей, оно в то же самое время пря­мо содействует его пропаганде в "азиатских об­ластях", видя в нем действенное средство во­влечения тамошних народов в российское под­данство и держания их в повиновении. Строи­тельство мечетей играло здесь не последнюю роль. Не случайно, получив от оренбургского генерал-губернатора барона Игельстрома извес­тие об открытии подобных сооружений в Орен­бурге и Троицке, Екатерина II выразила уве­ренность в том, что "таковое сооружение мест для публичной молитвы привлечет и прочих в близости кочующих или обитающих к грани­цам нашим; сие и может послужить со време­нем к воздержанию их от своевольств лучше всяких строгих мер".4

Ту же цель имела посылка на места в ка­честве мулл верных правительству людей. Как правило, чаще всего в этой роли выступали ка­занские татары. Показателен в данном контек­сте фрагмент именного указа от 27 ноября 1785 года, адресованного тому же барону Игельстрому: "1. Снабжение разных родов кир­гизских муллами, немалую пользу в делах на­ших принести может: почему вы и стараетесь определить оных, истребовав из казанских та­тар людей надежных, дав им потребные на­ставления к удержанию киргизцев в верности к нам, и к удалению их от набегов и хищниче­ства в границах наших. Сим муллам вы може­те при посылке их произвесть небольшую де­нежную дачу, а при том по мере верности и тщания в исполнении возлагаемого на них по службе нашей, обнадежить и большим награж­дением".5 Намерения царского правительства использовать казанских татар в качестве духов­ных лиц у степных народов зафиксированы также в именном указе от 21 апреля 1787 года.6 А указ Екатерины II от 28 февраля 1792 года свидетельствует о том, что их пытались использовать уже доя "приведения в веру" ка­бардинцев и строительства мечетей в "Большой и Малой Кабарде".7

Очевидно, что предоставляя некоторую сво­боду Исламу, Екатерина II отстаивала практи­ческие интересы самодержавия. Мусульманская пропаганда допускалась лишь исключительно в отношении тех народов, которые или еще не перешли в российское подданство, или могли возжелать отказаться от него. Указы же, пред­писывающие строительство мечетей, носили конкретно-локальный характер. В то же время в результате тонкой политической игры со сто­роны правительства мусульмано-татарское духо­венство постепенно утрачивало былую незави­симость и все больше подпадало под контроль государственных органов. Уже в первой поло­вине 80-х годов многие муллы находились на государственном жалованьи.8 С выходом же 22 сентября 1788 года указа "Об определении мулл и прочих духовных чинов магометанского закона и об учреждении в Уфе духовного соб­рания для заведывания всеми духовными чина­ми того закона, в России пребывающими", цар­ская администрация получила полный контроль над их названием и деятельностью.9 Когда воз­никала потребность в определении на долж­ность того или иного духовного лица, претен­денты первоначально испытывались на "благонадежность", а затем подлежали утвер­ждению генерал-губернатором.11

Уже с момента своего учреждения Орен­бургское духовное собрание, в ведение которого отдавалось все мусульманское духовенство Им­перии (за исключением Крыма, где было свое Духовное управление), превратилось в одну из ветвей российского бюрократического аппарата, со всеми присущими ему атрибутами. Так, ука­зом от 20 апреля 1789 года Духовному собра­нию было ассигновано 900 рублей на содержа­ние секретаря, канцелярских и прочих служи­телей,11 а указ от 15 июня 1792 года повелел сделать в нем пятницу днем свободным "от присутствия", так как "по магометанскому за­кону   пятничный  день   есть   праздничный".12

Муллы, заседавшие в Духовном собрании, должны были сменяться каждые три года. Принимая данное решение Сенат, как следует из его указа от 17 августа 1793 года, прежде всего руководствовался "предписаниями ря средних судебных мест..., с которыми сравнено со всеми сие Духовное собрание".13 Таким обра­зом, место этого органа в системе учреждений Российской Империи было обозначено достаточ­но определенно, и иначе как третьестепенным его трудно назвать. Стремление самодержавия с самого начала сделать Духовное собрание "ручным" подтверждается и фактом назначения на должность первого муфтия Мухаметжана Хусаинова. Бывший до этого "главным ахуном" среди мусульман, он активно содействовал при­влечению на сторону России "начальников и салтанов киргизских".14 За свои заслуги указом Екатерины II от 21 ноября 1786 года он был освобожден "от всякой личной подати".15 Кроме 1500 рублей жалованья за свое пребывание в должности муфтия,16 указом от 13 августа 1790 года М.Хусаинов получил право покупать у башкир земли,17 а законодательным актом от 26 января 1793 года - "заселять оные покупае­мыми за границею иноверцами".18 Обязанный царскому правительству своим положением, до­ходами и привилегиями, он, без сомнения, служил ему верою и правдой, оставаясь муфти­ем до самой своей смерти в 1823 году.19

Предлагаемые вниманию читателя указы от 23 сентября 1788 года являются основопола­гающими документами для осмысления пере­мен, произошедших в жизни мусульманского духовенства в царствование Екатерины П. За­канчивался период конфронтации с царизмом, настрал период сотрудничества и служения ему...

 

Айдар Ногманов,

кандидат исторических наук

 

1788 г. сентября 22. - Указ Екатерины II Симбирскому и Уфимскому генерал-губернатору барону Игельстрому об учреждении б Уфе Духовного собрания магометанского закона

Приняв за благо предоставление ваше, чтоб Мулл и прочие духовные чины Магометанскаго закона между народами оный в Империи Нашей исповедующими, определялись не инако, как по учннским им надлежащего испытания и с утверждением Наместнического Правления, повелеваем вам произвесть сие в действо, и в следствие того учредить в Уфе духовное соб­рание Магометанскаго закона, которое имея в ведомстве своем всех духовных чинов того за­кона, в разных губерниях пребывающих, исключая Таврической области, где особое есть Ду­ховное Управление, в случае надобности определить нх куда либо вновь, сии люди были ис­пытываемы, и не инако определяемы, как когда признаны будут достойными; со стороны же наших Генерал-Губернаторов, правящих ту должность, в отсутствии же их Губернаторов, на­блюдать, дабы к исправлению духовных должностей Магометанского закона употребляемы были люди в верности надежные и доброго поведения. В духовном собрании помянутом председательствовать первом)' Ахуну Мухамет Джан Гусейну, коего Мы Всемилосгевеише жалуем Муфтием, с произвождением ему жалованья по 1500 рублей в год, и с ним заседать 2 или 3 Муллам из Казанских татар, в верности к Нам и в добропорядочном поведении их испы­танным, с жалованьем по 120 рублей на год; о чем предоставляем вам снесло с Генерал-губернаторами и правящими ту должность тех Губерний, в коих народы Магометанской веры обитают.

ПС3.1.Т.22. №16710. С.1107.

 

1788 г. сентября 23. - Указ Екатерины II Сенату о назначении Муфтия над всеми мусульманами России

Находящемуся в Оренбургской области Магометанскаго закона первому Ахуну Мухамет Джан Гусейну Всемилостивейше повелеваем быть Муфтием над всеми обитающими в Импе­рии Нашей сего закона людьми, исключая Тавршескую область, где от нас определен особый Муфтий. Жалованье ему производить по 1500 рублей на год; а в какой силе дан указ Наш Ге­нерал-Поручику, правящему должность Генерал-Губернатора Симбирскаго и Уфимскаго, Ба­рону Игельстрому на представление его, относительно духовенства Магометанского прилага­ется при сем копия для сведения и предписания Нашим Генерал-Губернаторам и правящим ту должность в наместничествах, где обитают люди Магометанскаго закона, дабы они в опреде­лении духовных чинов закона предписанию Нашему соображалися.

ПС3.1.Т.22. № 16711. С.1108.

 

Примечания:

1 Н.А. Инородческое население прежнего Казанского царства в Новой России до 1762 г. и колонизация закамских земель в это время. - Казань, 1869. С. 177.

2. Полное собрание законов Российской империи, Т.21, №15653. С.805.

3. Там же, Т.21, № 15352. С.406-407; Т.22, № 15991. С.142-144; № 16255, С.450; № 16400. С.604-606.

4. Там же, T.22, № 16255. С.450.

5. Там же, № 16292. С.493.

6. Там же, № 16534. С.839.

7. Там же, Т.23, № 17025. С.307-308.

8. Там же, Т.22, № 16014. С. 160-161.

9. Там же, № 16710. С. 1107.

10. Там же.

11. Там же, Т.23, № 16759. С.20-21.

12. Там же, № 17053. С.341.

13. Там же, № 17146. С.452-454.

14. Там же, Т.22, № 16400. С.604.

15. Там же, Т.23, № 16897. С.164.

16. Там же, Т.22, № 16710. С.1107.

17. Там же, Т.23, № 16897. С. 1640-165.

18. Там же, № 17099. С.399.

19. Мэржани Ш. Мостафадел-Эхбар фи эхвали Казан вә Болгар. - Казань, 1989. - С.214.