1998 3/4

П.А.Столыпин: направить «серьезные усилия к пресечению национально-татарского натиска»

Как известно, многие современные пробле­мы имеют свои истоки в прошлом. Как и во все кризисные времена, когда в России обост­ряются все отложенные "на потом" проблемы, большую остроту получают вопросы националь­ные. Это наблюдается в наши дни, то же самое было и в начале XX века. В данной связи не­сомненный интерес представляет политика цар­ского правительства в отношении многочислен­ных народов, входивших в состав огромной Российской Империи, особенно в период, получивший название столыпинского. Страна тогда переживала системный кризис, который П.А.Столыпин пытался решить, опираясь на идею великой, единой и неделимой России.

Первая российская революция вызвала и крайнее обострение национального вопроса. Мощное национально-освободительное движение, охватившее Финляндию, Польшу, Прибалтику, Украину, Кавказ, Поволжье, показало, что без его решения нельзя добиться "успокоения в стране".   Как   писал   А.Я.Аврех   в   работе "Столыпин и Третья дума", "для самодержавия суть национальной проблемы сводилась к во­просу о судьбе империи. Как сохранить и уп­рочить российское государство - это задача, ко­торую пытались разрешить в третьеиюньский период... И для царизма, и для буржуазии во­прос сохранения империи, "неделимости" Рос­сии был главным жизненным вопросом, кото­рому подчинялись и служили все остальные внутриполитические проблемы, включая и аг­рарный вопрос".1

Уже в ходе революции все черносотенно-монархические организации (от "Совета объеди­ненного дворянства" до провинциальных отделов "Союза русского народа") и вся правая печать стали уделять исключительное внимание проти­водействию национальному движению. Более того, и в центре, и в провинции возникли спе­циальные националистические организации и печатные органы типа петербургской еженедельной газеты "Окраины России" (1906 г.) или "Русского окраинного общества", созданные крайними националистами. Они целиком посвя­тили свою деятельность борьбе с "инородческим засильем". Как писала сама газета, она появи­лась "в самый разгар смут, охвативших всю Россию", когда "с особой силою проявился се­паратизм окраин". Отмечая пятилетие своего существования, "Окраины России" подчеркива­ли, что "проповедь обособления окраин и рас­членения России раздается еще и ныне", по­этому всякий, "кто исповедует начала единства, нераздельности и целости России..., тот не мо­жет не страшиться за ее будущность".2

И газета, и общество усматривали свое на­значение в формулировке требований и пропа­ганде идей самого крайнего национализма. Так, в 1908 году газета отмечала, что до последнего времени "забота о целости России ложилась целиком на плечи правительства... Теперь настрило другое время... - теперь все мы ответ­ственны за будущность нашего Русского госу­дарства... А в наши дни "освободительной" вакханалии... эта ответственность еще усугубля­ется". В деле управления окраинами газета ви­дела "шатания власти". "Следовательно, - под­черкивала она, - задача русских людей сводится к тому, чтобы бодрствовать и содействовать власти держаться ясного и определенного пу­ти".3

Эта линия вполне отвечала устремлениям правительства П.А.Столыпина, пришедшего к власти с тем, чтобы установить "твердые устои новоскладывающейся государственной жизни России".4 На заседании 12 августа 1906 года председатель Совета министров объявил свою линию, направленную на "безжалостное подав­ление всяких беспорядков и проведение либе­ральных реформ?5

В столыпинский план преобразований в России, рассчитанный на десять лет, входило и решение национального вопроса. Одним из краеугольных камней здесь явился лозунг един­ства и неделимости Великой России. Столыпин полагал, что при его реализации он может рас­считывать на тесное сотрудничество с национа­листами всех типов. Большая роль при этом отводилась школе, направление и дух которой был определен еще в 1870 году тогдашним ми­нистром просвещения Д.А.Толстым: "Конечной целью образования всех инородцев, живших в пределах нашего отечества, должно быть обру­сение их и слияние с русским народом".8 Пра­вительство П.А.Столыпина продолжило открыто русификаторское направление.

Его позиция по этому вопросу очень полно и ясно была сформулирована в отзыве минист­ра народного просвещения А.Н.Шварца от 3 апреля 1908 года на проект плана государст­венной обороны, представленный военным ве­домством. Указав на необходимость развития и укрепления в школе русского национального духа, министр отмечал: "Необходимо неуклонно отстранять всякие притязания инородцев на ка­кую бы то ни было обособленность и национа­лизацию школы. Руководящим началом должна быть единая русская государственная школа, на всех ее ступенях и для всех без исключения инородцев империи". И далее: "Во всех учеб­ных заведениях должно неуклонно и строго по­следовательно проводиться образование и воспи­тание в духе любви к русской народности и русским идеалам... Школа должна быть нацио­нальна и консервативна, и никакие в этом отношении послабления не должны быть терпи­мы".8

Итак, школа может быть только нацио­нальной русской. Это подтвердило и обсуждение в том же 1908 году в Совете министров зако­нопроекта о допущении преподавания "в на­чальных школах местностей с малорусским на­селением" на родном языке, внесенного 37 де­путатами III Государственной думы. Совет ми­нистров в особом журнале от 14 мая подчерк­нул, что обучение на малорусском языке недо­пустимо: оно должно вестись "исключительно на общерусском языке".9 Смысл школьной по­литики в целом сводился к попытке полного запрета родного языка даже в начальной "инородческой" школе, к объявлению всех не­русских языков вне закона.

Этот же курс проводили правые и национа­листы в Государственной думе. Всякое заявле­ние о необходимости допущения преподавания на родном языке даже в самых скромных пре­делах встречало с их стороны ожесточенное со­противление, а также демагогические заявления о культурнической миссии русского языка. Именно в ответ на такие заявления член му­сульманской фракции думы, депутат от Казан­ской губернии Садри Максуди с горечью во­прошал: "Скажите же нам откровенно, когда нам предлагалась русская культура, освобож­денная от всяких русификаторских тенденций? Когда предлагался правительством русский язык без задней мысли обратить мусульман в православие?.. Русское правительство до сих пор, уверяю вас, ничего не делает для того, чтобы ввести среди нас, мусульман, культуру в смысле цивилизации. Были тенденции, как я вам описал, обратить в православие, было же­лание насадить русификацию, но никогда не открывалось ни одной школы с единственной целью - обучать арифметике, географии и рус­ской литературе ",10

Действуя под официальным лозунгом на­ционалистов "Россия для русских", П.Столыпин и возглавляемое им правительство планировало свою национальную политику, получавшую от­ражение на страницах правой печати. Так, га­зета "Окраины России" писала в 1910 году в передовой статье "Ближайшие окраинные во­просы": "Два особенно важных [вопроса] ожи­дают решения в наступившем году: мы тут развеем окончательное выяснение отношений Финляндии как провинции к Российскому го­сударству и окончательное решение вопроса о выделении Холмской Руси из состава Привислинского края, или Варшавского генерал-губернаторства". В качестве задач второй очере­ди здесь же назывались кавказские дела и во­прос о панисламизме и т.п.11

При выработке национальной политики правительство широко использовало институт Особых совещаний. Необходимо отметить, что в третьеиюньский период образование и деятель­ность Особых совещаний по самым разным во­просам превратилось в систему. Не внося "формальных изменений в государственно-правовую конструкцию третьеиюньской монар­хии, совещания представляли собой консульта­тивные органы при ведомствах". Хотя "возможность образования таких органов преду­сматривалась учреждением министерств и час­тично реализовалась раньше", только в начале XX века начинает широко применяться такая их форма, как межведомственные совещания.12

Остановимся вкратце на деятельности неко­торых совещаний, призванных подготовить ре­комендации по национальной политике для правительства.

В мае 1905 года в Петербурге при Мини­стерстве народного просвещения работало "Особое совещание по вопросам образования восточных инородцев". Решая вопрос о даль­нейших путях развития образования нерусских народов, живущих к востоку от Волги, участ­ники совещания особое внимание уделяли тата­рам-мусульманам. После долгих споров совеща­ние высказалось "за систему активного, а не пассивного отношения школьного ведомства к мектебам и медресам, придумав, однако, щ этой активности такие формы, которые не ли­шают названные школы известной автономии и не представляют вторжения в область веры".13

Для разработки и планирования всех анти­финляндских мероприятий, "последовательное осуществление которых должно было привести к уничтожению финляндской автономии", при Совете министров на основании доклада П.Столыпина, утвержденного царем 18 октября 1907 года, было образовано "Особое совещание по делам Великого княжества Финляндского". Во главе совещания, существовавшего вплоть до Февральской революции, неизменно стоял пред­седатель Совета министров. Составлено оно бы­ло из представителей 10-15 министерств и ве­домств. "Более зловещих для Финляндии фи­гур, чем такие члены Особого совещания, как Дейтрих, Гарин, Бородкин, Корево, Липский и другие, невозможно было отыскать, - отмечал А.Я.Аврех. - ...Все антифинляндские законо­проекты и мероприятия, проектировавшиеся между 1907 и 1917 годами, так или иначе возникали в недрах Особого совещания и раз­рабатывались им".14

Законопроект о Холмщине также готовился в Особом совещании. Оно было образовано при Министерстве внутренних дел с участием пред­ставителей девяти министерств и ведомств и работало с перерывами в 1906-1912 годах. В эти годы "холмский вопрос" сделался не только предметом самого пристального рассмотрения в Министерстве внутренних дел, в Особом сове­щании, в стенах Думы, но и темой "ожесточенной газетно-журнальной полемики, псевдонаучных изысканий и исторических экс­курсов. Его склоняли с церковных амвонов и в публичных лекциях, он вызвал к жизни массу проектов и записок". О характере национали­стической пропаганды свидетельствует специ­ально выпущенная объемистая книга под на­званием "Холмский вопрос". Законопроект о выделении Холмщины из Царства Польского был подготовлен под непосредственным ру­ководством П.Столыпина и внесен в Думу 19 мая 1909 года, но обсуждение его в Думе про­ходило уже после смерти премьера. 23 июня 1912 года законопроект был утвержден царем и стал законом.15

Особое совещание было создано и для под­готовки плана преобразования управления Тур­кестанским краем. Его организация в 1907 году была поручена военному министру. Совещание работало в 1911-1912 годах и подготовило проект "Основных начал преобразования управле­ния Туркестанским краем". Он был обсужден в Совете министров 20 ноября 1912 года и ут­вержден Николаем II 25 февраля 1913 года, после чего вступил в силу.16

В этом же ряду находятся Особые совеща­ния по мусульманским делам, работавшие в 1910 и 1914 годах при Министерстве внутрен­них дел. Причем необходимо подчеркнуть, что "мусульманские дела" - это прежде всего ши­роко развернувшееся в начале XX века куль­турно-национальное движение среди татар. Об­ширные материалы, касающиеся подготовки и работы этих совещаний и отложившиеся в фондах Совета министров, различных департа­ментов Министерств внутренних дел и народно­го просвещения, весьма значимы для понима­ния места и роли национального вопроса во внутренней политике России начала XX столе­тия, особенно в период, когда П.Столыпин взялся "твердой рукой" наводить порядок в стране. Эти материалы отчетливо показывают, что в арсенале великодержавно-националистической политики были не только антисемитизм или антифинляндские, антиполь­ские законопроекты, но и "мусульманский во­прос", "панисламизм" и т.д., прямо направлен­ные против татар.

Понимание важности созыва Особого сове­щания для решения и татарского (мусульманского) вопроса, вызревали постепен­но. Идея эта исходила от самого премьера. П.Столыпин внимательно следил за ходом под­готовки совещания и четко направлял под­ведомственные ему органы.

Обоснование необходимости "всесторонне об­судить и сообразить все дела нашего культур­ного труда в Поволжье в Особом совещании" содержится в доверительном письме П.А.Столыпина обер-прокурору Синода С.М.Лукьянову от 19 сентября 1909 года.17 "Для народа христианского столкновение с му­сульманским миром знаменует не религиозную борьбу, а борьбу государственную, культурную, - подчеркивает премьер. - Этим объясняется тот успех, который получила за последнее время панисламистская пропаганда, успех, который у нас в России имеет особо важное значение. С 1905 года в среде татар Поволжья стало уси­ленно развиваться национальное оживление, получившее религиозную окраску и выразивше­еся и в устройстве мечетей в небольших дерев­нях, и в открытии школ, и в издании литера­турных произведений. По татарским деревням стали разъезжать книгоноши - мужчины и женщины с газетами, книжками, листками и проч[им]. Повсеместно у татар возрос интерес к просвещению, стремление к сознательной жиз­ни, к национальному самоопределению". Каза­лось бы, просвещенный премьер-министр госу­дарства, считавший, что "усилия для поднятия экономического благосостояния населения... бу­дут бесплодны, пока просвещение народных масс не будет поставлено на должную высо­ту"18, должен всецело поддержать этот интерес к просвещению. Но нет. Его беспокоит, что "этим настроением татарского и вообще му­сульманского населения широко воспользовалась та часть его духовенства и светских вожаков, которая принадлежит по своим воззрениям к так называемому прогрессивному направлению".

И следует вывод: "Очевидно, что при таком положении мусульманский вопрос в России не может не считаться грозным. Поэтому всякое активное проявление магометанства... заслужи­вает самого серьезного внимания, самой реши­тельной борьбы со стороны правительства,

Возвращаясь к Поволжью и, в частности, к Казанскому краю, я не могу не отметить, что к этой местности, местности с инородческим населением, колеблющимся, как сказано, между русско-православным и татарско-мусульманским влиянием, должны быть направлены серьезные усилия к пресечению национально-татарского натиска. Отказаться от этой борьбы значило бы отказаться от своих вековых исторических за­дач, отрицательные последствия чего неисчис­лимы. ...Не подлежит сомнению, что в настоящем деле все правительственные силы должны быть мобилизованы, так как важность государ­ственных задач очевидна".

Итак, необходимы серьезные усилия к пре­сечению национально-татарского натиска и мо­билизация для этого всех правительственных сил. А для этого - образовать Особое совеща­ние, как уже не раз делало правительство при решении других проблем национальной полити­ки. Дальнейшие уточнения идеи совещания, его направленности и целей, а также определение круга участников отоложились в переписке П.Столыпина с министром народного просвеще­ния и обер-прокурором Синода. В октябре-декабре 1909 года велась непосредственная под­готовка совещания. В это время в Министерст­ве внутренних дел, возглавляемом премьером, специально собирались и анализировались мате­риалы, составлялись обширные справки для министра и членов будущего совещания, за­прашивались с мест недостающие сведения...

Цели межведомственного совещания, дейст­вовавшего при Министерстве внутренних дел с активным участием представителей Синода и Министерства просвещения с 12 по 29 января 1910 года, ясно видны уже из его названия -"Особое совещание по выработке мер для про­тиводействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае".

Думается, что протоколы заседаний этого совещания, предлагаемые читателю, весьма ин­тересны и позволят ему самому сделать выводы о путях выработки линии правительства отно­сительно национальных проблем в их конкрет­ном преломлении. Протоколы печатаются с со­кращениями, не затрагивающими основного со­держания. В заключение следует подчеркнуть, что подготовленные членами совещания обшир­ные рекомендации должны были стать основой для разработки новых законов в отношении та­тар.

Альта Махмутова,

кандидат исторических наук

 

Примечания

1. Аврех А.Я. Столыпин и Третья дума.-М.,

2. Окраины России.-1911.-№1.-Обложка.

3. Тамже.-1908.-№7.-С98.

4. Столыпин П.А. Нам нужна Великая Россия... // Поли.собр.речей в Госдуме и Гос. совете. 1906-1911.- М.,1991.-С19.

5. Сиротин В.Г. Вехи отечественной истории. Очерки и публицистика.-М.,1991.-С.32.

6. Аграрный вопрос и крестьянское движение 50-70-х годов XIX века // Материалы по исто­рии Татарии второй половины XIX века. Ч.1.-М.-Л.,1936.-С285.

7. ЦГИА РФ. Ф.1276. Оп.5. Д.143. Л.11-12.

8. Там же. Оп.4. Д.290. Л.26.

9. Государственная дума, III созыв: Стенографические отчеты, 1908, сессия I.-СПб., 1908.-стлб.2646-2648.

10. Окраины России.-1910.-№1.-С.1-3.

11. Кризис сомодержавия в России: 1895-1917.-Л., 1984.-С.557.

12. Труды Особого совещания по вопросам образования восточных инородцев.-СПб.,1905.-C.XXXII-XXXIII.

13. Аврех А.Я. Указ. соч.-С.45-46.

14. Там же. С.108-119.

15. ЦГИА РФ. Ф.1276. Оп.2. Д.36. Л.77-78, 133-136, 159, 349 и др.

16. Там же. Ф.821. Оп.8. Д.800. Л.50-54.

17. Столыпин П.А. Указ. соч.-С.75.

18. Некоторые характеристики и сведения об этом совещании можно найти в работах: Нафиго-ва Р.И. "Формирование и развитие передовой татарской общественно-политической мыс­ли".-Казань, 1964.-С.36-46; Махмутовой А.Х. "Становление светского образования у татар".-Казань, 1982.-С.69-72. Итоговый документ - "Журнал Особого совещания по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае" был опубли­кован в журнале "Татарстан" за 1991 год.

 

Из протоколов заседаний Особого совещания по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае 1910 году

Заседание 12 января 1910 года

Председатель: директор Департамента духовных дел в должности гоф­мейстера Высочайшего двора действительный статский советник А.Н.Харузин.

Члены: преосвященный Алексий, епископ чистопольский, преосвя­щенный Андрей, епископ Мамадышский, казанский губернатор действи­тельный статский советник М.В.Стрижевский, вятский губернатор в звании камергера Высочайшего двора действительный статский советник П.К.Камышевский, директор Департамента народного просвещения дейс­твительный статский советник С.И.Анцыферов, член совета Министерства народного просвещения тайный советник С.Ф.Спешков, член совета Мини стерства народного просвещения действительный статский советник Н.А.Бобровников, чиновник особых поручений при обер-прокуроре Свя­тейшего Синода действительный статский советник В.М.Скворцов, помощ­ник попечителя Петербургского учебного округа действительный статский советник А.А.Остроумов, управляющий отделением Департамента духовных дел действительный статский советник И.М.Платоников и чиновник особых поручений V класса при Министерстве внутренних дел Н.И.Павлов.

При открытии заседания председатель объяснил, что поводом к созыву такового послужило то обстоятельство, что после указа 17 апреля 1905 года в Поволжье, и в частности в Казанской губ[ернии], замечались массовые отпадения в ислам, причем отпадали не исконно русские люди, но по боль­шей части принявшие православие сравнительно в недавнее время, а также и язычники. Вместе с этим среди мусульман в этот период времени наблюдается особое национальное оживление на религиозной почве, выражающее­ся в культурно-политической и религиозной пропаганде. Хотя несомненно, что эта пропаганда в скрытом виде существовала и раньше, но результаты ее сказались лишь после объявления Указа о веротерпимости.

Сравнивая вообще уровень русской и магометанской культуры, председа­тель отметил, что не может быть сомнения в том, на чьей стороне преиму­щество, так как само создание Российского государства указывает на пре­восходство русской культуры. Тем не менее, однако, на местах, а в частно­сти в Казанской губ[ернии], сложились условия, которые привели к сравни­тельной слабости русского влияния и допустили перевес влияния татарско-магометанского, результатом чего явилось то обстоятельство, что местные инородцы склонились в сторону татарско-магометанской культуры. Хотя для борьбы с подобным явлением, наблюдавшимся и ранее, правительством и принимались меры, но, очевидно, они были недостаточны, так как успеха не достигали.

Ввиду этого председатель указал, что задача Особого совещания сводит­ся к выработке доступных для осуществления мер, слагающихся в конкрет­ные государственные цели, причем лишь постановка настоящего вопроса в узкие рамки, а именно обсуждение мер только по отношению Казанской гу­бернии, где движение татарско-магометанское выразилось с особой остро­той, может дать конкретные результаты.

При этом председатель отметил, что 15-миллионное мусульманское насе­ление России, относящееся по преимуществу к одному племени и говорящее хотя и на различных наречиях, но имеющих в своей основе один язык, пе­реживает в настоящее время новый фазис своего развития, стремится к про­свещению и, разрушая старый, создает новый быт, который угрожает куль­турной самобытности России. Для отыскания конкретных мер, которые могли бы дать прочность нашей культурной работе в Поволжье, по мнению председателя, необходимо было бы разрешение двух вопросов - религиозно­го и культурно-политического.

Обсуждению Совещания подлежит лишь второй вопрос, хотя ввиду тес­ного единения государства с господствующей православной церковью нельзя не касаться и вопросов религиозных. В заключение председатель обратился к членам совещания с просьбой высказать свои взгляды об опасности на­блюдаемого татарско-магометанского влияния и о тех мерах, кои могли быть приняты для борьбы с этим явлением.

П.К.Камышанский сообщил, что в Вятской губ[ернии] при 3.600.000 на­селения примерно 23 проц[ента] инородцы, из коих 3,7 проц[ента] (150.000) - татар-мусульман. [...]

В отношении политическом татары отличаются лояльностью. Так, из об­щего числа производившихся с 1905 по 1910 год 270 дознаний по поли­тическим делам на инородческое население приходится 20 дознаний, из ко­их 6 на татар. Из этих последних 5 прекращены и лишь одно передано су­дебных властям. К событиям 1905 года татары остались совершенно спо­койным. [...]

Существует лишь одна область, к которой инородцы особенно чутки и ревниво ее охраняют - это область конфессиональной школы. К кон­фессиональной школе магометане никого не подпускают.

Ввиду неосведомленности полиции сведения о школах недостаточны. Число мектебов в губернии - 160, а медресе - 10.

П.К.Камышанский указал на замечаемую борьбу старых религиозно-фанатических мулл с муллами новометодистского и прогрессистского нап­равлений. Из числа новометодных школ указал на имеющееся в селе Буби Сарапульского уезда обширное медресе, в программу коего введены и об­щеобразовательные предметы в очень обширной программе. Существующее в Вятке медресе, по сведениям директора народных училищ, стремится под­ражать Бубинскому. [...]

Подтвердив еще раз политическую лояльность мусульман, П.К.Камышанский указал, что они стремятся все-таки создать обособлен­ную замкнутую общеобразовательную школу.

Казанский   губернатор   М.В.Стрижевский   добавил,   что   явления,   от меченные вятским губернатором, всецело относятся и к Казанской губер­нии, но в более широких размерах.

Управляя губернией четыре года, он имел возможность убедиться в не­сомненности существования татарского движения, а также в том, что за по­следние годы оно приобрело наиболее яркое и определенное выражение под влиянием крупных событий во внутренней жизни России. Движение это но­сит, безусловно, панисламистский характер и питается идеями как культур­ными, так и политическими. Что особенно характерно в татарском движе­нии - это стремление не только к объединению татар-мусульман в одно сплоченное целое, но и чисто завоевательное стремление, направленное на другие народности, происходящие от родственных племен (чуваши, череми­сы), но имеющие свой язык и религию.

М.В.Стрижевский отметил, что в будущем это движение, если оно будет идти также успешно, не может не создать крупной опасности для русской государственности и во всяком случае доставит массу хлопот и различные осложнения. В Казанской губернии татарское движение представляет фак­тор огромного значения уже по одному тому, что губерния почти на 2/3 на­селения является инородческой, причем почти 1/3 всего населения составляют татары-мусульмане, а губернский город Казань был некогда столицей татарского царства и исторический ход событий обратил этот город в центр движения, где сосредоточены не только обширные конфессиональные татар­ские учебные заведения, но также органы периодической прессы и изда­тельское и типографское дело.

Конфессиональных школ в Казанской губ[ернии] 856, из них мектеб[ов] - 10 разрешенных и 694 неразрешенных, медресе - 1 разрешенное и 151 не­разрешенное.

Председатель указал на стремление магометан изъять из ведения своего духовенства конфессиональные школы, придав им общеобразовательный характер, и образовывать их вне мечети, причем отметил, что в Ми­нистерство внутренних дел поступают ходатайства о передаче этих школ из МНП в МВД, которое, однако, затрудняется принять их в свое ведение за неимением органов надзора, и кроме того, видя в этих ходатайствах скры­тую цель, избежать вообще надзора за школами.

Признавая, что предоставление мусульманам права иметь свои об­щеобразовательные школы повлечет за собою предоставление этого права и другим народностям, которые таковыми не пользовались, и что школа явля­ется достоянием правительства, которое проявляло всегда резкий отпор уст­ройству национальной школы, председатель предложил вопрос о том: до­пустимо ли существование татарских национальных общеобразовательных школ.

К этому председатель добавил, что по отношению к некоторым, хотя и нежелательным явлениям в мусульманском мире, как, например, создание общетюркского языка, развитие националистической литературы и т.п., борьба представляется трудною, но борьба против устройства татарами об­щеобразовательных национальных школ возможна и необходима. [...]

Затем преосвященный Андрей заметил, что в настоящее время Казань важнее Константинополя как центр культурной и издательской де­ятельности. Даже учебники, употребляемые в Туркестане, изданы в Казани в типографии бр.Каримовых. Магометане, по свидетельству преосвященного Андрея, разбились в настоящее время на две группы, из коих одна стремит­ся к сближению с Турциею и Персией, а другая, составляющая громадное большинство магометан, стремится обойтись без турок и объединиться кру­гом богатых русских татар. Последнее направление поддерживается изда­ваемым в Париже на русском языке журналом "Мусульманин", который советует мусульманам быть лучше сильными в России, нежели служить туркам. В заключение преосвященный Андрей находит необходимым обра­тить особое внимание на Казань, имеющую громадное значение в мусуль­манском мире. [...]

А.А.Остроумов подтвердил заявление вятского губернатора о полной ло­яльности татар, причем добавил, что в 1905-1906 годах, когда многие рус­ские учителя подвергались аресту и высылке, мусульманские были очень редко замечаемы в противоправительственной деятельности. Охватившее в 1905 году русское население волнение отчасти отозвалось и на татарском населении, но особенно тревожного настроения в Казани не наблюдалось. Что касается панисламистского движения, то им увлеклась лишь одна моло­дежь, и оно не коснулось всей массы населения. В заключение А.А.Остроумов высказал мысль, что политической важности это движение не имеет.

Председатель по поводу указаний о лояльности мусульман заявил, что в данном случае, подобно проявлявшейся в течение долгих лет формальной лояльности финляндцев, немецкого населения Прибалтийского края и дру­гих, прикрывавшей их сепаратистские стремления, лояльность мусульман является также лишь формальной, а не по существу. Спокойствие мусуль­ман, проявленное в 1905 году, свидетельствует, по мнению председателя, лишь о неподготовленности их к принятию активного участия в охватившем государство волнении. Подтверждением их лояльности лишь внешней слу­жит то обстоятельство, что они стремятся к культурному единению в борьбе с русским началом, изыскивают методы борьбы, причем своей кажущейся лояльностью стремятся усыпить правительственную власть. К этому предсе­датель добавил, что государственная власть не может оставить без воздейст­вия замечаемого татарско-магометанского движения, и совещание должно высказать свои конкретные пожелания по этому предмету.

В.М.Скворцов подтвердил, что в течение 1905-1906 годов татарское на­селение сохранило кажущуюся лояльность и не участвовало в револю­ционном движении ввиду своей неподготовленности к таковому как в силу недостаточного знакомства с русским языком, так и вообще вследствие инертности татарской массы. Однако татарско-мусульманское население представляет из себя ту девственную среду, которая может вдруг подняться под влиянием собственного революционного движения. В настоящее время, по мнению В.М.Скворцова, татарско-магометанское движение еще не разго­релось, и правительство имеет возможность принять своевременные меры к его ослаблению. [...]

Относительно главной мысли доклада преосвященного Андрея, а именно опасности панисламизма, Н.А.Бобровников замечает, что он держится иного мнения и признает опасность лишь со стороны пантюркизма, так как панис­ламизм является лишь грубым средством влияния на мусульманскую массу для проведения в ее среду националистических тенденций. В подтверждение этого взгляда Н.А.Бобровников приводит мнение лорда Кремера, англий­ского министра-резидента в Египте, о том, что панисламистской опасности не существует.

С.Ф.Спешков сообщил, что революционное движение, охватившее в 1905-1906 годах учащих[ся], не отозвалось на мусульманских учителях, среди коих не наблюдалось никаких революционных организаций, тогда как крещеные инородцы примыкали к русским организациям. [...]

Председатель указал на условное значение (иностранных источников-А.М.), так как центр мусульманского вопроса в государствах Западной Ев­ропы находится в их колониях, тогда как у нас мусульманское население сосредоточено в самой России - и притом принадлежит почти к одной на­родности. Необходимо сосредоточить правительственные силы на местности, где наиболее остро проявляется татарско-мусульманское движение, а именно в Казанскую губернию, где татарское население переживает национальную революцию и, помимо стремления к достижению своих национальных инте­ресов, распространяет свое влияние и на других не только тюркских, но даже и финских инородцев. Помимо печати и пропаганды ислама, татары для проведения своего влияния пользуются главным образом школою, реор­ганизованной в общеобразовательную. На этом основании председатель ста­вит вопрос о том: допустимо ли, чтобы татарско-мусульманская школа вы­шла из рамок конфессиональной школы, а если нет, то какие меры необхо­димо принять для воспрепятствования реорганизации школы.

П.К.Камышанский высказался, что общеобразовательная школа может быть лишь одна государственная и никакие другие национальные школы не могут быть допустимы. Дети, получающие даже бы начальное обучение на материнском инородческом языке, являются оторванными от русской граж­данственности, почему, по мнению П.К.Камышанского, употребление в школе местного языка может быть допущено лишь до тех пор, пока ученики не будут в состоянии понимать по-русски.

С.И.Анцыферов на поставленный председателем вопрос заявил, что Ми­нистерство народного просвещения признает возможность существования лишь государственной общеобразовательной школы, которая служит глав­нейшим залогом успешности проведения русской культуры.

Все члены совещания присоединились к высказанному выше основному положению.

Председатель ввиду принятого положения и принимая во внимание, что фактически существует общеобразовательная инородческая школа, поставил вопрос о том, что надлежит предпринять по отношению к таким незаконно существующим школам.

И.М.Платоников высказался, что конфессиональные школы магометан не должны быть теснимы, а лишь поставлены в узко конфессиональные рамки, устранив из них преподавание общеобразовательных предметов. [...] Для этого необходимы твердость государственной политики в принятом им направлении и заявление правительства о том, что наблюдаемые в Казан­ской губернии явления представляются противогосударственными. [...]

Преосвященный Алексий заявил о нежелательности применения каких-либо мер воздействия по отношению к конфессиональным школам, так как при существовании государственной школы конфессиональная сама прекра­тит свое существование. В подтверждение этого преосвященный Алексий привел то соображение, что и в настоящее время среди казанской молодежи наблюдается стремление к изучению русского языка.

Н.А.Бобровников указал, что не в интересах правительства вызывать ос­ложнения при осуществлении надзора за школами и что установление этого надзора поведет к закрытию всех школ. Кроме того, Н.А.Бобровников за­метил, что, ввиду принятия школами новометодного направления, представ­ляется невозможным отделить школы чисто конфессиональные от общеоб­разовательных. Поэтому Н.А.Бобровников находил необходимым для озна комления с русским мусульманским миром основать орган для обозрения мусульманской печати.

 

Заседание 14 января 1910 года

Председатель напомнил Особому совещанию о том, что в прошлом засе­дании был возбужден вопрос о ненормальном положении мусульманских школ, которые вышли за пределы чисто конфессиональной и о не­обходимости со стороны правительства принятия мер воздействия в от­ношении этих школ и осуществлении надзора. [...]

Председатель: "[...] Ни одна религия не имеет такой сети школ, как му­сульманская, и образование самовольной программы для этих школ вызывает со стороны правительства необходимость выработать для мектебов до­пустимую программу, которая может найти опору и среди правоверного му­сульманского духовенства. Представляется необходимым, пока движение не захватило всей мусульманской массы и ограничивается лишь отдельной группой лиц, пользующихся отсутствием противодействия со стороны правительства для проведения националистических вожделений, поставить пре­делы, из которых мектебы не должны выходить".

Н.А.Бобровников [...] заметил, что сильная организация новометодистов не дает возможности бороться с ними старым муллам. [...]

П.К.Камышанский объяснил, что, как и всякое революционное дви­жение, наблюдаемый среди мусульман процесс начался на почве разло­жения религии и чистоты ислама. Задача правительства сводится к под­держке этой чистоты, следовательно, и старых правоверных мулл, причем подтвердил, что старые муллы обращались с просьбою к директорам народ­ных училищ оказать административное воздействие на новометодистов. П.К.Камышанский находил необходимым провозгласить открыто - инструк­тивно или законодательно, - что конфессиональное обучение пользуется полной свободой, но введение в курс обучения общеобразовательных пред­метов, даже в самом ничтожном виде, недопустимо, и самое образование должно быть замкнуто в строго определенном круге, причем правительству должно быть предоставлено право посещения конфессиональных школ для знакомства с курсом обучения. [...] Коли правительство объявит, что обуче­ние в мусульманских школах общеобразовательным предметам представляется явлением противогосударственным, то обучающие им будут государственными преступниками, с которыми, как с отдельными лицами, правитель­ство может бороться. [...]

Затем председатель резюмировал, что первые шаги правительства долж­ны заключаться в следующем: 1).Потребовать программы мектебов, 2).Не допускать открытия мектебов вне мечетей, 3).Потребовать программы мед­ресе. [...]

Преосвященный Андрей заметил, что надеяться на поддержку право­верных мулл едва ли основательно, так как они борются не с новометодным направлением, а отстаивают свое положение от захвата его новометодиста-ми. [...]

Председатель отметил, что хотя магометанство и не может быть уравнено с христианством, но оно тоже представляет источник нравственности и рас­шатывать [его] не следует. [...] Мусульманская масса не может считаться безнадежной с государственной точки зрения, но в настоящее время в ней появились отдельные группы противоправительственного направления, ко­торые в случае неприятия должных мер могут расшатать всю массу в неже­лательном для правительства направлении. Поэтому необходимо принимать меры против националистических тенденций магометан, но при этом для достижения результатов необходимо не требовать слишком многого и меры должны быть жизненные и популярные в общественном мнении. [...]

Председатель предлагает совещанию следующую формулировку:

1). Конфессиональное образование, производимое на материнском языке, должно быть отделено от общего образования, и в конфессиональной му­сульманской школе должны преподаваться исключительно предметы, отно­сящиеся к изучению вероучения, причем изучение других предметов недо­пустимо, и даже нежелательно устройство русских классов.

2).Между конфессиональным и общим образованием должна быть пос­тавлена резкая грань, и выработана, при содействии самих мусульман, про­грамма чисто конфессиональной школы.

3).Конфессиональное образование является достоянием самого населения и должно быть всецело предоставлено ведению духовенства с правом реги­страции и надзора со стороны правительственной власти.

С.И.Анцыферов примкнул к означенной формулировке, объяснив, что изъятие русского языка из программы конфессиональной школы необходи­мо для большей определительности понятия недопущения в них вообще об­щеобразовательных предметов, а также и того обстоятельства, что требова­ние об открытии при мектебах русских классов вызывало тайное учрежде­ние мектеб[ов]. [...] Он отметил, что Министерство народного просвещения, считая мектебы школами конфессиональными, относится отрицательно к ходатайствам о выдаче из средств земства денежной помощи на открытие татарских школ. При этом всегда возникает возражение, что мектебы - шко­лы общегосударственные, так как в них преподается русский язык. [...]

И.М.Платоников  предложил  сообщить  губернаторам  о  желательности приостановления постановлений земских собраний об ассигновании денеж­ных средств на открытие магометанских школ. Означенное мнение принято всеми членами совещания.

Заседание 16 января 1910 года

[...] С.И.Анцыферов: "[...] В целях сохранения за мектебами исключи­тельно конфессионального характера русские классы при них не должны открываться, а существующие - быть закрыты. [...] Закрытие русских клас­сов приведет мусульман в общие училища, каковая задача никогда не будет достигнута, если не будут раз навсегда закрыты русские классы при мектебах. [...]

П.К.Камышанский заметил, что конфессиональное обучение должно быть резкой гранью отделено от общего образования, которое должно быть лишь государственным. Из приведенных цифровых данных о количестве часов преподавания в Бубинском медресе, отведенных на богословские предметы (33), общеобразовательные (53) и на языки (116), из коих на рус­ский язык отведено 68 часов, П.К.Камышанский вывел заключение, что ма­гометане сами признают необходимость изучения русского языка; отделение же 2/3 часов на общеобразовательные предметы указывает на стремление создать обособленную школу и сплотить мусульманское население. Движе­ние новометодистов идет не из населения, а прививается ему отдельными лицами, почему и необходимо воздействовать на этих агитаторов. В данном школьном вопросе, по мнению П.К.Камышанского, как в вопросах финских и военных, государство не может поступиться своими прерогативами и должно ясно провозгласить принцип о принадлежности государству обще­образовательной школы и твердо и открыто его проводить, не смущаясь бо­язнью возбуждения инородцев. [...]"

Заседание 18 января 1910 года

[...] Председатель предложил перейти к обсуждению вопроса о том, ка­ким способом установить программу чисто конфессиональной школы.

И.М.Платоников выразил мысль, что простое административное рас­поряжение останется без исполнения, почему и необходимо принятие экст­раординарных мер, например, издание особого правительственного сообще­ния, которое обратило бы внимание не только мусульман, но и всего рус­ского общества и привлекло бы его к участию в борьбе с ан­тигосударственным направлением магометанских школ.

Председатель указал, что постановления совещания, будучи внесены в Совет министров, несомненно, будут гласными, но при этом заметил, что необходимо установить в настоящее время, через какую именно власть должны быть затребованы программы мусульманских школ:  Оренбургское магометанское духовное собрание, муфтия или губернатора. [... ]

П.К.Камышанский: "[...] Как бы далеко фактически не стояло от школьного дела Оренбургское духовное собрание, однако игнорировать его нельзя, хотя бы для получения сведений справочного характера. Поэтому и чтобы не навлекать упреков в том, что правительство игнорирует законно существующее высшее мусульманское духовное учреждение, следовало бы: во-первых, не спрашивая заключения магометанского духовного собрания, официально запросить его, какие предметы преподаются в мусульманских школах, во-вторых, для выяснения предметов преподавания в мектебах и медресе следует, по мнению П.К.Камышанского, обратиться к подлежащим губернаторам, которые при помощи полицейских и училищных властей имеют возможность выяснить этот вопрос. Наконец, по получении сих све­дений, П.К.Камышанский находил необходимым созыв совещания в составе осведомленных лиц при участии представителей от мусульманского населе­ния для окончательного установления программы предметов, необходимых для изучения магометанского вероучения. [...]"

С.И.Анцыферов присоединился к мнению П.К.Камышанского, причем выразил мысль, что поспешное разрешение этого вопроса останется мертвой буквой, тогда как обсуждение его, по получении всех сведений от предста­вителей административной и учебной власти, в присутствии представителей магометанского населения, приведет к положительным результатам и выра­ботанная программа для конфессиональных школ явится авторитетной в глазах мусульман.

Председатель согласился, что правительство должно опереться на авто­ритет самих мулл. [...]

В.М.Скворцов находил необходимым, чтобы Оренбургскому духовному собранию принадлежала руководящая роль и по школьному вопросу и что­бы оно, будучи ответственно перед правительством, могло бы оказать про­тиводействие деятельности новометодистов. Поэтому и совещание о выра­ботке программ для конфессиональной школы могло бы состояться при Ду­ховном собрании. [...]

Председатель со своей стороны не признавал возможным образовать со­вещание при Магометанском духовном собрании, которое не пользуется полным доверием правительства и могло бы направить работу съезда в не­желательную для правительства сторону, почему и полагал бы созвать не съезд, а совещание в Петербурге при департаменте духовных дел с участием мусульман. [...]

Затем П.К.Камышанский указал, что школьное эволюционное движение среди магометан - явление не случайное, а управляемое определенным цен­тром. Поэтому, по его мнению, этому движению необходимо создать проти­вовес путем образования специального органа, если таковой не существует, через который и можно было бы проводить правительственные мероприятия для борьбы с этим движением. [...]

Председатель поставил принципиальный вопрос: возможно ли опереться на авторитет магометанского духовного лица для упорядочения школьного дела мусульман в смысле строгого определения конфессионального образо­вания, определив точную программу и следя за ее исполнением.

И.М.Платоников сообщил, что правительство может рассчитывать только на часть (около 1/2) магометанского правоверного духовенства. Что же ка­сается требования о составлении программы Оренбургским духовным соб­ранием, то оно не может уклониться от этого требования в случае предъяв­ления его министром.

Поставленный председателем вопрос принят в утвердительном смысле единогласно.

Председатель предложил перейти к обсуждению вопроса о том, следует ли и каким образом [можно] осуществить надзор за конфессиональными и общеобразовательными мусульманскими школами, причем заметил, что этот вопрос свелся бы к учреждению инородческой инспекции, прави­тельственной или со стороны самого населения, передоверив ему некоторые права.

П.К.Камышанский, со своей стороны, предложил обсудить вопрос о том, какие меры следовало бы принять после утверждения программы для кон­фессиональной школы по отношению к школам, которые выходят из преде­лов этой программы. Предполагая, что немедленное закрытие подобных школ и изгнание части обучающихся] в них представляется неже­лательным, находил, что необходимо оповестить мусульманское население об установлении правительством известного срока для перехода об­щеобразовательных мусульманских школ в школы чисто конфессиональные или существующие на правах частных учебных заведений, каковой срок дал бы возможность, с одной стороны, обучающимся] [о]кончить курс препо­давания и подыскать себе место, а с другой - для правительства составить кадр[ы] компетентных лиц, знающих инородческие языки. После истечения этого срока, по мнению П.К.Камышанского, следует предъявить катего­рическое требование о немедленном преобразовании школ, причем в случае неисполнения этого требования закрывать школы и привлекать виновных к судебной ответственности. [...]

Н.А.Бобровников предложил следующую формулировку: для наблюде­ния за конфессиональной школой признается необходимость увеличения числа инспекторов, назначаемых из лиц русского происхождения, при усло­вии знания ими местного языка, а равно и учреждения особых окружных инспекторов, которые могли бы по поручению попечителей округов осуще­ствить надзор за названными школами.

Означенная формулировка принята единогласно.

 

Заседание 21 января 1910 года

(Обсуждался вопрос об открытии в местностях Поволжья специаль­ной школы для изучения "инородческих" языков.-A.M.)

[...] Председатель предложил перейти к обсуждению вопроса об объеди­нении деятельности различных ведомств на местах.

Н.А.Бобровников высказался за необходимость создания центрального органа, объединяющего местные, которые также необходимо создать.

Председатель высказался, что общее объединение сосредоточено в Совете министров. По мнению председателя, вопрос сводится к объединению дея­тельности на местах, что в значительной степени зависит от губернатора. Совет же может выработать общие по сему предмету пожелания.

П.К.Камышанский, отметив ведомственный разлад на местах, находил, что было бы желательно образовать в губернии из представителей админи­страции - губернатора, епископа и директора народных училищ - совет. [...] Кроме того, П.К.Камышанский высказался за необходимость ежегодных областных районных съездов из губернаторов, епископов и директоров на­родных училищ для регулирования курса политики по отношению к ино­родческому движению. [...]

Председатель предложил П.К.Камышанскому составить проект о гу­бернских советах и внести со своей стороны формулировку о том, чтобы со­вещания, подобные настоящему, собирались периодически при Ми­нистерстве внутренних дел.

Заседание 22 января 1910 года

(Обсуждались вопросы о развитии сети правительственных и зем­ских учебных заведений для "инородцев", о подготовке учителей для них в учебных заведениях типа Центральной крещено-татарской школы, о русификации через школу и т.д. - A.M.)

 

Заседание 25 января 1910 года

[...] А.М.Ванчаков сообщил, что церковно-приходских русско-инородче­ских школ имеется более 500, в каковом числе заключается школ татарских - 23, чувашских - 192, мордовских - 130, черемисских - 43, вотских - 180, с общим числом 20.000 учащихся инородцев. [...]

А.А.Остроумов привел фактические сведения о Казанской учительской школе, в которой вначале было очень ничтожное число учеников, но в на­стоящее время их уже около 100, причем, кроме 30 казенных стипендиатов, имеются стипендиаты земств и много своекошотных. Означенная школа, по сообщению А.А.Остроумова, обслуживает весь татарский край до Астраха­ни. [...]

Председатель поставил на обсуждение совещания вопрос о том, как подготовить достаточный учительский персонал для мусульманских школ, ко­торые будут открыты по правилам 1907 года или как частные учебные заве­дения после преобразования мектебов и медресе в школы чисто конфессио­нальные.

С.Ф.Спешков затруднился высказаться по этому предмету, ввиду того что представляется совершенно неизвестным отношение мусульман к преоб­разованию их конфессиональных школ.

Н.И.Павлов выразил сомнение, что даже при увеличении числа учи­тельских семинарий будет достаточно обеспечен контингент учителей для мусульманских школ по закрытии общеобразовательных мектебов и медре­се, так как мусульмане будут недоверчиво относиться к учителям, окончив­шим курс в семинариях. Принимая во внимание, что совещание признало необходимым оставить существующие татарские учительские школы, Н.И.Павлов предложил вопрос о том, не следовало ли бы развить тип по­добных школ.

А.А.Остроумов находил необходимым остановиться на вопросе не только о приготовлении учителей для начальных школ, но и для училищ высшего типа, которые будут открываться на правах частных учебных заведений. Единственным рассадником учителей являются в настоящее время Симферопольская и Казанская татарские учительские школы, которые, по мнению А.А.Остроумова, нельзя не только закрывать, но необходимо содействовать развитию типа этих школ.

С.Ф.Спешков, со своей стороны, полагал, что, по крайней мере, в пер­вые годы мусульмане ограничатся чисто конфессиональными школами.

А.А.Остроумов высказал, что образование новометодных мектебов и медресе указывает на стремление магометан к повышенному типу учебных заведений, для которых необходимы и соответствующие учителя. В подкре­пление своего мнения А.А.Остроумов сообщил о возникшем среди мусуль­ман предположении об открытии в Казани мусульманской учительской се­минарии с 6-7-летним курсом.

Председатель полагал, что развитие сети учительских семинарий дает возможность создать необходимые кадры учителей, но выразил сомнение, что мусульмане будут пользоваться для своих школ такими учителями, а равно и что они замкнутся в чисто конфессиональные рамки.

В.М.Скворцов высказал, что новометодное движение к повышенному об­разованию возникло не из массы мусульманского населения; если же, дей­ствительно мусульмане стремятся к образованию, то это выяснится по реор­ганизации школ и может быть предметом обсуждения следующего сове­щания.

П.К.Камышанский отметил, что главная цель совещания есть борьба с мусульманскими школами антигосударственного направления, не допуская каковых, правительство лишь обязано указать мусульманам выход из соз­давшегося  положения,   а  именно  предоставив  открывать  специально  мусульманские школы на правах частных учебных заведений. При этом П.К.Камышанский заявил, что открытие подобных заведений должно яв­ляться лишь исключением, так как вообще нужно привлекать инородцев-мусульман в школу государственную, почему и нет необходимости заботить­ся об удовлетворении мусульманских заведений учительским персоналом, тем более что частные учебные заведения преследуют коммерческие цели. В заключение П.К.Камышанский выразил мысль о том, что в случае запре­щения преподавания лицам, [окончившим образование за границей, му­сульмане будут принуждены приглашать учителей, окончивших русские школы.

Председатель заметил, что с теоретической точки зрения соображения П.К.Камышанского представляются правильными, но на практике закрытие целой системы общеобразовательных мусульманских учебных заведений и необеспечение нужд населения в образовании вызовет лишь нежелательный для государства отлив учащихся за границу. Затем на замечание П.К.Камышанского о недопустимости создания для инородцев школ такого типа, которыми не пользуется русское население, председатель отметил, что есть явления, которые хотя и нетерпимы, но с которыми нельзя бороться запретительными мерами, [нужно] рациональными и жизненными. [...]

Н.И.Павлов находил, что хотя конечная цель есть привлечение ино­родцев в русские школы, но необходимо считаться с существующим разви­тием мусульманских общеобразовательных школ, закрытие которых не бу­дет компенсировано, так как существующая русская школа удовлетворить не может, а проект сети общего обучения касается в настоящее время лишь потребностей русского населения. Указав, что совещание выразило пожела­ния о воздействии на земства и общественные учреждения в смысле побуж­дения к открытию инородческих школ по правилам 1907 года, Н.И.Павлов признавал необходимым обеспечение этих школ преподавательским персо­налом. В заключение Н.И.Павлов выразил опасение, что существующие две татарские школы не удовлетворят этой потребности. [...]

В.М.Скворцов поддерживал мнение о том, что представляется более це­лесообразным отложить разрешение настоящего вопроса до следующего со­вещания, выяснив отношение мусульман к реформе конфессиональных школ, пояснив, что требование всеобщего обучения не проникло в му­сульманские массы, городское же Мусульманское население может удо­влетворить своим потребностям, открывая частные учебные заведения и обеспечивая их учителями хотя бы заграничного образования.

Председатель, указав, что целью совещания является выработка мер не узко учебных, а и культурных, находил, что к настоящему вопросу нельзя относиться с формальной точки зрения и допускать учителей заграничного образования, приносящих с собой элементы, противные русской государст­венности.

Н.А.Бобровников, присоединяясь к мнению председателя о важности настоящего вопроса, находил, однако, более целесообразным разрешение его отложить до следующего совещания.

А.А.Остроумов сообщил, что даже в приобретении звания домашнего учителя мусульмане крайне стеснены существующими законоположениями, предусматривающими возможность получения этого звания лишь христиа­нами и евреями.

Н.И.Павлов указал, что вопрос об отмене приведенного ограничения внесен на рассмотрение законодательных учреждений, присовокупив, что Св[ятейший] Синод троекратно высказ[ыв]ался против этой отмены.

Председатель предложил считать вопрос об удовлетворении учительским персоналом магометанских школ подлежащим изучению и обсуждению сле­дующим совещанием.

А.М.Ванчаков, принимая во внимание ту роль, которую играет женщина в первоначальном воспитании, полагал целесообразным выразить пожелание об открытии школ для подготовления учительниц с необходимой на то суб­сидией от казны.

С.Ф.Спешков заметил, что на рассмотрение законодательных учреж­дений уже представлен вопрос об открытии женской учительской семинарии в Саратове. [...]

Все члены совещания единогласно признали необходимым в общей фор­мулировке о школах подчеркнуть желательность учреждения школ для де­вочек. [...]

 

Заседание 28 января 1910 года

(Рассматриваются вопросы об организации курсов для изучения "инородческих" языков, обозрения мусульманской печати, о необходи­мости затребования программ конфессиональных школ. -A.M.)

 

Заседание 29 января 1910 года

(На последн

ем заседании идет обсуждение формулировок решений со­вещания, вносимых в итоговый документ - "Журнал Особого совещания по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Поволжском крае". -A.M.)

ЦГИА РФ. Ф.821. Оп.8. Д.801. Л.150-225.