1998 3/4

Голод 1921-1922 годов и казанское духовенство

Голод, поразивший ряд районов России в 1921-1922 годах, дал повод Советской власти к началу массового изъятия церковных ценностей. Мы предлагаем вашему вниманию документ, который отражает, на наш взгляд, достаточно типичную картину этого процесса.

Вызывает особый интерес психологическая канва текста - мотивация поступков, гордость автора содеянным, его личные замечания и ха­рактеристики.

Стоит обратить внимание и на упоминаемые в тексте доклада персоналии. Прежде всего, это митрополит Казанский и Сияжский Кирилл • Константин Иларионович Смирнов (1863-1937), Видный церковный деятель, участник Помест­ного Собора в 1917-1918 годах, он был назна­чен на казанскую кафедру в начале граждан­ской войны, в 1918 году. Его всегда отличали самостоятельность и непреклонность как в цер­ковных, так и в государственных делах, неприятие насилия при любом режиме. Впервые был арестован в Москве в 1919 году, не успев вы­ехать в Казань. Довольно скоро выпущен на свободу и вновь арестован в 1920 году за не­санкционированное большевиками принятие продовольственной помощи духовенству голо­дающей епархии от АРА (American Relief Administration - Американской администрации помощи). Казанский период жизни митрополита практически неизвестен, и данный документ дает нам о ней некоторое представление, а также показывает, что за деятельностью Ки­рилла велось пристальное наблюдение как вне, так и внутри церковной общины. Очередной арест не заставил долго ждать: в 1922 году Кирилл был сослан в Усть-Усольск. После смерти в 1925 году патриарха Тихона владыка Кирилл был заочно избран Предстоятелем Рус­ской Православной Церкви. Несогласие подчи­няться воле комиссара советского правительства по церковным делам не позволило ему занять это место и привело к ссылке в Туруханский край, а отказ от подчинения нововведениям Московской Патриархии и митрополита Сергия (Местоблюстителя Патриаршего Престола) ли­шили его титула Казанского и Свияжского. Ор­ганы ОГПУ-НКВД продлевали срок ссылки, ме­няли места ее отбывания, а 20 ноября 1937 года митрополит Кирилл был расстрелян по приговору тройки НКВД по Южно-Казахстан­ской области.

В тексте упоминаются фамилии двух экс­пертов, привлеченных для определения куль­турно-исторической ценности церковных предме­тов. Об этих людях известно очень мало. Ми­ронов Алексей Максимович родился в 1866 го­ду, окончил истфилфак Харьковского универси­тета в 1891 году, магистр теории и истории изящных искусств (1895), заслуженный профессор (1916). Прибыл из Москвы для работы в Казанском университете в 1906 году в качестве и.о. экстраординарного профессора (1914-1922). Дальнейшая судьба и дата смерти не установлены.

В докладе фигурирует некто Сокол, сведений о нем нам найти не удалось, но рискуем предположить, что имелся в виду Соколов Владимир Константинович. Вот краткие биографические сведения о нем: родился в 1871 году в Вологодской губернии, окончил Казанскую Духовную академию (1895), юридический факультет Казанского

университета (1899), в 1899-1900 годах был профессорским стипендиатом, с 1901 года магистр церковного права, с 1912 года доктор канонического права. Работал в Казанском уни­верситете 1902-1919 и.о. экстраординарного профессора каф. церковного права в 1902-1913 годах, ординарный профессор - 1913-1919 го­дах. Предположительная дата смерти - 1921 год.

Автор данного доклада - Шварц Сергей Со­ломонович. Родился в 1894 году в Виленской губернии, образование - 6 классов гимназии, кроме русского, знал польский и немецкий языки (по его собственному признанию - не в совершенстве). Довольно рано стал интересо­ваться политикой, отдавая предпочтение социал-демократическим идеям. С 1911 по 1914 год работал в Бунде, а в 1914 году вступил в РСДРП(б). С 1917 года занимал ответственные посты, а во время Гражданской войны входит в карательные органы Советской власти (член ревтрибунала 9-й армии, инспектор ВЧК, зам. председателя киевского ЧК и др.). После опи­сываемых

событий в 1922 году возглавил ка­занское ГПУ.

 

Наталья Федорова,

кандидат исторических наук

Леонид Абрамов,

аспирант КГТУ

 

Доклад председателя Комиссии по изъятию ценностей в Татарской республике С.С.Шварца Центральной комиссии помощи голодающим о своей деятельности

22 июня 1922 года

Как только были получены: телеграмма предреввоенсовета рес­публики, наркомфина, пред. ВЧК и наркомвнудела от 14 января с.г. за № 383/9/с и 519, выписка из протокола заседания Центральной комиссии по учету и сосредоточению ценностей от 23 января с.г. за № 6 и инструкция, присланная в дополнение телеграммы за № 383/9/С/519 при отношении замособуполномоченного СНК РСФСР от 13 января с.г. за № 452 была создана Комиссия по учету и изъя­тию ценностей в Татреспублике, в состав которой вошли бывш. на-чтатполитотдела тов. Денисов, ответственный секретарь обкома РКП(б) тов. Галактионов (ныне погибший) и татнаркомфина — тов. Гордеев.

Первое заседание комиссии было посвящено вопросам организа­ционного характера. Так: 1) Для выполнения надлежащих работ по­становлено на местах организовать кантонные комиссии в составе секретаря канткома, начполитбюро и предкантисполкома; 2) Пред­писать всем учреждениям в 3-дневный срок сдать в классы инотде-лов все хранящиеся предметы и вещи, составляющие материальную ценность, кроме того, дензнаки старого образца, процентные бумаги и иностранную валюту (постанов. 30 января, протокол № 19). Дан­ное постановление комиссий уже 4 февраля было выполнено: места­ми дали соответстующее распоряжение и директивы, и подписано учреждениям сдать ценные предметы. На втором заседании были за­слушаны комиссией: инструкции местным комиссиям по учету и изъятию и отправке ценностей в Гохран, инструкции по разбору и научно-художественному определению ценностей, находящихся в музейных хранилищах Главмузея. По первой инструкции, по неко­торым пунктам, ее были запрошены разъяснения центра, а по вто­рой была создана научно-художественная экспертная подкомиссия. Последующие заседания комиссии также выражались в чисто орга­низационной работе, подготавливая почву к фактическому изъятию.

Кроме мероприятий организационного характера, перед фактиче­ским изъятием ценностей из монастырей и церквей велась усилен­ная агитационная работа через печать, митинги, беседы и пр., и ре­зультаты агитационной работы немало имели успеха. Всюду выно­сились резолюции о немедленном изъятии, ободряя политику Сов-власти в условиях голода. Единодушие со стороны пролетарских масс было проявлено в полной мере. Класс же, чуждый пролетар­скому, или был совершенно лоялен, или молчаливо негодовал. Лишь изредка доходили сведения до комиссии о некоторых индиви­дуумах, пытавшихся акт изъятия истолковать в преступных целях, но подобные явления носили чисто случайный характер, не обра­щающие на себя никакого внимания и не пользовавшиеся влиянием даже в среде масс с глубоким фанатизмом. Однако попытки отдель­ных лиц, направленные в злую сторону, имели место, и они были сейчас же пресекаемы, вплоть до изоляции такого лица от мира внешнего и предания суду. Но таких случаев немного, и о них будет сказано ниже.

В Казанском университете, в актовом зале, 9-го апреля было уст­роено общегородское собрание в присутствии группы верующих, ду­ховенства во главе с митрополитом Кириллом. После того, как док­ладчиком обстоятельно было освещено экономическое положение страны, а также указана цель данного собрания, выступил митропо­лит Кирилл, дипломатично высказавший свой взгляд на декрет об изъятии и свое отношение к нему. Он говорил, что после той грязи, что лилась Советской властью на духовенство в период революцион­ного времени, он не может идти на службу к Соввласти и представ­лять из себя роль полицейского, а также не имеет ни морального, ни иного права одобрять и не одобрять изданный декрет, так как находящийся в церквах и монастырях инвентарь после отделения церкви от государства стал быть собственностью государства, а не церкви, и что в изъятии нам, духовенству, славно не участвовать. Последующие выступления ораторов определенно доказали глупый и преступный взгляд Кирилла, и он был обличен в шкурничестве и преступном отношении к умирающему от голода человечеству. Была предложена резолюция, отмечающая правильный подход Соввласти к данному вопросу и требующая немедленного изъятия ценностей из церкви, монастырей и других религиозных установлений. Много­людным собранием единогласно была принята эта резолюция, не ис­ключая и голоса митрополита Кирилла, произнесшего вслух: "Приемлю".

Перед общегородским собранием 4 апреля в Татполитотдел был приглашен митрополит Кирилл с некоторым числом духовенства, пользующегося известным расположением фанатичных масс и более реакционного, которые тактично были принуждены обещать полное содействие в изъятии церковных ценностей, о чем была отобрана подписка.

Реакционно настроенное к изъятию, духовенство было взято на учет, и за ним велось внутреннее наблюдение через осведомителей -попов и лиц, в их среде вращающихся. Причем кто был замечен в злостной агитации, тот подвергался немедленной изоляции. Выяс­нено, что некоторая часть духовенства придерживалась политики митрополита Кирилла - политики невмешательства, но многие попы к изъятию отнеслись как к акту, необходимому в условиях голода, так как кошмар голода у всех на глазах. Так отнеслась и большая часть верующих, за исключением, конечно, среды мелкобуржуаз­ной, мещански или обывательски настроенной, и это естественно.

Как уже было сказано выше, рабочие фабрик и заводов и гарни­зон войск к изъятию отнеслись доброжелательно, о чем свидетельст­вует вынесение резолюций и то настроение, которое царило в них. Однако был случай такой: бухгалтер 3-го Госуд. завода Николаев, избрав тему: "Ценности поедут коммунистам, чтобы бежать за гра­ницу в случае падения власти, церковное золото поедет на уплату долгов Антанте, а также для выкупа помещений в Берлине" — вел в этом направлении агитацию. Николаев Татполитотделом ГПУ был немедленно арестован и предан суду трибунала, который своим при­говором подверг Николаева на один год тюремному заключению. За сокрытие ценностей и агитацию против изъятия арестовано 7 человек, из них 4 священника и 3 церковнослужителя. В своих преступ­лениях сознались, и дела переданы в ревтрибунал для вынесения приговора.

По делу изъятия усиленную агитацию вел эсер, капитан парохода гр-н Эккерт. Его тема агитации такова: "Антантой и русскими тор­говцами объявлен бойкот церковным ценностям". Эккерт взят на учет, как член антисоветской партии, за которым установлено соот­ветствующее наблюдение.

Прежде, чем приступить к фактическому изъятию церкценностей, комиссией были затребованы от Татнаркомюста опи­си церковных имуществ, составленные в момент выполнения декре­та об отделении церкви от государства, но, к несчастью, означенные описи происшедшим в здании ТНКЮ пожаром уничтожены. Тогда же такие же описи были затребованы от митрополита Кирилла, ко­торый не счел нужным даже ответить. В некоторых церквах описи сохранились, во многих же таковых не оказалось, почему комиссия сначала приступила к переучету ценностей, а затем уже к фактиче­скому изъятию. Отсутствие описей объясняется бегством священни­ков с белыми бандами и другими катастрофическими явлениями, которым подверглась Казань. По каждому отдельному такому слу­чаю велась следственная разработка, которая действительных при­чин отсутствия описей [не] установила.

Невозможно отрицать того, что все-таки комиссии не удалось взять на учет все те ценности, которые были внесены в описи, хра­нившиеся в Татнаркомюсте, что часть ценностей безнаказанно за­щищена попами и что виновных в расхищении установить весьма трудно. В Грузинской церкви, например, опись сохранилась, но по ней недостает 40 бриллиантов. Следствие ведется. Надо, конечно, полагать, что во многих других церквах и монастырях была бы об­наружена подобная недостача, но вся беда в том, что описей нет и что они захвачены попами, бежавшими с белыми. Как это ни неле­по, как это ни смешно, а приходится на таком объяснении останав­ливаться и дальше не идти, описи же в Наркомюсте сгорели.

Итак, как только был заключен переучет, было приступлено к фактическому изъятию. Изъятие проходило гладко, без малейших эксцессов и довольно интенсивно. До вступления моего в обязан­ность председателя комиссии (вступил 20 апреля) изъятие было произведено в 5-6 церквах, а в остальных (всего в г.Казани и ее ближайших окрестностях 58 церквей) изъятие производилось под моим руководством.

У предшественника моего, тов.Денисова, определенная линия в работе отсутствовала: в церквах и монастырях оставлялось ценных вещей и предметов гораздо больше, чем следует, почему протоколы об изъятии, им подписанные, мною были игнорированы и воспроиз­ведены другие, которыми и руководствовались работавшие по изъя­тию подкомиссии. Моя личная тенденция и тов. Галактионова была такова, что в церквах и монастырях по возможности ничего не ос­тавлять, несмотря ни на какие условия, в которых будет протекать изъятие и несмотря ни на какие ходатайства и особые мнения экс­пертов, сыпавшиеся в комиссию как из рога изобилия. Надо отме­тить, что работа протекала в неблагоприятных условиях: не было в достаточной степени транспортных средств, упаковки, что не давало, в некоторой степени, развить еще большую интенсивность. Все-таки намеченная цель, в некоторой степени, достигнута.

Изъятие в Казани и окрестностях закончено 20 мая, т.е. в тече­ние месяца со дня вступления моего на должность председателя ко­миссии.

Мною был пересмотрен предварительно состав работников подко­миссий, и один из них Сажин - уполномоченный Татполитотдела -за невнимательное отношение к делу, за неточное взятие на учет церкценностей, а также за неточное выполнение моих распоряжений от работы был немедленно отстранен с соответствующим админист­ративным взысканием. Остальная часть товарищей к изъятию отне­слась со внимание, аккуратно выполнив возложенное на них пору­чение.

Характерно отметить действия профессоров-экспертов - предста­вителей Главмузея - по определению историко-художественных предметов - гр. Миронова и Сокола, всячески стремившихся отсто­ять даже такие предметы, которые не имеют ни исторической, ни художественной ценности. Проф. Миронов в одном из особых мне­ний пишет: "Нахожу недопустимым изъятие 3-х потиров", лишь по­тому, что в храме имеется три престола, ссылаясь при этом на кано­нические правила церкви. На вопрос: "Входит ли в компетенции экспертов Главмузея подобного рода защита" - Миронов ответил: "Нет". По имеющимся в Татполитотделе сведениям, на одном из со­браний духовенства проф. Сокол, оправдываясь перед нападками духовенства, заявил, что он отстаивал и такие предметы, которые совершенно и не обязан защищать, и не его беда, что все-таки такие предметы комиссией были изъяты. Проф. Сокол в данном случае об­винял духовенство, упрекая их в том, что они не сумели обставить дело так, как это нужно было.

Перечень изъятых вещей и [их] вес видны из приложенных при сем копий актов.

Так обстоят дела с изъятием в гор.Казани и ее ближайших окре­стностях.

Приступая к изложению условий и обстоятельств, в которых про­текала работа на местах - в кантонах, следует оговориться, что ана­логичность отдельных фактов наблюдается всюду, почему считаю необходимым перечислять все положительные и отрицательные сто­роны, которые встречались при выполнении декрета ВЦИК об изъя­тии. Укажу лишь на более характерные факты, по которым воз­можно будет судить и об остальных. Что местами своевременно бы­ли даны соответствующие распоряжения и директивы, что в каждом отдельном случае давались разъяснения, об этом упоминалось выше. Кантонные комиссии, значит, своевременно были приготовлены к работе.

Так, из представленного доклада уполномоченным Татполитотде­ла ГПУ по Свияжскому кантону усматривается, что предкантиспол-кома и кантком не совсем удачно учли важность и ударность работ по изъятию, отнесясь слишком равнодушно к требованиям, предъ­явленным самой работой, как, например: отказ дать хотя бы необ­ходимое количество работников для успешного выполнения, моти­вируя отсутствием работников, а также денежных средств. По кан­тонам для работы были лишь посланы два товарища: один от упол­номоченного ТПО и один от кантсобеза, которые и проводят работу по всему кантону.

Случаи злой агитации, сокрытие описей и ценностей имели место и здесь. В селе Уланове и Клянчине попами Власовым и Акрамов-ским были сокрыты некоторые ценности, которые кантонной комис­сией обнаружены. Попы арестованы и преданы суду ревтребунала. Со стороны некоторых попов наблюдались под разным предлогом попытки срыва изъятия, например: в селе Тихом Плесе Юматовской волости поп заявил, что у него есть распоряжение о прекращении изъятия. Не считаясь с провокацией попа, комиссия намеревалась приступить к изъятию, но поп через посыльного, собрав 50-60 ве­рующих, без которых, он говорил, ценности отдать не может. Со­бравшиеся верующие к изъятию, в неугоду попу, отнеслись сочувст­венно, требуя полного изъятия от подкомиссии. О поведении попа ведется расследование. Пытался скрыть опись и ценности поп села Егидерево Иван Савосин, но подкомиссия категорическим требова­нием заставила Савосина представить налицо и то и другое, что им и было сделано. По данному делу также ведется расследование, и поп будет предан суду ревтрибунала.

С другой стороны, характерно отметить обращение священника села Воробьевки Вениамина Азбукина, в котором он говорит: "Я предлагаю через вас, комиссию по изъятию, свою посильную лепту в виде серебряного нагрудного креста с такой же цепочкой для спасе­ния голодающих с призывом всех священников проникнуться соз­нанием необходимой и скорой помощи голодающему люду". Духо­венство же, пожертвовавшее бы свои нагрудные кресты, надетые в память восшествия на престол Николая II, без которых оно прежде обходилось, и прочие вещественные знаки царской милости могли бы составить немалую груду ценного металла, необходимого прави­тельству для приобретения продовольствия. "Узнают попа в рогож­ке", - говорил он, поэтому задумываться над предлагаемой жертвой вовсе не стоит.

В Бугульминском кантоне наблюдалась агитация со стороны ду­ховенства такого рода: ценности не сдадим до тех пор, пока у власти коммунисты и т.д., но комиссия принудила местного благочинного выпустить письмо к верующим и духовенству, в коем указывалась необходимость оказания содействия комиссии по изъятию.

В Бугульминском кантоне был случай побега с ценностями свя­щенника села Тихоновского гр.Барашникова, который Татполитот-делом ГПУ объявлен в розыске.

Таково положение обстояло и в остальных кантонах. Кантонные комиссии, имея у себя подробные указания Казани, сравнительно удачно выполнили возложенные на них работы, устраняя все труд­ности, которые встречались на пути, и в корне пресекая преступле­ния, выливавшиеся в той или иной среде.

 

НА РТ. Ф.Р-4470. 0п.1. Д.51. Л.30-33 об.