1998 3/4

«Солдаты смотрят на войну как на огромное несчастье».

(Солдатские письма с фронтов Первой мировой войны)

 

80 лет миновало со дня окончания Первой мировой войны - одного из самых трагических событий всемирной, отечественной истории. Эта война стала катализатором многих крупных яв­лений и процессов, влияние которых ощутимо до сих пор. Неизгладимый отпечаток наложила она и на личные судьбы миллионов людей, во­влеченных в кровавую жестокую бойню. Вот почему интерес общества к теме первой миро­вой войны не ослабевает и сегодня.

Важным документальным источником, помо­гающим увидеть реалии войны глазами реаль­ных людей, понять, что думали, чувствовали люди того времени, являются фронтовые пись­ма. В Национальном архиве Республики Татар­стан в фонде Казанской военной цензурной ко­миссии сохранилась бесценная частица истории в виде подлинных солдатских писем, а также копий писем, представленных в отчетах воен­ных цензоров.

Ежедневно в цензуру попадало свыше 100 тысяч солдатских писем. В отчете цензора Н.Маринина за 1916 год указано: "При про­смотре исходящих посылок часто попадаются и отбираются недозволенные предметы, как-то: металлические вещи, завернутые в бумажки конфет, спрятанные письма. Письма и разные записки часто зашиваются в вороты рубашек и другие части белья, где есть складки, также запекаются в булочки, в хлебные лепешки. Кроме того, письма вкладываются в папиросные пачки, но в мыле и орехах еще не попадались; кроме того, попадаются письма, вложенные в курительную бумагу".1

Хронологически солдатские письма охваты­вают период с 1915 года по 1917 год. Солдаты писали родным и близким, друзьям и знако­мым в самые разные уголки России: в Казань, Уфу, Уральск, Самару, Сызрань, Саратов, Сим­бирск, Пензу, Астрахань, Пермь, Арзамас, Ставрополь, Екатеринбург, Златоуст, Оренбург, Вятку,

В настоящей публикации воспроизводятся фронтовые письма, отправленные из действую­щей армии, военных госпиталей в Казань и населенные пункты Казанского уезда.

 

Наталья Шарангина,

зав.отделом использования и публикации

 

Из писем солдат и офицеров, уроженцев Казанского уезда, родным и близким о положении дел на русско-германском фронте 1915-1917 гг.

Марусе Егоровой, Казань,1916 г.

Ах, если бы не серая шинель, то всегда находят какие-то мрач­ные мысли, которые заставляют ужасаться над этой страшной кар­тиной. Какой-то мороз проходит по организму, когда посмотришь прежде всего на извращение души человеческой!.. Прикрываясь идеей помощи ближнему, создаются динамитные бомбы страшной силы, которые, в свою очередь, рвут человеческие тела на мельчай­шие части. Только попробуйте вдумайтесь в эти события. Деятелями являются невежественные и необразованные люди, нелюди, охва­ченные в чаду разыгравшихся животных страстей и корыстных по­буждений преступным направлением.

 

В.Леонов,

рядовой 150-го полка, 14-я рота 1-й взвод, г.Вольск

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.271.

1 НАРТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.52.

 

***

Бер мең дә тугыз йөз унбишенче елда декабрьнең 14 нче көнендә сез ки гыйззәтлү вә хөрмәтлү улуб торгучы Хәким абзыйга без ки энегез Хуҗаәхмәтдин бик сагынып, бик күп сәлам вә һәм җиңгигә бик сагынып бик күп сәлам вә һәм сөвекле абыем Вәлиуллага хәләл җефетегез берлән бик сагынып бик күп сәлам вә һәм сөвекле сеңлем Бибиһәдиягә бик сагынып бик күп сәлам вә һәм үземездин хәл әхәвәл сорасагыз, әлхәмдүлилләһи, car вә сәламәтмез, бу дәмгәчә миннән әле дә әмеруллаһдыр вә һәм бу да мәгълүм булсын сезгә бу хатны алгач та бик тизлек берлән хат салыгыз зинһар.

Хуҗаәхмәт

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.239. Л.14.

 

Резюме

Письмо с фронта Хозиахмета Гимадутдинова, датируемое 14 декабря 1915 года, в котором он приветствует своих родственников.

 

***

Гатаулле Даутову,

Атнинская волость Казанского уезда Казанской губернии, 1916 г.

4  марта мы  пошли  на немцев  в  наступление,   и  [в]  8  начался сильный бой. Описать самый ход боя нет никакой возможности. Это не бой, а ад. Никто ничего не слышит, шум, крики, ржание коней

сольется все вместе, и получается что-то невообразимое. Ночью на небе - красное зарево, и казалось мне, что начинается светопрестав­ление. Самый сильный бой продолжался беспрерывно 2,5 суток. Би­лись без отдыху, без еды; было много раненых и умерших. В этом бою мы взяли много пленных и их позиций и продвинулись вперед. Несколько моих товарищей умерло, а я пока остался жив и невре­дим.

Брат Гарей,

480-й пехотный Данилевский полк

 

***

Олимпиаде Степановне Кузьминой, с.Шигалево, 1916 г.

Восемь дней подряд, не считая подготовки, длился ураганный ар­тиллерийский огонь, и благодаря нашему хваленому начальству ни­чего не вышло путного, так и остались на старом месте, только зря выпустили снаряды. Я прямо не понимаю, что творится. Но только если так будет продолжаться, то до победы нам далеко - прозеваем ее!.. Условия жизни убийственные! Места, где мы стоим болотистые, в окопах полно воды, которую вычерпываем ведром раз по 20 в день; чистое мученье!.. Ноги всегда мокры, нездоровится, на душе скверно - точно потерял что. Повеселели было, так открыли ураган­ный огонь, ну, думаю, не устоять немцу, если вовремя пехота пой­дет в атаку, да побольше будет распорядительности. И, в конце кон­цов, что же? Приказ: перейти наоборот - вот вам и наступление!.. А все виновато наше начальство, проспит, когда надо энергично дейст­вовать, а потом в кусты.

Феодор X., Сибирский стрелковый полк

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.19об, 20.

 

***

Губайдулле Сайфуллину, Казань, 1916 г.

Житье у нас здесь очень плохое: дают 2 ф[унта] хлеба, да и тех не берет нож. Едим вонючую рыбу, да гнилую капусту. Как попали сю­да, с тех пор бани не видели. Рубахи и штанов не меняем. Совсем обовшивели.

Подписи нет

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.9.

 

***

Нине Прочваровой, Казань, 1916 г.

Везет мне, в общем: пятый месяц я на позиции, т.е. вместе с ре­зервами и выпустил только десять пуль, и то в ученье в глубоком резерве на стрельбе, да я и до сего дня не могу представить себе, как можно стрелять по живым людям, так же, как и многие солдаты, участвовавшие во всех летних и прошлогодних боях нашего полка, не могут представить, как можно воткнуть штыки в человека. Сол­даты вообще очень правильно смотрят на войну, как на огромное несчастье не отдельных лиц, а целой страны, несчастья, как эконо­мического, так и морального, а на немецких солдат, как на своих товарищей по несчастью.

Подписи нет

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.2об, 3.

 

***

Исмагилу Ибрагимову, Казань, 1916 г.

Из нашего города ранено очень много народу, особенно мусульман. Говорят, что некоторые ранили во время суматохи сами себя, напр[имер] Исмагил, бывший на карауле, вследствие чего уменьши­лась надежда на мусульман. Наше житье дрянное: как хищные зве­ри, лежим в норах. Если пешком пройдем хоть 40 верст, никто не пожалеет. В окопах грязь до колена. Сообщите подробнее, как и что пишут в газетах, когда, наконец, будет мир. Все в крайности опро­тивело.

Вафа Насрутдимов, 260-й Брацлавский полк, 10-я рота, 1-й взвод

 

НАРТ. Ф.1154. 0П.1.Д.238. Л.ЭОоб.

 

***

Данилову, с.Красная Горка, 1916 г.

Да, Семен, пришла жизнь, это не жизнь, а жестянка, стоим в го­роде Двинске, смерть висит на носу над городом. Каждый день по­являются аэропланы и часто бросают бомбы, и особенно в пасмур­ную ночь нельзя выходить на улицу. Жителей вовсе нет, все выеха­ли. Город пустой, одни солдаты. Неприятель стоит в 18 верстах от города. Как начнется стрельба из орудий, так волосы дыбом. Окна в домах все побиты от выстрелов орудийных. Теперь стало очень хо­лодно, морозы до 20 градусов. Купить нечего, лавки нет, хлеба не хватает, бываем почти голодные, пришлось купить завалящихся су­харей, и то заплатили десять копеек за фунт. Мяса дают на три ро­ты по 5 фун[та], а хлеба совсем мало: день едим, а день нет. При­шлите каких-нибудь корок, совсем замерзли.

Семен Герасимович, 1-й стрелковый полк

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.239. Л.10, Юоб.

 

***

Александре Димитриевне Кондрашевой, д.Архангел, 1916 г.

В пасхальную заутреню в церковь я не попал, т.к. надо было иметь ремни через плечо. Однако я остался около церкви и дожи­дался, пока придет Государь. Скоро пришел министр Двора бар[он] Фредерике, а через 10-15 мин. прибыл Государь пешком со свитой. Я опять очутился в группе чел[овек] 10-12 офицеров с первого флан­га второй. Государь обошел парад, здороваясь с солдатами и казака­ми звучным, ясным голосом. Мы все время стояли во фронте, держа под козырек, и Государь прошел не более как в 3 арш[ин] от меня, так что я Его хорошо видел и видел только Его, так что свиту не рассмотрел. Трудно в немногих словах выразить то, что я чувствовал в это время, находясь так близко от Государя, который теперь в то же время несет и ответственное задание, принимая личное участие в ходе военных событий.

Во всяком случае я пережил минуты, которые никогда не пере­живал и почувствовал себя совершенно далеко от мелочных забот и хлопот повседневной жизни. Для меня теперь становится понятен тот энтузиазм, с которым встречают Государя на фронте. Вообще же, повторяю, трудно скоро проанализировать те ощущения, кото­рые я пережил, а еще труднее передать в немногих словах, и только впоследствии я постараюсь это сделать. Велик наш Государь! Его от­крытое, умное лицо внушает желание преклонить перед ним колена.

Гриша Могилев, Ставка Верховного главнокомандующего

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.102, 102об.

*           * *

Варваре Павловне Плуме, Казань, 1916 г.

Я только чувстую, что я слишком мало делаю, слишком мало страдаю в сравнении с пехотой. Вот герои. Вот кого надо обвешать крестами. А как великолепны наши солдаты. С ними не победить -преступление.

Василевский, 7-й Симбирский морской артиллерийский дивизион

 

НА РТ. Ф. 1154. Оп. 1. Д.238. Л.272об.

 

***

Нафисе Абдрахмановой, д.Большая Нурма Казанского уезда, 1916 г.

Мы слышали, что армия Брусилова здорово бьет австрийцев и взяли уже много пленных. Услыхав это, наши солдаты очень обра­довались и ободрились. Теперь у нас дело тоже начало кипеть. Мы находимся позади - на запас, а впереди идет с немцами сильный бой. Полк за полком пускают вперед на помощь, а позади нас еще много солдат на запас. Снарядов много. Мы получили приказ: чтобы не отступать. Говорят, что бои пойдут здесь гораздо сильнее, чем с австрийцами. Мы думаем и начальство уверяет нас, что и немцев угостим так же, как и австрийцев. Кормят нас очень хорошо: два раза дают горячей пищи, один раз каша, 3 фун[та] мяса, 3 фун[та] хлеба. Нас так и в Казани не кормили. Так нас начали кормить по­сле нашей победы на австрийской границе. Чай, сахар - тоже вдо­воль дают.

Мухамедвалей Абдрахманов, Запасный Сибирский полк

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.238. Л.285об.

 

***

Афанасьеву, Казань, 1916 г.

О храбрости и выносливости наших солдат не может быть и речи. Вот один факт. Когда 18 мая рота дошла до проволочных загражде­ний противника, несмотря на ураганный огонь австрийцев, те, у ко­го были ножницы, кинулись резать проволоку, в числе их был и ря­довой Иван Кучеев. Вскоре попал тяжелый снаряд в них; Кучееву оторвало обе ноги выше колен и он несколько секунд все еще про­должал резать проволоку, а потом, обессилив, стал просить, чтобы его прикололи. О таком подвиге отдан приказ по полку, и Георгий послан на родину.

Н., Пехотный Лидский полк

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.239. Л.36, Збоб.

 

***

Анне Павловне Петровой, Казань, 1916 г.

Подумайте сами, что солдат оторван от всех и всего, от своих родных и милых своих зеленых полей, он не видит своих родных и знакомых, он окружен горькой печалью.

С.Терентьев, Сибирский стрелковый дивизион

 

НАРТ. Ф.1154. ОП.1.Д.239. Л.21о6

 

***

Евдокии Егоровне Соляновой, Казань, 1917 г.

Милая Дуня, только бы ты знала, как мы здесь живем. Ты пи­шешь, что у вас там плохо, но нет, вы хотя там в России, а у нас что есть на позиции? Хлеба нет по цельным суткам, а суп какие-то помои из чечевицы, а когда и ее нет, а когда чуть мутный, и мы живем такие голодные, в окопах холодно, а вши нас заели, мы от них ощипываемся, как гуси. Сидим в холодных землянках. Хоро­ший хозяин не держит свиней в таких хлевах, где живем мы. Да, впрочем, нас и кормят, как скот. Скоро, наверное, наше терпение лопнет и солдаты оборотят винтовкой назад. Милая Дуня, я совсем больной, очень сильный кашель со рвотой, а грудью нельзя дышать, и болит ухо. Теперь все равно не убьют, так я все же не человек, здоровье мое ушло на ожирение нашего правительства.

Солянов

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.338. Л.139об.

 

***

Александре Сергеевне Скорняковой, Казань, 1917 г.

Устал же я основательно, а когда все это кончится, одному Богу известно. Из тыла идут вести одна другой хуже, и ничего удиви­тельного не будет, если мы вдруг узнаем, что мир заключен. Здесь спокойны за будущее, и только боязнь, что не выдержите вы, за­ставляет иногда подумать, что море крови и слез не принесет осво­бождения от того ужаса, что повис над нами.

Сережа

 

НА РТ. Ф.1154. Оп.1. Д.338. Л.278, 278об.