1998 3/4

Два брата - две судьбы

Жителям республики хорошо известно имя Шарифа Камала. Он стал классиком советской татарской литературы, был награжден орденом Ленина, являлся делегатом 1-го съезда совет­ских писателей в 1934 году. Однако мало кто знает о судьбе его старшего брата Гимади Бай-гильдееве, узнике ГУЛАГа, отлученного от род­ного очага, от своих близких, над которыми тяготел неизбывный страх,

Вот краткие штрихи его печальной биогра­фии: служба военным ахуном мусульманских частей Северо-Кавказского военного округа, из­гнание из армии после Октябрьской революции, раскулачивание отца и долгие годы ссылки в лагпункты Северного Урала.

Родился Гимади в 1879 году в деревне Пешле Инсарского уезда Пензенской губернии. Его отец Камали-мулла был приверженцем ка-димистских взглядов и хотел привить их сы­новьям. Поэтому отдал их в соседнее медресе, где преподаватели кадимисты обучали своих шакирдов старыми схоластическими методами.

Видимо, Камали был требовательным, жест­ким отцом и держал своих сыновей в строгости. Поэтому оба сына постарались уйти в са­мостоятельную жизнь из-под опеки отца. Рано начали зарабатывать себе на жизнь. По воспо­минаниям старших дочерей Лейлы, Закии, Хаджар Гимади, пользуясь родственными свя­зями с петербургским гарнизонным ахуном Г.Баязитовым, перебрался в столицу. Препода­вал сначала в медресе, где пользовался боль­шим авторитетом. Г.Баязитов внимательно при­сматривался к старательному, стремящемуся к знаниям юноше и стал исподволь готовить его к карьере военного ахуна. Гимади, владевший в совершенстве арабским, персидским и турецким языками, начал изучать по рекомендации Г.Баязитова немецкий, который пригодился ему в годы Первой мировой войны.

Вскоре Гимади помог перебраться в Петер­бург своему брату Шарифу. Помогал ему мо­рально и материально. Известно, что Шариф, познакомившись с одним татарским купцом, поехал в Прибалтику в качестве помощника. Скопив немного денег он решил отправится в Турцию для продолжения образования. В Стам­буле Ш.Камал поступил в педагогический- институт "Дарльмугаллимин". Одновременно ему пришлось зарабатывать на учебу и жизнь тя­желым трудом на различных подсобных рабо­тах. Полтора года он овладевал предметами, изучаемыми в институте, а затем направился в Каир, надеясь поступить в университет. Однако для учебы уже не было средств. Поэтому он вернулся в Россию, в Петербург к брату. В го­ды революции 1905-1907 годов с помощью бра­та ему удалось опубликовать свои рассказы, очерки, корреспонденции из жизни мусульман столицы, их культурной жизни в татарской га­зете "Hyp". Затем в журнале "Шуро" начали публиковаться его рассказы и очерки. Путь в татарскую литературу был открыт. Шариф ски­тался по стране, побывал на шахтах, рыбных промыслах, фабриках, заводах, железных доро­гах. Все это отразилось в его творчестве.

После начала первой мировой войны по ре­комендации Гатауллы Баязитова его ученика Гимади Байгильдеева назначают военным аху-ном Северо-Кавказского военного округа и от­правляют в г.Армавир для работы в мусуль­манских частях царской армии. По воспомина­ниям недавно умершей дочери Софии (Гизатуллиной-Байгильдеевой), отцу был выде­лен особняк в небольшом саду (ул.Войсковая, 17) и личная охрана в лице офицера-лезгина.

Чем занимался военный ахун, какую роль играл в мусульманских частях российской ар­мии? В истории мусульманства России об ин­ституте военных ахунов говорится в именном указе Екатерины II от 28 января 1783 года "О дозволении подданным магометанского закона избирать самим у себя ахунов". В гражданской жизни ахун был старшим муллой, объединяю­щим несколько приходов с мечетями. В армии же он являлся старшим муллой военного окру­га, по существу, выполняя должность верховно­го духовного комиссара в обязанности которого входило поддержание боевого духа частей, разъяснение царских манифестов, указов, обра­щений правительства и генштаба к армии и т.д.

Начиная со второй половины 1915 года, Гимади уделял большое внимание попавшим в российский плен турецким солдатам и офице­рам - мусульманам. На этой почве ахун Бай-гильдеев неоднократно сталкивался с христиан­скими военными священниками, которые помо­гали военнопленным славянам-христианам из австро-венгерской и болгарской армий, попав­шим в русский плен. Командование упрекало его в том, что он оказывает покровительство воинам враждебной армии. Гимади доказывал, что он как военный ахун не может оставить без участия братьев по исламу. Проводя эту гуманную работу на территории округа, Бай-гильдеев неоднакратно встречался с председате­лем турецкого Красного Полумесяца Юсуфом Акчурой для облегчения положения военно­пленных, о которых забыло турецкое прави­тельство, предоставив их на попечение швед­ских организаций в России...

Грянула Февральская революция, после ко­торой особую остроту приобрел вопрос органи­зации мусульманских частей. Ахун принял са­мое активное участие в его решении, С прихо­дом к власти большевиков задача формирования мусульманских частей была возложена на му­сульманскую военную коллегию.

Гимади пришлось пережить еще один удар. С победой Октября христианских священников и военных ахунов стали увольнять из армии. А в годы гражданской войны их заменили комис­сарами. Поэтому Гимади Камалович вынужден был вернуться в родную деревню к постарев­шему отцу.

В конце 20-х семья Байгильдеевых была раскулачена, Гимади отправили в ссылку на Северный Урал, где он работал долгие годы на валке и сплаве леса недалеко от г.Красновешерск.

После возвращения из ссылки бывший ахун не имел права переписываться со своими родст­венниками. Жившие в Казани дочери потеряли его. И только благодаря большим усилиям му­жа Хаджар Гимадеевны удалось его разыскать и окольными путями наладить связь с ним.

К тому времени большинство дочерей Гима­ди волею судьбы оказалось в Казани. Хаджар апа, одна из первых стоматологов среди тата­рок, познакомилась с семьей Абдуллы Ибраги­мовича Субаева, сняла квартиру в его доме, Конечно, все дочери считались "социально чуж­дым элементом". Отсюда увольнение с работы, запрет на получение среднего, тем более выс­шего образования. Так, Марьям Байгильдееву исключили из школы, несмотря на хлопоты Шарифа Камала. Она была вынуждена уехать в Ташкент, где устроилась работать на мылова­ренный завод. Одновременно начала учиться в фармтехникуме. Во время каникул приезжала в Казань, где познакомилась с младшим братом Абдуллы Субаева Мустафой. Он тогда тоже ра­ботал в Средней Азии, в Намангане прокуро­ром. Они поженились. В 1934 году у них ро­дился сын Альберт (ныне - доктор технических наук, преподаватель Харьковской военной ака­демии), а позднее дочь Эльза (кандидат меди­цинских наук).

Перед Отечественной войной Гимади Бай­гильдеев полулегально приехал в Казань, по­знакомился с моим отцом Абдуллой Субаевым и стал жить в жилом сарае дома. Вот здесь я с ним подружился. Он часто приглашал меня пить с ним чай. В сумерках при свете кероси­новой лампы он рассказывал мне о немецких писателях и их романах. Наизусть на языке оригинала цитировал Гете, Гейне, Шиллера. От него я впервые узнал о немецком писателе-антифашисте Б.Келлермане и романах "Туннель", "2 ноября" и "Пляска смерти". Он говорил, что, несмотря на хорошие отношения с Германией, СССР придется столкнуться с ней.

Гимади редко выходил на улицу. Иногда ходил ночевать в семьи своих дочерей. Иногда с ночевой забирал и меня к Лейле апе, жив­шей на Спартаковской улице. С мусульмански­ми кругами он не общался, наверное, побаи­вался.

Как-то он постучался в дверь к отцу и сказал ему:  "Абдулла, смотри-ка, собираются сносить минарет мечети Г.Баруди". И мы втро­ем с грустью наблюдали за этим варварским занятием.

Вскоре началась советско-финская война, в которой участвовал Мустафа Субаев. Когда он вернулся домой, Гимади абзый долго расспра­шивал об этой безуспешной кампании, интере­совался финской армией, ее тактикой.

Когда наступили холода Гимади Байгильде­ев переехал жить к старшей дочери Лейле на Спартаковскую улицу.

По сведениям его покойных дочерей и пле­мянника Рустема Гизатуллина, видного стома­толога-ортопеда, Гимади ага работал разнорабо­чим на Казанской железной дороге, на подсоб­ных работах в магазинах, на складах. В сво­бодное время нянчил внуков и внучат, стоял в очередях за керосином, хлебом и другими про­дуктами.

Умер он в мае 1944 года и покоится среди своих многочисленных родственников на Ново­татарском кладбище...

Думается, что дирекция музея-квартиры Шарифа Камала могла бы подготовить в соот­ветствующем разделе музея специальный стенд, посвященный его старшему брату Гимади Бай-гильдееву. Сопоставление судеб двух братьев поможет посетителям, особенно молодежи, пол­нее и ярче представить сложность времени, именуемого советским периодом отечественной истории.

В заключение автор благодарит дочь Гимади ага Сююмбике и его племянницу Эльзу за пре­доставление личных архивов и семейных фотографий для написания очерка. Поиски ма­териалов о ярком и интересном человеке Гима­ди Камаловиче Байгильдееве продолжаются.

 

Нияз Субаев,

доктор исторических наук

 

Вместо послесловия

Когда номер был уже сверстан, мы получили печальное известие о смерти постоянного автора нашего журнала профессора Нияза Абдулловича Субаева. Он был полон творческих планов и идей, собирался написать серию биографических очерков о знаменитых казанцах...

Несмотря на свои научные звания, для нас Нияз ага оставался старшим товарищем. Его мудрые советы и доброжелательная поддержка всегда были искренними, идущими из глубины души. В нашей памяти он навсегда останется глубоко порядочным и неустанным ученым-исследователем, самоотверженной личностью и примером огромного желания жить и быть нужным людям.

 

Коллектив редакции