1999 1/2

Древняя Казань в X – начале XIII вв.

Почти одновременно с Древней Русью - на рубеже IX-X веков на политической карте Восточной Европы появляется Волжская булгария, известная за пределами страны как «великое и могущественное царство с богатыми городами»1, Население ее состояло преимущественно из тюркоязычных племен, проникавших в Средне-волжско-Нижнекамский регион неоднократными волнами почти на всем протяжении I тыс. н.э., а также местных поволжских финнов и угров. Согласно источникам, не позднее конца IX века у булгар, недавних кочевников, появляются первые стационарные поселения. В начале X века князья-эмиры чеканили уже свои собственные монеты, часть населения уже приняла мусульманство, в некоторых селениях, по словам Ибн-Русте, имелись мечети и начальные школы при них2. Однако Ибн-Фадлан, секретарь знаменитого багдадского посольства, в своих «Записках» 922 года о булгарских городах еще не упоминает, но говорит о готовности царя Алмуша построить сильную крепость, «чтобы укрепиться в ней от царей, своих противников»3. Именно к этому времени, к первой четверти X века, относятся археологически установленные даты возникновения городов Биляр, Булгар, Сувар. В настоящее время на территории Татарстана и сопредельных областей - Ульяновской, Самарской, Пензенской, а также в соседней Чувашии - известно около 170 городищ, более 700 селищ, несколько десятков могильников и других археологических памятников, датируемых X - началом XIII веков4. Основная часть из них расположена в Западном Закамье (левобережье Волги к югу от Камы).
В X-XI веках начинается освоение булгарами территории Предкамья (левобережье Волги к северу от Камы). Северные границы государства дошли до берегов Казанки. Отсюда, а также по Каме и Вятке булгары проникли и в более отдаленные регионы, населенные финно-уграми. В землях, принадлежавших предкам удмуртов и коми, они основали торговые фактории. По данным А.М.Белавина, в Пермской области насчитывается около 200 памятников, в которых встречены булгарские вещи, в том числе и монеты. Часть булгар постоянно проживала среди местного населения, занимаясь не только торговлей, но и различными ремеслами5.
Казань располагалась на месте, которое в природно-географическом отношении выделялось исключительными удобствами для жизни людей. По описанию летописца второй половины XVI века, место это прекрасное: «богатое пастбищами для скота и пчелами, родящее всевозможные злаки и изобилующее плодами, полное зверей, рыбы и всякого житейского добра, не найти другого такого места нигде на всей нашей Русской земле по красоте и богатству, с такими же угодьями, и не знаю, найдется ли в чужих землях»6.
Первоначальный город находился на северо-восточной оконечности высокого мыса коренных террас левого берега Волги и Казанки. Отсюда открывался широкий простор пойменных и надпойменных долин, занятых красочными лугами с пышной растительностью, изобилующих старицами и озерками. Великолепные места для размещения поселений древних обитателей края представляли собой песчаные дюны на волжских террасах и высокие мысы с крутыми склонами по берегам Казанки.
Эти земли были обитаемы с глубокой древности. Первые следы человека каменного века археологи обнаружили еще в прошлом веке на правом берегу р.Казанки. В настоящее время количество памятников эпохи мезолита и неолита на территории и в окрестностях современной Казани доходит до десяти. Отдельные находки позднемезолитического облика происходят из раскопок Казанского Кремля. Очевидно, здесь располагалась кратковременная стоянка первобытных охотников и рыболовов, положивших начало освоения Кремлевского холма за несколько тысяч лет до возникновения булгарского города.
В эпоху энеолита, бронзы и раннего железа Кремлевский холм не пустовал, об этом свидетельствуют многочисленные предметы раскопок, датируемых III-I тыс. до н.э.
В начале новой эры в окрестностях Казани процветали пьяноборская и азелинская культуры, население которых вошло в состав формирующегося древнемарийского (поволжско-финского) этноса. В IX-X веках это население проживало в районе будущей Казани. Несомненно, именно с ними, финноязычными аборигенами края, встретились булгары в процессе мирной колонизации предкамских земель. Оказавшись тогда в районе устья р.Казанки, булгары достойно оценили выгодное топографическое положение мыса или холма, получившего позднее название Кремлевского.
На этом месте из небольшого пограничного поселения и выросла Казань, ставшая столетия спустя крупнейшим экономическим, политическим и культурным центром обширного Поволжско-Уральского региона.
Древние этапы истории г.Казани, относящиеся ко временам Волжской Булгарии, Золотой Орды и Казанского ханства, долгое время оставались недостаточно изученными из-за скудости источников. Много споров вызывали вопросы, связанные с датой основания города, определением социального статуса первоначального поселения на Кремлевском холме, характере его древнейших укреплений и т.д.7
Ответы на эти вопросы смогла дать археология. Однако археологические раскопки и наблюдения на территории Кремля проводились нерегулярно и в ограниченных масштабах.
С 1994 года Государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник «Казанский Кремль» совместно с Институтом истории Академии наук Татарстана проводит планомерные и крупномасштабные археологические исследования на территории Кремля. За последние пять лет было заложено 22 раскопа общей площадью более 4 тыс. м2 при средней мощности культурного слоя 3 м. Еще в 1970-х годах А.Х.Халикову удалось создать стратиграфическую шкалу культурного слоя памятника, впервые выделив в ней пятый, домонгольский, слой, датированный на основании достаточно выразительных, но, к сожалению, немногочисленных материалов, XII началом XIII веков8. Отдельные находки домонгольского облика были обнаружены еще при раскопках Н.Ф.Калинина в 50-х годах. Однако он не придавал им особого значения, считая пережиточными, и отнес ранние напластования Кремля к золотоордынскому времени9.
Наши исследования уточнили стратиграфическую шкалу Халикова в части датировки древнейшего слоя. По составу грунта он представляет собой подзолистую супесь сероватого оттенка с заметной гумусированностью. Отмечаются небольшие включения древесного угля. На уровне погребенной почвы прослеживается тонкая углистая или, скорее, сажистая прослойка. Мощность слоя колеблется в пределах 5-25 см. Насыщенность находками слабая. Этот слой выделяется практически во всех раскопах в северной половине Кремлевского холма. Сохранность его неудовлетворительная, из-за сильной переработки более поздними напластованиями и сооружениями.
Для определения времени накопления древнейшего слоя в последние годы появились новые материалы, отсутствие которых нередко ставилось в упрек археологам, выдвигавшим слишком смелые гипотезы о древности Казани. Считаем необходимым хотя бы перечислить эти находки.
В числе массовых находок данного слоя следует отметить фрагменты гончарных сосудов (горшки, кувшины, миски, чашки) преимущественно коричневого и желто-красного цвета, хорошего обжига, с характерным полосчатым лощением и линейно-волнистым орнаментом. Это типичная общебулгарская керамика, широко распространенная в памятниках Волжской Булгарии X - начала XIII веков10.
Круговая керамика сопровождается находками архаичной глиняной посуды, изготовленной вручную с подправкой на медленно вращающемся гончарном круге. Среди них обращают на себя внимание обломки горшко-видных сосудов шамотного или шамотно-песочного теста, украшенных небрежно нанесенным волнистым узором по плечику, рифлением по тулову и косыми насечками по краю венчика. Данная группа керамики имеет прямые аналогии среди кухонной посуды лесостепного варианта салтово-маяцкой (болгаро-аланской) культуры Подонья11. Время бытования ее в волжско-булгарских памятниках определяется X - началом XI веков12.
Древний керамический комплекс Казани характеризуется также наличием в его составе небольшой группы поливной (глазурованной) посуды. Посуда местного изготовления покрыта поливой зеленого или коричневого цвета. Имеющиеся образцы привозной керамики происходят от чаш, изготовленных из белой высококремнеземистой массы - кашина. Они расписаны люстром по кремовой или же молочно-белой глазури (растительный орнамент золотисто-коричневого цвета). Такая посуда производилась в средневековом Иране (города Кашан и Рей) и была распространена в результате торговли и в Восточной Европе. Она датируется «от начала XII века вплоть до монгольского завоевания Ирана, т.е. до 1220 года»13.
Украшения и предметы одежды - бусы, подвески, браслеты, пряжки и прочее - составляют наиболее интересную группу находок. Часть из них также имеет датирующее значение.
В интересующем нас слое обнаружено около двух десятков бус, изготовленных из стекла и полудрагоценных камней. Шаровидные бусы из черного стекла с синими глазками в белых кружках, подшаровидные бусинки «лимонки» с бугорками у отверстий из желтого полупрозрачного стекла, двух- и многочастные пронизки из желтого и синего полупрозрачного стекла, а также сердоликовые шарообразные и призматические шестигранные бусы известны среди древностей Восточной Европы VIII -первой половины XI веков14.
В пятом слое раскопа II, в районе земляного вала, была обнаружена лазуритовая подвеска, на обеих сторонах которой имеются гравированные узоры в виде двух горизонтальных линий в верхней части и косых линий по краям. Подобные украшения находят среди древностей, оставленных кочевниками восточноевропейских степей и Сибири X-XI веков15.
В коллекции женских украшений древней Казани имеются четыре браслета. Один из них - обломок стеклянного браслета темно-оливкового цвета, крученного с белым перевитием - относится к продукции киевских мастерских домонгольского времени и должна быть датирована второй половиной XII - первой третью XIII веков16.
Два браслета изготовлены из бронзового дрота с утолщенными четырех- и шестигранными концами. Поверхность украшена циркульным (кружковым) орнаментом. Подобные находки обычны в памятниках поволжских финнов, особенно древних марийцев IX-X веков17, Известны они в Болыпетиганском18, Танкеевском могильниках19 и ранних поселениях Волжской Булгарии. Верхним хронологическим рубежом их бытования считается начало XI века Еще один браслет относится к типу плетенных из четырех проволочек, которые в концах сведены вместе и расплющены. На этот расплющенный конец припаян щиток для каплевидной вставки. Браслеты такой формы датируются X-XI веками20.
Представляет интерес бронзовая привеска-бубенчик грушевидной формы с орнаментом в виде ромбических и треугольных рельефных изображений на тулове. Такие изделия характерны для булгарского ювелирного производства X-XI веков21.
В 1998 году в раскопе XIII, в районе мастерской кожевенника ханского времени, почти на уровне погребенной почвы была обнаружена бронзовая пряжка от поясного ремня с овальной рамкой и слегка расширяющимся книзу подпрямоугольным щитком, имеющим фигурный конец. Наиболее близкие аналогии этой находке известны в памятниках X - начала XI веков22.
Исключительный интерес представляет бронзовая накладка на ремень, обнаруженная на том же раскопе. Накладка, литая, позолоченная, имеет округлую форму диаметром 3 см. «В центре лицевой части ее имеется полушарный выступ, а по краю - бордюр с сим­метрично расположенными утолщениями, как бы имитирующими круглые или вытянутые звенья цепочки. Центральный выступ соединяется с бордюром четырьмя симметрично расположенными изображениями стилизованных лепестков», - так описывает Е.П.Казаков почти идентичную находку из Танкеевского могильника, где она сопровождала детское погребение второй половины IX века23. Таких находок на территории Восточной Европы обнаружено всего пять, в массовом виде они встречаются в венгерских памятниках периода завоеваний24. Они были распространены преимущественно до середины X века. Думается, что наша находка попала в древнюю Казань не позднее конца X века. Она была использована здесь, вероятно, не по прямому своему назначению, а вторично, в качестве женского украшения, о чем свидетельствует сквозное отверстие для подвешивания по краю бордюра.
Прочие находки из древнейшего слоя Казанского Кремля - железные наконечники стрел, петля от колчана, подпружные пряжки, соединительное кольцо ремня, обломок цилиндрического замка и железный ключ к нему, а также пряслица из овручского шифера розового и сиреневого цвета исследователи относят к X - началу XIII веков.
Проведенный нами анализ находок действительно подтверждает домонгольский возраст самого раннего, пятого, слоя Казанского Кремля. Но в отличие от предшествующих исследователей мы склонны датировать начало его отложения рубежом X-XI веков.
В этом нас убеждают, кроме вышеперечисленных, еще две находки. Одна из них - обломок серебряного арабского дирхема X века - была обнаружена на раскопе XIII в 1997 году при расчистке пятна подпрямоугольного сооружения 10, стратиграфически четко связанного с пятым слоем. Монета лежала рядом с указанным сооружением, за его пределами (участок Б/3) на глубине 297 см от современной поверхности. Пятый слой на этом месте состоял из плотной гумусированнои темно-серой супеси с мелкими вкраплениями древесного угля. Находки слоя представлены лишь фрагментами булгарской гончарной керамики.
Половина монеты с надписью, содержащей сведения о месте ее чеканки и имени правителя, обрезана. По заключению специалистов Д.Г.Мухаметшина, И.Г.Добровольского, Г.А.Федорова-Давыдова она отчеканена, несомненно, в первой половине X века и находилась в хождении до конца этого столетия.
Арабский дирхем не относится к числу редких находок в булгарских памятниках X -начала XI веков. Подобные монеты встречаются и в культурном слое поселений и, наиболее часто, в составе кладов. Однако значение этой находки для Кремля очень велико.
Поистине сенсационной находкой оказалась чешская монета (или монетообразный предмет из свинца), обнаруженная в раскопе IX в 1997 году. Этот раскоп в виде траншеи (38x6 м), ориентированный по направлению восток-запад, был заложен к северо-востоку от Благовещенского собора. Средняя мощность культурного слоя достигала здесь 3 м. Древние напластования сохранились плохо из-за позднейших перекопок. Пятый стратиграфический слой был выделен в профиле стенки участка Б/2. Монета была найдена между постройками золотоордынского времени, где в непотревоженном состоянии на погребенной почве покоился нижний горизонт домонгольского слоя мощностью не более 15 см. Он представлял собой грунт из темно-серой гумусированной супеси с небольшими включениями древесного угля. Монета лежала на глубине 295 см (-315 от 0) от со­временной поверхности. В районе находки собраны фрагменты булгарской керамики домонгольского времени, в том числе и обломки лепного сосуда салтово-маяцкого типа. О возможности датировки слоя концом X - первой половиной XI веков высказывались все археологи, приглашенные на раскоп. Происхождение монеты именно из раскопа было подтверждено экспертизой, проведенной в лаборатории Госу­дарственного музея Эрмитаж (г.Санкт-Петербург).
Предварительное изучение этой уникальной находки было проведено А.С.Беляковым (Москва, ГИМ), проф. В.М.Потиным (С.Петербург, Гос. Эрмитаж), а также специалистом из Германии (Б.Клуге, г.Берлин) и др. Они единодушно атрибутировали монету как чешскую и определили возможное время ее чеканки в пределах конца X-XI веков. Подробным изучением монеты занималась в последнее время профессор Я.Хаскова. Она полагает, что эту монету, отчеканенную в 930-940-х годах, есть основания рассматривать как старейшее богемское подражание раннебаварским монетам времени Конрада I. Вероятно, в Казань она попала позднее, скорее всего, во второй половине X века и была использована в качестве женского украшения - подвески.
Как она могла оказаться в древней Казани?
Некоторые данные, письменные и археологические, позволяют говорить о существовании давних контактов между Волжской Булгариеи и раннесредневековыми государствами Центральной и Западной Европы. Эти данные пока немногочисленны, но весьма показательны.
Имеются некоторые археологические и нумизматические материалы о булгаро-западноевропейских связях X-XI веков. Так, при раскопках Семеновского I селища Е.П.Казаковым была обнаружена монета - серебряный денарий 1047-1075 годов из Дании. Из Измерского I селища происходят четыре монеты: графа Альберта III (1037-1060 гг.) в Намюре; медная подделка по типу денария Гронингена и девентерских денариев Бернольда (1027-1054 гг.), германская монета начала XI века25. Еще одна, более ранняя, германская монета из с.Измери принадлежала, по определению Е.А.Беговатова, Оттону I и его жене Адельгейде26.
Единичные монеты из Западной Европы, преимущественно также германские, обнаружены в окрестностях Биляра - столицы домонгольской Булгарии, в погребениях древнема-рийского Дубовского могильника и в некоторых поселениях Верхнего Прикамья.
Представляют интерес мечи из Волжской Булгарии, относящиеся к типу каролингских (франкских), широко распространенных в Европе IX-XI веков. На шести из них обнаружены производственные клейма на клинках: на четырех - латинская надпись «ULFBERT», на одном - «LEUTLRI» и еще на одном - клеймо в виде геометрических знаков27. Подобные мечи произ­водились в каролингских мастерских на Среднем Рейне между Майнцем и Бонном в районеМааса28. В раннем средневековье здесь находилось мощное оружейное производство, и продукция германских мастеров нередко достигала пределов Волжской Булгарии. Доставка этих товаров осуществлялась, вероятно, при посредстве норманнов - воинов и торговцев, которые не только знали Булгарию на Волге29, но и навещали ее рынки30. Через них, предположительно, могла попасть в культурный слой Кремля раннечешская монета, указывающая на существование активно действующего рыночного места в районе будущей Казани. Однако нельзя исключать и более южные связи Волжской Булгарии со странами Европы - через Киев и Венгрию, на которые указывают письменные источники. В так называемом Венгерском Ано­ниме содержится рассказ о приходе в Венгрию во время правления Такшона (Токсона), внука Арпада, булгар-мусульман из земли Булара-Биляра (terra Bular). «Венгерский вождь подарил им в разных областях страны землю и, кроме того, на вечно отдал им замок, который называется Пешт»31. Булгаро-венгерские контакты продолжались и позднее .
Ранние находки, как показывает их картографирование, сосредоточены в северной половине Кремлевского холма. Эта территория, занимающая площадь около 4-5 гектаров, была укреплена с самого начала возникновения булгарского поселения. Следы древнейших укреплений по восточному краю холма выявлены раскопом XVIII в 1998 году в виде линии столбовых ямок диаметром 15-20 см и глубиной 20-40 см от деревянного частокола или тына. Стратиграфически данный объект восходит к основанию пятого слоя, т.е. его строительство можно определить временем не позднее XI века. Следует заметить, что, по наблюдениям специалистов, частокол-тын со рвом впереди относится к наиболее раннему типу оборонительных сооружений Волжской Булгарии33. Подобную систему укреплений имели, в частности, Танкеевское городище, Болгар и Биляр в X веке34.
С южной напольной стороны первоначальный город был защищен глубоким Тезицким оврагом, пологие склоны которого были, вероятно, эскарпированы, и земляным валом с дополнительными деревянными конструкциями по верху.
Фортификация города предмонгольского времени (вторая половина XII - начало XIII веков) имела уже совершенно иной вид. На месте прежних деревянно-земляных укреплений появляются мощные каменные стены, которые были сложены из необработанного известняка и остатки которых выявлены раскопами II, V, X, XV, XVIII и XX в 1995-1998 годах. Строительный горизонт стены стратиграфически четко прослежен в домонгольском слое. Разрушенные монголами в XIII веке, эти укрепления, однако, были восстановлены во второй половине XIV века и продолжали функционировать в период Казанского ханства.
Эти открытия свидетельствуют о том, что в конце XII столетия Казань уже превратилась в одну из наиболее совершенных булгарских крепостей, расположенных на северной границе го­сударства. По мнению А.Х.Халикова, в центре той крепости возвышалась большая сторожевая белокаменная башня, мощный фундамент которой был вскрыт в раскопе IV в 1977 году рядом со стоящей до сих пор сторожевой башней Сююмбике35. Очевидно, традиция каменного строительства пришла на Среднюю Волгу от болгар Хазарского каганата.
Материалы из древнейшего слоя Кремля дополняют характеристику социальной структуры населения Казанского городища XI - первой половины XIII веков. Обращает на себя внимание полное отсутствие среди находок не только из пятого, но и более поздних четвертого (золотоордынского времени) и третьего (ханского времени), слоев вещей, связанных с сельскохозяйственным производством. В то же время в коллекции находок выделяются уникальные предметы, относящиеся к категории привозных: арабский дирхем и чешский денарий, иранская люстровая посуда и кусочки прибалтийского янтаря, шиферные пряслица и стеклянный браслет из Киева, бронзовая накладка венгерского типа. Перечисленный набор предметов, на наш взгляд, характеризует данный памятник как торговое поселение.
Как известно, еще в X веке Булгария превращается в крупнейший центр международной торговли36. Булгары контролировали и в какой-то степени регулировали торговые связи Древней Руси, Прибалтики и Скандинавии со странами Средней Азии, Арабского Востока, а также с Ираном, Индией и Китаем. Этому способствовало географическое местоположение на стыке Волги и Камы - магистральных путей Восточной Европы. Вверх по Волге и далее по речным системам бассейнов Ладоги и Ильменя можно было добраться до Балтики. Вниз по Волге плыли суда в Хазарию. По Каме шла торговля с племенами Севера, которые специализировались на пушнине. В X веке по берегам Волги и Камы возникли торговые фактории или рыночные места, некоторые из которых превратились позднее в развитые торгово-ремесленные поселения. Среди них следует отметить хорошо изученные археологами Семеновское, Старокуйбышевское, Измерское и другие поселения. Примечательно, что они располагались не на протяжении основного русла реки, где сохранялась опасность разбойничьих нападений, а в некотором удалении от него: на притоках в глубине речной долины. На территории этих поселений обнаружены сотни монет X века, в основном серебряные саманидские дирхемы и их подражания, а также западноевропейские монеты XI века. Весьма частыми на- ходками являются складные весы для малых взвешиваний и бронзовые гирьки.
Представляется, что примерно в это же время, на рубеже X-XI веков, торговая фактория появилась и в устье р.Казанки, т.е. в районе современного Кремля, расположенного примерно в 6 км от Волги. Торговые места, активно функционировавшие в летнее время, располагались за пределами крепости ближе к берегам Казанки. Археологическое изучение посадской территории древней Казани только начинается (раскоп XIII), и у нас нет пока достаточных данных для характеристики этой части города. Можно предположить, что основное, но отнюдь не многочисленное население проживало именно здесь, занимаясь торговлей и ремеслом, а высоко на горе, в крепости, служившей убежищем в момент опасности, располагался небольшой военный гарнизон.


Примечания:
1.    Аннинский С.А. Известия венгерских миссионеров XIII-XIV веков о татарах и Восточной Европе // Исторический архив. Т. III. - М.-Л., 1940. - С. 80.
2.    Хвольсон Д. А. Известия о хазарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и руссах Абу-Али Ахмеда бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века. - СПб., 1869. - С. 23.
3.    Ковалевский А.П. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. / Статьи, переводы и комментарии.-Харьков, 1956. - С. 121, 133.
4.    Фахрутдинов Р.Г. Археологическая карта Волжско-Камской Булгарии // Татария в прошлом и настоящем. - Казань, 1975. - С. 156.
5.    Белавин А.М. Волжская Булгария и Пермское Приуралье в Х-ХШ веках: Автореф. дисс. - Л., 1991. - С. 2, 9-11.
6.    Казанская история. - М.-Л.,1954. – С. 47.
7.    Древняя Казань глазами современников и историков // Составители Ф.Ш.Хузин, А.Г.Ситдиков. - Казань, 1996. – С. 263.
8.    Халиков А.Х. Укрепления древнейшей Казани // Военно-оборонительное дело домонгольской Булгарии. - Казань, 1985. - С. 90-92.
9.    Калинин Н.Ф. Казань. Исторический очерк. - Казань, 1952. – С. 24.
10. Хлебникова Т.А. Керамика памятников Волжской Болгарии. К вопросу об этнокультурном составе населения. - М., 1984. - С. 86.
11. Плетнева С.А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура. - М., 1967. - С. 106-107.
12. Kazakov E.P., Chalikov A.Ch., Chuzin F.S. Die Keramik vom Saltovo-typ aus dem mittleren Wolgagebiet / Die Keramik der Saltovo-Majaki Kultur und ihrer Warianten.-Budapest, 1990.-S.167; Хузин Ф.Ш. Великий город на Черемшане. - Казань, 1995. - С. 111-113.
13. Даркевич В.П., Стародуб Т.Х. Иранская керамика из раскопок Старой Рязани // Советская археология. - 1983. - № 2. - С. 192.
14. Генинг В.Ф., Халиков А.Х. Ранние болгары на Волге. Большетарханский могильник. - М., 1964. - Табл. ХIХ, 18; Khalikova E.A., Kazakov E.P. Le cimetiere de Tankeevka / Les anciens hongrois et les ethnies voisines а Г Est.-Budapest, 1977. - Pl. XXX, 68; Chalikova E.A., Chalikov A.H. Altungarn an der Kama und im Ural (Das Graberfeld von Bolschie Tigani). - Budapest, 1981. - Taf. XV A, 3, 4; Голубева Л.А. Весь и славяне на Белом озере. Х-ХШ века. - М., 1973; Львова З.А. Стеклянные бусы Старой Ладоги // Археологический сборник Гос. Эрмитажа. Вып. 10. - Л., 1968. - С. 88; Колчин Б.А. Хронология новгородских древностей // Новгородский
сборник. - М., 1982. - С. 170.
15. Полубояринова М.Д. Украшения из цветных камней Болгара и Золотой Орды. - М., 1991. - С. 65.
16. Халиков А.Х. Указ. сочинение. - С. 103.
17. Архипов Г.А. Марийцы IX-XI веков. - Йошкар-Ола, 1973. - С. З0.
18. Chalikova E.A., Chalikov A.H. Altungarn ..., Taf. XXIII, 8; XXIV В, 10.
19. Khalikova E.A., Kazakov E.P. Le cimetiere ..., pi. VI d, 13; XV A, 17.
20. Казаков Е.П. Булгарское село Х-ХШ веков низовий Камы. - Казань, 1991. – С. 125.
21. Там же. С. 119.
22. Халиков А.Х., Безухова Е.А. Материалы к древней истории Поветлужья.-Горький, 1960. - С. 41, 56, рис. 34, 9.
23. Казаков Е.П. О некоторых венгерских аналогиях в вещевом материале Танкеевского могильника // Проблемы археологии и древней истории угров. - М., 1972. – С. 163.
24. La Hongrie de Fan Mil. Naissance d'une nation europeenne. - Budapest-Milan, 1998.-P.155, ill. 157; Fettich N. Die Metallkunst der landnehmenden Ungarn // Archaeologia Hungarica. - 1937, Vol. XXI (Budapest). - Taf. LXXXIV, XCIII.
25.Казаков Е.П. Булгарское село ..., C. 28-30.
26.Беговатов Е.А. Денарий Оттона с Измерского селища // Болгар и проблемы исторического развития Западного Закамья.-Болгар, 1998. - С. 40-41.
27.Кирпичников А.Н. Военное дело Руси. Некоторые оценки и новые исследования // Материалы конференции «Археология и социальный прогресс». Вып. 2. - М., 1991.-С. 106.
28.Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 1. Мечи и сабли IX-XIII вв. - М., 1966. - С. 38.
29.Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней Руси и ее соседей / Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1988-1989 гг. - М., 1991. - С. 119.
30.Измайлов И.Л. Викинги в Среднем Поволжье // Древние народы и города Поволжья. - Пенза, 1995. - С. 19.
31.Тарди Л. Ранние венгерские путешественники в Поволжье // Suvash studies. Bibliotheca Hung. Vol. XXVIII. - Budapest, 1982. - P.237.
32. Аннинский С.А. Известия..., С. 80.
33. Губайдуллин A.M. Фортификация городищ Волжской Булгарии: Автореф. дисс.-Уфа, 1996.
34. Хузин Ф.Ш. Великий город..., С. 93.
35. История Казани. Книга первая. - Казань, 1988. – С. 19.
36. Валеев P.M. Волжская Булгария: торговля и денежно-весовые системы IX - начала XIII веков. - Казань, 1995.

Фаяз Хузин,
кандидат исторических наук