1999 1/2

Отражение истории Казанского ханства в Никольской (Патриаршей) летописи

Свое название Никоновская летопись получила по одному из списков, принадлежавших известному церковному деятелю XVII века патриарху Никону. Летописный свод, которому в научной литературе присвоено наименование: Никоновского, был составлен в конце 20-х годов XVI века митрополитом Даниилом Рязанцем и являлся значительным событием в русской средневековой историографии, оказавшим большое влияние на последующее летописание. Активный интерес к памятнику объясняется в первую очередь тем, что он представляет наиболее полный свод сведений по русской истории и отчасти по истории соседних народов, донесший в своем составе целый комплекс данных, неизвестных по другим источникам.
Памятник введен в научный оборот В.Н.Татищевым, которому принадлежит и название летописи. Перечисляя "списки и манускрипты", использованные при написании "Истории Российской", В.Н.Татищев упомянул и "Никоновский", или летописец Воскресенского монастыря, подписанный "рукою Никона патриарха" и доведенный до событий 1630 года.1
Первая публикация летописи (по использованной Татищевым рукописи) была осуществлена А.-Л.Шлецером и С.Башиловым в 1767-1792 годах в Санкт-Петербурге2. Список также был назван Шлецером "Никоновым", и с тех пор в научной литературе название это закрепилось за всей летописью.
При издании Никоновской летописи в составе "Полного собрания русских летописей" (тома 1Х-Ш.-СП6.Д862-1910) были привлечены новые ее списки. В основу издания был положен известный еще А.-Л.Шлецеру Патриарший список, составленный по заказу митрополита Макария в 50-х годах XVI века со вставками из Воскресенской летописи и "Летописца начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича".
Дальнейшее изучение Никоновской летописи длительное время шло в русле анализа ее источников. Мы можем назвать работы "Обозрение летописных сводов Руси северовосточной" И.А.Тихомирова (1898), "Палеографическое значение бумажных водяных знаков" Н.П.Лихачева (1899), "К вопросу о Никоновском своде" С.Ф.Платонова (1902), "Разыскания о древнейших русских летописных сводах" (1908) и "Обозрение русских летописных сводов XIV-XVI вв." А.А.Шахматова (1930), "Заметки о Никоновской летописи" Н.Ф.Лаврова (1927), "Никоновский летописный свод. Иоасаф, как один из его составителей" С.П.Розанова (1930), "Русские летописи и их культурно-историческое значение" Д.С.Лихачева (1947) и другие.
Названные исследования выявили не только круг источников Никоновской (Патриаршей) летописи, но и ответили на сложные вопросы о месте создания летописи, личности ее составителя, общественно-политической направленности данного свода, уникальности некоторых его известий, истории формирования позднейших списков свода и т.д.
Данные, полученные о составителе-редакторе Никоновской летописи, полностью согласуются с личностью ДаниилаI, занимавшего митрополичий престол в 1522-1539 годах.
По мнению исследователей, в тексте данного памятника необычайно выпукло отразились взгляды митрополита Даниила на важнейшие вопросы внутренней и внешней политики Русского государства 20-х годов XVI века. Их можно сгруппировать по следующим направлениям: защита имущественных интересов митрополичьей кафедры, взаимоотношение светской и духовной властей, борьба с ересью, интерес к истории Рязанского княжества, русско-литовские отношения, борьба Руси с Казанским ханством.
Остановимся вкратце на последнем. В 20-х годах XVI века в Москве остро стоял вопрос о выступлении против татар, в частности - против казанских татар. Во время похода 1523 ггода по распоряжению Василия III в устье Суры был сооружен город-крепость Васильсурск, который стал первоначальным плацдармом для настрления на Казань. О том, что митрополит Даниил всецело поддерживал наступательную политику великого князя в отношении Казани, видно из следственного дела Берсеня Беклемишева и Федора Жареного. Берсень показывал: "Яз у митрополита был и сидел есми у него один на один, и митрополит великому князю велику хвалу въздает, что город поставил, тем деи городом всю землю Казанскую возмет"3. Но в 1524 году казанский хан Сахиб-Гирей (джучид из крымской династии Гиреев), преследуя геополитические цели, признал себя номинальным вассалом Турции и объявил Казанское ханство "юртом" турецкого султана. Послу султана Искандеру было тогда заявлено в Москве: "Изначала на тот юрт царей сажаем мы из своих рук" и "то изначала юрт государя нашего"4. В дипломатических документах того времени Василий III именовался полным титулом, в котором он, в частности, значился "князем Болгарским". Чтобы доказать "изначальность" власти русских князей над Казанью, в Никоновскую летопись были введены не находящие аналогов в других известных источниках сообщения, что якобы еще легендарный Кий "на Волжскиа и Камскиа Болгары ходив и победи"5, а в "лето 6505 (997. - RZ) ходи Володимер на Болгары Воложскиа и Камские и, одолев плени их"6. По мнению Б.М.Клосса, "введение (в состав Никоновской летописи. - Б.Х.) известий о походах на волжских болгар вполне объясняется интересами той наступательной политики в отношении Казани, которую проводило московское правительство в 20-х годах XVI века, когда составлялась Никоновская летопись"7. В частности этим, на наш взгляд, можно объяснить постоянное напоминание летописи, что "болгары" - это те самые, "иже ныне глаголются Казанцы". Отождествление болгар и казанцев имело целью доказать, что Казань должна принадлежать России.
Сходную цель преследует составитель Никоновской летописи, сообщая о якобы имевших место событиях 990 года. Приведем этот отрывок полностью: "В лето 6498. [...] Того же лета посла Володимер философа, нарицаемого Марка Македонянина, в Болгары, иже есть во Агаряны, иже Измаилтене глаголются и Срацини, яко от Сарры наречени от свободныя, яко Агарь раба бяше Сарре, и по многих именований и бесермени нарицаются, и Тотари, и дру-зии имена их демонскиа, сице глаголя: "яко приходиша ко мне прежде, егда еще не просвещен бехъ верою православною, хваляще свою веру скверную8 [...] ты же иди к ним, и проповежь им слово Божие, яко да веруют в Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, и да крестятся божественным его крещением, и с нами единоверии и единосветни будуть, и небесных благых получат [...]." Философ же иде в Болгары, и много глаголав им слово Божие. [...] Того же лета приидоша из Болгар к Воло-димеру в Киев четыре князи, и просветишася божественым крещением; Володимер же чество-ва их и много удовольствова"9. Мы не ставим полностью под сомнение данное сообщение Никоновской летописи. Однако, эта информация сильно настораживает. Вполне возможно, что за ней кроется воинствующая миссионерская идеология русской церкви, открыто-агрессивно проявившая себя до и, в особенности, после завоевания Казанского ханства. Включение этой информации в Никоновский свод митрополитом Даниилом - это целенаправленное проведение идеи о естественном принятии христианства казанцами, как прямыми потомками крещеных булгарских князей. Вот где корни воинственного миссионерства Ивана Грозного, Луки Ка-нашевича и других!10
Какое же отражение в Никоновской летописи находит история Казанского ханства?
Вниманию читателей предлагаются выдержки из оригинальной части Никоновской летописи, касающиеся Казанского ханства и содержащиеся в "Полном собрании русских летописей" 1862-1910 годов издания. Оригинальная (в смысле • подлинная) часть Никоновской летописи11 заканчивается сообщением 7028 (1520) года. Далее в списках меняется почерк и характер рисунков, появляются структурные изменения (текст "разбит" не только по годам, но и по главам, объединяющим сообщения за несколько лет) и т.д. Все это говорит в пользу того, что события, отраженные в Никоновской летописи после 1520 года - результат работы иных авторов. 

I. Как глава русской церкви, митрополит Даниил занимал высокое и ответственное положение в государстве, позволявшееему получать доступ ко всем старинным книгам и архивным документам. Его активное участие в составлении общерусского летописного свода, проникнутого тенденциозностью в толковании многих исторических событий, становится понятным, если учесть, что Даниил проявлял постоянный интерес к политике (в частности, всецело поддерживал экспансионистскую политикусветских русских правителей, направленную против Казанского ханства) и был воинствующим церковником ортодоксального направления (речь идет оборьбе с ересью, о защите имужественных интересов церкви и т.д.), ко всему Даниил был крупнейшим писателем своего времени, образованным и широко начитанным.

Примечания

  1. Этот список XVII в. с пометками Татищева хранится в настоящее время в библиотеке РАН.
  2. Русская летопись по Никонову списку.-СПб.,1767-1792.-4.1-8.
  3. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею имп. Академии наук.-СПб.,1836.-Т.1.-С144.
  4. Дунаев Б.И. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI в.-М., 1916.-С.76-77.
  5. ПСРЛ.-Т.9.-С.4.
  6. ПСРЛ.-Т.9.-С.66.
  7. Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI-XVH веков.-М.,1980.-С187.
  8. Речь идет о событиях 986 г., когда к Владимиру "придоша Болгары веры Бохъмиче, глаголяще: яко ты князь еси мудр и смыслен, не веси закона, но веруй в закон наш и поклонися Бохъмиту" - из Лаврентьевской летописи. В Никоновской летописи о том же событии записано: "Приидоша Срацыни к Володимеру веры Бохмич, глаголюще: "яко ты князь еси мудр и смыслен, но не веси закона; веруй в наш закон и поклоняйся Бохмиту". Володимер же испыта о вере их, и не взлюби".
  9. ПСРЛ.-Т.9.-С.58-59. Похожее по замыслу сообщение имеется в Никоновской летописи и под 991 г.: "В лето 6499 [...]. Того же лета прииде Печенежский князь Кучюг, иже нарицаются Измаилите, к Володимеру, в Киев, и приат веру Греческую, и крестися во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и служаше Володимеру чистым сердцем, и много почиташе зело, такоже и митрополит, и вси князи и бояре почитаху и любяху его [...]". (ПСРЛ.-Т.9.-С.64).
  10. Анализ взглядов составителя Никоновской летописи мы находим также в работе Я.Пеленски (Pelensky J. Russia and Kasan: Conguest and Imperial Ideology: 1438-1560-s. - Hague-Paris: Mouton,1974) и в статье И.Измайлова (Измайлов И. "Казанское взятие" и имперские притязания Москвы: очерк истории становления имперской идеологии // Мирас, 1992.-№10.-50-62 б.). Говоря о Никоновской летописи, И.Измайлов отмечает ее политическую конъюктурность и имперскую тенденциозность, т.е. крайнюю однобокость трактовки и нередко вымышленность встречающихся в ней "исторических фактов".
  11. Например, исследователь А.Г.Кузьмин конкретно отметил, что "под Никоновской летописью следует понимать текст до 1520 г.". См.: Кузьмин А.Г. К вопросу о времени создания и редакциях Никоновской летописи // Археографический ежегодник за 1962 г. -М.,1963. - СП 1-120 (цитируется со стр.112).

Фрагменты издания Никоновской летописи

В лето 6946 (1438) [...] - О Махмете царе. Toe же осени прииде царь Улу-Махмет Болшиа Орды к граду к Белеву и сяде в Белеве, бежав от брата своего от Кичи-Ахметя царя Болшиа же Орды. - Toe же осени, месяца Ноября, посла на него князь велики Василей Васильевич дву князей, князя Дмитреа Шемяку Юрьевичя да брата его князя Дмитреа Краснаго Юрьевичя, и прочих князей множество, с ними же многочислени полки, а царь вмале тогда сущу. Идущим же им к Белеву, все пограбиша у своего же православнаго христианства, и мучяху людей из добытка, и животину, биюще, назад себе отсылаху, и неподобнаа и сквернаа деаху. Пришедшим же им к Белеву, и царь убоявся, видев многое множество полков Русских, начят даватися во всю волю князем Русским. Они же не послушаша царевых речей; наутри же исполчившися Русстии полци, поидоша к городу; и Татарове выидоша противу их, и бысть им бой силен, и поможе Бог хри-стианом, побиша Татар много, зятя царева убиша и князей много и Татар, и в город въгнаша их. Убиен же бысть тогда в городе князь Петр Кузьминской да Семен Волынец; гнашабося те за Татары и до половины града, а прочий вой от града възвратишася. Наутрииже же послал царь ко князем Руським и воеводам зятя своего Елибердея да дараг князей Усеина Сараева да Усень-Хозю; а к ним приехали на зговорку Василей Ивановичь Собакин да Ондрей Федоровичь Голтяев. И рекоша Татари к ним: "Царево слово к вам: даю вам сына своего Мамутяка, а князи своих дают в закладе на том: дасть ми Бог буду на царстве, и доколе буду жив, дотоле ми земли Русь-ские стеречи, а по выходы ми не посылати, ни по иное ни по что". Они же того не възхотеша; князи же Татарстии реша воеводам великого князя: "а сего ли не хотите? озритеся назад". Они же, посмотривше за себе, видеша своих бежащих, гонимы никим же. И превъзношениа ради нашего и за множество съгрешений наших, попусти Господь неверным о до лети многому въиньству православным христианом; яко неправе дне бо ходящим нашим и свое христианьство преже губящим, и худое оно малое безбожных воине-ство соодоле и изби, яко единому Агарянину десяти нашим и выше того о долети. Князи же болшие убегоша здрави; бысть же сие месяца Декабря в 5 день [...]
В лето 6947 (1439) [...] Махмут приходил к Москве. Того же лета Махмут царь приходил к Москве, месяца Июля в 3 день в пяток, со многими силами безвестно. Князь велики же Василей Васильевичь въсхоте ити противу ему, но не поспе собратися; пошед же паки, и виде мало своих и, възвратився, иде за Волгу, а на Москве остави воеводу своего князя Юрья Патрекеевича с безчисленным Христиан множества. Царь же Махъметъ, пришед под Москву и стояв 10 дней, поиде прочь, граду не доспев ничтоже; а зла много учини земле Русьской и, ид учи назад, достал ь Коломны пожег л и людей множество пленил, а иных изсекл [...]
В лето 6953 (1445) [...] - Тоя же осени воеваша Татарове Мордву (о каких татарах идет речь не ясно - Б.Х.). - Тоя же зимы царь Улу-Махметъ приходил ратью к Мурому из Новагорода из Старого из Нижняго, и князь велики Василей Васильевичь поиде противу его, и царь възвратися бегом в Новъгород Старой [...] А князь великий Василей Васильевичь пошел тогда противу Татарскаго царя Улу-Махметя к Мурому, и много христиан от мраза изомре, а иных Татарове избиша, а землю пусту сотвориша. И пособи Бог великому князю Василию, и побегоша Татарове в Нижний-Новъгород Старой, отнюдуже пришли, а инии избиени быша. - От инаго Летописца о том же [...] - Князь великий ходил ратью на царя Улу-Махметя. А тогды князь великий Василей Васильевичь пошел со всею братьею к Володимерю [...] и со всеми князи своими и з бояры и с воеводами и с всеми людми противу царя Улу-Махметя; пришед бо сел в Новгороде в Нижнем Старом. Прежде бо сего пришел ис Поля, согнан з Болшиа Орды от брата своего Кичи-Ахметя, и прииде к Белеву и сядеся в Белеве. И князь велики послал на него князей и бояр и воевод своих, и Бог попустил за грехи наша, многих наших Татарове побили, а Татар было тогда добре мало. Из Белева поиде царь к Новугороду к Нижнему и засяде Новъгород Нижней Старой, и тако зла от него много бываше; и из Новагорода из Нижнего из Старого поиде к Мурому. Слышав же то князь великий Василей Васильевичь, и взя крещение в Володимере и поиде противу его со всею братьею и со всеми людми к Мурому. Царь же Улу-Махмет, слышав, възвратися бегом к Новугороду к Нижнему Старому, в немъже живяше. А преднии полци великого князя биша Татар под Муромом и в Гороховце и во иных местех, а царь седе в Муроме; а Татарове в то же время, коли царь под Муром ходил, Лухе воевали. И князь велики, взвратився, иде к Суздалю, а оттоле иде к Володимерю, а из Володимеря прииде на Москву в пяток великий вечере. -Того же лета знамение велие сотворися в граде Суж-дале, в церкви соборней пречистыа Богородици. - О побоищи под Суздалем. Тоя же весны прииде весть к великому князю Василью Васильевичю на Москву, что отпустил на него царь Улу-Махмет детей своих, Мамутяка да Ягуба, из Новагорода из Нижнего из Старого, где седяше. Князь же великий, заговев Петрово говейно, поиде противу их с Москвы ратию. При-шедшу же ему в Юрьев, и ту прибегоша к нему воеводы Новогородскиа, князь Феодор Долголдов да Юшка Драница, град нощию зжегше и сами ночию избежавше, понеже бо изнемогоша з голоду великаго: что было запасу хлебнаго, то все переели, и уже терпети не мочно голоду и истомле-ния от Татар, и тако нощию, зжегше град, избежаша. Князь же великий Василей Васильевичь взя Петров день в Юрьеве и из Юрьева поиде к Суздалю. Тогда пришли к нему братиа его из отчин своих [...] и иныа многиа воеводы и люди приидоша к нему. Прииде же князь великий Василей Ва-\ сильевичь близ Суздаля града з братиею своею и с всею силою, и сташа на ! реце на Каменке, месяца Июля в 6 день, во Вторник [...] И бысть утро, и  уже солнцу възшедшу, и князь великий воста и повеле завтреню пети, в среду, месяца Июля в 7 день. И по заутреней възхоте князь великий еще поопочинути, и в той час прииде к нему весть, что Татарове Нерль-реку бродятся. Он же начят по всех станех разсылати, а сам часа того начя на себя доспех к ласти и, знамена подняв, поиде противу Татар. А братиа его [...] за ним поидоша; и все князи и бояря и воеводы и все полци за ним поидоша, одеявшеся кождо в доспехи своя, и поидоша усердно вси противу Татар. И выступиша на поле, и немного бяше воинства их, точью с полторы тысящи, понеже бо князей всех полци не успеша совокупитися, ниже царевичю Бердедату не успевшу к великому князю прийти: ту бо нощь в Юрьеве начевал. А князь Дмитрей Шемяка и не пришел, ни полков своих не прислал. Вышедшим же им на поле близ Ефимъева монастыря по левую сторону, и ту сретошася с окаанными Агаряны; бе же их множество много пред христианскими полки. Сразившемжеся им, и начяша преже полци великого князя одоляти, а Татари побегоша; наши же овии погнаша по них, а инии сами побегоша, друзии же начаша уже избитых Татар граби-ти; а Татары паки възвратишася на христиан, и тако одолеша им. Князя же великого самого руками яша, такоже и князя Михаила Андреевича и прочих многих князей и бояр и детей боярских и прочих вой [...] Сие же зло случися над христианы Июля в 7 день, в среду. Много же бе тогда и Татар избито, боле пятисот, а было их полчетверты тысящи. Татари же ходив в погоню и много избиша и изграбиша, а села пожгоша, люди изсекоша, а иных в плен поведоша. А царевичи сташа в монастыре Евфимиеве, и ту снемъше с великого князя кресты его телники, и послаша на Москву к матери его великой княгине Софии и к его великой княгине Марии с Татарином Ачисаном. И якоже прииде той на Москву, и бысть плач велик и рыдание много не токмо великим княгиням, но и всему христианьству. А Татари стояху в Суздали три дни, поидоша к Володимерю и, перешед Клязму, сташа противу града, а ко граду не припущали, но поидоша к Мурому, а оттоле к Новугороду к Нижнему [...] - Того же лета по Оспожине дни, Августа 25, царь Улу-Махмет з детми своими и со всею Ордою своею поидоша из Новагорода к Курмышу, а князя великого с собою поведоша [...]
О отпущении великого князя с Курмыша. Во лето 6954 (1446) царь Улу-Махмет и сын его Мамутяк великого князя пожаловали: утвердив его крестным целованием, что дати ему с себя окупъ, сколко может, и отпустиша его с Курмыша на Покров пресвятыа Богородици, Октября 1, и князя Михаила с ним, и прочих, колико с ним их было. Да с ними послали послов своих, многих князей, со многими людми, князя Сеит-Асана, и Утеша, и Кураиша, и Дылхозю, и Айдара, и иных многих [...]
В лето 6955 (1447) [...] Пришедшим же им в Елну, и ту стретошася с ними Татарове и начаша меж себя стреляти. Посем же Татарове начаша Руси кликати: "вы кто есть?" Они же отвещаша: "москвичи, а идем с князем Василием Ярославичем искати своего государя, великого князя Василья Васильевичя; сказывают уже его выпущена; а вы кто есте?" Татарове же рекоша: "а мы пришли из Черкас с двема царевичема Махметевыми детми, с Кайсым да с Ягупом: слышали бо про великого князя, что братия над ним израду учинили, и они пошли искати великого князя за преднее его добро и за его хлеб; много бо добра его до нас было". И тако сшедшеся и укрепившеся меж себя, поидоша вкупе, ищущи великого князя, како бы помощи ему [...]
В лето 6956 (1448). В говение Филипово царь Казанский Мамутек посла всех князей своих со многою силою воевати отчину великого князя, Володимерь и Муром и прочая грады. Слышав же то, князь великий Васи лей Васильевичь посла противу их воиньство свое [...]
В лето 6969 (1461) [...] Того же лета князь великий поиде к Володимерю, хотя ити на Казанскаго царя; бывшу же ему в Володимери, и ту при-идоша к нему послы ис Казани и взяша мир.
О Казани. В лето 6976 (1468). С Воздвижениева дни ходил царевичь Касым к Казани, а с ним великого князя воеводы, князь Иван Васильевичь Оболенской Стрига с многою силою и прочий. И пришедшим им к Волзе, идеже бе и перевестися, и ту срете их царь Казанский Обреим со всеми князи своими и с силою своею и не даде им перевестися на свою сторону. А позван был царевичь от князей Казанских, от Авдул-Мамона и от прочих, на царство лестию; он же, надеясь на них, а лети их не ведаа, испросил силу у великого князя, чая получити обещаное ему; и, не успев ничтоже, възвратися [...] А Татарове Казанстии по отходе их часа того поидоша изгоном к Галичю и мало нечто полону взяша, а градом и волостем ничтоже успеша: вси бо беша во осаде во граде; а князь великий разослал по городам заставы, в Муром и в Новгород-Нижней и на Кострому и в Галичъ, и велел им седети во осаде, стеречися от Казани [...] - О Черемисе. Тоя же осени князь великий Иван послал на Черемису князя Семена Романовича, а с ним многих детей боарских двора своего [...] - Тоя же зимы, Генваря 6, на Крещение Господне, рать великого князя прииде в землю Черемисскую, и много зла учиниша земли той: людей изеекоша, а иных в плен поведоша, а иных изожгоша; а кони их и всякую животину, чего нелзе с собою имати, то все изеекоша; а что было живота их, то все взяша; и повоеваша всю землю ту, а досталь пожгоша, а до Казани за один день не доходили и, возвратившеся, приидоша к великому князю вси поздорову. А Муромцем и Новогородцем велел князь великий воевати по Волзе, и те, шедше, повоеваша горы и бараты по обе стороны [...] - А Татарове Казанские тое же весны, шед, взяша Кичменгу и зашгоша; князь же великий посла пере-имати их. - Прииде князь великий на Москву в пяток великий вечере, и тоя же весны по Велице дни князь великий многих детей боярских, двор свой, послал на Каму воевати мест Казанских: с Москвы к Галичю Руна с казакы, а из Галича Семеновых детей Филимонова: Глеба, Ивана Шуста, Василиа Губу; и поидоша с Вологжаны в судех на Николин день к Устюгу, и с Устюга поиде князь Иван Звенец с Устюжаны, а Иван Игнатьевич Глухой с Кичменжаны, и сняшася вси вместе на Вятке под Котелничем. И оттоле поидоша с ними Вятчане мнози, и бысть весть Вятчаном, что идут на них Казанци, и възвратишася назад к Вятке: а с триста их поидоша с великого князя воеводами. Казанцы же приидоша со многою силою к Вятке, и не возмогоша Вятчаня противитися им, предашася за Казанского царя Обреима. А воеводы великого князя повоеваша Черемису по Вятке-реце, и поидоша из Вятки по Каме на низ, да воевали и до Тамлуги, и гостей побили многых, а тавару у них поймали много; ходили до перевоза Татарского да опять воротилися вверх, воюючи Казанскиа же места; и в Белую Волшку ходили воевати. А в то время Казанские Татарове, двести человек, воевати же пошли и, дошед до тое же Волшки на конех и пометав туто кони у Черемисы, поидоша из Волшки в судех вверх по Каме; а рать великого князя пришед и ту Черемису повоевали, а людей изеекоша, и кони, и всякую животину; и тех Татар кони изеекоша, кои пошли вверх по Каме, и поидоша за теми Татары по Каме. И яко услышали, что уже близ приидоша тех Татар, и, ставше, воеводы избраша вси, которыйже от своих людей, семь насадов да отпустиша с ними воеводу Ивана Руна; они же уго-ниша Татар. Увидевше их, Татарове выметашася на брег; Руно же повеле своим за ними же на брег выйти, а Татарове забегше за речку и начаша о ней битися. Милостию же Божию начаша одоляти христианя, и прейдоша на Татар за речку ту, и тако избиша их, и воеводу Ишъ-Тулазиа изымаша, княже Тарханова сына, да другого бердышника, а прочих всех избиша. А Руси на том бою дву человек убили, а раненых было с шестьдесят человек, но милостию Божиею все живы. И поидоша оттоле на Великую Пермь да к Устюгу, и тако приидоша к Москве вси поздорову, а Татар приведоша по-лоненых к великому князю [...] - Того же лета, Июня 4, из Новагорода из Нижнего застава великого князя, князь Федор Хрипун с Москвичи, идоша на Волгу и побита Татар Казанских, двор царев, многих добрых: тогды убили Колупаа, а князя Хозюмбердея, изымав, приведоша к великому князю на Москву [...]
[...] В лето 6977 (1469) послал князь велики Иван судовую рать на Казань. Тоя же весны, по Велице дни на другой неделе, послал князь великий на Казанские места рать в судех [...] изо всех градов своих и изо всех отчин братии своей по тому же [...] и пришед к Вятке, начата Вятчаном говорити речью великого князя, чтобы пошли с ними на Казанского царя. Они же рекоша к ним: "изневолил нас царь, и право свое дали есмя ему, что не помогати ни царю на великого князя, ни великому князю на царя". А в ту пору был на Вятке посол Казанского царя, и тот послал весть к Казани, что и отселе, от Вятки, идет рать великого князя судовая, но не во мнозе [...] /В это время еще одна судовая рать/ отплывше от Новагорода 60 верст, начевали; а наутрии обедали на Рознежи, а начевали на Чебоксари; а от Чебоксари шли день весь, да и ночь ту всю шли, и приидоша под Казань на ранней зоре Майя 22, в неделю 50-ю. И вышед из судов, поидоша на посад, а Татаром Казанским еще всем спящим, и повелеша трубити, а Татар начата сечи и грабити и в плен имати; а что полон был туто на посаде христианской, Московской, Рязанской, Литовской, Вятцкой, Устюжской, Пермской и иных прочих градов, тех всех отполониша; а посады их все со всех сторон зажгоша. Мнози же бесермени и Татары, не хотяще ся дати в руки христианом, а болшее жаляще по мнозем богатстве своем, и запирающеся над своим добром в храмех своих и с женами и з детми и со всем, что у них ни есть, и тако изгореша. Погоревшим же посадом, и рать отступи от града, а уже и истомившимся им велми, и вседше в суды своя, отъидоша на остров Коровнич и стояша ту седмь дний. И ту прибеже к ним ис Казани полоняник Коломнятин, сказываа им, что дополна собрался на них царь Казанской Обреим со всею землею своею, с Камскою и с Сыплинскою и с Костятцкою и з Беловолжскою и Вотяцкою и з Бакшырскою: "и быти ему на вас на ранней зоре и судовую ратью, и конною". И то слы-шавше воеводы великого князя и вси вой его и начата отсылати от себе молодых людей з болшими суды, а сами осташася назади на бразе боронити тех, а повелеша им, шед, стати на Ирыхове острове на Волзе, а на уское место не ходити. Они же, не послушав, поидоша на уское место в болших судех, и ту приидоша на них Татарове на конех и начата стреляти, хотяще побити их; они же, противу им стреляюще, отбишася от них. А судоваа рать Татарскаа, лучшие князи и люди поидоша на великого князя рать на судовую же, как пожрети хотяще, немногих бо видяху их оставшихся. Сии же, не убоявшеся, поидоша противу Татар, аще и мнози суть, и, много бившеся, прогнаша Татар до самого города Казани полоем и под стену; и возвращшеся, сташа, шед, на Ирыхове острове и совокупишася ту вместо и с болшими суды. Стоящим же им на том острове, и ту прииде к ним Кос-тянтин Александровичь Беззубцев, воевода их болшей: пришед же, посла к Вятке великого князя словом к Вятчаном, чтобы пошли к Казани ратью, а срок им учинил от того дни полчетверты недели стати под Казанию. Вят-чане же отвещаша: "коли пойдут под Казань братиа великого князя, тогды пойдем и мы". Костянтин же за тот срок со всею силою стоял другую полъчетверты недели, а от великого князя воевод и от Вятчан не бывала к ним никакова весть; а у них начат уже корму не ставати, немного бо с собою запасу имали, понеже шли изгоном. И поиде Костянтин со всеми вой со Ирыхова к Нижнему-Новугороду вверх; гребшим же им день той и наутрии до полуутра, и ту срете их царица Касымова, Казанского царя мати Обреимова, и начат говорити воеводам великого князя: "князь великий отпустил мене к моему сыну со всем добром и с честию, то уже не будет ни-коегоже лиха межь их, но все добро будет". И поплы мимо их, а сии вверх тию его и сестры послал князь великий в заточение на Белоозеро в Карголом [...]
В лето 6997 (1489) [...] - О Вятке. Тоя же весны, Июня в 11, послал князь великий Иван Васильевичь всеа Русии рать свою на Вятку за их неисправление, князя Данила Васильевича Щеня да Григорья Васильевича Морозова, и иных воевод со многою силою. Они же, шедше, город ы по-имаша, а самих Вятчан к целованию приведоша, а Арян к роте приведоша; а Вятчан больших людей и з женами и з детми изведоша, да и Арьских князей, и тако возвратишася. И князь великий Вятчан земьских людей в Боровсце да в Кременьце посадил, да и земли им подавал, а торговых людей Вятьчан в Дмитрове посадил; а Арьских князей пожаловал князь великий, отпустил в свою землю, а коромолников смертию казнил [...]
В лето 6999 (1491) [...] - О послании, как посылал князь великий воевод своих с силою в Поле на помощь Крымскому царю на Ординских царей. Тоя же весны, месяца Маиа, прииде весть к великому князю Ивану Васи-лиевичю, что идут Ординские цари Сеит-Ахмет и Шиг-Ахмет с силою на царя Мин-Гиреа Кримскаго. Князь же великий на помощь Крымскому царю Мин-Гирею отпустил воевод своих в Поле под Орду [...]; да Мердоулато-ва сына царевича Сатылгана с уланы и со князи и со всеми казаки послал вместе же со своими воеводами. А Казанскому царю Махмет-Аминю велел послати воевод своих с силою вместе же со царевичем и с великого князя воеводами [...] И снидошася вместо великого князя воеводы со царевичем Сатылганом и с Казанского царя воеводами, со Абаш-Уланом и со Бураш -Сеитом, в Поли, и княже Борисов воевода туто же их наехал, и поидоша вместе под Орду. И слышавше цари Ординские силу многу великого князя в Поли и убоявшеся, взвратишася от Перекопи; сила же великого князя взвратися в свояси без брани [...]
В лето 7001 (1493) [...] - Того же лета, Генваря 11, прииде к великому князю служити ис Крыму царевичь Абдыл-Летиф, Абреимов сын Казанского царя [...]
В лето 7004 (1496) [...] - О Казани. Тоя же весны, Маиа, прииде весть к великому князю Ивану Василиевичю от Казанскаго царя Магамед-Аминя, что идет на него Шибанский царь Мамук со многою силою, а измену чинят Казанский казаки Калиметь, Урак, Садырь, Агиш. И князь великий послал в Казань к царю Магамед-Аминю в помощь воеводу своего князя Семена Ивановича Ряполовского с силою, и иных многих детей боярских двора своего [...] и иных городов мнозии. Князи же Казанскиа предречен-ныа слышав воевод великого князя, что идут со многою силою [...] и выбе-гоша ис Казани к царю Мамуку; царь же Мамук слышав силу многу великого князя в Казани и взвратися во свояси. Царь же Магамед-Аминь Казанский отпустил воеводу великого князя ис Казани князя Семена Ивановича Ряполовского со всею силою к Москве в свояси с Семеня дни, уже бо не чааху прихода Мамукова к Казани. В лето 7005 (1497). Не по мнозе же времени сведав царь Мамук Шибанский, что воевода великого князя пошел ис Казани со всею силою назад во свояси, понеже к Казани измена бысть над царем Магамед-Аминем и вести к Мамуку ис Казани присылаху; Мамук же царь вборзе прииде ратию под Казань со многою силою Нагайскою и со князи Казанскими. Царь же Магамед-Аминь Казанский блюдяся измены от своих князей, и выбежа ис Казани сам и со царицею и со останоч-ними князи своими, и прииде к великому князю на Москву, лета 7005, Ноября; князь же великий держа его честне на Москве. А Мамук царь приступи ко граду со многою силою и взя Казань, понеже не бысть ему спротивника, и князей Казанских, кои изменяли государю своему, Кали-метя, Урака, Садыря и Агиша з братиею, изымал, а гостей и земских людей всех пограбил. И не по мнозе времени царь Мамук князей Казанских пожаловал, выпустил, и прииде с ними ратию под Арский городок. Арския же князи града своего не здаша, но бишася с ними крепко; и в то время князи Казанские отъехаша от Мамука в Казань и град окрепиша и царя Мамука во град не пустиша; а измену на него возложиша, что их князей имал, а гостей и земских людей грабил. А послаша князи Казанскиа Бараш-Сеита к великому князю Ивану Васильевичю на Москву бити челом от них и от всеа земли, чтобы их великий князь пожаловал, а нелюбиа им и вины отдал, что они "изменили государю своему Магамед-Аминю царю, да и тебе великому князю; да и тем бы еси, государь князь великий, нас пожаловал, Магамед-Аминя царя к нам в Казань не посылал, занеже от него было великое насилие и бесчестие катунам нашим, и за то есмя ему изменили и прочь от него к Мамуку отъехали". И князь великий Иван Васильевичь, по их челобитию и всеа земли, нелюбья и вины князем Казанским отдал, а их пожаловал, Магамед-Аминя царя к ним не послал, и нарек им на царьство в Казань Абдыл-Летифа царевича, Абреимова сына, меншаго брата Магамед-Аминя царя. Слышав же царь Мамук великого князя жалование к князем Казанским и вскоре поиде от Казани в свояси и на пути умре. -В лето 7005, Априля, пожаловал князь великий Иван Василиевичь царевича Абдыл-Летифа, Абреимова сына, отпустил с Москвы в Казань на царство, на брата его на старейшаго место Магамед-Аминево, а с ним послал в Казань князя Семена Даниловича Холмскаго да князя Федора Ивановича Палецкого. Они же, пришедши в Казань, месяца Маиа, Абдыл-Летифа посадиша на царство, да и к шерти приведоша всех князей Казанских и уланов и земских князей и людей по их вере за великого князя. И тоя же весны князь великий пожаловал бывшаго Казанскаго царя Магамед-Аминя, дал ему Кошыру, Серпохов, Хотунь со всеми пошлинами и отпустил его с Москвы Маиа в 9; он же и тамо нрава своего не перемени, но с насилством живяше и халчно ко многим [...]
В лето 7007 (1499) [...] - Того же лета прииде весть к великому князю от Казанскаго царя Абдыл-Летифа, что на него идет Агалак царевич, Мамуков брат, да с ним Урак князь Казанских князей. Слышавше же то князь великий и послал к Казани в помощь воевод своих [...] Агалак же и Урак слышав, что идут на них воеводы великого князя с силою, и побегоша восвояси [...]
В лето 7008 (1500) [...] - О Нагаех. Того же лета приходиша Нагайскиа Татарове Муса-мурза да Ямгурчей-мурза со многими людми под Казань-город на Казанскаго царя Абдыл-Летифа, Абреимова сына, и стояху под градом три недели; а князя великого воеводы тогда были в Казани у царя князь Михайло Курбьской да князь Петр Лобан Ряполовской с малыми людми. Царь же Казанский повеле около града нарядити острог, и по вся дни, выходя из града, с Нагаи бои творяху, и Божиим заступлением Нагаи вси вскоре отъидоша во свояси [...]
В лето 7010 (1502) [...] - О поимании царя Абдыл-Летифа. Тоя же зимы, Генваря, послал князь великий князя Василья Ноздроватого да Ивана Телешова в Казань и велел поимати царя Казанскаго Абдыл-Летифа за его вправду; они же, ехав, сотвориша тако: поймав царя и приведоша на Мо-скву. Князь же великий посла его в заточение на Белоозеро, а на Казань пожаловал князь великий на царство стараго Казанскаго Магамед-Аминя, Абреимова сына, да и царицу невестку его ему дал Алегамовскую, бывшаго даря Казанскаго. А с царем послал князь великий в Казань князя Семена Борисовича Суздалскаго да князя Василия Ноздраватаго
В лето 7013 (1505) [...] - Тоя же весны прислал к великому князю Ивану Василиевичю всеа Русии царь Магамед-Аминь Казанский з грамотою о некоих делех князя городного Шаиныуфа; и князь великий Иван Василие-вичь по своему крепкому слову послал к нему о тех делех в Казань своего посла Михаила Кляпика, чтобы он тем речем всем не потакал. И того же лета, Июня 24, на Рождество святаго Иоанна Предтечи, безбожный и зло-верный царь Магамед-Амень Казанский, будучи у великого князя Ивана Василиевича всеа Русии в дружбе и в шерти, и забыв свое слово и преступи шертныа грамоты, великого князя посла Михаила Кляпика поймал в Казани, и людей великого князя торговых поймал, да иных секл, а иных, пограбив, розослал в Нагаи [...]
В лето 7014 (1506) [...] - Того же месяца Сентября, приходил ратию нечестивый царь Магамед-Аминь Казанский под Новгород Нижней и стоял под городом два дни и ко граду приступал, а на третей день от града побе-же, а граду не сотворил ничтоже; гражаня же, выходя из града, многих людей его побиша [...] - Тоя же осени прислал бити челом царевичь Кудай -кул, абреимов сын царя Казанского, пресвященному Симаму митрополиту всеа Русии, чтобы пожаловал, печаловался государю великому князю Василию Ивановичю всеа Русии, чтобы государь пожаловал, велел крестити в православную веру [...] - Тоя же весны, Априля послал князь великий Ва-силей Ивановичь всеа Русии брата своего князя Дмитреа Ивановича и воеводу своего князя Федора Ивановича Белского и иных воевод своих в судех ратию х Казани на царя Магмед-Аминя, а Полем послал на конех х Казани рать же, воеводу своего князя Александра Володимеровича Ростовского и иных своих воевод. И прииде князь Дмитрий Ивановичь и воеводы великого князя, судоваа рать, под Казань месяца Маиа 22, в пяток, и выидоша из судов на поле градное с небрежением и приидоша ко граду пеши. И Татарове из града поидоша противу их, а иные Татарове потаенные от судов на конех заехаша. И бысть бой, и грех ради наших побиша Татарове воевод пеших и детей боярских, кои были туто на поле, а иных поимаша, а иные мнозии изтопоша на Поганом озере. И месяца Июня в 9 прииде с тою вестью к великому князю князь Васил ей Голенин, и князь великий Василей Ивановичь всеа Русии послал того же дни воевод своих х Казани ратию, князя Василья Даниловича Холмского и иных воевод; а к брату своему князю Дмитрию Ивановичю и к воеводам послал грамоту, чтобы они князя Василья Даниловича и иных воевод великого князя дожидалися, а ко граду до них не приступали. А князь Олександро Володимеровичь и иные воеводы с конною ратию поидоша х Казани Июня в 22. И князь Дмитрей Ивановичь с воеводами великого князя, не дожидаясь князя Василия Даниловича и иных воевод, не по великого князя приказу, месяца Июня 25 начата ко граду приступати с небрежением и граду не успеша ничтоже, но сами побежени быша от Татар. И князь Дмитрей Ивановичь и с воеводами великого князя поиде от Казани к Новугороду. А царевич и воевода великого князя Федор Михайлов сын Киселева поидоша Полем к Мурому. Царь же Магамед-Аминь посла за царевичем и за Федором погоню, и угониша их до Суры за 40 верст: царевич же и Федор Божиею милостью туто Татар Казанских побили, а иных поймали, а сами приидоша здрави со всеми людми [...]
В лето 7015 (1507) [...] - Тоя же зимы, Марта, прислал к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии царь Махмед-Аминь Казанской человека своего Абдулу з грамотою бити челом о том, чтобы князь великий пожаловал, проступку его ему отдал, а взял бы с ним мир. -Того же месяца Марта 25 князь великий Василей Ивановичь всеа Русии царева человека Абдулу отпустил, да с ним послал своего человека Алексиа Лучина и велел ему говорити царю: что посла его Михаила Кляпика у себя задержал, и он бы отпустил и со его товарищи. И царь с Алексием к великому князю прислал бакшеа своего Бозека з грамотою бити челом о том, чтобы князь великий пожаловал, взял с ним мир по старине и дружбу, как было со отцем его с великим князем Иваном Василиевичем всеа Русии: "а посла его Михаила Кляпика с его товарищи часа отпущу, да и тех людей, которые на бою в наши руки попали". И князь великий Василей Ивановичь всеа Русии, приговоря з братиею из боляры, для христианских душь, кои в бе-серменскиа руки попали, да и устроенна ради христианскаго, проступку его ему отдал и бакшеа Бозека отпустил; и послал с ним вместе к царю диака своего Елку Сукова и велел ему говорити, чтобы он посла великого князя Михаила отпустил, а о миру бы прислал своего доброво человека. И того же лета царь Махмед-Аминь посла великого князя Михаила Кляпика отпустил, да и людей великого князя, коих поймал и грабил в Казани, с Михаилом отпустил, да и своего посла Бараш-Сеита к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии прислал бити челом о миру, о братстве и о дружбе [...]
В лето 7016 (1508). Сентября 8, князь великий Василей Ивановичь всеа Русии посла Казанского Бараш-Сеита отпустил, а с царем Магмед-Аминем взял мир, братство и дружбу; да и посла своего к царю в Казань послал боярина околничего Ивана Григорьева сына Поплевина да диака Алексиа Лукина о миру и о дружбе и о братстве [...] - О положении мощей великих князей и уделных во Архангеле [...] А вшед в церковь болшими дверми, налеве у столпа лежит Петр царевичь, зять великого князя Ивана Василиевича, Абреимов сын царев; а возле его положишя у того же у леваго столпа царя Александра Сафакиреевича Казанскаго [...] - О приходе послов из Казани. Тоя же зимы, Генваря, прииде на Москву ис Казани Иван Гри-гориевичь Поплевин, да и грамоты шертные от царя Магмед-Аминя при-везл к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии; да царь пред ним по той грамоте и шерть дал о дружбе и о братстве, как было со отцем его с великим князем Иваном Василиевичем всеа Русии; да и тех людей великого князя полон царь поотдавал, кои ему на бою в руки попали, и посла своего к великому князю прислал [...]
В лето 7017 (1509) [..\] - О царе Абде-Летифе. Тоя же зимы, Генваря, князь великий Василей Ивановичь всеа Русии пожаловал царя Казанскаго Абдыл-Летифа, Абреимова сына, из нятства выпустил и проступку ему отдал и пожаловал его, дал ему город Юрьев со всем и в братстве и в любви его себе учинил, печалованием Менли-Гиреа царя Крымскаго, да и порукою великому князю по Абдыл-Летифе царе поимался царь Менли-Гирей и царица его Нур-Салтана, мати Абдыл-Летифа царя, да болшей Менли-Гиреев сын царевич Магамед-Кирей; да и шерть дали Менли-Гиреевою ду-шею послы его князь Магмедша с товарищи, да и Абдыл-Летиф шерть дал на том, что ему государю великому князю Василию Ивановичю всеа Русии служити и добра хотети во всем [...]
В лето 7018 (1510) [...] - О царице Нур-Салтане. Того же месяца Июля 21, в неделю, прииде на Москву царица Нур-Салтана Крымского царя Менли-Гиреева, Темирева дочь, да с нею Менли-Гиреев сын Саип-Кирей-Салтан. И князь великий Василей Ивановичь всеа Русии встретил еа честно з боляры. А от царя Менли-Гиреа послы к великому князю Шихолла-ших-Зода да Лагим-Бердидуван; а прииде царица с своими детми видетися, с царем Магмед-Аминем Казанским да с царем Абдел-Летифом, что великому князю служит. А отпустил князь великий царицу в Казань Августа 20, во вторник; а царевы послы осталися на Москве; а к царю Магмед-Аминю послал посолством князь великий Ивана Кобяка [...]
В лето 7019 (1511) [...] - Тоя же весны, Июня 22, прииде ис Казани царица Нур-Салтана на Москву [...]
О царице. В лето 7020 (1512). Декабря 5, в пяток, князь великий Василей Ивановичь всеа Русии отпустил с Москвы в Крым цареву Менли-Гирееву царицу Нур-Салтану и Менли-Гиреева сына Саип-Киреа-Салтана [...] - О цари Казанском. Тоя же зимы к великому князю Василию Ивановичи) всеа Русии от царя Магмед-Аминя Казанского прииде посол Шаусе-ин-сеит о крепком миру и о дружбе. И князь великий о том велел с ним говорити бояром своим, и великого князя бояря да царев Магмед-Аминев посол Шаусеин-Сеит приговоря, на чем быти царю Магмед-Аминю с великим князем в крепком миру и в докончании, и грамоту шертную Шаусеин-Сеит написал, и на той грамоте Шаусеин-Сеит перед великого князя бояры шерть дал на том, что царю Магмед-Аминю в Казани перед великого князя послом шерть дати, что по той грамоте царю правити великому князю и до своего живота. И князь великий послал к царю с тою грамотою, с Шаусеин Сеитом вместе, посла своего околничего Ивана Григорьевича Морозова да диака своего Андреа Харламова. И в Казани царь Магмед-Аминь перед великого князя послы на той грамоте шерть дал, и мишень свою к ней приложил, и отпустил Ивана к великому князю. - Тоя же зимы, Февраля, царь Магмед-Аминь Казанский прислал к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии человека своего Бузюку-Бакшеа, а просил, чтобы князь великий прислал к нему своего вернаго человека, а имянно о Иване Андреевиче, а писал царь к великому князю: наперед того которое дело лихое учинил, и он хочет в том деле великому князю исповедатися, а впред хочет быти с великим князем в крепкой шерти и в вечном миру и в дружбе и в любви. И князь великий по цареву прошению послал к нему в Казань боярина своего и конюшево Ивана Андреевича Челяднина да диака Елизара Сукова на подводах. И царь Магмед-Аминь Ивану Андреевичю тайну свою исповедал чисто и с великим князем в крепкой шерти и в вечном миру, в дружбе и в любви учинился, и отпустил Ивана к великому князю; а с ним вместе послал царь к великому князю своего посла Шаусеин-Сеита, и приехаша на Москву Марта [...] - Тогда же князь великий Васи л ей Ивановичь всеа Русии опалу свою положил на царя Абдел-Летифа за его неправду и велел у него приставом быти и Коширу у него отнял [...]
В лето 7024 (1516) [...] - Того же лета, Июня, прииде к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии от Магмед-Аминя царя из Казани посол его Шаусеин-сеит, да земской князь Шаисуп да бакшей Бозюка с великим молением бити челом великому князю, о том возвещая ему, что царь Магмед-Аминь болен: и князь великий бы пожаловал его деля брата его Абдыл-Летифа царя, свою опалу и гнев отдал и из нятьства его выпустил, и пожаловал бы его учинил царем в Казани; а Магмед-Аминь царь да и вся земля Казанская дадут великому князю правду, какову князь великий по-хочет, что им без великого князя ведома на Казань царя и царевича ника-кова не взяти. Да и записи на том Шаусеин-сеит написал своею рукою, на чем царю да и всей земли Казаньской дати шерть. И князь великий Шаусеин-сеита посла отпустил, да с ним вместе князь великий Василей Ивановичь всеа Русии к царю Магмед-Аминю в Казань с теми записми послал околничево своего Михаила Васильевича Тучкова да оружейничего своего Никиту Ивановича Карпова да диака Ивана Телешева. И Магмед-Аминь царь и вся земля Казанская к великому князю на тех записях правду учинили перед его послы, и великого князя послов царь отпустил, а с ними вместе послал царь к великому князю своего посла Шаинсеин же сеита с великим молением, бити челом о брате своем. И князь великий для Магмед-Аминя царя пожаловал брата его Абдыл-Летифа царя, из нятства выпустил, и опалу свою ему и гнев отдал, и пожаловал его, дал ему город Коширу в своей земле.
В лето 7026 (1518) [...] - Абды-Летиф умре. Тоя же осени, Ноября 19, Абды-Летифа царя в жывоте не стало [...]
В лето 7027 (1519), месяца Декабря в 29, приехал к великому князю Василию Ивановичю всеа Русии ис Казани Кул-Дербыш з грамотою от сеита и от уланов и от князей и от карачей и от ичек и от мурз и от молн и от шыхзод и от всех Казанских людей. А писали в грамоте к великому государю, что Божиа воля ссталася, Магмед-Аминя царя Казанскаго во животе не стало, и били челом великому государю: "земля Казанская Божиа да и твоя государя великого князя, а мы холопи Божий да и твои государевы; и ты бы, государь, пожаловал, о нас омыслил и о всей земли Казанской, и о господаре бы еси пожаловал нам омыслил, как нам впередь быти". И Генваря в 6 день князь великий Василей Ивановичь всеа Русии послал в Казань посла своего дворецкого Тверьскаго Михаила Юрьева сына Захарьичя да дьяка своего Ивана Телешева, а приказал сеиту в головах и уланом и князем и карачем и мурзам и молнам и шыхзодам и всем людем Казанскиа земли свое жалование, что их великий государь жаловати и беречи хочеть, а дает им на Казань царя Шигалея, Ших-Авлеарова царевича сына. И слышав великого государя жалование, что им Шигалея царевича дает на Казань царем, да с Михаилом Юрьевичем вместе прислали на Москву бити челом великому государю Василию от сеита в головах и от уланов и от князей и от карачей и от всей Казанскиа земли людей послов, Абибазея да Карача-Булата князя Шырина да Шаисупа князя земскаго да Базюку-бакшея, и били челом великому князю, чтобы государь князь великий пожаловал их всех предреченных, дал им господаря царя на Казань Шигалея царевича. И князь великий Василей, Божиею милостию государь всеа Русии, их пожаловал, дал им на Казань Шигалея царя, месяца Марта в 1 день, и в дружбе и в братстве его с собою учинил по тому же, как был с Магмед-Аминем царем. И грамоты шертные великий государь велел напи-сати, каким грамотам межь великого государя и Шигалея царя пригоже быти; а в другую запись Шигалей царь дал на себя великому князю государю, что ему, будучи в Казани, дела его беречи и неотступну ему быти и со всею Казаньскою землею и до своего жывота; да и шерть на той грамоте Шигалей царь дал великому государю, да и на записи. А князи Казанские, опричь тое шерьтные грамоты да и записи, дали на себя иную запись, что в Казани у Шигалея царя дела великого князя беречи и неотступным быти от великого государя и со всею Казанскою землею и до своего жывота, и их детем, ни царя им, ни царевича без великого государя ведома никако не взяти; да и шерть на том великому государю опришнюю дали за сеита и за князей и за всех людей Казанскиа земли. И великий государь Василий царя Шыгалеа и Казанских послов в Казань отпустил месяца Марта в 8, а послал в Казань царя сажати на царство князя Дмитриа Федоровича Вельского да дворецково своего Тверскаго Михаила Юрьевича да диака своего Ивана Телешева. Они же, ехав в Казань, по великого приказу посадиша Шигалея царя на царство, Априля, а сеита и уланов и князей и карачей и мурз и молн и шизот и всех земских людей к шерти приведоша на том, что им быти неотступным от государя великого и до своего жывота [...]

Вступительная статья и
документ к публикации подготовлены
Булатом Хамидуллиным