1999 1/2

Архивное строительство в Татарстане 1917-1920 гг..

Традиционно в литературе начало архивного строительства в крае связывается с деятельностью Северо-Восточного этнографического и археологического института1. Между тем в 1916 году при казанском губернаторе была учреждена Казанская губернская ученая архивная комиссия (ГУАК). О ее деятельности практически ничего не известно.2 ГУАК официально смогла приступить к работе лишь в феврале 1917 года, когда сложная внутриполитическая обстановка и первая мировая война не способствовали занятию архивами.3
Столь позднее по времени начало деятельности (по сравнению с другими губерниями) вовсе не означало, что Казань, будучи одним из крупнейших культурных центров России, не располагала богатым собранием архивных комплексов. Напротив, несмотря на страшный пожар 1815 года, когда в городе практически полностью сгорел консисторский архив, хранивший документы со времени образования Казанской епархии в 1555 году (тогда же погиб и губернский архив), архивное наследие было значительным.
Из-за крайней скудности информации можно говорить с уверенностью об участии в работе Казанской ГУАК всего трех лиц: Л.М.Савелова, П.В.Знаменского и С.П.Покровского (С.П.Покровский впоследствии был директором Северо-Восточного археологического и этнографического института).
В советской историографии очень долгое время деятельность губернских ученых архивных комиссий оценивалась негативно (весьма часто ГУАК характеризовалась как сборище "нескольких чиновников, безграмотных попов и отставной козы барабанщиков"), Между тем именно рядовые деятели губернских ученых архивных комиссий стояли у истоков архивной реформы в России.
В Казанской губернии эстафета была подхвачена Северо-Восточным институтом, очень многое сделавшим для спасения архивного наследия. Однако его идея стать центром областного архивного управления всего края не получила поддержки. В феврале 1919 года в Казанской губернии в соответствии с Декретом СКК РСФСР "О реорганизации и централизации архивного дела" от 1 июня 1918 года вводится институт уполномоченного Главного управления архивным делом РСФСР и создается Казанский губернский архив.

Начало

29 ноября 1916 года на имя казанского губернатора П.М.Боярского было подано прошение об образовании в Казани губернской ученой архивной комиссии. Ответ губернатора был положительным. Всем должностным лицам и учреждениям предлагалось "предоставить для обозрения и изучения хранящиеся в архивах документы, а также оказывать полное содействие при поездках с научной целью товарища председателя Казанской ученой архивной комиссии, профессора Казанского университета Сергея Петровича Покровского".4
Председателем комиссии был избран Леонид Михайлович Савелов, о котором следует рассказать немного подробнее. Вот что о нем писал профессор Д.А.Корсаков: "Л.М.Савелов, уездный предводитель дворянства Воронежской губернии, называющий себя скромно "любителем генеалогии", своими почтенными трудами по истории собственного рода и по русской генеалогии занимает весьма видное место в русской генеалогической литературе".5 В конце 1916 года Л.М.Савелов находился в Казани, куда ранее были эвакуированы архивы некоторых учреждений из губерний Поволжья и, по-видимому пользуясь случаем, решил внести свой вклад в дело устроения архивов в Казанской губернии. Что же им было предпринято? Как впоследствии вспоминал И.М.Покровский, "при основании в Казани губернской архивной комиссии под председательством бывшего холмского губернатора Л.М.Савелова, проживавшего тогда в Казани, были приняты меры к собиранию сведений о фамильных архивах, были даже разосланы анкетные листы знакомым с этим делом и лицам из педагогического персонала в уездных городах и по селам... Но никаких сведений ниоткуда не поступало"6. Известно также и то, что Савелов являлся одним из учредителей Северо-Восточного археологического и этнографического института, в котором, как предполагалось, он должен был читать курс по генеалогии.7
Другой знаменитый представитель этой комиссии - историк русской церкви, профессор Казанской духовой академии П.В.Знаменский. В то время он являлся почетным членом Московского общества истории и древностей российских и многих других ученых обществ: в Казани - Общества археологии, истории и этнографии, Церковно-Археологической комиссии, в Киеве - Общества Нестора-летописца, архивных комиссий Саратовской, Тамбовской, Рязанской, Нижегородской губерний. Но к моменту организации Казанской губернской архивной комиссии Знаменский был очень болен и не мог принять активного участия в ее деятельности. На архивном же поприще он оставил заметный след. Так, он внес очень большой вклад в изучение и описание рукописей Соловецкой библиотеки, которой он заведовал с 1865 года.8
О деятельности профессора С.П.Покровского в этот период сохранилось очень мало сведений. Известно, однако, что в 1916 году в архиве губернского правления им были найдены новые документы по истории пугачевщины.9
Но как и при каких обстоятельствах архивами начинает заниматься Северо-Восточный археологический и этнографический институт?
Официальное открытие института состоялось 4 октября 1917 года. В число учредителей входили Казанская губернская земская управа, Общество истории, археологии и этнографии при Казанском университете, представители общественности города. Учредителем института (так он неоднократно именуется в протоколах заседаний совета института) был профессор Сергей Петрович Покровский10, сумевший привлечь внимание общественности к этому заведению. Цель института заключалась в том, чтобы "пойти навстречу давно назревшей потребности в этнографическом, археологическом, археографическом исследовании Северо-Восточной России и Сибири, путем подготовки специалистов, способных разобраться в местных древностях, этнографии и архивах и объединения в своем составе всех содействующих изучению древностей Северо-Восточной России"11. Ставилась также задача оказывать содействие "собиранию и сохранению памятников быта и культуры путем образования коллекции музеев, архивов, кабинетов и т.д., каковые собрания ставятся учебно-воспитательными учреждениями института, вместе с тем открываются для свободного народного обозрения и пользования".12
Время мало способствовало решению этих задач. В условиях политической нестабильности, смены властей архивные собрания были брошены на произвол судьбы. Именно в этот период, задолго до Декрета от 1 июня 1918 года, началась подвижническая деятельность людей высокой духовной культуры по спасению отечественных архивов.
В Казанской губернии с момента Октябрьской революции, как отмечал впоследствии М.В.Бречкович, являвшийся с 1 января 1919 года директором Северо-Восточного института, к архивным собраниям со стороны местной власти проявилось двоякое отношение: одними архивами ее представители чрезмерно интересовались (а это были документы преимущественно политического характера), другие же архивные собрания попросту игнорировались. Единственный известный факт охраны архивов в первые месяцы после Октября - это передача архива жандармского управления в архив Казанского университета. Туда же поступила потом и часть губернаторской канцелярии. Первая резолюция по делу охраны архивов упраздненных учреждений была направлена институту губернским комиссаром 23 декабря 1917 года. Она гласила: "[...] Разрешаю передать архивы упраздненных правительственных учреждений и Полное собрание законов Российской Империи в ведение Северо-Восточного института"13.
Чаще всего институт, не дожидаясь прямых указаний от местных властей, проявлял собственную инициативу, в прямом смысле слова охотясь за беспризорными архивами. Даже в неблагоприятных условиях он пытался выступить в роли центра изучения всей истории, археологии и культуры этого. Об этом свидетельствуют и настойчивые предложения института Совету городского хозяйства о передаче Казанского городского музея в ведение института. Предложение было продиктовано многочисленными непорядками в городском музее, отсутствием в составе его служащих опытных специалистов-экскурсоводов, небрежностью хранения коллекций музея и т.д.14
Проблема спасения и охраны исторических источников имела отнюдь не местное значение. Предлагались различные организационные формы ее решения. Так, председатель Главного управления архивным делом РСФСР Д.Б.Рязанов считал необходимым перевести научные организации в подчинение Главархиву. Однако Совнарком не поддержал это предложение. Главному управлению было поручено заниматься только Государственным архивным фондом, Главархив был предусмотрен как особая автономная часть Наркомпроса РСФСР с правом его руководителя представлять архивы в правительстве и докладывать непосредственно ему по всем вопросам архивного дела.
Декретом от 1 июня 1918 года архивы были превращены в самостоятельную отрасль государственного управления.15 Решение, безусловно, важное для всего последующего архивного строительства. Реакция на него в Казани была довольно своеобразной. Как писал М.В.Бречкевич одному из руководителей Главного управления архивным делом РСФСР М.К.Любавскому в письме от 8 декабря 1918 года: "Декрет этот прошел в Казани совершенно незамеченным ни властями, ни историками-специалистами" .16
5 августа 1918 года состоялось заседание Северо-Восточного института, на котором был заслушан доклад его директора С.П.Покровского об организации центрального и областного архивного управления. Выяснилось, что до приезда Покровского в Москву (июль 1918 г.) Казань была проигнорирована как архивный центр. Высказанное им там предложение сводилось к необходимости устройства в Казани областного архивного управления для всего этого обширного края, для которого Казань является центром в отношении архивного дела. По мнению Покровского, средоточием этого дела должен стать Северо-Восточный институт, имеющий археологическое отделение. В Казани, как доказывал Покровский, при Северо-Восточном институте должно быть учреждено Центральное архивное управление всего края, для чего должны быть предоставлены и подходящие помещения, и соответствующие денежные средства на первоначальное оборудование архива, на перевозку материалов, на содержание личного состава и т.д. Что-то ему удалось сделать. Во время пребывания в Москве Покровскому от Главного управления архивным делом по Комиссариату народного просвещения было дано следующее отношение за подписью Д.Б.Рязанова: "Главное управление архивным делом просит всех оказывать всяческое содействие профессору С.П.Покровскому, как лицу уполномоченному Главным управлением архивным делом в деле сохранения архивов губернии".17
Теперь можно было двигаться дальше. Но через несколько часов после заседания совета института Казань стала ареной военных действий. В городе была объявлена власть Комитета членов Учредительного собрания. Несмотря на то, что архивные работы институтом были приостановлены, он пытался взять хотя бы под свою опеку беспризорные архивы.
В октябре 1918 года происходят довольно странные и противоречивые события. С одной стороны, институт получает подтверждение своих полномочий в деле охраны архивов, с другой - у центральной и местной власти появляются сомнения в необходимости его существования как самобытного учреждения. По крайней мере, предполагалось слияние института с университетом. В протоколах заседаний совета института с тревогой констатировалось, что "должен будет прекратить свое самостоятельное существование и совет института, и его богатые архивы, уже полученные и другие, обещанные в будущем и требующие разработки специалистами, и его особая библиотека, и особый музей и т.д., - все, что особенно дорого и важно для института. Равным образом, должны быть упразднены и все те особые, специальные задачи, которые ставил себе институт (в отличие от общих задач университета) по обслуживанию и местного края, и археологической науки, и архивного и музейного дела, и всего того, что начал уже с таким очевидным успехом создавать Северо-Восточный институт"18. Невзирая на мучительную неопределенность, архивные работы институтом продолжались.
В конце ноября 1918 года институт получил из центра пятое по счету полномочие, касавшееся архивов. Оно гласило: "[...] Коллегия Главного управления архивным делом, заслушав на заседании 15 ноября с.г. докладную записку Северо-Восточного этнографического и археологического института в г.Казани постановила: 1. Не возражая, со своей стороны, против передачи всего архивного дела Казани и Казанской губернии названному выше институту, вопрос о передаче ему же всех архивов Волжско-Камского края временно оставить открытым. 2. Перевести в распоряжение института просимые им 60.000 руб. для оборудования помещения архива и перевозки материалов. 3. В его же распоряжение перевести на содержание личного состава Казанского архива и на хозяйственные надобности из представленного институтом расчета на два оставшиеся месяца с.г. 16.000 руб., а всего 76.000 руб".19 Кредиты были открыты в конце января 1919 года. Девять же дней спустя на должность уполномоченного Главного управления архивным делом был назначен профессор Иринарх Аркадьевич Стратонов20, не являвшийся преподавателем и членом совета института. Новый уполномоченный повел решительную политику, потребовав даже "ввиду затруднительности найти помещение для централизации архивов Казани, очистить занимаемые институтом помещения в коммерческом училище"21.
К февралю 1919 года институту удалось спасти и перевезти в свое помещение часть архива губернского правления и губернаторской канцелярии, часть архива Дворянского собрания, документы по выборам в Учредительное собрание, часть архива Министерства земледелия и государственных имуществ. Это были наиболее крупные архивные собрания, помимо которых обрабатывались и мелкие архивы.
Часто работой по разборке и описанию архивов приходилось заниматься самому директору Северо-Восточного института С.П.Покровскому, а впоследствии - М.В.Бречкевичу. В конце 1918 - начале 1919 годов официальный штат служащих-архивариусов составлял всего два человека.
Что касается взаимоотношений между институтом и уполномоченным Главного управления архивным делом, то они долгое время были неопределенными. На протяжении 1920-1921 годов институт еще владел некоторыми собраниями документов.
Какая же система была положена в основу классификации и организации документов архивов, принадлежавших, пусть и недолгое время, институту? М.В.Бречкевич отмечал: "С тех пор, как в институте начала производиться работа по распределению документов осуществлялся принцип: все, что жило самостоятельно в прошлом, должно жить самостоятельно и в архиве". [...] Будет ли устроено или приспособлено для централизованного областного архива особое здание или документы по-прежнему будут расположены по отдельным учреждениям, - это было неизвестно; в институте не было и мысли о том, чтобы преждевременно навязывать случайно объединенным архивам какую-либо новую систему, которая разрознивала бы, и так сказать, перетасовывала бы бывшие доселе отдельными архивы"22.
В завершение краткого обзора архивной деятельности Северо-Восточного института в первые годы Советской власти хотелось бы отметить следующее. Конечно, идея сделать институт центром Областного архивного управления всего Северо-Восточного края была слабо проработана как в техническом, так и научном плане. Вряд ли она вообще была осуществима в тех условиях. Хотя идея региональной централизации архивов возникла не только в Казани, нечто подобное пытались осуществить и в Москве23. Далее институт, как и ученые губернские комиссии, являлся больше общественной организацией, между тем как реалии осуществления политики централизации архивного дела требовали прежде всего опоры на структуры Советской власти. Это, собственно говоря, и происходило с введением в Казанской губернии должности уполномоченного Главного управления архивным делом, которое, как известно, находилось первоначально в ведении Наркомпроса РСФСР.


Казанский губернский архив в 1919-1920 гг.

Судя по всему, Советская власть, убедившись в прочности своих позиций в Казанской губернии, решает передать ведение архивным делом из рук Северо-Восточного института Главному управлению архивным делом при Наркомпросе. Сразу же после введения в Казани института уполномоченного при нем же создается Комиссия по охране архивов (позднее она была переименована в Совет при уполномоченном). В состав этой комиссии, а затем и совета входили профессора В.К.Соколов, П.Г.Архангельский (Казанский университет), Н.Грацианский (Высшие женские курсы), М.В.Бречкевич (Северо-Восточный институт), К.В.Харлампович (Общество археологии, истории и этнографии), И.М.Покровский (бывшая Казанская духовная академия), представители губернского отдела народного образования, приглашены профессора Н.М.Петровский и Н.Ф.Катанов, четыре заведующих отделениями губернского архива, созданного вместе с введением должности уполномоченного.24
Комиссия имела совещательную функцию. Более того, когда однажды профессор М.В.Бречкевич проявил интерес к работе разборочной комиссии, занимавшейся делами, подлежащими уничтожению, последовало разъяснение И.А.Стратонова, что это не входит в компентенцию комиссии по охране архивов.25 Вместе с тем члены последней имели возможность участвовать в выработке совместных решений по вопросам, касавшимся ценности тех или иных архивных собраний, способов их освидетельствования и обработки и т.п.
Губернский архив состоял первоначально из четырех отделений. Первое отделение включало в себя Сводный архив ученых и учебных заведений и церковных учреждений, который помещался в здании бывшей Духовной академии на Сибирском тракте. Возглавлял его Иван Михайлович Покровский26. Второе отделение являлось Сводным архивом бывших судебных учреждений губернии. Третье отделение представляло собой Сводный архив бывших военных учреждений и первоначально базировалось в здании бывшего штаба военного округа. Четвертое отделение ведало архивом Казанского округа путей сообщения и находилось в доме Кекина на Лядской улице. Затем появились пятое и шестое архивохранилища: пятое - свод промышленных, экономических архивов; шестое - собрание историко-революционного материала (Истпарт).
Перед губернским главархивом были поставлены в рассматриваемый период две основные задачи: централизация архивов и организация текущих архивов действующих учреждений. Первая включала в себя и предварительный учет уже существующих архивных собраний путем непосредственных объездов-осмотров архивов и анкетным путем.
Инструкция Главархива РСФСР от 23 июля 1920 года предписывала заведующим губархивами лично (из-за недостатка денежных средств) объезжать в летние месяцы все уезды с целью подробного обследования государственных, общественных и частных архивов и принятия мер к их охране. Перевозка архивов в губернский центральный архив допускалась лишь в случае крайней необходимости и наличия особенно ценного материала, который опасно было оставлять на месте. Такими архивными собраниями, например, в 1919 году оказались архивы Казанской духовной академии, Родионовского института благородных девиц, Псковской военной гимназии (эвакуированной в годы Первой мировой войны в Казань), 1-й и 3-й казанских мужских гимназий, Казанского губернского статистического бюро, Зилантова монастыря; отдельные столбцы грамот и дела Спасо-Юнгинского, Свияжского, Успенского, Семиозерского, Краснококшайского Мироносицкого монастырей. Эти собрания были приняты в ведение губернского архива в момент спешной ликвидации, ранее охранявших их учреждений27.
Вместе с тем были безвозвратно утеряны некоторые очень ценные материалы. Среди них - архив загородного архирейского дома. Этот архив находился при Воскресенском монастыре, построенном в начале второй половины XVII века. Казанские митрополиты и архиепископы подолгу жили в этом монастыре. Как вспоминал позднее И.М.Покровский, в архиве загородного архирейского дома многие документы восходили к XVII веку, а с XIX столетия источники были представлены в огромном количестве. Особенно много было статистических ведомостей, хозяйственных книг и описей земельных угодий, имевших важное значение для изучения домашнего архирейскогого быта и вообще хозяйства церковных учреждений. Несомненную археографическую ценность имели подробные описи самого Воскресенского монастыря: его храмов, зданий, утвари и т.п. В погибшем архиве хранилась рукописная карта Казанской епархии XVIII века. По заявлениям командира располагавшейся в монастыре воинской части Красной Армии, архив был сожжен ввиду того, что стоявшие здесь же ранее другие части довели его до состояния бумажной свалки, загрязненной к тому же человеческими испражнениями28.
Особо следует отметить гибель архива и библиотеки помещиков Толстых-Милославских в селе Мурзиха Лаишевского уезда Алексеевской волости. По показаниям местной учительницы, архив оставался нетронутым до 7 сентября 1918 года, пока у пристани "Мурзиха" не появились революционные матросы. Они угрозами расстрела побудили крестьян к грабежу и разгрому поместья. Тогда-то и был уничтожен ценный фамильный архив Толстых-Милославских с жалованной грамотой Иоанна Грозного. Вместе с архивами пострадала ценная библиотека, удалось спасти лишь 55 экземпляров печатных изданий и 12 рукописей времен Анны Иоанновны. Рукописи эти были сданы в отдел народного образования, однако потом странным образом затерялись.29 Кое-что осело в домах крестьян села Мурзиха. Впоследствии удалось выявить и спасти ранее находившиеся в этом фамильном архиве 55 подлинных писем Петра I П.А.Толстому, касавшихся дела царевича Алексея30.
С окончанием активных боевых действий на территории Казанской губернии архивные собрания поджидали новые опасности. В 1919 году были безвозвратно утеряны архивы духовного училища, духовной семинарии (часть), губернского присутствия, женского епархиального училища, Управления свияжского воинского начальника, народного суда Чистопольского уезда (частично)31. Их гибель была вызвана исключительной небрежностью воинских частей, попадавших в здания, где хранились документы. Обращения губернского архива к военным властям с напоминанием о необходимости бережного обращения с архивами далеко не всегда производили должное действие.
Подобная ситуация была характерна не только для Казанской губернии. Положение было настолько серьезным, что Главным управлением архивных дел РСФСР был издан специальный циркуляр. В нем говорилось: "При рассмотрении отчетов уполномоченных Главного управления архивным делом об их деятельности коллегия Главархива вынуждена была констатировать, что главнейшей причиной уничтожения тех или других весьма часто ценных архивных материалов являются действия расквартированных либо в самих архивных помещениях, либо по соседству с ними воинских частей... Коллегия Главархива, заслушав отчет своего казанского уполномоченного и усмотрев из него, что и в Казани обнаружено вышеописанное явление, постановила: возбудить перед Реввоенсоветом ходатайство о том, чтобы воинские части не расквартировывались в непосредственном соседстве с архивами вообще, и в частности с таковыми в г.Казани".32
Архивы Казанской губернии подвергались в этот период серьезной угрозе уничтожения и из-за дефицита бумаги. Очень часто случалось, что вследствие беспорядочной вырезки чистой бумаги тот или иной архив, как, например, архив Чебоксарской землеустроительной комиссии33, утрачивался. Таким действиям попустительствовал губисполком, отдавая распоряжение о вырезке чистой бумаги из старых дел. Лишь благодаря энергичным протестам И.А.Стратонова эта непродуманная акция была временно приостановлена. Губернским архивом были выработаны специальные правила, в соответствии с которыми вырезка должна была производиться только с разрешения уполномоченного этого архива, с выдачей особого удостоверения. В нем точно указывались отделы архива и документы, из которых допускалось производить вырезку без нарушения цельности дел.
Для спасения архивов от уничтожения предпринимались самые разные меры: от регулярных обследований отделом утильсырья и рассылки разного рода циркуляров и запросов о состоянии архивов во все уездные города и волостные Советы губернии до популяризации архивного дела в местной печати. Это приносило определенные результаты. Но все же степень сохранности архивов в этот период была невелика. Реальных мер защиты архивов Казанский губернский архив тогда, как, впрочем, и в 1920 году, не имел. Архивы находились в разных помещениях и не все имели надлежащую охрану (мелкие архивы и вовсе не могли иметь штат служащих). Перемещения войсковых частей и разного рода учреждений из здания в здание, которые принимали в Казани эпидемический характер, делали призрачным всякий надзор за архивами.
Одновременно предпринимались усилия для решения главной задачи, связанной с учетом уже существующего губернского архивного фонда. Учитывать архивы чаще всего приходилось в ходе непосредственных командировок. Большая часть этой работы легла на И.А.Стратонова и архивариуса первого отделения губернского архива профессора И.М.Покровского. Сотрудники этого архива проделали колоссальную работу: за 1919 год было принято на учет 47 архивов (из них только 15 относились непосредственно к г.Казани).
На данном этапе архивного строительства на хранение поступали документы ликвидированных учреждений. Большую группу среди них составляли архивы бывших судебных учреждений губернии, некоторые из которых были сосредоточены в специальном здании при Совете народных судей, а остальные находились в разных частях города и без специальной охраны. В 1919 году были выявлены и взяты на учет архивы судебных учреждений, действовавших до судебной реформы Александра II (гражданской и уголовной палат, уездных судов, казанского и уездных магистров, Казанской татарской ратуши и уездных ратушей), Казанского окружного суда, бракоразводных дел Судебной консистории, Казанской судебной палаты (гражданский и уголовный департаменты), прокурорского надзора Казанского окружного суда и прокурора Казанской судебной палаты, Нотариальный архив, архивы Казанского мирового и уездного съездов, Казанского военного окружного суда, шести участковых мировых судей.
Отсутствие оборудованных помещений, пригодных для хранения и сосредоточения поступающих архивных собраний, становилось головной болью каждого нового заведующего Казанского губернского архива. В конце 1919 года именно по этой причине И.А.Стратонов заявил, что "централизация всех казанских архивов не является необходимостью, и к тому же невозможна"35. Лишь в апреле 1920 года дело сдвинулось с мертвой точки. Губернскому архиву были предоставлены корпуса Спасского монастыря.
Велась и работа по систематизации и описанию архивов. В июле 1919 года при первом отделении Казанского губернского архива была образована особая комиссия по описанию историко-литературных сборников Соловецкой библиотеки и других собраний. Помимо И.А.Стратонова и И.М.Покровского, в нее вошли профессор Казанского университета Н.М.Петровский, доцент Духовной академии архимандрит Афанасий, преподаватель Института народного образования магистр богословия Н.В.Петров и стипендиат кафедры русского языка и словесности при Петроградском университете (прикомандированный к Казанскому университету) А.И.Никифоров"34.
Отношение местной власти к деятельности губернского архива отличалось непостоянством и непоследовательностью. Так, были сделаны соответствующие распоряжения по городу и губернии о подведомственности всех архивов губернскому архиву, уполномоченный встречал неизменные уверения в готовности помочь ему. Когда же необходимы были реальные действия, то их приходилось ждать месяцами. К тому же, местные власти очень ревниво относились к любому обращению в центр. Характерен следующий пример. В конце апреля 1919 года И.А.Стратонов по одному вопросу обратился за поддержкой в Москву. Реакция была неожиданной. Последовало временное лишение свободы по обвинению в "непосредственном сношении с центром помимо местных властей". Стратонову, ссылаясь на документы, пришлось доказывать, что сношения с центром не только составляют его право, но и обязанность.
Несмотря на колоссальные трудности, непонимание со стороны властей, работа в архиве продолжалась. С конца ноября 1919 года начала действовать разборная комиссия, обсуждался вопрос об организации сети низовых кантональных архивов. Предпринимались энергичные меры к розыску собраний татарских рукописей частных архивов. В этот период были взяты в губернское архивохранилище документы фамильного архива Баратынских36, направлено предписание Клянчинскому волостному исполкому собрать книги и рукописи у крестьян, расхитивших библиотеку бывших землевладельцев Васильевых, то же самое было предложено сделать Черемышевскому волостному исполкому по поводу библиотеки Осокиных37. Ширданскому волостному Совету Свияжского уезда предписывалось принять меры к охране бумаг и старопечатных книг бывших землевладельцев Казановых в селе Ширданы, а Ташевскому волостному совету того же уезда -к охране фамильного архива бывших землевладельцев Паулуччи38.
На одном из заседаний комиссии по охране архивов был поставлен вопрос о создании при губернском архиве печатного органа для издания сборника материалов по данным описанных документов и рукописей. Первый сборник решено было сделать смешанным по содержанию, причем подчеркивалось, что для ученого издания, каким мыслился сборник губернского архива, предполагалось добиться разрешения на печать старой орфографией39.
В августе 1920 года стал известен отзыв инспекторского отдела Главного управления архивным делом РСФСР о деятельности Казанского губернского архива, в котором последний характеризовался "как одно из самых исправных учреждений"40. Это была далеко не случайная оценка.
Многие архивисты имели не просто среднее, но чаще всего высшее образование. Так, архивариус судебного архива И.А.Котелов окончил юридический факультет Казанского университета, младшая научная сотрудница первого отделения Казанского губернского архива В.В.Бурсдорф-Овчинникова была профессорской стипендиаткой, выпускницей Казанских высших историко-филологических курсов, знала французский, немецкий, английский языки. В комиссию по описанию Соловецких рукописей входил доктор славянской археологии Н.М.Перовский. Большинство сотрудников отличало ревностное отношение к делу. Эти люди не жалели ни сил, ни времени, чтобы спасти архивное наследие в то время, когда страна забыла о своей истории и культуре.

Примечания

  1. См.: Бобков В.Н. Ученые Казанского университета и архивы в первые годы Советской власти. Северо-Восточной этнографический и археологический институт // Отечественные архивы.-1989.-№5.-С.44-48.
  2. В одной из новейших работ, посвященной деятельности губернских архивных комиссий, кратко упоминается и Казань: "...В 1916 г. возникла Казанская ГУАК во главе с Л.Савеловым и С.Знаменским, но развернуть свою деятельность она не успела". (В.П.Макарихин. Губернские ученые архивные комиссии.-Нижний Новгород,1991.-С.110) В приведенном отрывке не совсем верно названы фамилия одного и инициалы другого членов Казанской ГУАК.
  3. Скудность информации можно объяснить плохой сохранностью архива губернаторской канцелярии (где, скорее всего, и должны были откладываться документы, свидетельствующие о работе Казанской ГУАК).
  4. НАРТ. Ф.1. Оп.4. Д.6707. Л.4.
  5. Корсаков Д.А. Савелов Л.М. и его труды по русской генеалогии.-М.,1900.-С.З.
  6. НАРТ. Ф.Р-7. Оп.1. Д.6. Л.4.
  7. Там же. Ф.Р-1339. Оп.1. Д.4. Л.25; см. также о Л.М.Савелове: // Родина.-1991.-№ 3.-С.39.
  8. Библиотека эта, состоявшая из 1593 манускриптов, была переведена в Казань в 1855 г. в связи с нападением англичан на Соловки.
  9. НА РТ. Ф.Р-1339. Оп.1. Д.10. Л.12-13.
  10. См. о Покровском СП.: Бобков В.Н. // Советские архивы.-1989.-№ 5.-С.44-48.
  11. НАРТ. Ф.-Р.1339. Оп.1. Д.4. Л.1.
  12. Там же.
  13. Известия Северо-Восточного археологического и этнографического института в г.Казани, Т.1.-Казань.-1920.-С12.
  14. НАРТ. Ф.Р-1339. Оп.1. Д.З.Л.41.
  15. Пшеничный А.П. // Советские архивы.-1998.-№ 3.-С.18.
  16. НА РТ. Ф.Р-1339. Оп.1. Д.10. Л.14.
  17. Там же. Д.З. Л.54.
  18. Там же. Л.61.
  19. Известия Северо-Восточного этнографического и археологического института в городе Казани.-Казань,1920.-Т.1.-С.15-16.
  20. См. о Стратонове И.А.: Султанбеков Б.Ф., Малышева СЮ. Трагические судьбы.- Казань,1996.-С58-62.
  21. НАРТ. Ф.Р-1339. Оп.1. Д.З. Л.80.
  22. Известия Северо-Восточного этнографического института в городе Казани.-Казань,1920.- С.22.
  23. Автократов В.Н. Из истории централизации архивного дела в России (1917-1918 гг.) // Отечественные архивы.-1993.-№ 4.-С.15.
  24. НАРТ. Ф.Р-7. Оп.1. Д.9.Л.З.
  25. Там же. Д.6. Л.5.
  26. См. о Покровском И.М.: Астафьев В.В. Безработный профессор. Тезисы докладов Республиканской научной конференции 1995 г. // Татарстан.-1995.-№ 1.
  27. НАРТ. Ф.Р-7. Оп.1. Д.9.Л.7.
  28. Там же. Д.10. Л.8.
  29. Там же. Д.21. Л.40.
  30. Там же. Оп.Ш. Д. 13. Л.бОоб. Эти письма сохранились благодаря тому, что хранились не в имении, а в казанском особняке Толстых.
  31. Там же. Д.6. Л.6.
  32. Там же. Д. 17. Л.21.
  33. Там же. Д.21. Л.54.
  34. Там же. Д.12. Л.13.
  35. Там же. Д.6. Л.З.
  36. Там же. Д.9. Л.8.
  37. Там же.
  38. Там же. Д.21. Л.35об. Следует отметить то, что помещичьих земель в Казанском крае было очень мало по сравнению с другими регионами, следовательно, помещичьи фамильные архивы тоже были редкостью.
  39. Там же.
  40. Там же. Л.45.
  41. Шмидт С. О. Проблемы архивоведения и истории архивных учреждений.-Л.,1977.-С.31.

Римма Шамсутдинова,
аспирантка КГУ