1999 3/4

«Запрещается всем и каждому заводить и вчинать в городе общество без ведома или согласия правительства»

(Из истории судебной реформы 1864 г.)

Одним из важнейших преобразований 60-70-х годов XIX века в истории России была судебная реформа 1864 года. Несмотря на тра­диционно большой интерес к ее изучению, здесь до сих пор существует множество "белых пятен". Так, слабоисследованным является ас­пект реакции общества на процесс выработки судебной реформы.

В ходе "великих реформ" была реализована принципиально новая для России XIX столетия технология подготовки преобразований. Ее суть можно свести к следующей схеме. Проект ре­формы создавался специалистами-чиновниками, а затем утверждался императором. После этого он подлежал публикации с целью обсуждения и в поисках поддержки со стороны общества. На заключительной стадии в опреде­ленной мере учитывались резуль­таты обсуждения, и таким обра­зом вырабатывалось окончательное содержание реформы. Именно на этапе "общественной экспертизы" происходили довольно интересные и неоднозначные события.

29 сентября 1862 года Алек­сандр II утвердил "Основные по­ложения преобразования судебной части в России". В этом докумен­те впервые были четко продекла­рированы замыслы правительства в отношении реформирования су­дебной системы. Согласно "Основным положениям" предпо­лагалось ввести суд бессословный, гласный, состязательный и неза­висимый от административной власти. Маловажные дела рас­сматривались мировыми судьями, избираемыми гражданами. Более серьезные находились в компетен­ции окружного суда и судебной палаты. Причем в уголовном про­цессе мог быть использован суд присяжных заседателей.1 Таким образом, на смену сословному суду, с бесконечным количеством инстанций, ис­поведующему обвинительные начала в судебном процессе, должна была прийти принципиально иная судебная система. Она выгодно отличалась от реально действующей как в области судоуст­ройства, так и судопроизводства.

При подготовке судебной реформы прави­тельство нуждалось в поддержке общества. Здесь выделялись две сферы его интересов. С одной стороны, правительство желало выяснить мнение профессионалов о разрабатываемой ре­форме. Так, 8 октября 1862 года появился циркуляр товарища министра юстиции Д.Н.Замятнина, в котором предлагалось всем юристам высказать свои соображения о проекте реформы.2 С подобного рода просьбой прави­тельство обратилось и к преподавателям вузов, в том числе и в Казанский университет.3 В ре­зультате поступило 392 отзыва, из них три -от представителей городского общества.4 С дру­гой - велась широкая кампания по обсуждению в центральной прессе. Так, в самой официозной газете - "Северной почте", органе Министерства внутренних дел, были опубликованы сами "Основные положения" и ряд статей с их по­ложительной оценкой.5

Все указанные меры были направлены на инициирование обсуждения проекта предпола­гаемой реформы и формирование благожела­тельного к ней общественного мнения,

В Казани эти процессы также вызвали оп­ределенный резонанс, хотя вылились в не­сколько иные, чем в столице, формы. Местная пресса обошла молчанием работу правительства по реформированию судебной системы. Тогда возникла идея создать специальное общество по обсуждению связанных с ней вопросов. 12 мар­та 1864 года в доме казанского помещика Н.И.Мергасова собралось около 50 человек. Это были известные землевладельцы, купцы, высо­копоставленные чиновники и преподаватели Ка­занского университета. Был избран глава обще­ства, которым стал бывший член от правитель­ства Казанского по крестьянским делам присут­ствия В.В.Трубников. Секретарями назначили адъюнкта Казанского университета Н.К.Нелидов и симбирского помещика В.А.Головинского. Материалы заседаний должны были фиксироваться в виде протоколов, причем, видимо, не исклю­чалась возможность их публикации.

Об учредительном собрании общества на другой день стало известно казанскому губерна­тору М.К.Нарышкину, который принял решение о немедленном его закрытии. С этой целью к нему был вызван Н.И.Мергасов. В ходе беседы Нарышкин объяснил помещику, что организа­ция несанкционирована властями и, следова­тельно, является противозаконной. Больше чле­ны общества вместе не собирались.

Возникает вопрос: почему губернская власть столь жестко отреагировала на учредительное собрание общества, предполагаемое направление работы которого шло в русле правительственной политики по обсуждению проекта судебной ре­формы? Думается, в основе действий губернато­ра лежал банальный мотив администратора: бо­язнь нового и возможность возникновения вследствии этого каких-либо осложнений. Тем не менее, губернатор оказался в двусмысленном положении. Правительство приложило усилия для инициирования процесса обсуждения проек­та судебной реформы, а казанский губернатор пресек его на корню.

Не случайно, что в своем рапорте министру внутренних дел П.А.Валуеву от 14 марта 1864 года Нарышкин попытался придать обществу характер антиправительственного заговора, осо­бенно указывая на роль В.А.Головинского, ко­торый находился под тайным надзором поли­ции. Тем самым казанский губернатор оправ­дывал свою решительность и жесткость. В то же время, чувствуя неоднозначность своей по­зиции, он вынужден был просить от правитель­ства инструкций на случай возникновения в будущем подобного рода инцидентов. Однако власти напрямую не решались участвовать в этой скандальной истории, хотя негласная под­держка действиям Нарышкина была оказана. В ответном циркуляре Валуев согласился с пред­ложением казанского губернатора немедленно выслать Головинского из Казани на родину в Симбирскую губернию. На этом история с уч­реждением общества закончилась.

Рассмотренный сюжет хоть и носит частный характер, тем не менее является довольно показательным. Впервые в истории России XIX столетия в ходе "великих реформ" власть пыталась выяснить и учесть мнение общества. Подобная тенденция зародилась при разработке крестьянской реформы, а впоследствии развилась и набрала силу в других преобразовательных процессах. Она, несомненно, была новым явлением, и поэтому случались отдельные сбои. Часто непоследовательными оказывались действия власти, неадекватной - реакция общества. В данном случае деятельность казанского общества объективно способствовала бы формированию позитивного отношения к судебной реформе, повышению уровня осведомленности граждан в правовых вопросах. Но во многом по нелогичному стечению обстоятельств этому не суждено было сбыться, Так или иначе гласность, заинтересованность граждан в разработке реформ свидетельствуют о начале вызревания в России нового, гражданского общества. Процесс, начавшийся во второй половине XIX века, оказался столь сложным и мучительным, что не завершен, к сожалению, до сих пор.

 

Примечания

1. Основные положения преобразования судебной части в России.-Б.м., Б.Г.-64 с.

2. Циркуляр товарища министра юстиции 8 октября 1862 г. "О доставлении соображений к развитию Высочайше утвержденного положения о судоустройстве и судопроизводстве" // Журнал министерства юстиции.-1862.-№ 10.-С.73-74.

3. НАРТ. Ф.92. Оп.1. Д.8585. Л.1.

4. См.: Замечания о развитии "Основных положений преобразования судебной части в Рос-сии".-СПб.,1863.-6ч.

5. См.: Прибавление к № 212 // Северная почта.-1862, 1 октября; Е.Д. О новом судоустройст­ве // Северная почта,-1862, 23 октября; Мнения иностранных газет о судебной реформе в России // Северная почта.-1862, 30 октября.

 

 

Рапорт казанского губернатора М. К. Нарышкина министру внутренних дел П. А. Валуеву

14 марта 1864 г.

г.Казань

Секретно

В Казани, вечером 12-го текущего марта, в доме здешнего помещика Мергасова собралось, по приглашению, до пятидесяти лиц разных званий и сословий, по занятии которыми мест в зале за нарочно приготовленным, покрытым красным сукном столом домохозяин г.Мергасов в произнесении речи предложил собранию основать общество, цель которого состояла бы в обсуждении вопросов, касающихся предстоящей реформы судоустройства и судопроизводства в России. Общество это предполагалось в виде некоторого рода официального учреждения под управлением председателя, из опреде­ленного числа членов и секретарей, предметы совещания которого, надобно полагать после этого, должны облекаться в форму своего рода протоколов. На первый раз в означенном собрании избран в председатели предполагав­шегося общества по баллотировке бывший член от правительства Казан­ского по крестьянским делам присутствия Трубников, а также назначены секретарями бывший профессор Казанского университета Нелидов* и сим­бирский помещик Василий Головинский, находившийся под надзором по­лиции, потом получивший разрешение проживать во всех городах империи, не освобожденный, впрочем, и теперь от секретного надзора, недавно прибывший в Казань и принявший участие в учреждении упомянутого об­щества чуть ли не как первое и главное действующее лицо.

Получив сведения о бывшем 12 марта в доме помещика Мергасова соб­рании и о происходившем на оном, я тотчас пригласил его к себе и внушил ему всю несовместимость подобного рода дел с установленным порядком, указав на 164 ст[атью] XIV т[ома] Устав[а] о предупреждении] и пре­сечении] преступлений], по которой запрещается всем и каждому заво­дить и вчинать в городе общество, братство или иное подобное собрание без ведома или согласия правительства, причем г.Мергасов, убедившись, по-видимому, доводами моими, сознал незаконность начатого у него в доме предприятия, прекратил дальнейшее осуществление онаго.

За всем этим, довести об описанном до сведения В[ашего] В[ысокопревосходительст]ва, имею честь присовокупить, что за дальней­шим ходом этого дела, я буду внимательно следить и обо всем, могущем открыться, не премину донести Вам. Кроме сего, не излишним считаю до­ложить В[ашему] В[ысокопревосходительст]ву, что, для предотвращения могущих вспыхнуть здесь каких-либо беспорядков, я полагал бы необхо­димым выслать из г.Казани упомянутого назначавшегося в секретари сим­бирского помещика Василия Головинского, как человека, вообще не заре-комендовавшегося себя образом мыслей и правил своих, что доказывается нахождением его под надзором полиции, и пребывание которого в здешнем городе, в кругу студентов университета и ветреной молодежи из купечест­ва, с которыми, как заметно, всячески старается он сблизиться, тем более может иметь неблагоприятные последствия, на что и имею честь ожидать распоряжения Вашего. Как в последнее время проект по предметам пред­стоящей реформы судопроизводства правительством разослан и разным, по усмотрению его, лицам, от которых требуются по оным соображения и за­ключения, но, между тем, проекты означенные не оглашены правительст­вом во всеобщую известность и суждения по оным не предоставлены всем и каждому, то я имею честь еще испрашивать разрешения В[ашего] В[ысокопревосходительст]ва о том, могут ли быть допускаемы совещания по оным в какого-либо рода открытых собраниях, хотя бы на таких, какое предполагалось учредить на вчерашнем собрании у помещика Мергасова.

НА РТ. Ф.1. Оп.2. Д.2040. Л.2-Зоб.

 

Циркуляр министра внутренних дел П. А. Валуева казанскому губернатору М. К. Нарышкина

8 апреля 1864 г. Секретно

Разделяя изложенное в представлении Вашего Превосходительства от 14 минувшего марта за № 228 предложение о необходимости высылки из Ка­зани симбирского помещика Василия Головинского, я, по соглашению с господином] шефом жандармов, покорнейше прошу Вас сделать зависящее распоряжение, чтобы помещик сей немедленно оставил г.Казань и отпра­вился в Симбирскую губернию, причем снабдить его для проезда в оную письменным видом и о последующем меня уведомить. К сему нужным счи­таю присовокупить, что об этом сообщено мною начальнику Симбирской губернии.

Министр внутренних дел, статс-секретарь Валуев

 

НАРТ. Ф.1.0П.2. Д.2040. Л.5.

 

Вступительную статью и документы к публикации подготовил аспирант КГУ

Сергей Фролов