1999 3/4

Демографические последствия депортации крымского народа

Общеизвестно, что в мае 1944 года совет­ский режим осуществил операцию по насильст­венному переселению крымско-татарского народа с территории Крымской АССР. В результате проведения этих мероприятий государством бы­ло конфисковано личное, общественное и госу­дарственное имущество крымско-татарского на­рода. Политика государства была направлена на полную ассимиляцию, духовную деградацию спецпереселенцев. Однако наиболее тяжким по­следствием депортации стала массовая смерт­ность среди крымских татар. Основными при­чинами этого в первые годы депортации были организованный и спровоцированный тоталитар­ным режимом голод, слабое санитарно-медицинское обслуживание и резкая перемена климата.

В первые месяцы расселения и обустройства в городах и сельской местности крымских та­тар размещали отдельно от основного граждан­ского населения. Начиная с момента прибытия и на протяжении нескольких лет, независимо от времени года, инфекционные болезни (малярия,, тиф, дизентерия, гепатит и другие) веерообразно распространялись по местам рассе­ления ссыльных.

Еще до прибытия спецпереселенцев в Узбе­кистане весной 1944 года были зарегистрирова­ны крупные очаги сыпного тифа. Неблагопо­лучная ситуация сложилась в Бухарской облас­ти и, особенно, в совхозе "Нарпай" Керменинского района. Накануне прибытия крымских татар представителями Наркомата здравоохране­ния УзССР была послана правительственная те­леграмма на имя Кобулова, где говорилось: "По состоянию на 26 мая встреча спецконтингента в "Нарпае" не обеспечена".1 Для приема пере­селенцев в совхозе не были подготовлены каме­ры дезинфекции, бани и жилые помещения. Несмотря на сложившуюся ситуацию, в июне 1944 года в "Нарпай" было направлено более 900 семей ссыльных.

В конце июня 1944 года коллегия Нарко­мата здравоохранения УзССР в связи с крайне тяжелым положением спецпереселенцев в совхо­зе "Нарпай" была вынуждена вновь вернуться к данной проблеме. В частности на заседании коллегии отмечалось: "эпидемическое состояние Керменинского района Бухарской области про­должает оставаться напряженным".2 В это вре­мя в Керменинском районе не только не на­блюдалось снижение заболеваемости брюшным тифом, но и появились больные с возвратным тифом.

Однако партийные и советские руководители Керменинского района и Бухарской области пытались скрыть истинное положение на мес­тах. Об этом свидетельствует и правительствен­ная телеграмма, направленная в облисполком Бухарской области, в которой сообщалось: "Несмотря на ваши заверения обеспечения приема и созданию бытовых условий для спец­переселенцев, в Совнарком поступили сведения о высокой смертности стариков, детей".3

Вспышки различных форм заболеваемости тифом в 1944 году были зарегистрированы сре­ди спецпереселенцев в Нарынском и Курган­ском районах Наманганской области, на Фар-хадстрое и в Беговатском районе, на предпри­ятиях "Ташкент-Сталинуголь", а также в совхо­зе им.Пятилетия УзССР Ташкентской области.

В октябре 1944 года в Ташкентской облас­ти, с целью выявления санитарно-медицинского состояния контингента спецпереселенцев, было обследовано 6 из 14 районов и осмотрено 23 101 человек, из которых лишь 8 034 прошли санитарную обработку. Также было зарегистри­ровано 818 больных, из которых 806 госпита­лизированы. Из них 526 человек были пораже­ны тяжелой формой дистрофии, а 280 - маля­рией. Из общего количества обследованных 2 867 человек были полностью истощены и 568 имели различную степень педикулеза.4

Слабый охват населения санитарно-медицинской обработкой объясняется и тем, что в отдельных случаях ссыльные отказывались проходить дезинфекцию. К примеру, так про­изошло в совхозе "Дальварзин-1" Беговатского района Ташкентской области, где в декабре 1944 года крымские татары отказались от де­зинфекции, мотивируя это отсутствием теплого белья и проведением сна на голом сыром зем­ляном полу. Местные органы власти использо­вали в таких случаях милицию.

В 1944 году большая часть спецпереселен­цев была поражена также и малярией. По об­ластям показатели доходили до половины всех ссыльных. Заболеваемость среди спецпереселен­цев существенно превышала среднестатистиче­ские показатели по республике. "Во всех облас­тях, где были размещены спецпереселенцы, от­мечалось тяжелое течение болезни со смертель­ными исходами. В Кашка-Дарьинской области из 102 случаев гибели людей 71 приходился на крымских татар".5

Эпидемии различных инфекционных заболе­ваний продолжались и в 1945 году. Комиссия Переселенческого управления, обследовавшая положение спецпереселенцев весной 1945 года, отмечала высокую заболеваемость среди крым­ских татар, Так, в мае месяце в совхозе "Дальварзин-1" было зарегистрировано: инфек­ционных больных - 94 человека, истощенных -162, из них с отеками - до 100 человек. Все имевшиеся в хозяйстве стационары были пере­полнены больными спецпереселенцами. Подав­ляющая часть истощенных взрослых и детей была не в состоянии передвигаться, многие из них питались травой. Особенно тяжелое поло­жение спецпереселенцев, по сообщению комис­сии Переселенческого управления, сложилось в первом отделении совхоза, где "почти в каждой квартире лежало по 2-3 детей, одни кости, со­всем не могут подняться. Истощенным детям никакой помощи не оказывается, они обречены на голод".6 В совхозе "Дальварзин-3" от исто­щения лежало 232 человека, из них безнадеж­ных - 51. Помимо этого болели тифом 9 пере­селенцев. Всего с января по май 1945 года в совхозе умерло 81 человек.7 Примерно такая же картина сложилась и на строительстве Фархадской ГЭС. Весной 1945 года здесь было за­регистрировано 351 человек больных тифом, 8 процентов спецпереселенцев болели малярией и до 10 процентов были истощенными. В подсоб­ном хозяйстве Фархадстроя из 1 444 спецпере­селенцев 200 были истощены.8

В целом по Ташкентской области в марте 1945 года, из обследованных 32 194 спецпере­селенцев, было выявлено 3 895 больных.9 Вы­сокая степень заболеваемости была характерна для абсолютного большинства регионов прожи­вания спецпереселенцев.

Государство, не оказывая конкретной меди­цинской помощи крымским татарам, фактиче­ски способствовало их физическому уничтоже­нию. Помощь властей заключалась в распро­странении различного рода рекомендаций и ин­струкций, к примеру: "Произвести побелку жи­лых помещений. Дать больше света и воздуха... Потребовать от врачей систематического обхода жилищ спецпереселенцев и ведения среди них разъяснительной работы на оздоровительное действие солнца, вынос ребят из помещений на воздух, еженедельного купания, хотя бы подог­ретой на солнце водой".10 Практических же действий, которые могли бы способствовать ра­дикальному изменению ситуации в этом вопросе со стороны властей не наблюдалось.

Между тем, необходимо более подробно ос­тановиться на характеристике инфекционных болезней, которыми были поражены крымские татары. Малярия и инфекционные болезни вы­зываются малярийными плазмодиями и распро­страняются комарами. Основными признаками заболевания являются приступы лихорадки, увеличение печени и селезенки, анемия. Приоб­ретенный иммунитет непродолжителен. Лицам, попадающим в эндемичные по малярии районы, проводят профилактику за неделю до въезда, в течении всего времени пребывания в очаге и 4-6 недель после возвращения.

Не менее опасными являются и различные формы тифа. Так при брюшном тифе бактерии хорошо переносят низкие температуры, вследст­вие чего являются опасными в течении всего года. Иммунитет стойкий. Инкубационный пе­риод от 3 до 25 дней, чаще 10-14 дней. Ос­ложнения - пневмония, менингит, отит, паро­тит. Возвратный тиф - эпидемический (вшивый) и эндемический (клещевой). Иммунитет после перенесенной болезни нестойкий. Возможны по­вторные заболевания через полгода и год при наличии источника возбудителя.

Природные очаги клещевого тифа встреча­ются в районах с жарким климатом, в местах распространения аргасовых клещей. В СССР к природным очагам относятся Средняя Азия, Казахстан, Кавказ. Отдельные виды аргасовых клещей вторично приспособились в населенных пунктах - глинобитных жилищах человека, хо­зяйственных строениях. Иммунитет у населения эндемичных районов возникает уже в детстве, поэтому болеют преимущественно приезжие,

Дизентерия также является инфекционной болезнью с непродолжительным иммунитетом и коротким - 2-3 дня - инкубационным перио­дом.11

Было обычным явлением, когда крымские татары в течение года переносили несколько инфекционных заболеваний. Беспокойство вла­стей проявлялось лишь в тех случаях, когда эпидемия грозила перекинуться на гражданское население. "Особое внимание, - отмечалось в одном из документов, - должно быть обращено на организацию противоэпидемических меро­приятий в пунктах заселения спецпереселенцев. Такое положение может привести к массовому распространению эпидемических заболеваний не только среди спецпереселенцев, но и среди ос­новного населения совхозов и предприятий Наркомата совхозов УзССР"12.

По свидетельствам очевидцев, врачи откры­то отказывались обслуживать "спецконтингент", требовали плату за лекарства, лечение и уколы, но с помощью тех же уколов инфицировали в больницах новых людей.

При изучении условий жизни ссыльных не­обходимо учитывать систему и принципы фор­мирования архивных документов. В 40-е годы спецкомендатуры, партийные и советские орга­ны, а также переселенческие отделы на уровне районов, городов, областей были заинтересованы в сокрытии количества умерших крымских та­тар. За регистрацию высокой смертности выс­шие органы республики грозили привлечением даже к уголовной ответственности местных функционеров.

В сокрытий цифр власти на местах пресле­довали вполне конкретные цели - разворовыва­ние отпускаемых кредитов, продовольствия, одежды и строительных материалов. Именно поэтому, отправляя докладные записки, отчеты и иные документы в вышестоящие органы, ме­стные органы рисовали достаточно безобидное положение спецпереселенцев. Подавляющая же часть архивных документов, свидетельствующих об очень тяжелых условиях проживания крым­ских татар, была собрана на местах комиссия­ми Переселенческого управления.

Убыль переселенцев в первые годы депорта­ции в масштабе Узбекской ССР можно просле­дить по данным архивных документов. К 1944 году она составила в среднем 23,5 процента.13

Вместе с тем реальное количество умерших было значительно больше, так как на протяже­нии первых лет послевоенного периода спец­контингент пополнялся различными категория­ми ссыльных. Среди них были демобилизован­ные солдаты и офицеры, возвращающаяся мо­лодежь, угнанная на работы в Германию.

В масштабе республики произошло сокра­щение населения почти на одну четверть.

"Показатели гибели в спецпоселениях соби­рались и разрабатывались в конкретных усло­виях Узбекской ССР", - подчеркивается в до­кументах национального движения. По этим данным в годы депортации в Узбекской ССР от голода и болезней погибло 46,2 процента крым­ско-татарского населения.14

Вплоть до 1948 года смертность среди ссыльных превышала рождаемость. Об этом свидетельствует справка о рождаемости и смертности спецпереселенцев из Крыма по СССР.15 Так, в 1945 году на 1 099 родившихся - 15 997 умерших, а в 1946 году - 961 и 4 997 соответственно. Всего с 1945 по 1950 год родилось 13 823 и умерло 32 107 спецпересе­ленцев из Крыма. Общее же количество умер­ших спецпереселенцев из Крыма в масштабе СССР, по данным НКВД, за первые годы де­портации составило 44 125.

Анализ архивных документов убедительно свидетельствует, что основной причиной смерт­ности был спровоцированный режимом голод, с помощью которого в течении короткого времени ссыльные были доведены до физического исто­щения. Преднамеренно ослабленная иммунная система создавала предпосылки для заболевае­мости ссыльных. В связи с этим нельзя согла­ситься с точкой зрения авторов книги "Изгнание и возвращение" В.Брошеваном и П.Тыглиянцем, которые утверждают, что "самый сильный удар по крымским татарам нанесла эпидемия малярии, - заболевание, ко­торое в Крыму было практически неизвестно".16 Авторы, отстаивая подобную точку зрения, приводят совершенно противоположные факты, Например, из 806 человек госпитализированных в 1944 году по Ташкентской области 526 были поражены тяжелой формой дистрофии и лишь 280 болели малярией. Вместе с тем, приводя этот документ в качестве примера, историки не до конца раскрывают его, а именно то, что было выявлено 2 867 полностью истощенных людей. Именно эту цифру, как ни странно, ав­торы опускают в своей книге. Архивные доку­менты свидетельствуют, что истощенность и дистрофия превышали в процентном отношении заболеваемость малярией. Интересен и такой факт. С июля 1941 по июль 1942 года, в один из самых трудных периодов для СССР, в Узбе­кистан было эвакуировано около 1 миллиона граждан. В этом случае государство смогло противостоять  распространению  инфекционных болезней и предотвращению голода среди эва­куированных.

Война и последствия депортации полностью остановили прирост населения среди крымских татар во второй половине 40-х годов. На 1 ян­варя 1953 года в СССР проживало 165 259 крымских татар-переселенцев, из них мужчин -46 461, женщин - 64 053, детей - 50 220, в розыске - 207, арестовано - 4 318.17 На 1 ян­варя 1954 года на учете в спецкомендатурах НКВД числились 165 629 человек. В том числе в Узбекской ССР проживали 128 348 спецпере­селенцев, то есть подавляющая часть народа.18

В эти годы существенные изменения пре­терпевает не только половозрастная, но и соци­альная структура крымско-татарского народа. В первую очередь это было обусловлено полити­кой расселения крымских татар в Узбекистане, а также спецификой военной экономики рес­публики, высокой концентрацией эвакуирован­ных промышленных предприятий, строительством новых заводов и специализацией сельского хозяйства. Систематические переселения крым­ских татар из сельской местности на промыш­ленные предприятия в города позволяют сде­лать вывод, что в середине 50-х завершается процесс социальных изменений в общей струк­туре населения.

Таким образом, депортация крымских татар привела к массовой смертности. Основными причинами высокой смертности были голод, ис­тощение, дистрофия и болезни. Ответственность за это преступление нужно возложить на ком­мунистический режим СССР, который способст­вовал массовой гибели депортированного крым­ско-татарского народа, который допускал пре­ступную халатность, не желая контролировать ситуацию на местах и нести ответственность. Подобные действия партийных и советских ор­ганов по отношению к крымско-татарскому на­14роду можно квалифицировать как геноцид по этническому признаку.

 

Примечания

1. Центральный Государственный архив республики Узбекистан (ЦГА РУз). Ф.Р-837. Оп.32. Д.4577. Л.158-159.

2. Там же. Л.42.

3. Там же. Л.73.

4. Там же. Ф.Р-314. Оп.7. Д.26. Л.10.

5. Брошеван В., Тыглиянц П. Изгнание и возвращение.-Симферополь: "Таврида", 1994.-С.96-97.

6. ЦГА РУз. Ф.Р-314. Оп.7. Д.26. Л.408-409.

7. Там же. Л.411.

8. Там же. Л.408.

9. Там же. Л.388.

10. Бекабадский городской архив. Ф.35. Оп.1. Д.43. Л.59.

11. Малая медицинская энциклопедия.-М.:Изд-во "Советская энциклопедия",1966.-Т.2.-С.379-391; 1967.-Т.5.-С.471-491; 1968.-Т.10.-С.295-313.

12. Бекабадский городской архив. Ф.35. Оп.1. Д.43. Л.44.

13. ЦГА РУз. Ф.Р-314. Оп.7. Д.18. Л.13-34; Д.5. Л.134, 149, 150.

14. История сквозь призму приватизации // Арекет (Вестник национального движения крым­ских татар).-1993, 12 февраля.

15. Земсков В.Н. Спецпереселенцы из Крыма // Крымский музей.-1994.-№1.-С74.

16. Брошеван В., Тыглиянц П. Указ. соч.-С.96.

17. Земсков В.Н. Массовое освобождение спецпереселенцев и ссыльных // Социологические исследования.-1991.-№1. -С. 5-7.

18. Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР.-1991.-№5.-С154.

 

Рустем Хаяли,

преподаватель кафедры истории и

философии Крымского государственного

индустриально-педагогического института