1999 3/4

«Слишком велико и жестоко это испытание...».

4 декабря 1973 года хоронили Олимпийского чемпиона, трехкратного чемпиона мира, Европы, СССР, многократного рекордсме­на мира Александра Павловича Курынова. По­хороны эти прошли как-то незамет­но, могила его находилась на краю Арского кладбища.

Последние годы жизни прослав­ленного спортсмена были для него тяжелыми. Он часто болел, страдал от повышенного давления. Больше всего задевал угасший интерес обще­ственности. Александр Павлович очень переживал, не раз говорил, что, не достигнув и сорока лет, стал ненужным, невостребованным общест­вом.

Я впервые увидел А.П.Курынова в 1956 году в парке культуры и от­дыха имени М.Горького на спортив­ном празднике. Он уже тогда был чемпионом России, рекордсменом СССР, и звезда его восходила. Вы­ступал среднего роста загорелый кра­савец, который играючи поднимал тяжелую штангу.

Это было время романтики в спорте. Мы гордились своими земляками-спортсменами, прославившими нашу страну. Еще выступал в московском ЦСКА лучший на­падающий чемпионата мира в Париже волейбо­лист казанец Нил Фассахов, выходец из Буин-ска Владимир Трусенев первым из дискоболов СССР метнул диск дальше мирового рекорда (61,64 м), знаменитый шахматист Р.Нежметдинов изумлял мир своими победами над сильнейшими гроссмейстерами мира и по­лучал призы за самые красивые партии. Зна­менитый циркач-силовик, рекордсмен России по штанге Николай Жеребцов развлекал публику силовыми аттракционами. Устанавливали миро­вые рекорды наши земляки штангисты Бакир Фархутдинов и Равиль Хабутдинов. Продолжали успешно выступать первый Олимпийский чем­пион среди борцов СССР Шазам Сафин, облада­тели кубка мира Н.Гараев и А.Киров.

Встреча А.Курынова на Казанском вокзале после Олимпиады в Риме. Сентябрь 1960 г.

Это были наши кумиры. Нуж­ны были победы, рекорды любой ценой, чтобы доказать всему миру преимущество социализма.

Судьба талантливых спортсме­нов, посвятивших свои молодые го­ды во славу Родины, затем мало кого интересовала. На их место приходили более молодые,- более сильные. Попав в большой спорт, познав радость и сладость побед, спортсмен не думал о возможном завершении спортивной карьеры. Впереди была целая вечность! Это уже потом, более молодое поколе­ние, учитывая горький опыт знаме­нитых чемпионов, начало устраи­вать свою жизнь более прагматич­но. И государство начало прозревать. Несколько лет назад Олимпийским чемпионам, прекратив­шим активные выступления, была назначена государственная пенсия. Тогда за победу в чем­пионатах мира и олимпиадах многотысячные призы не давали.

Но вернемся к А.Курынову. В конце 50 -начале 60-х годов он тренировался в спортзале 5-го здания Казанского авиационного института. Для проверки его физического состояния на тренировках присутствовала врач, которая сис­тематически измеряла пульс и кровяное давле­ние. Однажды я поинтересовался и был удив­лен, увидев результат 185 х 100. Как-то в раз­говоре с Сашей (мы уже были лично знакомы) я сказал ему, что при таком давлении тяжелая атлетика не лучшее занятие. Он только усмех­нулся, сказав, что это у него уже давно и ни­кто это не принимает в расчет.

Интенсивные тренировки, огромные физиче­ские и психологические нагрузки, долгая раз­лука с семьей во время сборов и выступлений приводили к сильному переутомлению. Отды­хать было некогда. Будучи комсоргом сборной команды страны, членом Татарского обкома ВЛКСМ, Саша часто выступал перед молоде­жью, ездил по городам Союза, участвовал в крупных спортивных соревнованиях. Он был делегатом XIV съезда ВЛКСМ. Ему было что сказать!

5 мая 1960 года в Милане А.Курынов впервые стал чемпионом Европы и был награ­жден как лучший участник чемпионата кубком, учрежденным Итальянской федерацией тяжелой атлетики. Его историческая победа на Римской Олимпиаде навсегда вошла в анналы Олимпий­ских игр.

«Загадочный японец», «Железный гаваец»... Какими только эпитетами не награждали жур­налисты американца Томми Коно. Ни одному атлету мира не удавалось удерживать за собой звание сильнейшего на протяжении восьми лет. Два раза он выигрывал олимпийское золото, был шестикратным чемпионом мира, установил 24 рекорда мира в четырех весовых категори­ях. Он обладал величественной осанкой и пре­красно развитой мускулатурой. В 1957 и 1960 годах завоевал приз на Всемирном конкурсе те­лосложения «Мистер универсул». Коно оказы­вал на соперников ошеломляющее действие. Саша Курынов проявил огромную силу воли и установил три олимпийских и два мировых ре­корда. Результат победителя на 10 кг превы­шал результат Коно. Это было 8 сентября 1960 года в Риме на арене «Палацетто делла спорт». «Это самый грозный штангист, с которым мне когда-либо доводилось встречаться. Он достоин победы!» - говорил Коно о Курынове.

Александр был образцом целеустремленно­сти. Уже будучи Олимпийским чемпионом, он участвовал в лично-командном чемпионате мира в 1963 году в Стокгольме.    Получив травму

плеча в толчке перед последним подходом, Ку-рынов проигрывал 2,5 кг венгерскому спорт­смену Михаю Хуске, Надо было толкнуть 167,5 кг, чтобы по сумме набрать 437,5 кг, столько же, что и Хуска. Но он был легче и становился чемпионом мира и Европы. Давле­ние у Александра перед соревнованием превы­шало 220. В такой сложной напряженной борь­бе Курынов все же стал победителем. На по­мосте он едва не потерял сознание. Наши штангисты на руках вынесли его с арены. Ве­чером после соревнования старший тренер сбор­ной страны Аркадий Воробьев подарил А.Курынову открытку, где было написано: «Ты стал чемпионом мира, но оставил мой череп голым». Чтобы понять смысл этих строк, я ос­тановлюсь на взаимоотношениях этих спортсме­нов.

Историю тяжелой атлетики нельзя предста­вить без А.Воробьева. Он был двукратным чем­пионом Олимпийских игр, пятикратным чем­пионом мира и Европы, десятикратным чем­пионом СССР. В среднем и полутяжелом весах установил 21 рекорд мира и 37 рекордов СССР. А.Воробьев - заслуженный мастер спорта, за­служенный тренер СССР, доктор медицинских наук, профессор, участник Великой Отечествен­ной войны. В 60-е годы был старшим тренером сборной команды штангистов СССР.

На Олимпиаде в Риме А.Воробьев и А.Курынов находились в одной команде, но никогда не стояли рядом. Они имели разный взгляд на спорт, на духовные ценности, на жизнь, наконец. Потому рано или поздно должно было наступить время, когда несовмес­тимые взгляды на жизнь должны были столк­нуться. И произошло это накануне олимпиады в Токио.

Характеризуя А.Воробьева в своей книге «Справедливость силы», Ю.Власов писал: «Он был беспощаден к себе и ко всем, кто стоял на его пути. А всех, кто не соглашался с ним, он относил к этому числу и старался любыми способами убрать с дороги. Он искренне убеж­ден, что правда одна единственная и она неиз­менно у него». Многие атлеты сборной не вос­принимали такого подхода; они не хотели быть только «домкратами» в железной игре, не хо­тели быть подопытными кроликами для выполнения «научных экспериментов». Измотанные новой методикой тренировок члены сборной страны написали коллективное письмо в Совет союза спортивных обществ и организаций, в котором просили избавить их от такой тренер­ской диктатуры.

Вот что писал об этой истории А.Курынов своей жене: «На завтраке мне сообщили, что меня вызывают в Москву к Машину (председатель Союза спортивных обществ и ор­ганизаций СССР. - Ф.Л). Я понял, что будут решать вопрос о Воробьеве и Воробьев, считая меня своим сторонником, вызывает на помощь. От меня в этот момент требовалось срочно ре­шить вопрос: «Как быть?» - или сделать пря­мой, и смелый шаг и выступить против, или пойти спокойной дорогой и поддержать Воробь­ева. Мое отношение к его личности ты знаешь, и я решил поступить по совести, и выступить против. Приняв это решение, я понимал, что теперь нужно, чтобы приезд и мое выступление были очень вескими и убедительными. Я взял с собой письмо от сборной команды СССР Ма­шину, где мы указывали на ошибки наших тренеров самым резким образом... Мое выступ­ление с письмом произвело эффект взорвавшей­ся бомбы. Хорошо продуманное и подготовлен­ное совещание в защиту наших тренеров пре­вратилось в их избиение. Был Юра Власов, ко­торый выступил так же здорово и убедитель­но... Но нам теперь предстоит тяжелая борь­ба... Трудно сказать, чем все это кончится. Знаю только мне в этой истории будет всех трудней. Я оказался теперь в самом центре борьбы. И пока за мной команда, я силен, но если ребята подведут, мне потом будет очень и очень трудно. И дни моего пребывания в сбор­ной будут сочтены. Так как мы замахнулись фактически на всю систему нашего спорта. Наша сила в сплоченности, мы можем победить только при этом. Был в ЦК комсомола - обе­щали поддержать».

У Саши была мечта - стать двукратным Олимпийским чемпионом. Поэтому он очень тщательно готовился к будущей олимпиаде в Токио. Приехав с очередных сборов, 27 марта 1964 года он установил в Казани два мировых рекорда. Это было в спортзале клуба им.Менжинского. Сначала Саша легко выжал 147 кг, затем набрал в троеборье 442 кг. При­чем, толкнув 162,5 кг, он не стал больше уве­личивать вес штанги.

Спортивная форма А.Курынова не вызывала сомнений для успешного выступления. На при­кидке перед Олимпиадой во Владивостоке в клубе Тихоокеанского флота 24 сентября 1964 года Саша установил два мировых рекорда: в жиме - 147,5 кг, в троеборье - 447,5 кг.

Между тем в сборной команде назревал конфликт. Тяжелоатлеты были недовольны ав­торитарными методами руководства А.Воробьева: изнурительной системой тренировок, приводя­щей к травмам. Общее недовольство комсорг сборной высказал старшему тренеру.

А.Воробьев поставил перед тренерским сове­том вопрос об отчислении «зачинщика» из сборной. Это была явная месть. Когда заявле­ние спортсменов А.Курынов дал прочитать Ю.П.Власову, тот сказал: «Саша, ты сам под­писал себе приговор».

Александр, вернувшись в Казань, убежденно говорил, что он готов был выиграть вторую Олимпиаду. На глазах у него стояли слезы. Несправедливость потрясла Курынова до глуби­ны души. На место Курынова в полусреднем (75 кг) весе в команду взяли хабаровского ат­лета Виктора Куренцова. Этот талантливый спортсмен еще не имел достаточного опыта вы­ступлений на международных соревнованиях и поэтому просил тренерский совет не ставить его первым номером, Об этом он рассказывал нам сам, когда приезжал в качестве почетного гостя на международные соревнования «Мемориал Курынова»: «В 1978 году я неоднократно умо­лял тренерский совет сборной СССР послать в Токио Сашу. Однако он не отступил от своего решения».

Олимпиаду Виктор Куренцов проиграл чехо­словацкому спортсмену Хансу Здражиле. После Олимпиады Х.Здражила заявил, что если бы на помосте вместе с ними выступал А.Курынов, ему не удалось бы стать чемпионом.

Поняв свою ошибку, тренерский совет сбор­ной команды по тяжелой атлетике включил А.Курынова вместе с В.Куренцовым в команду, которая выступала 27 октября - 2 ноября 1965 года в Тегеране на чемпионате мира. Но это был  уже  не  тот  Курынов.  Психологическая травма дала себя знать - он занял только третье место, набрав не самый лучший свой результат - 432,5 кг. Виктор Куренцов победил, показав 437,5 кг.

В.Куренцов оказался достойным продолжа­телем победных традиций Курынова, считая се­бя его учеником. Он стал чемпионом XIX Олимпиады (1968, Мехико), пятикратным чем­пионом мира, семикратным чемпионом Европы, девятикратным чемпионом СССР, установил 22 рекорда мира и 25 рекордов СССР.

Наступило время, когда А.Курынову надо было думать о завершении спортивной карьеры, об устройстве жизни. Он защитил диплом. Но что ждало выпускника КАИ? Незнакомое про­изводство, мизерный оклад инженера... А в се­мье появился первенец.

Тогда руку помощи А.Курынову протянул Нил Фатыхович Хабибуллин, директор научно-исследовательского института, большой люби­тель тяжелой атлетики, друг Саши. Однако эта работа не увлекала А.Курынова, он всецело был в спорте.

Курынов стал старшим тренером сборной Татарии, тренером школы спортивного мастер­ства. Именно в эти годы тяжелая атлетика стала самым популярным видом спорта в рес­публике. Уроженец Казани Евгений Кацура, сделавший первые шаги на помосте в Казан­ском ракетном училище, стал двукратным чем­пионом Европы, чемпионом мира, трехкратным чемпионом СССР, установил 9 рекордов мира и 11 рекордов СССР в полулегком и легком ве­сах. Заслуженный мастер спорта Николай Ко­лесников, начинавший в бугульминском «Динамо», выиграл звание чемпиона XXI Олимпийских игр в 1976 году в Монреале, стал чемпионом мира, чемпионом Европы (1976-1979), чемпионом СССР, установил 8 рекордов мира, 17 рекордов СССР. Появились мастера спорта международного класса. Это Ирек Иб-нияминов (рекордсмен мира, полулегковес), Сергей Минин. Много молодых спортсменов выполнило мастерские нормативы.

У А.Курынова была мечта - создать школу тяжелой атлетики Татарии, наподобие школы олимпийского чемпиона в Токио Рудольфа Плюкфельдера, из которой вышли выдающиеся штангисты, чемпионы олимпиад и мира - Давид Ригерт, Василий Алексеев, наш земляк Николай Колесников, Алексей Вахонин, Генна­дий Четин, Александр Воронин. Однако спорт­комитет республики не проявлял в этом боль­шой заинтересованности, а Саша Курынов не был пробивным парнем.

Курынов, обладающий редкостным человече­ским обаянием, был любимцем публики. С ним трудно было идти по улице, не боясь опоздать в назначенное место. Его узнавали все, оста­навливали, здоровались, хотели ближе с ним познакомиться. Мягкий и интеллигентный от природы он не всегда мог отказать.

Между тем старая болезнь давала о себе знать. Саша нередко жаловался на головную боль, повышенное кровяное давление. Необхо­димая медицинская помощь во время ему не была оказана, а требовать чего-либо для себя Саша не захотел, да и не умел. Правда, были другие неприятности. Супруга чемпиона вспо­минала: «К нам много раз обращались с пред­ложениями о переезде в Москву, Киев, Ленин­град, обещали квартиры в престижных районах и мне подходящую работу. Однако Саша остал­ся верен Казани, городу, в котором он начал свой путь на Олимпийскую вершину».

После смерти А.Курынова у Нины Филип­повны Курыновой на руках остались дочь Свет­лана и сын Саша, которых надо было воспитывать, а семья испытывала материальные за­труднения. Считая, что семья А.Курынова, чле­на Татарского обкома ВЛКСМ, комсорга сбор­ной страны, заслуженного мастера спорта должна иметь дополнительную льготную пенсию на детей, я как председатель Федерации тяже­лой атлетики республики обращался в обком ВЛКСМ с просьбой помочь мне в этом деле. Однако встретил холодное равнодушие чиновни­ков.

А.П.Курынов внес неоценимый вклад в дело развития тяжелой атлетики в Татарстане. Па­мять о таких людях не может быть короткой. По ходатайству Федерации тяжелой атлетики республики спорткомитет Казани принял реше­ние устраивать соревнования, посвященные па­мяти А.П.Курынова, в рамках ранее проводи­мого кубка города. В 1974 году был проведен первый мемориал, в котором приняли участие сильнейшие тяжелоатлеты Татарстана.

Из года в год престижность этих соревно­ваний росла. Расширялась и география участ­ников. С учетом этого Татарский областной со­вет профсоюзов принял решение с 1971 года проводить мемориал на уровне Всесоюзного турнира. С 1979 года по совместному постанов­лению Спорткомитета СССР и Татарского обла­стного совета профсоюзов мемориалы А.П.Курынова  начали  проводиться  в  рамках всесоюзных соревнований с участием сильнейших штангистов союзных республик. Эти соревнования явились стартовой площадкой для молодых атлетов. На казанском помосте заявили о себе будущие чемпионы мира и олимпиад О.Мирзоян,    В.Соц,    А.Попов,    А.Храпатый, А.Гуняшев и другие. Для   увековечения   памяти   А.П.Курынова решением правительства республики в 1990 году на здании КАИ (пл.Свободы) установлена мемориальная доска. Еще раньше в 1978 году, в год проведения Всесоюзного турнира, останки выдающегося атлета были перезахоронены на «Аллее героев» Арского кладбища. Многое при этом было сделано друзьями и почитателями А.П.Курынова - Ш.Галиевым, Р.Хайруллиным, В.Лыкиным, В.Стекольниковым и другими. Материальную помощь в установлении мраморного обелиска на могиле чемпиона оказали Татарский областной комитет профсоюзов и первый секретарь     Набережно-Челнинского     горкома КПСС Р.К.Беляев.

Ежегодно   в   день   открытия   мемориала А.П.Курынова спортсмены и гости Казани возлагают на могилу Олимпийского чемпиона цветы, отдавая дань уважения спортсмену и человеку.

 

Фуат Гарифуллин,

профессор

 

Письмо Ю.П.Власова Ф.А.Гарифуллину

8 февраля 1977 г. гМосква

Я не знаю Вашего отчества, поэтому обращаюсь по имени.

Фуат, Ваше письмо я получил. Я очень любил Сашу, мы были по-настоящему близки, за исключением размолвки на Олимпийских играх в Риме. Все, что с ним происходило, было для меня уже очевидным с 1963 года. Именно поэтому я в 1964 году оторвал его от команды и взял его к себе на сбор в Дубну. То, что его убили, убили не только беспощадными спортивными нагрузками, но и жестокостью, равнодушием, для меня факт непреложный. Я так считал и буду считать. Да и сам я пережил нечто такое, что дает мне основание для1 столь категорических утвер­ждений. Смерть Саши очень больно ударила меня. Нельзя было уступать злу. Надо было стоять. Зло живуче, хамовато, готово стереть все доброе, чистое, человеческое. Большой спорт уже тогда гнил на корню, уже тогда следовало знать и готовиться к тому, что тебя ожидает. А ожидает, несмотря ни на какие заслуги, ни на отданную энергию, здоровье и даже жизнь. Этот удар, к сожалению, ломает почти всех. Не все умирают фи­зически, но и распадаются как личности. Слишком велико и жестоко это испытание. И несправедливо!

Для меня Саша остался одним из немногих интеллигентных интерес­ных людей в большом спорте. Сделаю все возможное, можете не сомне­ваться, чтобы имя Александра Курынова заняло достойное место в исто­рии нашего спорта. Оно по праву принадлежит ему. Но бессовестность, жадность всей спортивной и журналистской братии ведет к чехарде имен в спорте. Людей забывают легко, с радостью. Новым кумирам при­служивают рабски, холуйски, подло. Угождают, чтобы завтра презирать. Имена достойные и недостойные ставятся в один ряд. К сожалению, это не только в спорте...

Я обязательно напишу о Саше. Нужды расхваливать его нет. За ним стоят его дела.

Что касается толков о пьянстве, стоит ли обращать внимание. Этот прием старый и его применили отнюдь не впервые к Саше Курыно-ву. Что его убил не алкоголь, мне совершенно ясно.

Передайте большой поклон его семье.