1999 3/4

Судьба Алимджана Идриси

В последние годы наши историки все активнее обращаются к темам, которые еще совсем недавно являлись закрытыми. К читателям, ко всем, кто интересуется историческим прошлым, постепенно воз­вращаются имена людей, находивших­ся в эмиграции, тех, кто считался официальной пропагандой изменника­ми, предателями. Понятно, что изуче­ние этих довольно сложных историче­ских судеб сталкивается с серьезными проблемами, прежде всего с недоста­точностью, а иногда все еще с недос­тупностью источникового архивного материала.

Занимаясь поиском документов по истории татарской эмиграции в евро­пейских странах, автору приходилось многократно встречаться с именем "профессора Алима Идриса",1 личность которого привлекала своей многосторонностью, исключительной активностью, в то же время удивительной противоречивостью. Алимджан Идриси в разное время был заметной фигурой и в России, и в Турции, и в Германии. По­скольку его имя сегодня мало что говорит на­шим читателям, возникла необходимость под­робнее представить его жизнь и деятельность, полные ярких событий и резких поворотов.

Алимджан Джагфарович Идриси родился 1 мая 1887 года в Акмолинской области в г.Кызылъяре (Петропавловск). Его отец был ро­дом из Казани, а мать из Буинска.2 До 1902 года Алимджан посещал медресе в Кызылъяре, после чего отправился для продолжения учебы в Бухару, где, по его собственным словам, бо­лее всего изучал "персидско-арабскую литерату­ру, логику и старых философов". Учеба в Бу­харе длилась до 1907 года, затем юноша пере­ехал в Стамбул, где в университете существен­но расширил свои знания по философии и тео­логии. В 1912 году А.Идриси защитил диплом с отличием и, вернувшись на родину, стал учительствовать в Оренбурге в медресе "Хусаиния".

С этого времени А.Идриси начал активно публиковаться в татарской периодике, в том числе в журнале "Шура"  (Совет).3 Судя по публикациям, он интересовался самыми различными проблемами и в творческом плане был очень плодовит.

По-видимому, именно активность и интерес к знаниям привели его в 1913 году в Лозанну и Льеж, где он изучал языки и философию.

Кроме татарского, русского, арабского, турецко          го, персидского, казахского, узбекского Идриси овладел  французским,  а  затем  и  немецким языками.

С самого начала Первой мировой войны Идриси находился в Стамбуле, где до сентября 1915 года работал вторым редактором авторитетного журнала "Тюрк йурду" (Тюркский мир).4 Поскольку руководителем издания являл­ся Юсуф Акчура, можно предположить, что именно с этого времени А.Идриси оказался под влиянием идей тюркизма, единства мусульман­ских народов. Вполне возможно, что стремление реализовать последнее привело его в конце 1915 года в Германию, где он оказался духов­ным наставником Вюнсдорфского лагеря воен­нопленных мусульман, который был создан уже осенью 1914 года согласно концепции герман­ского военного и политического руководства о "революционизации" азиатских и африканских народов, находящихся "под колониальным гне­том Антанты". В соответствии с такими пред­ставлениями мусульманские народы должны были присоединиться к "священной войне" против поработителей - джихаду и тем самым способствовать победе Германии. Джихад, как известно, был объявлен Великобритании, России и Франции И ноября 1914 года турецким сул­таном, как главой союзного Германии государ­ства и одновременно мусульман всего мира.

Создание лагеря мусульманских военноплен­ных было, понятно, элементом большой поли­тической игры, но для А.Идриси, вероятно, стало возможностью осуществления своих амби­ций. С 1916 года по официальному поручению германского Военного министерства Идриси на­чал выполнять обязанности имама лагерной ме­чети, которая с того времени стала главным центром ислама в Германии, являясь единст­венной в стране и привлекая не только прожи­вающих здесь верующих, но и различных му­сульманских беженцев, эмигрантов.5

Идриси в роли имама уделял огромное внимание соблюдению всех религиозных обря­дов и празднеств, которые финансировались Во­енным министерством, удовлетворению матери­альных и культурных потребностей соотечест­венников, оказавшихся в плену. По его ини­циативе в лагере издавались газеты "Эль-джихад" на татарском, русском и арабском языках,6 "Яћа тормыш" (Новая жизнь) и "Татар иле" (Татарский край)' на татарском языке. Многие статьи в этих изданиях принад­лежали перу самого Идриси. Эти газеты по по­нятным причинам должны были пропагандиро­вать официальную германскую позицию периода Первой мировой войны, но с другой стороны выполняли весьма важную культурно-просветительскую функцию в среде военноплен­ных татар.

Деятельность Идриси по руководству му­сульманскими военнопленными оценивалась германской стороной очень высоко. Впоследст­вии он удостоился письменной благодарности президента Германии Фридриха Эберта.

Очевидно, наставническая деятельность на­столько увлекла А.Идриси, что в начале 1918 года он создал Общество поддержки российско-мусульманских студентов и тем самым взял под свое крыло и татарских студентов, обучавшихся в университетах Германии, среди которых были и бывшие военнопленные. По характеру вновь созданная организация была благотворительной и фактически продолжала традиции татарского мещанства, которые сложились в России в конце XIX - начале XX веков. А.Идриси стре­мился в первую очередь к тому, чтобы Общест­во стало центром, притягательным для всей та­тарской молодежи Германии. Студенты, соглас­но устава Общества, могли получить здесь и моральную, и материальную поддержку. Одна­ко, судя по всему, именно в материальном от­ношении Общество столкнулось с серьезными трудностями, особенно в период экономического и финансового кризиса в Германии 1923-1924 годов, что в результате и привело к его распаду.8

В годы Первой мировой войны Алимджан Идриси одновременно с выполнением поручений Военного министерства оказался тесно связан с Министерством иностранных дел Германии (по его собственным словам в автобиографии, офи­циально он являлся сотрудником МИДа до 21 июня 1921 года и "осуществлял связь между названными учреждениями и оказавшимися в Германии мусульманскими военнопленными в роли доверенного лица"). Внешнеполитическое ведомство и впоследствии займет весьма важное место в политической биографии А.Идриси.

После распада студенческого общества, Ид­риси начал искать другие возможности для соз­дания новой организации - похоже, что жажда лидерства была у него не утолена, а политиче­ская активность оставалась высокой. Очевидно, что ему был присущ в значительной степени и авантюризм. Идриси одновременно брался за несколько дел, порой достаточно сложных, втя­гивался в разные конфликты. Все отмеченное особенно ярко проявлялось в его деятельности в 20-40-е годы в Германии.

Источник финансирования Идриси нашел в лице турецкого, афганского, персидского и еги­петского посольств в Берлине. В 1924-1925 го­дах он создал Мусульманское общество почте­ния к Аллаху в делах "культурного и религи­озного объединения мусульман в этой стране" (из автобиографии). В одном из писем (декабрь 1924 г.) председатель новоиспеченного общества сформулировал его цель еще более ясно: "ни в коем случае не заниматься политикой, соблю­дать исламские традиции и обряды, решать споры между мусульманами, установить между мусульманами братские отношения".9 Но "братские отношения" очень часто оставались лишь благим пожеланием.

В 20-е же годы Алимджан Идриси заявил о себе и на другом поприще. Судя по его авто­биографии, с 1922 по 1926 год он являлся официальным представителем Бухарской рес­публики в Германии, в тексте это сформулиро­вано так: "председатель делегации Бухарской, позднее Узбекской, республики по вопросам культа в Германии". По имеющимся довольно скудным источниковым данным сегодня трудно полностью охарактеризовать его деятельность на этом посту, но, судя по всему, его темперамент и активность и в данном случае проявились в полной мере. Идриси занялся привлечением студентов-мусульман Советского Союза на учебу в Германию. Такая инициатива вполне соответ­ствовала декларированным задачам Общества поддержки российско-мусульманских студентов, главой которого Идриси продолжал оставаться по крайней мере до 1924 года. Эта идея в об­щем была поддержана и советской стороной, поскольку в начале 20-х потребность СССР в квалифицированных кадрах в разных сферах была ощутимой. Многие студенты, направляв­шиеся на учебу в Германию, получали матери­альную поддержку от официальных советских учреждений, в том числе и от Народного ко­миссариата иностранных дел. Поэтому диплома­тические представительства СССР в Германии в данной ситуации, очевидно, действовали в тесном контакте с Идриси. Возможно, что и сам он с целью персонального отбора будущих сту­дентов выезжал в СССР (правда, бесспорные свидетельства о таких визитах автор не имеет).

Конкретную финансовую помощь отдельным студентам оказывали некоторые местные ин­станции, например, наркоматы Татарской АССР. Алимджан Идриси по мере сил способ­ствовал тому, чтобы этот денежный источник не иссякал и, судя по всему, неоднократно об­ращался к советским чиновникам с просьбой о высылке средств. Так, в 1923 году он отправил письмо наркому земледелия ТАССР Юнусу Ва-лидову, где описывал бедственное положение возглавляемого им Общества, которое не в со­стоянии финансировать своих соотечественников в Берлине: "В настоящее время комиссия денег не имеет. [...] Ждем от вас денег и по воз­можности поскорее. В связи с важнейшими со­бытиями жизнь в Германии с каждым днем дорожает".10 В этом же документе Идриси от­метил, что на то время в Германии обучалось около 40 студентов из России, хотя общее их число в 20-е годы, конечно же, было значи­тельно выше.11

Финансовые трудности стали препятствием для реализации целей Общества поддержки рос­сийско-мусульманских студентов и Мусульман­ского общества почтения к Аллаху. Они же привели постепенно к тому, что к концу 20-х годов иссяк поток мусульманских студентов из СССР в Германию. Последнему обстоятельству в немалой степени способствовало и общее ожес­точение политического режима в Советском Союзе.

Так для А.Идриси в Германии круг прило­жения его неиссякаемой энергии постепенно су­зился. В его деятельности наблюдается пауза. Известно, что в конце 20-х годов Идриси неод­нократно совершал поездки в Финляндию и Эстонию, где выступал с лекциями перед тата­рами на различные научные и религиозные те­мы. В такой ситуации он явно искал себе ме­сто, что в итоге привело уже немолодого чело­века в октябре 1929 года на философский фа­культет Берлинского университета. 42-летний Идриси упоминается в списках вольнослушате­лей.12 Судя по всему, в этом качестве он пребывал недолго (возможно, в течении одного учебного семестра).

Несколько слов о личной жизни Алимджа­на Идриси. 27 марта 1924 года он женился на студентке медицинского факультета Берлинского университета Шамсельбанат Ашрат. Она была уроженкой д.Пишла (Пешла) Пензенской губер­нии. К концу 20-х супруги имели уже троих детей.13 Шамсельбанат Идриси после окончания учебы в университете работала врачом (ассистентом профессора) в берлинских клини­ках.

Новый этап в жизни Идриси наступил с приходом к власти национал-социалистов. Сим­птоматично, что уже с 1 апреля 1933 года, т.е. буквально через пару месяцев после назначения Гитлера канцлером, А.Идриси вновь начал ра­боту в Министерстве иностранных дел Германии в качестве научного сотрудника Восточного от­дела (отдела Политика VII). В МИДе поначалу он занимался обычной рутинной работой, со­ставлял справки, переводы, но впоследствии, особенно в конце 30-х годов, круг его обязан­ностей значительно расширился.

С мая 1939 года Идриси параллельно с ра­ботой в МИДе привлекался в качестве перево­дчика и "специалиста" в службу радиопропа­ганды Министерства пропаганды - режим гото­вился к войне и активизировал свою внешне­политическую деятельность. Официальный кон­тракт он подписал только 25 октября 1939 го­да14, с окладом 310 рейхсмарок в месяц.

Если вначале в Министерстве пропаганды Идриси считался лишь сотрудником, то очень скоро он уже возглавил арабскую редакцию ра­дио, а с ноября 1939 года одновременно и ту­рецкую.

Идриси явно воспрял духом, почувствовал свою "значимость". 16 декабря 1939 года он подал заявление о получении германского гра­жданства. Его просьба была удовлетворена: с февраля 1940 года Идриси уже являлся граж­данином "Третьего рейха". Однако получение гражданства, по-видимому, не спасало его от косых взглядов "ревнителей" расового учения национал-социализма. В декабре 41-го Идриси должен был в письменной форме доказывать свою "чистокровность".

В 1940 году произошло еще одно знамена­тельное событие в жизни нашего героя - он стал "профессором" (впервые так он был назван в одном из документов, адресованных в Мини­стерство пропаганды 1 апреля 1940 г.).15 В по­следующие годы большинство документов, вы­шедших из под пера Идриси, подписаны "профессор Алим Идрис". Это, на наш взгляд, еще одно свидетельство его непомерного тще­славия - никаким профессором он, конечно, не был, поскольку по-настоящему никогда не был занят ни преподаванием в высшей школе, ни наукой. Но само звание, по-видимому, звучало для Идриси привлекательно.

Однако работа на радио для Идриси в пе­риод национал-социализма не являлась основной - он продолжал свою деятельность в МИДе. Внешнеполитическое ведомство Германии перед началом и в первые месяцы войны против СССР проявило особый интерес к восточным, тюрко-мусульманским народам, поэтому мнение Идриси оказалось весьма кстати, хотя и было своеобразным.

Уже 25 июня 1941 года по поручению МИДа Идриси составил характеристику основ­ных эмигрантских лидеров народов СССР.16 Ни­какой симпатии к последним он не испытывал, именуя их не иначе как "сепаратистами", ко­торые хотят прибыть в Германию, чтобы "продолжить свою вредную деятельность". Чем же так прогневили Алимджана Идриси эти "сепаратисты"? По его мнению, все они явля­лись членами "известной темной организации "Прометей" (имеется в виду политическое объе­динение эмигрантских групп из СССР - Лига "Прометей". - И.Г), которой руководит грузин­ский социал-демократ Жордания, с виду враг, а на самом деле - друг Сталина". "Провинились" эти люди и тем, что "они уже несколько лет издают на деньги французских и польских ев^ реев журналы в Берлине, Стамбуле и РумЫ' нии". Среди деятелей, которые вызывали осо бую неприязнь Идриси, Мехмет-Амин Расул заде, Мустафа Чокай-оглу, Гаяз Исхаки, Абдул Гани Усман, Ахмед-Заки Валиди, Джафер Сей дамет. Повод для их обвинений был чисто по литический: вместо того, чтобы выступать з; единое, общее государство тюркских народов каждый   из   эмигрантских   лидеров   защищал, идею   национальной   государственности   своего народа.

В   тот   же   день   по   поручению   МИДа А.Идриси подготовил справку "Тюрко-татары в России",17   которая  содержала  очень  важные свидетельства о его политических взглядах и симпатиях. Вот как автор представлял будущее: тюркский народ, насчитывающий в СССР 27-30 миллионов человек, получит, наконец, возмож­ность создать свое единое государство. В СССР же этот народ искусственно разделен на от­дельные республики - Узбекистан, Казахстан, Киргизия, Татарстан, Башкирия и другие (в список вошел также Таджикистан, видимо, с учетом большого количества узбеков,  прожи­вающих   в   этой   республике).   По   мнению А.Идриси,  это разные племена одной семьи восточных тюрков, и все они пылают ненави­стью к евреям. Среди них, правда, есть при­мерно сто тысяч коммунистов, но убежденных из них нет. Никто из тюрков не желает также сотрудничать с политическими авантюристами-эмигрантами, мечтающими создать сепаратист­ские государства - Крым, Азербайджан, Татар­стан и Башкирию. А.Идриси убежденно под­черкивал, что не только население, но и все тюркские коммунистические лидеры - ставлен­ники Сталина - хотят создать единое тюркское государство. Германия теперь должна обратить особое внимание на эти народы и оказать им поддержку.

Заслуживает упоминания и предложение Идриси о создании в МИДе специального отде­ления, которое явилось бы единственной ин­станцией по вопросам будущности тюркских народов. Все иные предложения, поступающие в Министерство и в Высшее командование Вер­махта, учитываться не должны. Нетрудно дога­даться, кого видел А.Идриси во главе этого от­деления. Он предлагал также срочно организо­вать радиопередачи на тюркских диалектах. По идее автора, все пленные тюрко-татары должны немедленно доставляться в Берлин для получе­ния от них необходимой информации. А сепа­ратистов, ратующих за независимые Азербай­джан, Туркестан и Идель-Урал, следовало бы "гнать в шею".

К справке был приложен список "сепаратистов", тем самым документ получил характер тривиального доноса. К слову сказать, и позже Идриси будет преуспевать на поприще составления подобных "характеристик", имея, мягко говоря, натянутые отношения практиче­ски со всеми лидерами тюрко-татарской эмиг­рации.18

Примерно в том же духе высказался Идри­си и в другой своей справке от 5 сентября 1941 года19. Представляя себя человеком более "широких" взглядов, сторонником тюркского единства, он вновь советовал руководству МИДа избегать сотрудничества и вообще любых поли­тических контактов с признанными лидерами тюрко-татарской эмиграции (особенно при этом доставалось Гаязу Исхаки и Мустафе Чокай-оглы: "Они оба националистами не являются, а последний к тому же наполовину русский. Оба они сторонники "русско-еврейского", позднее "польско-еврейского" марксизма и сторонники демократии, и к тому же являются врагами сегодняшней Германии. О сотрудничестве с ни­ми в этот важный исторический момент не может быть и речи"). В то же время Идриси рекомендовал приглядеться к таким представи­телям эмиграции, как Мухаррем Февзи Тогай, Халим Сабит, Мустафа Шакул, Ахмеджан Иб­рагим, доктор Сибгатулла и, при некоторых условиях, Ахмед-Заки Валиди. Вполне возмож­но, что он видел себя в роли лидера, надеялся, что эти лица будут ему благодарны за столь "лестные" рекомендации.

С другой стороны, Идриси ревниво, даже болезненно относился ко всем мало-мальски значимым фигурам эмиграции, а уж тем более к признанным ее руководителям.

Тщеславие и политическая неуживчивость Идриси были заметны и в последующей его деятельности. Поскольку соперничество между различными германскими ведомствами по во­просам курирования военнопленных, управления оккупированными территориями СССР, привело к постепенному уменьшению политической роли МИДа,20 сфера приложения сил для А.Идриси заметно сузилась. Но он продолжал работать в Министерстве пропаганды в качестве руководи­теля арабской и турецкой редакций, осуществ­ляя по свидетельствам источников "наблюдение, распределение материалов и корректурный кон­троль".21 Он выполнял важные поручения МИДа: неоднократно выступал с пропагандистски­ми лекциями перед легионерами Восточных ле­гионов, перед мусульманами Финляндии, Эсто­нии.22 В феврале 1942 года Идриси был назна­чен ответственным лицом при великом муфтие Иерусалимском за работу с восточными легио­нерами.23 Именно его отношения с последним дали основу для нового качественного измене­ния деятельности Идриси на последнем этапе Второй мировой войны, когда к работе с вос­точными народами подключились Генрих Гимм­лер и СС, и когда в рамках последней было предусмотрено создание так называемого Вос-точнотюркского боевого соединения СС (ВТБС).24

В августе 1944 года Амин эль-Хусейни ре­комендовал Идриси в качестве одного из воз­можных кандидатов на пост "шеф-имама" для создающегося военного соединения, признавая, правда, что "против него могут быть высказа­ны серьезные возражения со стороны некото­рых других персон".25 В Главном управлении СС этот вопрос рассматривался параллельно с обсуждением и другой перспективы для Идриси - он должен был принять участие в политиче­ской и пропагандистской подготовке офицер­ских кадров для ВТБС.26 Со стороны руково­дства СС появилась идея назначить Идриси ру­ководителем школы военно-полевых мулл для все того же соединения.27 Последний однако отказался занять этот пост под предлогом силь­ной занятости по основному месту работы, хотя и согласился раз-два в неделю ездить в Дрез­ден, чтобы проводить там занятия и по мере сил помогать в становлении школы. В конце концов Идриси был назначен "шеф-учителем", т.е. фактическим руководителем школы - в той ситуации сыграла свою роль острейшая нехват­ка кадров.

Кроме проведения занятий в школе (по изучению Корана и по арабскому языку), Ид­риси занимался подбором будущих учеников. В этом же качестве он неоднократно выезжал в военные и строительные части "восточных доб­ровольцев", где выступал с лекциями. Одна из таких поездок состоялась в тюркскую рабочую бригаду в район г.Ченстохова в Польше в на­чале января 1945 года.28 Идриси прочитал во­семь лекций. Пять из них были посвящены религии, две - мировой политике и одна - политике Турции. Судя по отчету, составленному самим Идриси, он рассказывал слушателям о правильном понимании веры, о суннизме и шиизме, "осуждал в основном исламофобскую и империалистическую позицию Англии, США и Советской России", "доказывал, что в случае англо-американо-русской победы два миллиарда людей без исключения окажутся в рабстве у пятнадцати миллионов международных евреев, а их национально ориентированные личности бу­дут уничтожены", осудил нерешительную пози­цию Турции, которая не вступила в войну про­тив СССР.

Один   из   последних   документов   периода войны, подписанный Алимджаном Идриси, да­тирован 25 марта 1945 года.29 Речь в нем идет о возможностях создания нового муфтиата для мусульман  СССР!  Идриси  обращал  внимание своего руководства и Главного управления СС на то, что большинство восточных добровольцев мечтает не о "закрытом" муфтиате, а о незави­симости и национальном единстве всех тюрк­ских народов и выступал против "назначения с немецкой стороны одного или нескольких муф­тиев для Крыма, Идель-Урала или Туркестана", Автор   документа   предупреждал,   что   "если тюркские народы к концу войны не сумеют до­биться общенационального единства, а должны будут и далее существовать, как и до сих пор, в отдельных республиках, что невыгодно как для них самих, так и для Германии, тогда они, по крайней мере, должны создать единую религиозную организацию. Если все сложится именно так, то лидер этой организации должен быть избран из среды самих исламских уче­ных". Представляется очень символичным, что в этом документе идет речь и о мифическом тюркском единстве, и о вроде бы благоприят­ной перспективе для тюркских народов СССР, и о создании единой религиозной организации, во главе которой должен стоять "один из ис­ламских ученых" (нетрудно догадаться, кого же Идриси имел в виду на этот раз). Создается ощущение, что время для него остановилось, что он оторвался от реальности, не мог адек­ватно оценивать происходящее. Не лишним, ве­роятно, здесь будет вспомнить, что примерно такого же плана высказывания, может быть, даже еще более решительные, Идриси сделал в сентябре 1918 года. Выступая с проповедью пе­ред обитателями Вюнсдорфского лагеря, он ве­щал о больших успехах ислама в войне, кото­рая стала для мусульман "сигналом для пробу­ждения" и высказывал полную уверенность в победе Германии - и это говорилось за не­сколько недель до краха Германии в Первой мировой войне! Как видим, история ничему не научила А.Идриси.30

Война пришла к своему закономерному фи­налу. Провал гитлеровской авантюры стал лич­ным крахом и для Алимджана Идриси.31 После 1945 года его следы на какое-то время затеря­лись. Только благодаря усилиям Тауфика Айди, который встречался с проживающими в Мюн­хене детьми Идриси - Ильдаром и Гульнар, можно в определенной степени восстановить его послевоенную биографию.32

После окончания войны в Европе Идриси какое-то время находился в Германии, пытался организовать помощь мусульманским военно­пленным, оказавшимся теперь в руках англо­американских войск. В 1946 году он переехал в Египет и работал переводчиком при дворе египетского короля Фарука. И здесь Идриси еще проявлял высокую политическую актив­ность, выдвинув фантастический план создания в Египте поселения бывших татарских военно­пленных, которые волею судьбы оказались в Турции или в европейских странах. По данным Т.Айди, в этом деле он как будто даже зару­чился поддержкой короля. План однако не был реализован.

После свержения монархии в Египте в 1952 году Идриси был вынужден перебраться в Сау­довскую Аравию, где также продолжал зани­маться в основном переводческой деятельно­стью. Здесь он и скончался в 1959 году.

Характеризуя эту в высшей степени проти­воречивую личность, хотелось бы затронуть и еще одну сложную проблему. Речь идет о давно циркулировавших подозрениях о связях Идриси с ГПУ. Мог ли он быть агентом этого ведомст­ва?

Подобные вопросы относительно личности Алимджана Идриси возникали не раз и с не­мецкой стороны. В 1936 году им очень активно интересовалась германская тайная полиция -гестапо. В сентябре ею был послан соответствующий запрос в МИД. Руководство МИДа по­требовало от самого Идриси разъяснений по поводу его настоящей деятельности, семейных обстоятельствах и контактах с СССР. Идриси отвечал в свойственном ему эмоциональном стиле: "Москва и ее здешнее посольство по праву считают меня очень неприятной и вред­ной для себя персоной и всеми средствами, вплоть до провокаций и интриг, пытаются за­получить меня из Германии. Агенты в Герма­нии посылают мне анонимные письма, чтобы скомпрометировать меня в глазах правительства Гитлера".33 Подозрения были сняты, чтобы впо­следствии еще не раз вспыхнуть с новой силой.

После начала войны против СССР руково­дство Министерства иностранных дел вновь проверяло А.Идриси. Посланником Бергманном была составлена его характеристика, в которой было отмечено: "Уже многие годы господин Идрис работает в МИДе. Хотя Идрис много­кратно оказывался под подозрением своих зем­ляков, расследования, проводившиеся МИДом и гестапо, никогда не приводили к какому-то ре­зультату. Господин Идрис при всяких обвине­ниях, которые содержали конкретные факты, смог предъявить свои контраргументы и дока­зательства. Поэтому нет никакого основания сомневаться в том, что его и дальше можно использовать в консультативных целях".34 В ре­зультате Идриси продолжил свою работу в МИДе.

Наконец, наиболее рельефно подозрения по адресу Идриси с германской стороны были вы­ражены в справке, составленной в 1944 году гаупштурмфюрером СС Райнером Олыпей: "Личность профессора Идриса была в высшей степени спорной. [...] Против Идриса годами шла борьба, прежде всего со стороны татарской и туркестанской эмиграции. Его обвиняли в том, что он был советским агентом. Повторно было проведено следствие, хотя никаких под­тверждающих материалов найдено не было, К его главным противникам в последнее время принадлежали Каюм (лидер туркестанских кол­лаборационистов Вели Каюм-хан. - И.Г) и Шафи (лидер татарских коллаборационистов Шафи Алмас. - И.Г), с немецкой стороны рез­ко отрицательно к нему относилось Восточное министерство.   Ему  в  первую  очередь  было предъявлено обвинение в том, что он, несмотря на арест советскими службами (около 1920-1921 гг.), вновь получил разрешение на выезд в Германию, что его первая жена (данные о ней найти не удалось. - И.Г) вновь выехала в Мо­скву, что он состоял в контактах с прочими агентами в Германии. Кроме того, ему вменя­лось в вину, что его жена (Шамсельбанат. -И.Г) во время заседаний имперского военного суда (середина 1943 г.) против татарской груп­пы из-за государственного преступления (имеется в виду суд над группой Мусы Джали­ля. - И.Г) играла очень неясную роль".35 Как видно, Олына подытожил и обобщил давние подозрения относительно Алимджана Идриси. Он же и заметил, что подозрения эти так и не были как-либо подтверждены. Олына ограни­чился лишь осторожной констатацией: "Вполне возможно, что Идрис не был другом Германии, для этого он слишком критически был настроен по отношению ко всем мероприятиям герман­ской политики".

Получается, что и МИД Германии, и геста­по, неоднократно проверявшие Идриси в 30-40-е годы на предмет его возможного сотрудничества с советскими спецслужбами, доказать ничего не смогли.  Этот вопрос остается открытым, поскольку каких-либо конкретных материалов, подтверждающих или опровергающих приведен­ные предположения, нет.36 Возможно, в буду­щем в отечественных архивах будут найдены документы, которые, наконец, прольют свет на всю эту запутанную историю.

В качестве дополнения к данной статье прилагается перевод на русский язык материа­ла, недавно переданного в Национальный архив Республики Татарстан. Документ находится в фонде Гаяза Исхаки и озаглавлен "Alimcan Idrisi hakkinda" (Об Алимджане Идриси). Автор документа неизвестен. Машинописный текст со­ставлен на немецком языке и, исходя из опи­санных в нем конкретных событий, относится к середине 30-х годов. Вполне возможно, что именно этот материал стал поводом для упомя­нутой выше проверки деятельности Идриси гес­тапо в 1936 году. Сведения этого в высшей степени любопытного источника могут быть восприняты весьма неоднозначно, они, бесспор­но, требуют дополнительного уточнения, но в любом случае они являют собой истинный про­дукт своего времени, сложного и исключитель­но противоречивого. Предоставим читателям возможность самим составить свое мнение о его содержании.

 

Об Алимджане Идриси

Алим (Алимджан) Идрис по его собственным данным является турец­ким писателем, на самом же деле с осени 1922 г. он является коммунисти­ческим шпионом. Родился он в России, российский татарин, и примерно в 1912 г. вместе со многими тюрками для окончания своего обучения фило­софии отправился в Стамбул.

Вследствие своей политической деятельности к началу войны он оказал­ся замешанным в различные темные дела в окружении российского по­сольства, так что в 1915 г. ему было предложено покинуть Турцию. Он прибыл в Германию.

Окруженная врагами Германия нашла поддержку в мусульманском ми­ре. Используя эту германо-турецкую дружбу, Идрису удалось получить ме­сто в бюро информации (бюро новостей) по Востоку в Министерстве ино­странных дел. Официальные учреждения уже тогда были предупреждены Рашидом Ибрагимом и обеими его дочерьми, какими делами он занимается в бюро информации (бюро новостей), но Идрису несмотря на это, удалось завоевать доверие руководителя этого бюро господина Кассака (из Прибал­тики).

Частью из чувства симпатии к союзным туркам, частью с целью пропа­ганды на остальной исламский мир, в Вюнсдорфе под Цоссеном был создан Вайнберглагерь (лагерь на Виноградной горе), в котором были размещены только военнопленные из российских мусульман, которые не привлекались к тяжелым работам и тем самым представляли исключение по сравнению с остальными военнопленными. Идрис знал, что и здесь ему может что-то перепасть (ему есть что здесь сделать).

Вначале как учителю, затем как духовному наставнику ему удалось по­лучить значительное влияние в этом лагере. Но заключенным под его ре­жим было очень нелегко, так как он все понимал так, что ему должны от­даваться все деньги.

Во время ревизии в лагере выявились серьезные нарушения, допущен­ные Идрисом, но, очевидно, все по-настоящему боялись предпринять что-либо против него. Его деятельность в лагере однако закончилась только в 1919 г.

После окончания войны у Идриса не было никакого поля деятельности. Так как он предполагал найти таковое в Советской России, он отправился туда, бесплатно, в качестве сопровождающего транспорт с пленными.

Уже на российской земле пленные не испытывали страха перед Идри­сом, и все дали показания против него, так что он сразу же был арестован и отправлен в Могилев или Минск, где он находился долгое время, заболел тифом и после выздоровления отправлен в Москву в центральное управле­ние Чрезвычайной Комиссии (ЧК, в настоящее время ГПУ). По окончании следствия коллегия ЧК приговорила Идриса к десяти годам каторжных работ (принудительного труда). После 1920 г. он в арестантской одежде ра­ботал на улицах Москвы в качестве уборщика улиц (дворника) и ассениза­тора.

Каждый тюрок, имеющий политическое сознание, в то время отмеже­вался от Советов. Они же однако хотели разжечь мировой коммунистиче­ский пожар с Востока, поэтому люди с точными знаниями Востока и вос­точных языков оказались особо востребованными. Используя такую конъ­юнктуру, Идрис предложил свои услуги ЧК при условии своего освобожде­ния, и ЧК принял это предложение. Еще во время своего заключения (1920 г.) он посетил турецкое, персидское и афганское посольства в Моск­ве. Эти здания каждый человек со страхом обходил стороной, поскольку это порождало подозрения, что он имеет связи с заграницей, а это влекло за собой самые суровые наказания.

Кто в какой-либо степени знаком с тогдашними обстоятельствами в рос­сийском ЧК, тот сможет понять, какое особое доверие получил человек, чтобы смочь в открытую совершать подобные визиты.

В 1920 г. был изгнан эмир Бухары и создана Бухарская Народная Со­ветская Республика. Еще со времени своего обучения в "Хусаиния" (духовный семинар) Идрис был знаком со многими бухарскими политика­ми.

Много потерпевшие под деспотизмом прежнего эмира и теперь наконец свободные молодые бухарцы обязательно хотели познакомиться с европей­ской культурой, для чего несколько десятков молодых людей было отправ­лено в Германию на учебу. Вследствие своего знания немецких реалий Ид­рис был назначен комиссаром Бухары по делам культа и получил поруче­ние от ЧК руководить транспортом, который доставил бы около 60 моло­дых бухарцев через Петербург и Штеттин в Берлин. Он получил бухарский советский паспорт.

Советские еврейские властители распознали, что они в лице Идриса по­лучили очень подходящую личность для своих темных целей, которая и с другой стороны получила полное доверие.

Он должен был быть особо способным, если он хотел пользоваться дове­рием этих властителей,  и можно себе представить,  какие такие услуги должен был оказать Идрис Советам, чтобы он из заключенного на десять лет превратился в бухарского комиссара по делам культа. При этом следу­ет особо выделить, что он в этом свойстве должен был стать агентом ЧК за границей (выделено нами. - И.Г.), где всегда могло появиться сомнение в его честности. Если кто-то и мог сделать такой большой скачок, тогда он должен был, и это может подтвердить каждый знающий тамошние обстоя­тельства, совершить нечто выдающееся.

В конце 1922 г. в Берлине была основана Бухарская делегация по делам культа в Германии, председателем этой делегации в признание его особых заслуг был назван Идрис.

Как председатель этой делегации Идрис получал в руки все бухарские дела и таким образом делал легко и результативно ту игру, которая ему была поручена.

В конце 1922 г. в Германию была послана и бухарская торговая делега­ция, которая приобрела отель-пансион Цох с участком по адресу Берлин В, Гайсбергштрассе, 39.37 Идрис со своей комиссией переселился в этот дом в начале 1923 г., руководство им было передано ему Советами.

Свою квартиру он предоставлял тайным агентам ГПУ в качестве явки. По инициативе Идриса в этом доме коммунистической стороной был орга­низован курс коммунистической пропаганды, лектором которого был один из сотрудников советского посольства.

В 1923-1924 годах национально ориентированные турки собирались в берлинской турецкой колонии в турецком клубе на Калькройтштрассе, 11. Под угрозой лишения стипендии бухарским студентам было запрещено по­сещать турецкий клуб. Однажды два студента, Билал и Гульсум Музафер, несмотря на запрет побывали в турецком клубе и тотчас были лишены стипендии. С Гайсбергштрассе Идрис занимался масштабной коммунисти­ческой пропагандой. Каждый посетитель праздника-байрама в Вюнсдорф-ской мечети вспомнит о вдохновенных агитационных речах Идриса за коммунизм.

С 1922 по 1929 год Идрис являлся корреспондентом исламских газет в России, в том числе и "Кызыл Татарстан" и долгое время писал ругатель­ные и оскорбительные статьи о капиталистической системе в Германии.

После своего возвращения в Берлин он находился в тесных связях со всеми мусульманскими представительствами и разведывал в египетском, афганском, персидском и турецком посольствах все ценное для Советов.

С одной стороны, чтобы иметь прикрытие для своих темных целей, с другой стороны, чтобы иметь возможность еще более широко шпионить, Идрис принял участие в создании Исламского общества почтения к Аллаху в Берлине. Для того, чтобы еще как можно теснее установить связи с на­званными посольствами, было принято решение создать почетный комитет, состоящий из четырех мусульманских послов и предложить им эти посты в почетном комитете. Это предложение также было принято. Этот почетный комитет именовался Хайёти Муракабе.

Турецкий посол, Его превосходительство Кемалетдин Сами Паша, одна­ко своевременно распознал темные цели Идриса и распустил почетный ко­митет, вскоре после того последовал роспуск всего объединения. Идрис был исключен из турецкой колонии, а также из турецкого клуба и ни один на­циональный турок (тюрок) более не связывался с Идрисом.

После распада Общества почтения к Аллаху в 1926 г. Идрис для виду официально покинул свой пост председателя бухарской комиссии по делам культа, но продолжал действовать в роли тайного агента в пользу Советов.

Но Берлин более не являлся полем деятельности для Идриса, поэтому Советы послали его для шпионажа в исламских колониях в Эстонии и Финляндии. В качестве "учителя" он часто посещал Ревель и Нарву в Эстонии и Гельсингфорс, Таммерфорс, Або в Финляндии. При этом можно заметить, что в Нарве (совсем недалеко от русской границы) находится центр тайных встреч (тайного ввоза) всех русских тайных агентов в Евро­пе.

После того, как финские мусульмане разоблачили Идриса как коммуни­стического агента, в 1931 г. он был арестован в Або, выслан из Финляндии и позже не имел права ступить на финскую землю.

С 1926 г. Идрис жил в Берлине на широкую ногу, хотя его родители были бедны, он сам не имел постоянного места работы и никакого богатого состояния.  Откуда?

В 1922-1926 годах Идрис получал свой заработок от Советов в долларах США, из этих денег он не мог экономить, с 1926 г. по сей день он не имеет твердого места работы, несмотря на это он живет с женой, тремя детьми и прислугой на широкую ногу и тратит на домашние нужды по меньшей ме­ре 500-600 рейхсмарок в месяц. Его доход от исполнения роли тайного агента должен в настоящее время составлять все еще свыше 1000 рейхсма­рок. Определение "татарский писатель" является всего лишь ширмой для возможно более незаметной корреспонденции с Россией. Когда он в 1930 г. отправился в Финляндию, там в качестве учителя он получал доход около 150 рейхсмарок, то есть сумму, на которую Идрис не смог бы прожить и один, не упоминая того, чтобы он мог еще при этом поддерживать свою жену.

Его жена Шамсуль Банат Идрис, урожденная Ашрат (Ашратова), явля­ется его верной помощницей и сама же большевистским агентом. Ее сестра в 1924 и 1926 годах в качестве коммунистического тайного курьера побы­вала в Берлине, в первый раз под своим настоящим именем, во второй раз под фальшивым именем, кроме того обе уже долгое время состоят с Росси­ей в оживленной переписке.

Агабеков, в 1929 и 1930 годах шеф и резидент ГПУ, был в течение деся­ти лет организатором и руководителем Восточного отдела ЧК. В своей кни­ге "ГПУ - Заметки чекиста" (издательство "Стрела", 1930, отпечатано в типографии "Энергия" в Берлине СВ6, Гичинерштрассе, 91) и в трех своих статьях, опубликованных в качестве приложения к журналу "Яна милли юл", Агабеков прямо заявляет, что весь берлинский материал получал от Идриса через уже высланного индийца Фаруки.

В газете "Дни", издающейся в Париже, от 10.9.1926, № 1103 также опубликована большая статья, в которой освещается коммунистическая пропаганда и шпионская деятельность Идриса.

В журнале "Яшь Туркестан" от июля 1931 г., № 20 Идрис также обви­няется в коммунистическом шпионаже и пропагандистской деятельности.

То же в газете "Туран", издаваемой в Гельсингфорсе, от 30.10.1932 г., № 7 в статье под названием "Кызыл фитнеджилэр" (Красный шпион).

Во всех этих и многих других случаях Идрис представал как русский шпион, пропагандист и тайный агент, но ни в одном случае Идрис не сде­лал попытки как-то отвести эти обвинения или же полностью их опроверг­нуть. Исходя из того, что для него было бы невозможно полностью проти­востоять этим имеющимся очень тяжелым материалам, хитрый Идрис го­ворит сам себе: "Если я удалюсь, то я потеряю свой доход от Советов".

Можно с уверенностью полагать, а отдельные показатели говорят имен­но об этом, что Идрис уже с успехом нашел подходы к национал-социалистскому правительству в Германии или под какой-либо маской к тому или иному руководящему деятелю НСДАП или правительства.

То, что Идрис является одним из самых опасных советских шпионов в Германии, можно утверждать без сомнения, и нет недостатка в непоколебимых доказательствах того, потому особо следует предостеречь от любых контактов с ним.

Идрис находится в тесной связи с индийцем Абдрахманом, который как коммунистический шпион лучше известен в Берлине, оба ежедневно встре­чались с уже высланным индийцем Фаруки тогда, когда Фаруки жил по адресу Кайзераллее, 123. Это очень опасная сеть, которую Советы растяну­ли над национал-социалистским правительством и его руководством".38

 

Перевод с немецкого.

НА РТ. Ф.Р-2461. Оп.1. Д.27. Л.1-9.

 

Примечания

1. При упоминании этого имени в исторической литературе на немецком языке принято называть его именно так: Алим или Алимджан Идрис, хотя в татарской периодике его имя всегда передается как Галимджан, что, конечно, более правиль­но. Но в данном случае автор следует именно немецкоязычной литературе и источ­никам, тем более, что и сам Идриси все свои официальные документы в Германии подписывал именно как "Алим Идрис".

2. Здесь и далее некоторые факты из жизни А. Идриси приводятся на основании его автобиографии, составленной в июне 1940 г., которая хранится в Федеральном ар­хиве Берлина, отделение Целендорф (Bundesarchiv-Berlin-Zehlendorf). Этот архив предназначался для сбора всех сведений о лицах, связанных в той или иной степе­ни с национал-социалистским режимом. Документы относительно А.Идриси отло­жились в деле "Personalakten Alim Idris" (Персональные документы Алима Идри-са), без сплошной нумерации листов. Далее в тексте упоминаться будет лишь то, что сведения взяты из автобиографии. В одной из новейших публикаций, кстати, отмечено, что Идриси "по одним сведениям - башкир, по другим - татарин" (см.: Из истории российской эмиграции: письма А.З.Валидова и М.Чокаева (1924-1932 гг.) Составитель С.М.Исхаков.-М.,1999.-С16). Автор, к сожалению, этих сведений под­твердить не может.

3. Тематика этих статей очень широка: если самые первые публикации содержат информацию о различных событиях в Турции ("Письма из Стамбула".-1911.-№ 5, "Важная конференция в Стамбуле".-1911.-№ 9), позднее А.Идриси включается в актуальные теологические споры о потопе (1912.-№ 13, 23, 24; 1913.-№ 10), пишет на темы морали ("Мусульманская мораль".-1911.-№ 14), литературы ("О книгах Кафиля и Муллы Джами".-1912.-№ 4, 5, 10; "О Мирзе Ведиле".-1912.-№ 2; "Омар Хайям".-1914.-№ 4, 5), сельского хозяйства ("Сельская жизнь у нас и в Прибалти­ке".-1914.-№ 17), машиностроения ("Прогресс машиностроения".-1914.-№ 15). Его привлекали и "экзотические" темы ("Почему мы правши?"-1914.-№ 10, "Был ли Наполеон мусульманином?"-1914.-№ 14).

4. Об этом журнале см.: Мухамметдинов Р.Ф. Зарождение и эволюция тюркизма (Из истории политической мысли и идеологии тюркских народов; Османская и Рос­сийская империи, Турция, СССР, СНГ 70-е гг. XIX в. - 90-е гг. XX в.Э.­Казань, 1996.-С. 107-129.

5. Подробнее о Вюнсдорфской мечети см.: Хёпп Г. Вюнсдорфская мечеть. Эпизод исламской жизни в Германии, 1915-1930 гг. // Гасырлар авазы-Эхо веков.-1997.-№ 1/2.-С.178-187.

6. Сведения о газете "Эль-Джихад" см.: Höpp, G. Arabische und islamische Periodika in Berlin und Brandenburg, 1915-1945.-Berlin,1994.-S.60-61.

7. Некоторые сведения о газете "Татар иле" опубликованы: Гарифуллин Д. "Татар иле" 8. алман ќирендђ // Гасырлар авазы-Эхо веков.-1996.-№ 1/2.-221-225 б.

Устав Общества поддержки российско-мусульманских студентов и некоторые све­дения об его деятельности опубликованы: Гилязов И.А. Общество поддержки рос­сийско-мусульманских студентов, 1918-1915 // Гасырлар авазы-Эхо веков.-1996.- № 3/4.-С.193-199.

9. Politisches Archiv des Auswartigen Amtes (Bonn, далее - PA AA-Bonn) Islam. R 78240 (листы в деле не указаны).

10. Центральный государственный архив историко-политической документации Республики Татарстан (ЦГА ИПД РТ). Ф.15. Оп.1. Д.853. Л.102.

11. См. подробнее: Гайнетдинов Р.Б. Тюрко-татарская политическая эмиграция: на­чало XX века - 30-е годы: исторический очерк.-Набережные Челны,1997.-С.79-82; Гилязов И.А. Контакты российских татар-мусульман с Западной Европой: поиск новых цивилизационных ориентиров? // Ислам и этническая мобилизация: нацио­нальные движения в тюркском мире / Под ред. М.Н.Губогло, сост. С.М.Червонная.-М., 1998.-С. 119-122; Турдиев Ш. Улар Германияда укиган эдилар...-Тошкент,1991.-6-18 бб.; Yaroshevski, Dov. Bukharan students in Germany, 1922-1925, in: Baldauf, Ingeborg; Friederich, Michael (Hrsg.) Bamberger Zentralasienstudien: Konferenzakten/ESCAS IV, Bamberg 8.-12.0ktober 1991.-Berlin,1994.-S.271-278.

12. Universitâtsarchiv der Humboldt-Universitât. Berlin. Rektör und Senat. № 163. Studentenkartei (листы в деле не указаны).

13. Из троих детей Идриси более всего известен его старший сын Ильдар. Весной 1943 г. он закончил школу высшей ступени имени Лео Шлагетера в Берлине и 25 октября того же года был зачислен на медицинский факультет Берлинского универ­ситета, где обучался до октября 1946 г. (сведения из архива университета: Universitâtsarchiv der Humboldt-Universitât Berlin. Rektör und Senat. № 163. Studentenkartei; листы в деле не указаны). Позднее Ильдар Идриси продолжал дея­тельность на медицинском поприще и вместе со своей сестрой Гульнар издавал один из известных медицинских журналов - "Selecta". В настоящее время он проживает в Мюнхене. Судя по сведениям известного татарского писателя и публициста Тау-фика Айди, Урхан Идриси проживает в настоящее время в Нью-Йорке и успешно занимается коммерческой деятельностью (Ђйди Т. Йљртђ безне язмышлар.-Казан,1999.-Б.85, 91).

14. Здесь и далее сведения о деятельности Идриси в качестве сотрудника Министер­ства пропаганды в 1939-1941 гг. взяты из его персонального дела: Bundesarchiv-Berlin-Zehlendorf, Personalakten Alim Idris (листы в деле не указаны).

15. Там же.

16. Archiv der Zentralstelle des Bundesbeauftragten für die Unterlagen des Staatssicherheitsdienstes der ehemaligen Deutschen Demokratischen Republik.-Berlin (BStU-Zentralarchiv). RHE 28/88/SU. Bd.l. B1.36.

17. Bundesarchiv-Potsdam. Auswartiges Amt. Nr. 61174. Bl.42-44.

18. Надо сказать, что опыт в этом отношении у Идриси был значительный: уже в 20-е годы он давал неоднозначные характеристики отдельным представителям тюр-ко-татарской эмиграции. Так, в одной из бесед с А.З.Валиди он отзывался о Бурха-не Шахиди: "Он торговец, работающий с одной стороны на Чан Кай-ши, с другой стороны - на русских" (Тоган З.В. Воспоминания. Борьба мусульман Туркестана и других восточных тюрков за национальное существование и культуру / Под ред. С.М.Исхакова.-М. 1997.-С.451.)

19. PA AA-Bonn, Pol ХШ, Allgemeine Akten. Bd.12. Nr. 199759-199760.

См. об этом сюжете подробнее: Гилязов И.А. На другой стороне. Коллаборацио­нисты из 20. поволжско-приуральских татар в годы Второй мировой войны.-Казань,1998.-С.68-69, 160-165.

21. Bundesarchiv-Berlin-Zehlendorf, Personalakten Alim Idris (листы в деле не указа­ны).

22. BA-Potsdam.  Auswartiges Amt. Nr. 61175. B1.179, 217-218.

23. Более подробно об отношении национал-социалистов к исламу и о личности ве­ликого муфтия Амина эль-Хусейни см.: Гилязов И.А. Национал-социалисты и ис­лам в Германии // Мир ислама.-1999.-№ 1.-С.81-102.

24. О Восточно-тюркском боевом соединении СС см. подробнее: Гилязов И.А. На другой стороне...-С.125-144.

25. BA-Potsdam. NS 31/45. В1.151.

26. Ibid. NS 31/44. Bl.130-131.

27. Ibid. NS 31/30. B1.52.

28. Ibid. Bl.8-9.

29. Ibid. NS 31/60. B1.14.

30. Хёпп Г. Вюнсдорфская мечеть...-С.182.

31. Долгое время автору не удавалось получить сведений о послевоенной судьбе А.Идриси, поскольку во всех известных публикациях и доступных архивных мате­риалах их просто не было. Берлинский профессор Герхард Хёпп несколько раз письменно обращался с запросом о дальнейшей судьбе Алимджана Идриси к его сыну Ильдару, проживающему в Мюнхене, но, к сожалению, ответа не получил.

32. См. об этом: Ђйди Т. Йљртђ безне...-81-85 б.

33. PA AA -Bonn. Inland II g, R 101194 (листы в деле не указаны).

34. Ibid. Pol. XIII. Bd. 29. R 105196 (листы в деле не указаны).

35. Bundesarchiv-Berlin-Zehlendorf. ZR 920. А.54. В1. 82.

36. С.М.Исхаков, который в последние годы очень активно изучает политическое движение российских мусульман в первой четверти XX в., в том числе и историю политической эмиграции, отмечал в этой связи, что "согласно сведениям, обнару­женным недавно финским исследователем А.Лейтцингером в рассекреченных ар­хивных материалах финской государственной полиции, Идриси подозревался в свя­зях с ГПУ". (Тоган З.В. Указ. соч.-С.586).

37. История с пансионатом Цох стала предметом любопытной газетной публикации: Кашапов Р. "Зох" пансионаты серлђре // Татарстан хђбђрлђре.- 1992, 4 март. Автор публикации также ставит вопрос о возможном сотрудничестве А.Идриси с ГПУ (по крайней мере в 20-е годы) и считает, что "одной из главных задач, поставленных перед Идриси иностранным отделом ГПУ, было ограждение студентов от влияния клуба "Туран" (организация национального возрождения тюрко-татарской эмигра­ции, существовавшая в начале 20-х годов в Берлине - И.Г.).

38. В одной из новейших публикаций многие из упомянутых в этом документе дан­ных подтверждаются и С.М.Исхаковым (правда, источник сведений, к сожалению, не указан). Позволим привести примечание С.М.Исхакова об А.Идриси почти пол­ностью: "После прихода к власти большевиков вместе со своим другом врачом тата­рином Бедри Сейфульмулюковым контактировал с российскими коммунистами-мусульманами, после чего вел коммунистическую агитацию среди военнопленных татар, склонив большое их количество к возвращению в Советскую Россию. Позд­нее поехал в Россию в качестве сопровождающего возвращающихся пленных. При этом, по сведениям польской разведки, вез много лекарств и наркотиков (кокаин, морфий). На советской границе один из пленных сообщил о контрабанде, в резуль­тате чего Идриси был арестован, отправлен в Москву на Лубянку и приговорен к 10 годам тюрьмы. Однако был очень скоро освобожден и направлен в Бухару. Направ­ляясь в Центральную Азию, в 1920 г. приехал в Казань и получил мандат уполно­моченного Татарской АССР для работы в Германии. В Бухаре находился примерно две недели и выехал в Германию. В 1922 г. прибыл в Берлин в качестве члена бу­харской торговой миссии и инспектора над обучающимися в Германии туркестан-цами, а также татарами - гражданами Советской России. С 1922 по 1926 г. пред­ставитель Бухарской советской республики в Германии, организовал и возглавил "Мусульманское общество почтения к Аллаху", существовавшее до 1928 г. По све­дениям польской разведки, одна из задач Идриси состояла в том, чтобы оградить учащуюся молодежь от влияния татарской эмиграции. С этой целью он каждую не­делю организовывал лекции о коммунизме, на которые приглашал докладчиков из советского посольства, принуждал вступать в комсомол и пр. Затем появился в Финляндии, где стал работать учителем и пытался узнать, каким путем попадает нелегальная литература в СССР. Изображая из себя набожного мусульманина, пы­тался расколоть местных татар, противопоставляя молодежь старшему поколению" (Из истории российской эмиграции: письма А.З.Валидова и М.Чокаева.-С16).

 

Вступительную статью и документы к публикации подготовил

Искандер Гилязов,

кандидат исторических наук