1999 3/4

Деятельность комиссии по вопросам культов при Президиуме ТатЦИКа. 1931-1938 гг

После событий октября 1917 года госу­дарственно-религиозные отношения в стране вступили в новую фазу своего развития. Их суть определялась крайней нетерпимостью идео­логии большевизма к религиозному инакомыс­лию, которая в полной мере отразилась в Декрете СНК от 23 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церк­ви». Сложная общественно-политическая обста­новка в стране требовала не только юридиче­ского закрепления антирелигиозной политики, но и создания специального органа для ее воплощения на практике. Им стал VIII отдел наркомата юстиции, который в своей деятель­ности руководствовался указаниями СНК и ВЧК-ГПУ1. В августе 1924 года отдел был уп­разднен и его функции переданы Секретариату ВЦИКа.

8 апреля 1929 года Президиум ВЦИКа принял постаномение о религиозных объединени­ях». В соответствии с документом их деятель­ность сводилась только к удовлетворению рели­гиозных потребностей верующих в рамках мо­литвенных зданий. Это положение вытесняло религиозные объединения из всех сфер общест­венной жизни, устанавливалось множество огра­ничений, жестко регламентировавших их рабо­ту. Для рассмотрения вопросов, связанных с религиозными делами общин, в том же году была образована Постоянная комиссия по во­просам культов при Президиуме ВЦИКа (пред­седатель - П.Г.Смидович), в состав которой включены представители таких ведомств, как НКВД, ОГПУ, Наркомюст, Наркомпрос, ВЦСПС. Аналогичные комиссии создавались в союзных и автономных республиках.

30 мая 1931 года Президиум ВЦИКа утвер­дил «Положение о Постоянной центральной и местных комиссиях по рассмотрению религиоз­ных вопросов», на которую возлагалась обязан­ность общего руководства и наблюдения за про­ведением в жизнь политики партии и прави­тельства в области применения законов о куль­тах на территории РСФСР»2. Комиссия разраба­тывала и предварительно рассматривала проекты законодательных актов по религиозным во­просам и выносила их на рассмотрение Прези­диума ВЦИКа. Необходимо заметить, что она была наделена значительными полномочиями в области систематизации религиозного законода­тельства, контроля над деятельностью аналогич­ных ведомств при исполкомах различных уров­ней. Все мероприятия согласовывались с Цен­тральной культкомиссией, которая могла отме­нять постановления нижестоящих органов. Од­нако на практике принцип соблюдения законно­сти в религиозной политике остался лишь дек­ларацией. С конца 20-х годов в деятельности партийных и государственных органов начали преобладать командно-административные мето­ды. На деле «церковную политику» осуществля­ли органы ОГПУ и НКВД.

В ТАССР Комиссия по вопросам культов при Президиуме ТатЦИКа была образована 22 июля 1931 года. В ее состав входили председа­тель (обязательно член или кандидат в члены Президиума ТатЦИКа), ответственный секре­тарь, представители обкома ВКП(б), прокурату­ры, Наркомпроса, Наркомфина, Татпрофсовета, Главного управления милиции, Союза воинст­вующих безбожников.

Одной из главных обязанностей культкомис­сии было рассмотрение дел об открытии и за­крытии молитвенных зданий по представлению материала из райисполкомов и горсоветов3. Рег­ламентирующими документами здесь были по­становление ВЦИКа от 8 апреля 1929 года и инструкция Постоянной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИКа от 16 января 1931 года.

Однако даже при детальной разработке этих положений, их реализация создавала массу про­блем. Сам механизм закрытия религиозных храмов был прост: необходимо было на общем собрании граждан или общины верующих ут­вердить соответствующее решение, протокол ко­торого направлялся в райисполком и далее в ТатЦИК. Сложности вызывало оформление не­обходимых документов и неосведомленность ра­ботников районных и сельских органов в куль­товом законодательстве. Во многих райисполко­мах культкомиссии вообще не были созданы, а имевшиеся плохо снабжались бюллетенями Цен­тральной комиссии.

На Комиссию по вопросам культов возлага­лась также обязанность учета религиозных объединений и молитвенных зданий и составле­ние информационных сводок. Это также вызы­вало определенные затруднения, обусловленные все той же плохой организацией комиссий в районах. Работа в последних велась секрета­рями, которые не всегда ясно представляли се­бе суть дела. Зачастую в сводках не указыва­лось направление внутри конфессий, приводи­лась только общая цифра религиозных объеди­нений и молитвенных зданий в районе. В 1932 году Комиссия по вопросам культов направила отчеты в Москву лишь по 31 району ТАССР из 454, что было, вероятно, связано с недостатком информации.

Огромную массу документов в делах культ-комиссии ТатЦИКа составляют жалобы на дей­ствия райисполкомов и сельсоветов, рассмотре­ние которых также входило в ее компетенцию. Жалобы поступали в ТатЦИК через духовные ведомства, например, через Казанское епархи­альное управление или Центральное духовное управление мусульман (ЦДУМ). Примечательно, что последним отправлялось значительно боль­шее количество отношений, чем другим духов­ным ведомствам.

Основную массу обращений в ЦДУМ состав­ляют заявления представителей мусульманских общин по поводу незаконного закрытия мече­тей. Жалобы касались в основном нарушений законов при расторжении договора с общиной и изъятия из ее пользования молитвенного зда­ния. ЦДУМ приводит десятки фактов грубого отношения к чувствам верующих и попрания свободы совести, когда мечеть занималась ад­министративным порядком, без наличия какого-либо постановления. Часты были случаи ис­пользования мечетей в иных, не религиозных, целях без окончательного утверждения решения о закрытии на Президиуме ТатЦИКа. Эти фак­ты не составляли для комиссии тайны, но ос­тавались без внимания.

Большую группу обращений мусульман со­ставляют жалобы на неправильное обложение налогами духовенства и мечетей. Часть заявле­ний отражает незаконное привлечение духовен­ства к трудовой повинности, уголовные право­нарушения в отношении верующих и т.п.

Таким образом, в рассмотренных областях Комиссия по вопросам культов действовала в общем русле религиозной политики. С другой стороны, она оказалась в роли пасынка, и эта роль, видимо, отводилась ей изначально. Ре­шения комиссии зачастую игнорировались, сама она подвергалась «влиянию административного давления и диктата»5.

С 1931 по 1935 годы она осуществляла учет молитвенных зданий, пик закрытия кото­рых пришелся на 30-е годы, и перерегистрацию религиозных объединений. За это время сме­нилось несколько ответственных секретарей. К 1935 году накопилось 186 неразобранных дел по закрытию или открытию молитвенных зда­ний и жалоб.

Личный секретарь председателя ТатЦИКа К.Г.Мустафин в докладной записке ссылается на политическую важность разрешения этих во­просов и необходимость передачи дел Культко-миссии «более компетентному лицу»6. Одновре­менно партгруппе ТатЦИКа предлагалось «по­ставить работу культкомиссии на должную высоту, чтобы она могла немедленно реагировать на возникающие вопросы»7. «Более компе­тентным лицом» оказался сам К.Г.Мустафин, который оставался ответственным секретарем комиссии до ее ликвидации в 1938 году.

С его приходом работа стала «энергичнее». Свидетельством тому служит заключение спец­группы о деятельности культкомиссии в 1935-1937 годы8. Мустафин поставил дело закрытия молитвенных зданий «на конвейер»: на нечас­тых заседаниях рассматривалось сразу по 30 -40 дел. Нередко решения принимались опрос­ным порядком без участия всех членов.

Призванная соблюдать законность в религи­озных делах Комиссия по вопросам культов при Президиуме ТатЦИКа оказалась в тупике бюрократических препонов системы. Попытки пойти навстречу пожеланиям верующих были редким явлением и встречали недовольство вы­шестоящих органов. Упраздненой комиссии не нашлось места и в Президиуме Верховного Со­вета ТАССР.

Антирелигиозная политика набирала оборо­ты. Это было лишь частью общих процессов, связанных с утверждением тоталитарного поли­тического режима.

 

Примечания

1. Одинцов М.И.  Государство и церковь: история взаимоотношений.   1917-1938 гг.-М:Зна-ние,1991.-С24.

2. НА РТ. Ф.Р-732. Оп.6. Д.52. Л.9.

3. Там же. Л.10-11.

4. Там же. Д.53. Л. 14.

5. Набиев Р.А. На путях научного мировоззрения: История проблемы, уроки.-Казань:Изд-во КГУД991.-С.158.

6. НА РТ. Ф.Р-732. Оп.6. Д.49. Л.20.

7. Там же. Л.21.

8. Там же. Оп.1. Д.3142. Л.1-6.

 

Ильнур Миннуллин,

аспирант Института истории АН РТ

 

Из информационной сводки о движении дел и жалоб по религиозным вопросам

На 7 апреля 1932 г.

Не подлежит оглашению

Значительно увеличившиеся за последнее время поступления жалоб на действия местных органов власти в области правовых нарушений религи­озных общин, частично находят свое подтверждение в сводных цифрах из практики работы Президиума ЦИК. Так, например, из поступивших за пе­риод с 1 января 1931 г. по 5 февраля 1932 г. 157 материалов о закрытии молитвенных зданий, после тщательного их рассмотрения Президиумом ЦИКа было утверждено закрытие только 56 или 26,1 %, отменено поста­новление РИКов о закрытии, как явно незаконно вынесенные, связанные с административными закрытиями 18 или 11,4 % к числу всех поступивших материалов. Возвращено РИКам, ввиду недостаточной оформленности, а в ряде случаев из-за отсутствия каких-либо материалов, подтверждающих закономерность действий местных органов власти, кроме постановлений РИКа -  83 или 62,5 %.

Из всей массы поступивших материалов за этот год, особенно выделяют­ся: Сармановский район, где было закрыто 22 молитвенных здания, при чем Президиумом ЦИКа утверждено лишь одно; отменено Президиумом] ЦИКа постановление РИК о закрытии в отношении 5 молитвенных зданий и возвращено РИКу за неполностью материала 16; Камско-Устьинский район, где за этот период закрыто 12, из которых Президиуму] ЦИКа пришлось утвердить лишь потому, что до представления в ТЦИК эти мо­литвенные заведения были использованы и переоборудованы под культур­ные учреждения. Характерным является то, что закрытие молитвенных зданий, как наблюдается в большинстве своем, проводится при ударных хоз[яйственно-]политических кампаниях. Например, по Сармановскому району из 22 случаев 9 молит[венных] зданий [закрыто] в период с 1/Х [1930] по 1/1-1931 г., 8 закрыто в период весенних политических] кампа­ний. [...]

Из всех материалов усматривается, что директивы ВЦИК и СНК, а так­же ЦИКа ТР не только не выполняются РИКами и с/советами, но в ряде случаев последними извращаются. Нередко со стороны РИК[ов] и с/советов допускается чисто формальный подход к оформлению закрытия молитвен­ных зданий, элементы администрирования и, наконец, из этих же мате­риалов усматривается совершенно слабая массовая политически-воспитательная работа, антирелигиозная пропаганда при усиливающейся деятельности религиозных организаций. По линии оформления материалов со стороны райисполкомов наблюдается крайне медленное, несвоевремен­ное представление, в ряде случаев граничащее с волокитою. Так, напри­мер, за время с 1 января 1961 г. по настоящее время РИКам направлено на предмет оформления 79 материалов относительно закрытия молит[венных] зданий, которые, несмотря на неоднократные напоминания, до сих пор не возвращены.

За последнее время на местах наблюдается оживление деятельности ре­лигиозных организаций, а также со стороны служителей религиозных] культов, в связи с разосланным по религиозным] объединениям ЦДУМ (Центральное духов[ное] управление мусульман) и КЕУ (Каз[анское] епар[хиальное] управление]) бюллетеня № 1, изданного Постоянной центральной] комиссией при Президиуме] ВЦИК по вопросам культа. На­ряду с этим это вызвало усиление администрирования со стороны РИКов и с/советов, применение к отдельным лицам религиозных] объединений ре­прессивных мер, что создает благоприятную почву для религиозных пропа­ганд кулацкому и друг[им] классово-враждебным элементам. Мы имеем ряд жалоб со стороны религиозных общин, а также отдельных служителей религиозного] культа, которые находятся в полном соответствии с указан­ным выше.

Так, например, гр[уппа из] общины верующих с.Верх[ний] Секинес Ма-мадышского района в своем заявлении указывают, что им сельский совет воспретил производить религиозн[ые] обряды в местной сельской церкви.

По заявлению верующих в дер.Кара Зирекю Тумутукского района, у общины отобрано молитвенное здание под школу, якобы после фиктивного собрания верующих. В своем заявлении он указывает, что на этом собра­нии, где оформлялось закрытие, участвовало только 2 чел[овека] членов религиоз[ной] общины, из общего числа 220 чел[овек]. Характерно то, что секретарем собрания был 13-14 летний мальчик Рекипов. Заявление сопро­вождается документами, подтверждающими выполнение общиной всех обязательств по договору.

Из жалоб гр[аждан] дер.Чубутлы Актанышского района, представлен­ных через ЦДУМ, видно, что после закрытия в указанной деревне 2-х ме­четей среди верующих был поднят вопрос о возбуждении ходатайства перед центральными органами о возврате одной из них. В одной из этих жалоб указывается, что местными органами власти было арестовано 23 лица, ко­торые участвовали и были инициаторами по возбуждению ходатайства о возврате мечети. Уполномоченный от общины в своем заявлении спраши­вает: "Неужели наше соблюдение религии, наше ходатайство о возвраще­нии нам хотя бы одной мечети может считаться за преступление", и далее он пишет: "По этому поводу верующие причины всего этого видят в учите­лях нашей деревни - крещеных татарах - в Васильеве, Чернове и Караба-шеве, которые и в данном случае, полагают, нашептывают на верующих то, чего не было. Как видим, в данном случае отсутствие массовой разъяс­нительной работы оставило серьезный отпечаток на настроениях части на­селения.

Факты извращения перегибов, допускаемых нередко со стороны долж­ностных лиц над религиозными общинами и служителями религиозных] культов, в отдельных случаях выходят за границы всяких закономерных действий. [...]

Можно было бы привести целый ряд других примеров, характеризую­щих незаконные действия, а иногда и просто хулиганские выходки со сто­роны отдельных личностей по отношению религиозн[ых] общин и служи­телей религиозных] культов. Мы взяли наиболее яркие из них. Из других поступивших жалоб отметим жалобы с просьбой о возврате собранных ра­нее религиозных домов, жалобы на непосильные налоги по отношению служителей религиозн[ых] культов или лиц, выбранных от общины ве­рующих, а также жалобы на неправильное отобрание имущества и т.д.

Отмечены отдельные случаи, когда местные органы власти к вопросам закрытия молитвенных домов подходят без учета настроения, а в ряде слу­чаев "кабинетно", бюрократически. Так, например, 13 марта 1932 года, секретарь гор.Елабуги Королев вызвал в горсовет попов и ответственных] руководителей троек и предложил им провести среди верующих кампаний по сдаче колоколов государству. Руководитель троек после такого приказа остались в недоумении, самостоятельной кампании проводить не решились и за разъяснением обратились в г.Казань.

Другой случай административного подхода в закрытии мечети произо­шел в дер.Поисово Мензелинского района, где муэдзин, исполняющий] обязанности] муллы с/советов, был отправлен на лесозаготовки, лишь с той целью, чтобы лишить возможности верующим исполнять религиозные обряды.

Наибольшей из общей массы поступивших жалоб и заявлений на непра­вильные действия местных органов власти большинство приходится на та­тарские районы и татарские селения.

 

НАРТ. Ф.Р-732. Оп.6. Д.62. Л.6-11.