2000 3/4

Вопросы истории тюркских народов первой четверти ХХ века в неопубликованных трудах Мухаммедгаяза Исхаки

Судьба и творчество известного татарского писателя, драматурга, публициста и политика М.-Г.Исхаки (1878-1954) в последнее десятиле­тие XX века стали объектом тщательного изу­чения для многих исследователей, особенно в Татарстане. Как известно, после Февральской революции 1917 года он стал одним из лидеров российских мусульман, но весной 1918 года, после закрытия большевиками в Москве его га­зеты «Иль» (Страна), ему пришлось скрываться в Уфе, а затем уехать за рубеж. В 1920-1930-х годах Исхаки жил в Германии, а с 1941 года -в Турции, где и скончался.

В эмиграции Исхаки продолжал идейную борьбу со своими прежними и новыми оппонен­тами. Достаточно напомнить, что его научно-публицистическая книга «Идель-Урал» издава­лась в 1933 году в Берлине и в Париже на татарском, русском и французском, в 1934 году в Токио на японском, в 1938 году в Варшаве на польском языках. Эта работа посвящена ро­ли тюркских народов Поволжья и Урала в ис­тории, особенно в период революционных по­трясений в России первой четверти XX века. После распада СССР книга неоднократно пере­издавалась огромными тиражами в Татарстане.

Ранее недоступные архивные материалы по­зволяют ознакомиться с предварительными ва­риантами этой знаменитой книги. Следует иметь в виду, что в конце 1920-х годов Исха­ки, как и некоторые другие эмигранты из чис­ла лидеров российских мусульман, попали в поле зрения польской разведки. Исхаки стал контактировать с польской разведкой в 1929 году1. Документы, связанные с этим, попали в нацистскую Германию, а позднее - в СССР, в Москву, в так называемый Особый архив при Совете Министров СССР (ныне Центр хранения историко-документальных коллекций). Здесь со­хранилось несколько написанных им по-русски текстов, относящихся к 1929-1932 годам, кото­рые имеют непосредственное отношение к книге «Идель-Урал». «Историко-политический очерк республики Идель-Урал», направленный им в экспозитуру № 2*, был написан в Варшаве в начале сентября 1929 года. Сравнительный тек­стуальный анализ этого очерка и книги «Идель-Урал» выявляет их большое сходство. В этой и других неопубликованных работах Исха-ки содержится немало важных для историче­ской науки фактов из истории тюркских наро­дов, ценных и порой полемических суждений самого автора - все это представляет несомнен­ный интерес для интересующихся его творчест­вом.

В том же 1929 году Исхаки представил в экспозитуру текст под названием «Тюрки в СССР», в котором он, в частности, пишет, что «...переписи, составленные русскими, тенденци­озны и не соответствуют действительности: в них количество так называемых «инородцев» сильно приуменьшено, а количество русских наоборот сильно преувеличено. Это - во-первых, а во-вторых, эти переписи несовершенны еще и по той причине, что тюрки, как и многие дру­гие национальности, ввиду враждебности к рус­ской власти, уклонялись от регистрации и ни­когда не давали точных сведений о своем ко­личестве»2. Такова была историческая ситуация, которую нельзя не учитывать при использова­нии данных различных досоветских переписей.

В действительности тюркские народы Рос­сийской империи к 1917 году, отмечал в «Историко-политическом очерке...» Исхаки, со­ставляли округленно 30 млн. человек. В ре­зультате голода, болезней, гражданской войны убыль тюркского населения составила, указывал он, около 5 миллионов человек3. Между тем в российской историографии можно часто встре­тить неверные утверждения о росте численности тюркских народов страны в этот период4.

Характеризуя хозяйственно-экономическую жизнь тюркских народов, Исхаки в рукописи «Тюрки в СССР» писал, что «обработка земли и способы ведения хозяйства у тюрков были поставлены не менее рационально, чем у дру­гих народов России, а в Туркестане благодаря системе орошения оно стояло во многих отно­шениях выше, чем у многих других народов», По его мнению, промышленность и в особенно­сти торговля у тюрок были развиты не менее, чем у других народов. Поволжские и крымские татары, азербайджанцы и узбеки, писал Исха­ки, «как отличные торговцы были в России общеизвестны, и среди них было немало круп­ных миллионеров». Торговля сырьем Сибири, Поволжья, Урала и Туркестана в большей сво­ей части была сосредоточена в руках тюркских коммерсантов. Татары занимались торговлей, в особенности в Германии. Было немало и круп­ных предпринимателей: золотопромышленники, фабриканты, мануфактуристы, мыловары, коже­венники и нефтепромышленники. Причем все эти промышленные и торговые предприятия действовали, подчеркивал Исхаки, без всякой поддержки властей, которые, наоборот, чинили татарам всякие препятствия5.

О культуре, этнографии и религии он пи­сал, что тюрки, хотя и составляют одну нацио­нальность и имеют одну письменность, один язык, одну историю, одну религию, но еще не потеряли «племенное различие, что помогло русскому правительству отделить их друг от друга как в управлении, так и политически, но эта же разделительная политика, как реакция, вызывала объединительные тенденции у разных племен». Он указывал, что тюркские народы отличались друг от друга только образом жиз­ни: одни вели кочевой, другие - полукочевой, третьи - оседлый. Царское правительство, по его выражению, «страшно боялось сознания их единства и всеми силами старалось их отделить друг от друга... Но народ сознал свое единство и стремился к культурному и политическому объединению...»6 Это было средством этническо­го самосохранения. Совершенно очевидно, как ныне отмечается многими современными этно­графами, что этнические связи у тюркских на­родов переходили в экономические и политиче­ские, чему способствовала общность культуры, включавшей в себя и элементы исламской ре­лигии. Внутриимперская тюркская интеграция была вызвана объективными причинами, а не пантюркистскими идеями и тем более не панисламистскими замыслами.

Характерно, что Исхаки в книге «Идель-Урал» не выражает своего отношения к му­сульманской религии. Это не случайно. Он, как и многие другие тюркские интеллигенты, кри­тически относился к мусульманскому «духовенству». Так, в рукописи «Тюрки в СССР» он писал: «Это фанатичное и в боль­шинстве своем невежественное мусульманское духовенство, боясь утраты своего огромного влияния на народ, было против не только всего русского, но и против всего светского, откуда бы оно не исходило. Кроме шариата оно ничего не признавало и диктовало народу жить по шариату - по «готовым правилам жизни, на­сквозь пропитанным духом фанатизма»7. По­пытки представить Исхаки, как и некоторых других крупных деятелей мусульманской куль­туры и политики, в качестве чуть ли не союз­ника мусульманского духовенства, надуманны.

Революция 1905-1907 годов, как справедли­во отмечал Исхаки, принесла народам России «относительную свободу». Она дала тюркам «некоторую возможность расширить свое на­циональное движение и вместе с тем и нацио­нальную литературу»8. Об этом свидетельствуют данные, которые Исхаки приводил в рукописи «Тюрки в СССР»: с 1905 года до Февральской революции 1917 года «при совершенно ненор­мальных и стеснительных условиях тюрки, не щадя ни сил, ни средств, создали большое на­циональное богатство, которое является залогом осуществления национальных идеалов, полу­чивших окончательную формулировку уже в революции 1917 года. За эти 12 лет было от­крыто около 4 000 вполне рационально органи­зованных начальных школ-мектебе, 10 рацио­нально организованных средних учебных заве­дений; помимо этого много татар обучалось в русских средних и высших учебных заведениях; студентов-татар было не менее 100. Напечатано свыше 5 000 названий национальной новой ли­тературы, существовало около 20 газет, 10 журналов, около 100 национальных библиотек, создан национальный театр и национальная му­зыка,   организовано   около   100   культурно-просветительных и благотворительных обществ, существовало не менее 30 типографий и столь­ко же книгоиздательств, причем все это было создано исключительно на средства самой на­ции; русское правительство отпускало незначи­тельные средства также как и местные само­управления. Все эти данные относятся только к тюрко-татарам Идель-Урала и Крыма»9. В «Кратком очерке...» Исхаки указывал, что на выставке книг, устроенной в Петербурге неза­долго до первой мировой войны, «число издан­ных в Татарстане книг на тюркском языке превышало более 1 000 названий»10. Все это свидетельствует о развитости мусульманской культуры в России.

Глубокое знание происходивших процессов в культурной и идейно-политической жизни тюркских народов позволило Исхаки провести сравнительный анализ, который не теряет сво­его значения для науки и сегодня. С его точки зрения, тюрки Азербайджана находились не­сколько в особенных условиях, чем остальные. «Прежде всего и самое наречие азербайджан­ских татар весьма похоже на наречие тюрков Турции, и они находились под влиянием Тур­ции, отчасти под влиянием персидской культу­ры. Но среди азербайджанских тюрков нацио­нальное движение было не менее сильно, чем среди тюрков Идель-Урала. В Баку также изда­вались газеты, журналы, создавались нацио­нальная школа, национальный театр и куль­турно-просветительные учреждения. Но разница между Идель-Уралом и Азербайджаном состояла в том, что в то время, как в первом нацио­нальное движение носило массовый характер, во втором - оно охватывало главным образом интеллигенцию и городское население. Но не­сомненно, конечно, взаимное влияние между Казанью и Баку было весьма сильное. Вся ли­тература Азербайджана распространялась среди всех тюрков России и наоборот». Что касается народов Казахстана и Туркестана, то Исхаки констатировал, что на их языках тогда «новой» (джадидской) литературы почти не было. По­этому там читали издаваемые татарами Идель-Урала переводные издания и вообще находи­лись под сильным влиянием Казани, как центра национального движения. Такова краткая, на взгляд Исхаки, характеристика культурного состояния и национального движения тюрков России до революции 1917 года11.

Что касается истории появления первых нелегальных татарских политических организаций и формирования национальных политиче ских партий, то Исхаки в «Историко- политическом очерке...» писал об этом так: «в начале XX в. среди молодежи Поволжья возникают тайные организации, руководимые национальной интеллигенцией,  ставившие своей целью борьбу как со своими мракобесами, так и с русским самодержавием... Организации эти имели свои нелегальные органы и филиалы во всех тюркских областях»12.

В рукописи, озаглавленной «Краткий очерк борьбы  татар  Идель-Урала  за  освобождение» (1932 г.), вместо понятия «Идель-Урал» Исхаки употребляет понятия «Татарстан», «Поволжье», вместо «тюрко-татары» в большинстве случаев «татары». Текст краткого очерка очень схож с текстом «Идель-Урала». Для сравнения приведем в продолжении затронутого выше сюжетаследующие фрагменты:

«Краткий очерк борьбы татар...»:

«...учащаяся молодежь организуется в тайное общество под названием «Шакирдлик» в Казани в 1901 г. В очень короткое время членами этого обще­ства записывается не только вся активная молодежь Поволжья и Сибири, но и Крыма. Общество это выпускает в Казани свой нелегальный орган под на­званием «Таракки» (Прогресс). Программа общества довольно туманная, но она направлена против самодержавия и стремится к единению нации для борьбы за свою самостоятельность. Организация эта имеет очень большое влияние и вмешивается в разрешение всех национальных вопросов вплоть до открытия какой-нибудь школы, в захолустной татарской деревне. Организа­ция эта работает 3 года нелегально, подвергается преследованию правитель­ства.

Характерной особенностью этого времени являются так называемые «Мусульманские благотворительные общества», вокруг которых группиру­ются более осторожные элементы. Эти общества, функционирующие легаль­но с благотворительной целью, ведут тайную политическую работу»13.

 

«Идель-Урал»:

«...в 1901 году в Казани учащейся молодежью было организовано тайное общество под названием «Шакирдлик». В очень короткое время членами этой организации становится не только вся активная часть учащейся молодежи Идель-Урала и Сибири, но и Крыма. Организация эта выпускает в Казани свой нелегальный орган «Таракки» (Прогресс). Хотя программа этой органи­зации была довольно туманная, но в общем она была направлена против са­модержавия и к объединению нации на борьбу за свою самостоятельность. Ор­ганизация эта имела очень большое влияние на общественно-политическую жизнь тюрко-татар, участвуя в разрешении всех национальных вопросов, вплоть до открытия какой-нибудь школы в самой отдаленной и захолустной тюркской деревне. Организация эта, подвергаясь преследованию правительст­ва, постепенно ликвидируется.

Самой характерной особенностью начала XX века было появление так на­зываемых «Мусульманских благотворительных обществ». Эти общества, существующие легально с благотворительной целью, кроме благотворитель­ной деятельности, выполняли не только большую культурную работу, но и работу политическую»14.

Организация   «Шакирдлик» (Молодежь)  и союз «Хуррият» (Свобода), отмечает Исхаки, под влиянием социалистических идей разлагаются», и из них выходят уже социал-емократы во главе с И.Ахтямовым, Г.Терегуловым и Х.Ямашевым, эсеры во главе с самим .Исхаки,     а     также     Ф.Туктаровым     и .Мухамедьяровым    и   либеральная    партия Иттифак аль-муслимин» во главе с А.-М.Топчибашевым, Ю.Акчуриным и С.Максудовым. По видетельству Исхаки, «все эти три организации работают во всероссийском масштабе и ве­дут свою работу совершенно автономно от родственных русских партий». Далее он поясняет, что «соперничающие друг с другом эти партии меют единый фронт против народной косности, против примирения с самодержавием...»15 Причем «во всем этом движении татары играли первую роль, многие тюркские племена шли за ними, как бы признавая их своими руководителями в национальной борьбе». Далее он в «Кратком очерке...» писал, что «русское правительство было встревожено этим явно русофоб­ским движением 25-ти миллионного тюркского народа»16. Последняя оценка слишком катего­рична и уязвима с научных позиций. Разумеет­ся, межнациональных проблем хватало, но в разных регионах империи они имели разную остроту и глубину, что во многом определялось степенью этноконфессиональной замкнутости российских мусульман.

Кроме того, по собственным словам Исхаки в рукописи «Тюрки в СССР», во время рево­люции 1905-1907 годов, «в политическом отно­шении тюрки... как бы в подражание русской общественности сгруппировались» вокруг каде­тов, эсеров и социал-демократов. Тем самым Исхаки признает влияние русской политической культуры. Особое недовольство у Исхаки как эсера, разумеется, вызывали татарские либера­лы и консерваторы. Так, он писал, что «правое течение тюркской общественности своей поли­тической организации или партии дало наиме­нование «Мусульман Иттифаки» (Союз мусуль­ман). Но этот союз принял программу партии кадетов почти без изменений. Правее кадетов у тюрок никакого политического течения и организации не было, несмотря не все усилия рус­ского правительства создать такую организацию, если не считать абсолютно не имевшую ника­кого влияния организацию «Сыратуль-Мустаким» в Петрограде на средства русского правительства из подонков татарского общества, в роде «Союза русского народа»17, - гневно пи­сал Исхаки. Здесь речь идет о том, что в 1914 году в Петербурге в противовес либерально-демократической общеимперской политической партии «Иттифак аль-муслимин» была создана либерально-консервативная общеимперская пар­тия «Сыратуль-Мустаким» (Правый путь или Прямой путь).

В 1906-1908 годах, согласно анализу Исха­ки, «социал-демократы делаются чисто рабочей партией и не вмешиваются в национальные де­ла тюркской народности и постепенно теряют свое значение». Татарские эсеры под названием «танчи» (охранка именовала их «танистами») «входят вглубь нации и переносят центр тяже­сти своих работ на национальный вопрос. Им удается широко перевернуть свою работу; на первом всемусульманском нелегальном съезде на пароходе на р.Оке в 1905 году отколотили часть интеллигенции, а в 1906 году на втором всемусульманском съезде они уже оттягивают всерадикальную интеллигенцию», - с усмешкой замечает Исхаки.

В 1908-1909 годах, когда власти закрывали танистские газеты и журналы, арестовывали их вождей, в том числе самого Исхаки, эта партия полностью перешла на нелегальное положение. Но охранке удалось, по свидетельству Исхаки, насадить в их среду «крупных» провокаторов, что привело в 1910-1911 годах к повсеместному ее развалу. Либералы были вынуждены закрыть свои более «выпуклые» издания. Но в связи с тем, что в 1908 году младотурки захватили власть в Турции, по впечатлениям Исхаки, у тюрок воскресает новая надежда на возрожде­ние и потому разгромленные либералы и «танчи» поспешили связаться с младотурками, предложив вести борьбу на «всетюркском фрон­те».

Причину такого поведения младотурок Ис­хаки объяснял таким образом: космополиты, по его определению, из Константинополя и Сало­ников не оценивали политического значения российских тюрок и не охватывали широту во­проса. Они вели то политику собирания всех народов Османской империи, то панисламист-скую - укрепления Халифата. Первая провали­лась во время Балканских войн, а вторая -обанкротилась во время первой мировой войны. Эти войны имели свое отражение в жизни рос­сийских тюрок18, Войны и «похабная» роль в них русской печати сильно укрепили позицию национальной интеллигенции, расшатывая со­циалистическое мировоззрение на национальный вопрос, «Зверства болгар, греков, - писал Исха-ки, - вызывают бурю негодования и тайные, и явные собирания денег в пользу Турции и ор­ганизации дружин. Довоенный период проходит в глухой борьбе между русским правительством и тюрко-татарским народом, причем первому удару, как наиболее культурному и наиболее сознательному, подвергается Поволжье». Здесь правительство «ведет контратаку против объе­динения национального фронта», «принимается к насаждению особого консервативно-фана­тичного татарского черносотенства». На пост Оренбургского муфтия в 1915 году сажают «татарина из охранного отделения» и органи­зуют правую партию «Правдивый путь» (Сы-ратуль-Мустаким), но нация отвечает полным бойкотом того и другого19. Здесь подразумевает­ся муфтий М.-С.Баязитов, возглавивший тогда Оренбургское магометанского духовное собрание, в компетенции которого находились мусульмане Европейской России и Сибири. Баязитов - фи­гура действительно непростая. Прежде всего, его сотрудничество с охранкой документально не доказано. Ясно, что он был ставленником либерально-консервативных мусульманских групп, обеспокоенных возможной перспективой радикальных настроений среди мусульманских масс, особенно в условиях разгоравшейся пер­вой мировой войны.

Тюркский мир России встретил ее весьма радостно, подчеркивал Исхаки, инстинктивно чувствуя, что это кончится разложением России на составные национальные части. Народные массы были настроены «пораженчески», сознательно бойкотируя войну. Между тем мобили­зация оторвала от общественной жизни один миллион сынов татарского населения и парали­зовала нормальную жизнь. Война принесла «несколько крупных забот» тюркскому народу.

После того, как Турция вмешалась в войну на стороне Германии, Россия в ответ произвела «чистку» мусульман в кавказских частях рос­сийской армии и тем дала перевес армянским вооруженным отрядам, поставив в критическое положение гражданское мусульманское населе­ние Закавказья, в особенности Азербайджана и Аджарии. После отхода турецкой армии из Эр-зерума, Трапезунда казаки и армянские части устроили погромы на этой территории, где ос­талось несколько сот тысяч женщин и детей, Пострадавшим была направлена из Поволжья спешная помощь «с чисто гуманитарной це­лью».

Другой проблемой, вызвавшей не меньшую обеспокоенность тюркской общественности, было отношение российских военных к турецким во­еннопленным. Так, в 1915 году пленных из Сарыкамыша, как указывал Исхаки, поместили в товарные вагоны и без пищи, угля и теплой одежды при 25 градусах мороза направили в Сибирь, причем вагоны не открывались в тече­нии 10-12 дней. Когда в Сызрани, решив пере­местить первый эшелон в другой поезд открыли вагоны, там оказалось более 900 трупов. Весть об этом, по свидетельству Исхаки, молнией пронеслась среди татарского населения, что привело к тайной и открытой помощи этим во­еннопленным. Был даже организован побег ту­рецких офицеров, которых скрывали в татар­ских аулах и казахских юртах. Последовали ответные меры властей. Так, за один день от Иркутска до Одессы арестовали более 100 чело­век, которых обвинили в измене и шпионаже. В июле 1916 года, как известно, была объяв­лена мобилизация «инородцев» на тыловые ра­боты. Эта акция, по мнению Исхаки, означала, что власти стремились нанести удар мусульман­скому населению Туркестана и Казахстана, Вспыхнувшие в связи с этими мерами восста­ния были жестоко подавлены20.

В том же 1916 году делегация российских мусульман на конгрессе угнетенных народов в Лозанне, по сведениям Исхаки, успешно рабо­тала и добивалась принятия резолюции о само­стоятельности Туркестана, Кавказа, Поволжья и Крыма. Здесь автор, на наш взгляд, обращает внимание на то, что мусульманский вопрос в России не случайно начинает принимать меж­дународный характер.

В то же время лидеры поволжских мусуль­ман, по свидетельству Исхаки, допустили две крупные ошибки. Во-первых, они очень мало внимания уделяли пропаганде своих идей среди союзников, во-вторых, они очень строго бойко­тировали войну. Это привело к тому, что когда после Февральской революции 1917 года они взялись за создание мусульманских частей, то не нашли необходимых офицерских кадров из мусульман и вынуждены были привлечь разный сброд, который разлагал их21, что особенно проявилось весной 1918 года.

Февральская революция, как указывает Ис­хаки в рукописи «Тюрки в СССР», вводит тюркские народы в другой период их нацио­нального движения. «Правда, и в эту револю­цию, как и в первую, тюрки вошли политиче­ски неорганизованными, - указывал он. - ...Но уже теперь тюрки, как в первой революции, не распределились только в общественные русские течения кадетов, социалистов-революционеров и социал-демократов, а наоборот отмежевались от русских, создали с самого начала революции свои национальные революционные организации на местах и в центре»22, имея в виду прежде всего такие центральные организации, как Все­российский мусульманский совет в Петрограде и Всероссийский мусульманский военный совет в Казани.

В «медовые», по образному выражению Ис­хаки, месяцы Февральской революции поволж­ские татары стремились к организации тюрко-татарского фронта из всех тюркских народов России. Но центробежная сила азербайджанцев, крымских татар и башкир с одной стороны, и раздробительная политика русских - с другой, привели эту идею к краху. Народы образовали либо автономную область, либо автономное правительство и начинали «политически жить на свой риск и страх», очень часто подпадая под влияние враждебных русских партий, как это было в Башкирии и в Туркестане.

Тем временем в Поволжье организовывалась культурно-национальная автономия со всеми ее атрибутами, формировались татаро-башкирские воинские части, а также шла подготовка по созыву поволжского Учредительного собрания для организации Идел-Уральских штатов. При этом выдвигалось два проекта: первый преду­сматривал объединение всего района, населенно­го тюрко-татарами Поволжья, а именно терри­тория между р.Волгой и р.Урал, от р.Суры (Нижегородская губерния) и до Каспийского моря (Астрахань); другой - сокращенный, ис­ключающий Самарскую, Саратовскую и Астра­ханскую губернии. Обширный проект руково­дствовался сближением как с Азербайджаном и Туркестаном, так и с казахами, а второй - ис­ходил из фактической реальности и опирался на большинство тюрко-татар среди населения Казанской, Уфимской, Оренбургской, некоторых районов Пермской и Вятской губерний. «Пока шла эта идейная борьба, наступил октябрь»23, -констатирует Исхаки.

В первые месяцы существования Советской власти ситуация в Поволжье отличалась от со­седних губерний. Волжские татары, по свиде­тельству Исхаки, «увлеченные идеями нацио­нального возрождения, не воспринимают боль­шевизма, и, опираясь на свои национальные войска, не позволяют подвергнуть свои города ограблению». В Казани были сформированы 3 татарских полка, имевших более 15 тыс. вои­нов. Поэтому большевикам пришлось взять на вооружение приемы царского правительства, и в первую очередь, метод «разделяй и власт­вуй». Они собрали, по выражению Исхаки, «всех подонков тюрко-татарских народов, често­любцев-провокаторов», организовали при их по­мощи отдельные татарские, башкирские и ком­мунистические комитеты и красные военные части24. К примеру, большинство участников башкирского съезда в Оренбурге, решившие создать автономную Башкирскую республику с целью освобождения от дальнейшего влияния татарской культуры, были «разные демагоги», которые не получили общетюркского призна­ния. На самом же деле татары и башкиры «слились друг с другом во всех отношениях»25.

Казанский Октябрь, о котором так много писалось в советской историографии, произо­шел, по мнению автора, гораздо позже, только в апреле 1918 года26. В «Кратком очерке...» Исхаки сообщает, что весной 1918 года «после ряда боев между татарами и большевиками, благодаря бегству с фронта русских офицеров, т.е. командного состава татарских полков, большевики одержали победу и взяли Казань и Уфу»27. Такое объяснение причины успеха большевиков опровергает прежние трактовки и ставит перед историками непростую задачу под­робного освещения данной ситуации.

Надо учитывать, что все это происходило на фоне разгона в январе 1918 года большеви­ками Учредительного собрания, когда тюркские краевые правительства стали стремиться к не­зависимости28. Этот факт некоторые современ­ные историки замалчивают, пытаясь доказать, что этот процесс начался гораздо раньше.

Относительно крестьянского восстания 1920 года в Поволжье и на Южном Урале, Исхаки подчеркивал, что произошло большое восстание татар 18 волостей. «Восставшие, захватывая все больше и больше территории, направлялись с одной стороны к Чистополю, чтобы идти на Казань, а с другой - через Бугульму на Уфу. Восставшие были преимущественно вооружены вилами, топорами, дубинками и т.д. и очень не многие имели винтовку, а потому это восстание народ прозвал «сенек сугши» (битва на вилах), а участников «сенекчи» (вилоносцы)»*. Это вос­стание татар было подавлено большевиками с «неслыханной кровожадностью»29. События гра­жданской войны, по заключению автора, пока­зали, что тюркские народы стали противниками большевистской власти, но последней удалось подавить  их   слабоорганизованное  сопротивление30.

Голод 1921-1922 годов и «утомленность на­рода в борьбе как за свое существование, так и за политические идеалы диктуют татарам иной метод борьбы, - считал Исхаки. - Татарские националисты с коммунистическими билетами в руках захватывают власть в Казани. Ведя на­циональную политику, они постепенно начина­ют концентрацию умственных сил в Казани. Во время польско-советской войны они сознательно не посылают хорошо дисциплинированные та­тарские полки на польский фронт. Но управле­ние их Татарстаном длится недолго. В 1924 го­ду специально приехавшая из Москвы часть ЧК неожиданно арестовывает почти весь татар­ский состав правительства и кроме того 28 че­ловек главарей татар...» Он указывал, что та­тарскую интеллигенцию либо высылали из Ка­зани, либо она сама бежала на Кавказ, в Крым, Туркестан и Казахстан, а на ответствен­ные должности Москва, по мнению Исхаки, «сажает евреев, армян, а для декорации назна­чает малограмотных татар, привезенных из Донбасса»31. Такой анализ внутренней общест­венно-политической обстановки Татарской АССР в первой половине 1920-х годов ставит перед историками Татарстана новые важные исследо­вательские проблемы.

Итак, книга «Идель-Урал», как показывают хранящиеся в материалах польской разведки оригиналы предварительных текстов ее автора -М.-Г.Исхаки, была подготовлена и издана при определенном содействии польской стороны. В условиях трудной эмигрантской жизни Исхаки, очевидно, не смог найти другого источника поддержки своих исследований. Как бы то ни было, различные предварительные варианты данной книги, несмотря на то, что Исхаки по­рой терял при изложении спокойный, беспри­страстный тон, содержат много важных фактов и ценных сведений по истории тюркских наро­дов, показывают суть происходивших перемен в их социальной психологии первой четверти XX века.

 

Примечания:

1. Из истории российской эмиграции. Письма А.-З.Валидова и М.Чокаева.-
М.Д999.-С.46.

2. Центр хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК). Ф.461. Оп.1. Д.385. Л.2.

3. Там же. Д.403. Л.18.

4. Неосведомленность в этом вопросе привела современного московского исламоведа Р.Г.Ланду к нелепому утверждению, что численность мусульман выросла в 1910-1923 гг. с 20 млн. до 30 млн. (несмотря на потери в первой мировой и гражданской войнах). См.: Ланда Р.Г. Ислам в России.-М.,1995.-С.206.

5. ЦХИДК. Ф.461. Оп.1. Д.385. Л.9-10.

6. Там же. Д.403. Л.18-18 об.

7. Там же. Д.385. Л.4.

8. Там же. Л.6.

9. Там же. Л.8.

10. Там же. Д.413. Л.97. В «Идель-Урале» сказано, что на выставке число издан­ных в Идель-Урале книг на тюркском языке превышало более 100 названий. См.: Исхаки Г. Идель-Урал.-Казань,1991.-С.46.

11. ЦХИДК. Ф.461. Оп.1. Д.385. Л.9.

12. Там же. Д.403. Л.19.

13. Там же. Д.413. Л.96.

14. Исхаки Г. Идель-Урал.-Казань, 1991.-С.42-43.

15. ЦХИДК. Ф.461. Оп.1. Д.403. Л.18-19 об.

16. Там же. Д.413. Л.97.

17. Там же. Д.385. Л.7.

18. Там же. Д.403. Л.19-20.

19. Там же. Л.20-20 об.

20. Там же. Л.20 об.-21.

21. Там же. Л.21 об.

22. Там же. Д.385. Л.10.

23. Там же. Д.403. Л.22.

24. Там же. Л.21 об.-22 об.

25. Там же. Д.385. Л.12.

26. Там же.

27. Там же. Д.413. Л.98.

28. Там же. Д.385. Л.13-14.

29. Там же. Д.413. Л.99.

30. Там же. Д.385. Л.13-14.

31. Там же. Д.413. Л.99-100.

 

Салават Исхаков,

кандидат исторических наук