2000 3/4

«Там лекарства уже не понадобятся...»

Mой отец - Ризаетдин Сафиуллович Хамидов родился в 1875 году в д.Алабердино Тетюшского уезда. После окончания медресе "Марджания" в 1895 году он чуть больше года проработал учителем, а затем был призван в армию. Участвовал в военных столкновениях при строительстве Китайской Восточной желез­ной дороги, в русско-японской войне, с которой вернулся раненым и больным.

В феврале 1906 года отец женился на де­вушке Нафисе, которая была моложе его на 13 лет. Из-за безземелья, в голодный 1911 год, наша семья, в которой было уже двое детей (Закария и Яхья), переселилась в Сибирь - в Болыпереченский район Омской области. Там отец построил дом, обзавелся хозяйством. Ро­дился третий сын - Газиз. Однако в 1914 году на второй день пер­вой мировой войны отца вновь мобили­зовали. Вернулся он лишь через два го­да, после ранения. После Февральской революции снова мобилизация. В 1917 и 1919 го­дах родились сыно­вья Хамид и Ка-шафетдин.

В 1921 году го­лод вынудил прие­хать к нам из цен­тральной России братьев отца - Габ-дулхака, Самада и сестру Факию. Ле­том 1926 года слу­чилось большое не­счастье - сгорел наш дом. Некоторое время спустя нам удалось построить новый, большой пятистенный дом на всю семью, в которой было уже восемь детей.

Старшие сыновья всегда были поддержкой для отца, ведь хозяйство было большим - че­тыре лошади, четыре коровы, молодняк, овцы и двенадцать гектаров земли.

Весной 1929 года власти отобрали весь скот, оставив на семью, в которой к этому времени было уже четырныдцать человек, одну дойную корову. В 1930 году конфисковали все имущество, домашние вещи, одежду, все по­стройки. Дом передали соседнему Криводанско-му совхозу, в нем разместили временных рабо­чих совхоза. Я помню, как продавали наши домашние вещи, одежду, посуду. А что остава­лось непроданным, просто раздавали тем, кто соглашался взять. Но односельчане отказыва­лись брать вещи нашей семьи, ведь отец был уважаемым муллой, а мать обучала зимой в нашем доме девочек.

Всю семью, рассадив на три воза, увезли в дальнюю деревню Уленкуль, высадили перед зданием сельсовета и уехали. Лишь к ночи нам разрешили разместиться в частном амбаре и в старой бане. Все питание нашей семьи состав­ляло то, что приносили деревенские женщины: хлеб, молоко, рыба. Но этого было недостаточ­но, чтобы накормить четырнадцать человек. К весне начался голод. У матери сохранились зо­лотые браслеты и кольца. За них удалось по­лучить лишь два мешка крупчатки (муки выс­шего сорта). Отец надеялся на 10-12 мешков простой муки, но дали только дорогую, чтобы меньше вышло.

Мы буквально кое-как дотянули до весны, и нас опять выгнали на улицу, отобрав жили­ще. Последовала высылка на Васюганские боло­та. На берегу Иртыша семью подобрал мой старший брат Закария, в то время работавший учителем в г.Усть-Ишим. Больше нас не трога­ли. Мы сажали картофель, овощи, ловили рыбу и этим жили. Отец болел, работать не мог, мать смотрела за детьми. Стал работать учите­лем и брат Газиз.

Семья уже не голодала. Но все дети были плохо одеты, даже нижнего белья ни у кого не было. В 1936 году один из братьев женился на учительнице, и мы стали получать муку на троих учителей - полтора пуда. В 1937 году Газиз женился и уехал. Вернулся из Томского педучилища Кашафетдин, стал преподавать биологию. Отец совсем слег, редко вставал: ревма­тизм и фронтовые болезни мучили его.

1937 год для страны начался торжественно: проходили выборы в Верховный Совет СССР. А 9 ноября ночью в дверь к нам постучали, пы­тались даже выломать ее, так как больной отец не сразу открыл. Вошли три милиционера и двое деревенских: председатель сельсовета и секретарь партячейки. Нас, детей, построили и поставили у стены, приказав не шевелиться. Обыск шел долго, книги клали в большой ме­шок, забрали охотничьи ружья, ножи. Но ни­чего не нашли, один из милиционеров с досады даже распорол подушку. Брата Закарию все же увезли.

Вскоре, 19 февраля 1938 года, визит повто­рился. Больного отца выволокли на улицу и бросили в сани, не дав укрыться тулупом. Я было вынес его лекарства: "Папа, остаются твои лекарства". Отец успел ответить: "Там лекарства уже не понадобятся..." Милиционер ударил кулаком по руке, и лекарства рассыпа­лись. Больше мы отца не видели.

Брат Кашафетдин долго не мог успокоить­ся, боялся, что приедут и за ним. Мать с горя слегла. В доме воцарилась скорбь. Мама умерла 7 апреля 1941 года. В июне того же года мы, шесть человек из некогда большой семьи, со­брались вместе в последний раз, сохранилось даже фото.

Вскоре все разъехались: мужчины ушли на войну, братишка и сестренка 12-14 лет оста­лись сиротами. В этой войне погибли двое из пяти братьев, трое вернулись инвалидами. От­ца, как стало известно, расстреляли 2 апреля 1938 года, через полтора месяца после ареста. Закария умер в лагерях 21 апреля 1944 года. Обо всем этом мы узнали только через 50 лет.

В 1946 году репрессировали дядю Самада, инженера, того самого, который в 1921 году приезжал к нам в Сибирь. Он отсидел 10 лет, вернулся больной и вскоре умер. В 1951 году посадили и меня как члена семьи врагов наро­да на 7 лет. Более трех лет я отсидел под Мо­сквой. Меня освободили после смерти Сталина. Сегодня вся наша семья реабилитирована. Но почти всю жизнь я считался человеком второго сорта, имевшим отсидку в тюрьме.

Всю жизнь я старался выжить, не опус­каться: перед самой войной окончил Томское татарское педучилище, в 1960 году с отличием    учитель»   Республики   Татарстан.   Таков  мой - отделение русского языка Казанского педин-    жизненный путь, на который наложила отпеча-ститута, в 1968 году с отличием - отделение    ток история моей семьи... татарского языка там же, а в 1994 году полу­чил диплом учителя турецкого языка. В 1994 году мне было присвоено звание «Заслуженный учитель» Республики Татарстан. Таков мой жизненный путь, на который наложила отпечаток история моей семьи…

 

Из протокола допроса обвиняемого Хамидова Ризаетдина Сафиулловича

22 февраля 1938 г.

[...] Вопрос - Вам предъявляется обвинение, что Вы состоите членом контрреволюционной] повстанческо-националистической организации, именуемой «Милли Шуро». Признаете это?

Ответ - Да, признаю, что я действительно являюсь членом к-р пов-станческо-националистической организации «Милли Шуро».

Вопрос - Кем и когда Вы были завербованы в таковую?

Ответ - В момент съезда мусульман в г.Таре в 1922 г. на котором при­сутствовало примерно 25 человек Ибрагимов в заключение поставил вопрос примерно в такой форме: «Организация «Милли Шуро», чтоб выполнить все те задачи которые стоят перед ней в области ведения борьбы с соввла-стью должна расширить свой количественный состав за счет имущего класса мусульманского населения. Вы, - обращаясь к присутствующим на съезде, - являясь представителями этого имущего класса, должны в первую очередь вступить в организацию «Милли Шуро» и возглавить ее деятель­ность на местах путем вербовки новых членов». На что все присутствую­щие, в том числе и я, дали согласие быть членами организации «Милли Шуро».

Вопрос - Назовите лиц известных Вам, состоящих в к-р повстанческо-националистической организации «Милли Шуро»?

Ответ - Состоящих членами к-р повстанческо-националистической ор­ганизации «Милли Шуро» я знаю следующих лиц: 1. Аширов Лукман, мулла из д.Уленкуль; 2. Ахунов Сафа из д.Тосказан; 3. Наби, фамилию не знаю д.Яланкуль; 4.Ахметча мулла из д.Узы был секретарем съезда му­сульман;. 5. Изатулла - тарский ахун.

Вопрос - Какие задания Вам были даны при вербовке Вас в к-р органи­зацию?

Ответ - Ибрагимов на съезде дал задание всем членам к-р организации «Милли Шуро» вести агитацию среди татарского населения направленную на то, чтобы восстановить татарское население против существующего строя, приблизить к себе татарскую бедноту с расчетом чтобы она не пошла на сторону соввласти. Ибо если она пойдет на сторону соввласти, то будет гибель имущей части татарского населения, а отсюда и религии, строить мечети, вести пропаганду за самостоятельное государство татар. Расширять численный состав к-р организации «Милли Шуро», вести сбор средств для расширения фонда организации «Милли Шуро».

Вопрос - Что Вами сделано во исполнение полученных заданий?

Ответ - Во исполнение полученных заданий я действительно вел аги­тацию среди татарского населения за постройку мечети. Вел агитацию про­тив вступления татар в машинные товарищества в силу чего при всех по­пытках до 1929 г. не удавалось организовать ТОЗ" в татарских деревнях. Внедрял в татарской части [идеи] об организации пантюркско-татарского государства, распространял к-р клеветнические слухи о скорой войне и ги­бели соввласти. Производил сбор средств для расширения фонда к-р орга­низации «Милли Шуро».

Вопрос - Следствие предъявляет Вам протокол свидетелей Мухаметова изобличающего Вас в а[нти]с[советской] деятельности. Признаете это?

Ответ - Этого не признаю.

Вопрос - Вам предъявлено постановление о предъявлении обвинения. Признаете себя виновным в предъявленном Вам обвинении?

Ответ - В предъявленном обвинении виновным себя признаю полно­стью, что действительно я состою членом к-р повстанческо-националистической организации, именуемой «Милли Шуро». По заданию этой организации вел к-р клеветнические разговоры в адрес соввласти, распространял к-р провокационные слухи о скорой войне и гибели соввла­сти, вел сговор среди нации за организацию пантюркско-татарского само­стоятельного государства.

Показания написаны с моих слов правильно и мне прочитаны полно­стью, в чем расписываюсь, Хамидов.

Об окончании следствия мне объявлено 22 февраля 1938 г.

 

Архив НКВД Омской области. Д.6535. Л.36, 36 об.

 

Из протокола допроса Хамидова Закария Ризаетдиновича

7 января 1938 г.

[...] Вопрос - Будучи изобличены следствием в к-р деятельности Вы по­дали начальнику Окр. отдела НКВД заявление, в котором признались, что являетесь членом к-р националистической организации «Милли Шуро», подтверждаете ли Вы это на следствии?

Ответ - Да подтверждаю.

Вопрос - Кем и когда Вы были вовлечены в члены националистической организации «Милли Шуро»?

Ответ - В 1933 году Мухаметшиным Вазыхом, ныне работающим ин­спектором КОМЗАГ СНК Тевризского района.

Вопрос - Уточните обстоятельства вербовки.

Ответ - В 1933 году примерно в первых числах декабря месяца я ехал из Тевриза с директором Кипо-Кулларовской школы Сабитовым Нугманом. По пути следования мы заехали в д.Утузы поужинать к моему другу Му-хаметшину Вазыху, с которым я знаком с 1931 г. Он является зятем та­тарского купца Шихова Ходчата. За столом после ужина Мухаметшин стал рассказывать мне, что он имеет хорошего друга, учителя Калмантаева, ко­торого стал всячески восхвалять. Калмантаев является писателем, имеет свои труды, написал пьесу «Ашказар». Рассказал, что Калмантаев видный националист   и    состоит   членом    к-р    националистической    организации  «Милли Шуро», и что среди членов он пользуется большим авторитетом. Сказал, что в татарском округе существует к-р националистическая орга­низация «Милли Шуро», возглавляемая одним из видных татар в округе Шариповым Хакимом, эта организация ставит своей целью активную борь­бу с Советской властью за интересы татарского населения, главным обра­зом купечества и духовенства, после чего предложил мне вступить в члены этой к-р националистической организации «Милли Шуро».

Я же, Хамидов, сочувствуя бывшему татарскому купечеству и духовен­ству, как сын бывшего мулы, поняв от Мухаметшина о необходимости за­щищать интересы татарской нации, дал свое согласие. С этого момента я и стал членом к-р националистической организации «Милли Шуро».

Спустя две-три недели, в том же месяце, из окроно приехал инструктор Шарипов Хаким на обследование моей школы и остановился на квартире у своего племянника Якупова Халима. Вечером после обследования школы я пошел на квартиру к Якупову, где находился Шарипов, зная заведомо, что Шарипов является членом к-р националистической организации. Шарипов стал восхвалять капиталистический строй, жизнь татар при капитализме, говоря, что раньше были богатые купцы татары, содержали школы за свой счет и помогали беднякам, а сейчас советская власть разорила их всех, разбросала по всему свету, мечети закрыла, религию уничтожает, поэтому все татары живут не организованно, нам сейчас надо защищать интересы татарского купечества, духовенства, вести борьбу за сохранение татарской нации, мечетей, религии, быть организованным, для этого в татарском ок­руге существует к-р националистическая организация «Милли Шуро». Она ставит своей целью объединить всех татар с другими сходными народно­стями на территории Башкирии, Татарской республики, поднять воору­женное восстание, свергнуть советскую власть и организовать самостоя­тельное пантюркско-татарское государство; для этого мы должны среди та­тарского населения вести к-р клеветническую агитацию на советскую власть с тем, чтобы у татарского населения вызвать недовольство на совет­скую власть, этим самым затягивая их в к-р националистическую органи­зацию; в то же время производить к-р вредительство там, где это можно. Хамидов, еще более убедительно [уверял] в необходимости вести борьбу против советской власти за интересы татарской нации, вполне был солида­рен с Шариповым от которого я не только узнал цели и задачи организа­ции, по существу получил установку на проведение практической к-р дея­тельности. [...]

Вопрос - Расскажите Вашу практическую к-р деятельность, как члена организации.

Ответ - 1933 г. при встрече моей с Шариповым как с руководителем к-р националистической организации «Милли Шуро» в д.Кипо-Куллары вы­сказывали к-р недовольство на политику партии и советскую власть, сожа­лели врагов народа, где говорили что в процессе коллективизации совет­ская власть разорила, сослала за болото всех безвинных б[ывших] татар­ских купцов, которые раньше содержали школы за свой счет, помогали беднякам, а зажиточных татар согнали в колхозы и угнетают; они раньше жили единолично лучше чем сейчас в колхозе, вот где издевательство над татарской нацией: мечети закрыли и религию запретили. Начиная с 1935 г., с целью к-р деятельности я сознательно развалил школу, учебные пла­ны выполнил формально, не добиваясь надлежащей успеваемости от учащихся по 5 и 7 классу, сорвал математику, химию, тем самым среди уча­щихся татар создал националистическое недовольствие на политику пар­тии и сов. правительства, кроме этого в подчиненных мне школах: Мало-Кулларовской, Б-Кулларовской и Тавлинской, зная заведомо о плохом со­стоянии учебы, сознательно мер никаких не принимал, в результате шко­лы так же развалил. Особенно широкий размах к-р деятельность нашей ор­ганизации приняла в 1937 г. в татарских колхозах «Красный путь», и «Кзыл Байрак». Мы, члены, в целях вызова националистического недо­вольствия партией и советским правительством, а также на колхозным строем, я, Хамидов Закария, Мухаметшин Вазых, Узбяков Бурхан, Сафи-уллин Калимулла, Ниязбагин Хайритдин по договоренности между собой развалили колхозное хозяйство в вышеуказанных колхозах, путем срыва всех с/х, политических кампаний, как пример: сорвали сеноуборочную компанию, вместо плановой заготовки сена 5000 центнеров, заготовили всего лишь 1500 центнеров на колхоз, в момент хлебоуборочной кампании оставили на поле неубранного хлеба, овса, гречихи, льна и других культур свыше 10 га, в магазине сельпо колхозников обвешивали и обсчитывали, уничтожали тягловую силу - лошадей - путем загона, зимой, в ночное вре­мя, выгнали колхозников на поле убирать из под снега лен, последние пришли с окровавленными руками и отказались от работы в колхозе, но Узбяков, как член секции прокуратуры, для скрытия к-р вредительства запугивал колхозников отдачей под суд, наложением штрафа и т.д. Я же, Хамидов, будучи членом ревизионной комиссии, не только не скрывал, а наоборот прикрывал, тем самым вызвали у татар-колхозников национали­стическое недовольствие на политику партии, советское правительство, пытаясь объединить их в к-р националистическую организацию «Милли Шуро».

Вопрос - Вы, Хамидов, не полностью признаете свою практическую к-р деятельность. Следствие настаивает на даче полных, вполне правдивых по­казаний.

Ответ - Нет, я полностью все признал, от следствия ничего не скрывал.

 

Сержант Гребенков. Следствие закончено 27 февраля 1938 года.

Архив НКВД Омской области. Д.6543. Л.215-218.

 

Публикацию подготовил

заслуженный учитель РТ,

член Союза журналистов России

Габдрахман Хамиди