2000 3/4

Еще одна судьба из тысяч

К 80-летию принятия плана ГОЭЛРО

 

После установления Советской власти правительство страны одной из приоритетных задач поставило развитие энергетики. В декабре 1920 года VIII Всероссийский съезд Советов одобрил план ГОЭЛРО, рассчитанный на 10-15 лет. В течение этого срока намечалось постро­ить в стране 30 новых районных электростан­ций общей мощностью 1750 МВт. Кроме того, планировалось электрифицировать более 3,5 тыс. км железной дороги, создать отечественное машиностроение, электротехническую промыш­ленность и механизировать сельскохозяйствен­ное производство.

Принятие плана ГОЭЛРО дало толчок и для развития энергетики нашей республики, В мар­те 1930 года началось сооружение Казанской ТЭЦ-1. В то время в Татарстане это было са­мое крупное строительство, начальником был назначен Али Ганеевич Танеев. Работали в ис­ключительно тяжелых условиях, не хватало рабочей силы, строительных материалов, техники. Были такие моменты, когда он не покидал ра­боту несколько суток. Али Ганеевич десятки раз лично бывал на заводах, которые поставля­ли оборудование для ТЭЦ-1. Часть оборудова­ния правительство закупало в Германии, Авст­рии и Италии. Уже в начале 1933 года Казан­ская ТЭЦ-1 вошла в строй действующих. Ди­ректором этого предприятия был назначен А.Ганеев.

Принимая во внимание, что в Татарской АССР и соседних с ней республиках бурно раз­вивалась энергетическая база, ВСНХ СССР в мае 1930 года принял решение об открытии в этом регионе энергетического института для подготовки национальных кадров. А.Г.Ганеев приложил много сил и настойчивости, доказы­вая в различных инстанциях в Москве, что энергетический институт следует открыть имен­но в Казани. Решением СНК ТССР от 31 июля 1930 года А.Г.Ганеев был назначен исполняю­щим обязанности директора института, который 1 октября 1930 года принял первых студентов. В 1934 году А.Г.Ганеев назначается народным комиссаром легкой промышленности Татарской АССР, а через два года - народным комиссаром местной промышленности республики.

Осуществляя руководство крупными хозяй­ственными структурами, А.Г.Ганеев внес боль­шой вклад в развитие промышленности респуб­лики, обеспечение строительными материалами и промышленными товарами местного производ­ства.

Но, несмотря на все его заслуги, 10 марта 1937 года А.Г.Ганеев был арестован, ему было предъявлено обвинение по ст.ст. 58-7, 58-8 и 58-11 УК РСФСР, а в 1938 году расстрелян.

В ЦГА ИПД РТ сохранился протокол до­проса А.Ганеева, который будет небезынтересен для историков. Однако, слова, сказанные Танее­вым, не следует воспринимать буквально. Не стоит объяснять, как подобные признания по­являлись, и кто этим руководил.

 

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА обвиняемого Танеева Али Ганеевича

5 декабря 1937 г. г .Казань

Танеев Али Ганеевич, 1897 г. рождения, уроженец д.Нижние Аты Арского района ТАССР, исключен из членов ВКП(б) в марте 1937 года, служащий, до ареста Народный комиссар местной промышленности ТАССР.

ВОПРОС: Вы являетесь одним из руководителей пантюркистского антисо­ветского центра в Татарии. Подтверждаете Вы это.

ОТВЕТИВ., подтверждаю. С 1933 года я являюсь участником этой органи­зации, а руководящее положение в ней стал занимать в 1934 году, когда был назначен наркомом легкой промышленности ТАССР.

ВОПРОС:При каких обстоятельствах Вы примкнули к этой организации.

ОТВЕТ: В 1933 году при встрече моей с Абрамовым Киямом1, бывшим пред­седателем СНК Татарии, он - Абрамов - мне сообщил, что им возглавляется пантюркистская антисоветская организация в Татарии, и что эта организа­ция является филиалом аналогичной межнациональной организации с цен­тром в Москве, возглавляемой Рыскуловым и Габидуллиным Хаджи2.

В 1934 году Абрамов, я и Магдеев Каюм3 (наркомфин Татарии) уже явля­лись ядром руководящего татарского центра организации.

ВОПРОС:Какие цели и задачи ставила перед собой Ваша организация.

ОТВЕТ: Абрамов информировал меня, что организация ставит перед собой задачу вооруженного свержения Советской власти и создания буржуазно-демократического национального государства путем объединения террито­рий, населенных тюрко-татарскими народностями, в единое государство.

Говорил мне также Абрамов и о путях разрешения поставленных перед организацией задач. Расшифровывая концепцию неизбежности провала со­ветского строя под давлением внутренних и внешних осложнений, Абрамов, доказывая правоту этой концепции, так изложил методы и формы организа­ции:

Внутренние противоречия в стране нарастают, поэтому мы должны идти по пути объединения с любым антисоветским формированием для борьбы с Советской властью.

Внешняя политическая ситуация сложилась не в пользу Советов и в предстоящей войне поражение СССР неизбежно. Отсюда наши задачи:

а) вредительство и диверсия на основных участках хозяйственной жизни республики, как эффективное мероприятие подрыва оборонной мощи страны, а с другой стороны - дискредитацию мероприятий власти в глазах широких слоев населения;

б) создание кадров, способных на вооруженное восстание в момент ин­тервенции, и широкая агитация за неизбежность этой интервенции и под­держки ее восстаниями на местах;

в) распространение японо- и германофильских настроений и широкий шпионаж в пользу этих государств.

Вербовка в организацию в первую очередь националистических эле­ментов с широким внедрением в массы идей пантюркизма и реставрации ка­питализма .

Борьба с руководством ВКП(б) и Советской властью всеми мерами - от распространения дискредитирующей клеветы до насильственного устране­ния - террора.

ВОПРОС:Как Вами были восприняты эти установки.

ОТВЕТ: Программа пантюркистской организации, изложенная Абрамовым, для меня чужда не была, так как я в прошлом еще в 1920 г. состоял активным участником аналогичной организации Султан-Галиева и новая пантюркистская антисоветская организация для нас, бывших султангалиевцев, явля­лась новой лишь по форме. По существу же она лишь объединила существо­вавшие в тюрко-татарских республиках обособленно действующие антисо­ветские националистические формирования, ведшие на протяжении дли­тельного периода борьбу за создание Туранского государства.

ВОПРОС: Изложите подробнее все о Вашей антисоветской националисти­ческой деятельности, предшествовавшей вхождению в пантюркистскую орга­низацию .

ОТВЕТ: С 1920 г. я, стоя на позициях буржуазного национализма, являясь одновременно членом ВКП(б), был одним из руководителей антипартийной группировки правых в татарской партийной организации. Формально я чис­люсь отошедшим от этой группировки в 1929 г., т.е. с момента частичной ликвидации «султангалиевщины» арестом М.Будайли4, Мухтарова Кашафа5, Брундукова6 и других. На деле же я, совместно с рядом неразоблаченных султангалиевцев Магдеевым, Фасхутдиновым7, Беганским8 Казаковым9, Багаутдиновым и другими, заявлением об отходе лишь сманеврировали в целях сохранения себя в партии.

В этих целях по сговору моему еще до начала арестов - в сентябре 1929 г. - с Мухтаровым, Мансуровым10 и Брундуковым и переданному мною Магдееву, Багаутдинову и другим, мы скрыли от партии:

То, что мы, прикрываясь групповой борьбой, фактически являлись султангалиевцами и вели борьбу против Советской власти за создание Туран­ского государства на буржуазно-демократических началах.

То, что мы фактически не прерывали организационных связей с Сул-тан-Галиевым и после исключения его из партии и пребывания в Москве.

Нашу связь с беспартийной буржуазно-националистической интелли­генцией (Бикбулатов11, Мухамедъяров, Ахтямов12, Тюменев13, Губайдуллин Газиз14, Шараф Галимзян15 и другие), также как и мы, проводившей организо­ванную борьбу с Советской властью на базе пантюркизма.

4. Создание блока в 1928 г. между «левой» и «правой» антипартийными группами на базе общности взглядов - неприемлемости для татар политики и
программы Коммунистической партии и Советской власти.

ВОПРОС: Что стимулировало создание этого блока.

ОТВЕТ: В 1928 г. в Татарию первым секретарем Обкома ВКП(б) приехал Разумов16. Линия, взятая им в отношении нас националистов вообще, толк­нула на консолидацию вокруг его националистов, независимо от принад­лежности к той или иной антипартийной группе. Он - Разумов - в одинако­вой мере приблизил к себе и «правых» и «левых».

Явный тормоз в развороте разоблачения всех участников вскрытого в 1929 г. контрреволюционного формирования «султангалиевщины» - со сторо­ны Разумова; такая же линия поведения его при разоблачении троцкистко-националистической организации - Сагидуллина17 в 1932 г.; концентрация им - Разумовым - вокруг себя правобухаринских и троцкистских элементов (Жилинский, Казарновский, Паперный, Гаврилов, Эльвов18, Ищенко19 и др.) -все это являлось сигналом к объединению всех антисоветских сил для борь­бы с партией и Советской властью.К этому примерно времени, со слов Ма-гдеева, мне стало известно, что Разумов всех нас сплачивает в единую пра-вотроцкистскую националистическую организацию и, что сам Разумов явля­ется кадровым бухаринцем.

Расстановка Разумовым на руководящие партийные, хозяйственные уча­стки работников исходила из прямой цели - полного охвата этих участков испытанными в борьбе с партией и Советской властью «надежными кадрами»; активные «левые» Касымов20, Атнагулов21, Сайфи22, Рахматуллин Исхак23, Абдуллин24, Байчурин25, Гимранов, Альми оказались на ответственных постах партийного аппарата и фактически монополизировали руководство куль­турным фронтом. Наряду с ними «незаменимыми» пропагандистами являлись троцкисты Эльвов, Ищенко и другие.

Руководящее ядро бывших правых: Магдеев, Башкиров26, Беганский и я -Танеев, Казаков, Абрамов и другие возглавляли и руководили хозяйствен­ной жизнью республики в качестве наркомов.

Правобухаринские троцкистские элементы, наиболее приближенные к Разумову сидели наряду с нами на руководящей работе в партийном, совет­ском и торговом аппарате (Казарновский - секретарь горкома ВКП(б), нар­комы Паперный,Залипский и т.п.).

В этой обстановке, таким образом, мы - националисты - продолжали свою антисоветскую работу под руководством Разумова и в этой формации подо­шли вплотную к пантюркистской антисоветской организации.

ВОПРОС: Какую практическую антисоветскую работу проводили участни­ки организации Разумова.

ОТВЕТ: Установки Разумова ни к какой степени не отличается от полу­ченных мною от Абрамова установок пантюркистского центра, о которых я говорил выше. И в тот, как и в последующий период основной целью являлась подрывная деятельность на всех участках хозяйственной, политической жизни Татарии, при тех же методах и формах борьбы с Соввластью .

ВОПРОС: Изложите Вашу практическую деятельность как участника пан­тюркистской антисоветской организации.

ОТВЕТ:Передо мной как участником этой организации стояли две задачи: 1. Организация вредительства на предприятиях местной промышленности. 2. Подбор и вовлечение новых кадров в организацию для выполнения актов вре­дительства как в промышленности, так и на других участках, с которыми мне приходилось сталкиваться.

Свои мероприятия в области вредительства я согласовывал с руководите­лем антисоветской пантюркистской организации - Абрамовым, причем в подрывной работе в промышленности мы исходили из основных принципов: срывать промышленное строительство, замораживать вложенные в него средства, малоэффективно эксплуатировать действующее предприятие.

В целях наибольшего ущерба государству Абрамов с моей помощью доби­вался постройки ряда предприятий, которые нами умышленно строительст­вом затягивались и необходимого поэтому производственного эффекта не давали.

Для облегчения разрешения вопросов строительства новых предприятий, нами был использован прямой обман директивных органов. Так, в период моей работы в КазГРЭСе я давал фиктивные справки о возможности обеспе­чения намечавшихся к строительству предприятий электроэнергией. В моем присутствии в 1935 г. в связи с обсуждением вопросов постройки нефтепе­регонного завода в Казани Абрамов предложил директору Казанской тепло­электроцентрали  Нуруллину  дать  фиктивную   справку  о   возможности  его обеспечения электроэнергией.

Абрамов санкционировал вредительский план постройки этого завода, запланировав под него площадь рядом с заводом СК-4, будучи хорошо осве­домлен о том, что площадь эта при разрешении проблемы «Большой Волги» бу­дет затоплена.

Это же Абрамов намечал провести и при предполагающейся постройке за­вода оптических приборов.

Прямым обманом явились и наши справки по вопросу возможности обеспе­чения новостроек местными строительными материалами.

В целях получения 1,5-2 миллионов рублей на восстановление кирпич­ного завода К-28, Абрамов дал справку о том, что строительство завода оп­тических приборов при этих условиях (т.е. при получении средств на вос­становление кирпичного завода), будет обеспечено кирпичом, бутовым и мостовым камнем и известью из Киндерских карьеров.

Между тем при восстановлении завода К-28 и пуска его первой очереди в 1937 г. можно было бы получить максимум 8-10 миллионов штук кирпича, при потребности строительства завода оптических приборов 15 миллионов. По­крытие этого разрыва исключалось имевшимся вообще в Татарии дефицитом кирпича, выражавшимся в нескольких миллионах штук .

Такое очковтирательство Абрамовым и мною было проведено и с бутовым и мостовым камнем. Для того, чтобы не выводить дефицита этих материалов и этим во что бы то ни стало добиться разрешения строительства новых за­водов, на заседании ТатСНК утвердили план добычи этих материалов в 122 тысячи кубометров, тогда как фактическая их добыча на Киндерских и Би-мерских карьерах составляла в 1936 г. всего около 49 тысяч кубометров.

В целях распыления материалов и средств и срыва этим строительства кирпичного завода сухого прессования, проводившегося по решению Союз­ного правительства, по распоряжению Абрамова в 1936 г. я стал восстанав­ливать за счет дутых нереальных средств будущих потребителей кирпича, заброшенный в 1932 г. Казмашстроем кирпичный завод К-28, что как Абрамо­вым, так и мною сделано с вредительской целью.

Это нам удалось достигнуть к моменту моего ареста (март 1937 г.). Ни один из кирпичных заводов к пуску готов не был,и проводившееся промыш­ленное и социально-культурное строительство этим срывалось.

Как мною, так и привлеченными для подрывной работы вредительство проводилось и на действовавших предприятиях.

По стеклозаводу «Победа труда» в течение 1936 г. сорвалось освоение вновь построенной по системе инженера Кузьмича печи, давшей около мил­лиона рублей без эффективных затрат.

По ряду предприятий и особенно по заводу «Строитель» вредительство в области норм и расценок создавало большую текучесть рабочей силы и этим срывало производство.

Вредительскую работу по предприятиям стройматериалов - стекольному заводу и галантерейной фабрике - я проводил через зам. наркома Игнатова.

Большая вредительская работа мною, Танеевым, Абрамовым (пред. СНК) и Магдеевым (НКФ) проведена и в вопросах финансов предприятий вообще, и в частности их финансирования государственным бюджетом.

1. При составлении плана на 1935 г. и проведении полной инвентариза­ции всех балансовых ценностей по моему поручению директора предприятий произвели зачистку балансов в сторону уменьшения показа наличия оборот­ных средств предприятий, что дало возможность этим обманом получить из государственного бюджета преувеличенные ассигнования на нужды местной промышленности, размер которых за отсутствием документов привести не могу.

Практически это мероприятие было нами осуществлено через наших пред­ставителей от НКФ - Банниковым и Наркомместпрома - Николаевым, которые провели это в директивных органах РСФСР.

Это же нами было повторено и в 1936 г.

2. Я лично санкционировал финансирование неплановых убытков пред­приятий, вызванных вредительским растранжириванием средств.

Мне трудно без конкретных материалов привести примеры по многим предприятиям, но я помню, что на 1935 г. по кожобувной промышленности мы запланировали убыток в 3,5 миллиона рублей .

Такая же примерная сумма запланирована и по швейной промышленности.

Для того, чтобы сорвать строительство галантерейной фабрики я через своего заместителя Игнатова вел это строительство с отступлением от ут­вержденного проекта. В результате этого банк прекратил кредитование этого строительства, средства же, израсходованные на постройку, были заморожены на продолжительный период.

РИКовская и Горсоветская промышленности Татарии, призванные ис­пользовать местное сырьевые ресурсы Татарии и отходы крупной промыш­ленности, не финансировались и поэтому не развивались, находились в за­стое .

5. В целях создания финансовых затруднений промышленности, срыва этим ее работы, с одной стороны, а с другой - дальнейшей выкачки средств
из государственного бюджета, Абрамовым и Магдеевым, по согласованию со мной, в 1934 г. были переключены в местный бюджет около 8 миллионов руб­лей из средств, переведенных местной промышленности в виде кредитов или ссуд.

Эти вредительские комбинации мы осуществляли, не останавливаясь пе­ред прямым жульничеством. К примеру, к концу 1936 г. из 1 100 000 рублей, отпущенных для кирпичного завода К-14, было израсходовано только около 300 000 рублей и Абрамов мне лично отдал распоряжение, какими угодно пу­тями показать израсходование остальной суммы (около 800 000 рублей) с тем, чтобы она не была возвращена в фонд государства. Абрамов лично дого­ворился с начальником Лесостроительной конторы СК-4 Кричевец о выписке на имя завода счетов на 1 000 кубометров леса, хотя этот лес и до дня моего ареста получен не был. Такими комбинациями израсходованы и остальные деньги.

ВОПРОС: Через кого Вами проводилась подрывная антисоветская деятель­ность в местной промышленности.

ОТВЕТ: Я для этой цели вербовал новых участников организации и давал им вредительские задания. Так:

1. Шарафутдинов - директор Швейтреста, работавший зам. наркома мест­ной промышленности еще при Паперном, оставался некоторое время и моим заместителем. В этот период (примерно май 1934 г.) я из неоднократных бе­сед с ним установил, что он право оппортунистически настроен, и пришел к выводу, что вербовка его в участники организации будет целесообразной. Исходя из этого я в конце 1934 г. сообщил ему о существовании национали­стической антисоветской организации в Татарии, одним из руководящих участников которой являюсь и я. Ориентировав его о задачах организации, я ему предложил включиться активно в подрывную работу по линии местной промышленности и, в частности швейной, которой он руководил.

Согласие Шарафутдинова я получил, и с этого времени он стал проводить активную вредительскую работу в швейной промышленности .

Конкретная деятельность его в этой области заключалась в составлении и отстаивании в центре заниженных планов производства и срыв военных заказов.

2. Галеев - директор фабрики «Спартак». С первых встреч с ним он произ­вел на меня впечатление человека легко поддающегося влиянию. Использо­вав выдвижению его мною директором фабрики «Спартак» (до этого он рабо­тал директором кожзавода им. Ленина), я приблизил его к себе и в начале1935 г. вовлек в нашу организацию, рассказав ему о целях и задачах ее.

Через него - Галеева - я проводил на «Спартаке» вредительскую работу. Так, план на фабрике на 1935 г. был составлен и проведен в центре с убыт­ком около 2-х миллионов рублей, тогда как фактически 1935 г. был закон­чен с прибылью (суммы сейчас не помню). Этим мы не давали в государст­венный бюджет около 2-х миллионов рублей. Через него же я в 1935 г. устро­ил на работу вернувшегося из ссылки видного националиста-сагидуллинеца Худоярова Гали.

3 Максудов Шакир (директор Арского крахмального завода) и Габдрахманов Хасан (директор Мельтреста) оба в прошлом султангалиевцы. По­
скольку я лично их знал по совместной антисоветской работе в так назы­ваемой группе правых, то особой обработки их не требовалось. Я перед ни­ми поставил прямо задачу продолжения антисоветской националистической деятельности, как участников пантюркистской антисоветской организа­ции.

С Максудовым по этому поводу я имел беседу в начале 1935 г. и дал при этом ему задание о вредительской работе на заводе, куда я его направил на работу.

За сезон 1936-37 г. Максудов провалил план картофелезаготовок и не обеспечил хранение заготовленного. Провал Максудова был настолько оче­виден, что мне пришлось отдать распоряжение о снятии его с работы и при­влечении к ответственности.

Габдрахманова я вовлек в организацию в тот же период, также при назна­чении его директором Мельтреста. Фактов, характеризующих выполнение им моих вредительских установок, я привести сейчас не могу. По мере восста­новления их в памяти дам об этом показания дополнительно.

А. Баширов Бари - бывший пред. Зеленодольского горсовета. Я его знал с 1927 г. как активного участника правых, оставшегося неразоблаченным в 1929 г. Примерно в конце 1935 г. я Баширова проинформировал о том, как мы продолжаем националистическую деятельность, о формах и методах борьбы нашей антисоветской организации, предложив продолжить с нами антисо­ветскую работу. Баширов на это свое согласие дал и при его непосредст­венном руководстве была выполнена вредительская работа в Зеленодоль­ском промкомбинате, направленная на провал ряда мероприятий по расши­рению этого комбината. Было сорвано расширение кирпичного, мебельного производства и организация новых производственных единиц.

Всю практическую часть вредительской работы в области финансовых операций по Наркомместпрому (о чем я давал показания выше), а также со­ставление вредительских планов и согласование их с аппаратом НКФ осу­ществлял по моим установкам начальник финсектора Николаев .

С Николаевым я о целях нашей организации не говорил, т.е. не выпячивал моментов националистической борьбы, ориентировав его однако об общих задачах борьбы с Советской властью.

ВОПРОС: Из Ваших показаний совершенно выпали известные следствию данные о контактной работе пантюркистского антисоветского центра в Та­тарии с правобухаринской троцкистской организацией, возглавляемой Ле-па27.

ОТВЕТ: Я этого не хочу скрывать. О контактной антисоветской работе между нашей и этой организацией мне известно, однако деталей я изложить не смогу.

Я знаю лишь от Магдеева:

1). Что контакт между этими организациями существовал на той же осно­ве, что и с разумовской организацией, т .е. в этой части с приездом Лепа27 ничего не изменилось.

2). Что контакт осуществляется через Магдеева и Абрамова.

3). Что дальнейшее выдвижение и расстановка наших сил на ответствен­ные участки проводится с санкции Лепа, продолжающего линию Разумова в блоке с националистами.

4). Что активом право-троцкистской организации являлись: Андерсон28, Баскин29, Артамонов30, Лушников,  Курников31,  Фельдман, Атрохин, Пинхасик   .

Мой заместитель по Наркомместпрому Игнатов был близко связан с Ан­дерсоном и являлся представителем правотроцкистской организации в ме­стной промышленности. Такая двойная линия в местной промышленности -руководство Абрамова мною и Андерсона - Игнатовым полнее обеспечивала разворот антисоветской деятельности в местной промышленности.

ВОПРОС: Вы неоткровенны. Как участник центра организации Вы провели значительно большую подрывную и вербовочную работу, чем Вы показали следствию. Следствие в дальнейших допросах Вас изобличит.

Допрос прерывается.

Допросили пом. нач . 4 отд . УГВ НКВД ТР лейтенант ГБ Марголин

пом . опер. уполн . 4 отд . УГВ НКВД ТР сержант ГБ Курбанов

ЦГА ИПД РТ. Ф.8233. Оп.З. Д.2-8097. Т.1. Л.78-91.

 

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА Галеева Али Ганеевича

1 августа 1938 г.

ВОПРОС: Признаете ли Вы себя виновным в предъявленном Вам обвинении пост .ст. 58-2,58-7, 17-58-8 и 58-11 УК.

ОТВЕТ: В предъявленном мне обвинении по вышеуказанным статьям я пол­ностью признаю себя виновным. Действительно, я до дня моего ареста яв­лялся активным участником антисоветской националистической пантюрки-стской организации, которая ставила своей основной задачей насильст­венное свержение Советской власти, в совершении террористических актов над руководителями ВКП(б) и Советского правительства. Признаю себя ви­новным и в том, что я проводил подрывную вредительскую работу по линии местной промышленности и для этой цели мною были вовлечены ряд участни­ков в организацию, о чем я дал подробные показания на предыдущих допро­сах .

ВОПРОС: Чем можете дополнить раннее данные Вами показания .

ОТВЕТ:Дополнить чем-либо свои показания, данные мною на предыдущих допросах, не имею. Сознавая всю тяжесть совершенных мною преступлений, как участник антисоветской пантюркистской организации в ТР, я каюсь пе­ред ВКП(б) и Советской властью. На предыдущих допросах дал исключитель­но правдивые показания, и прошу мои искренние показания принять, и им верить и прошу это учесть.

Допросил   оперуполномоченный   4-го   отдела   УГВ НКВД ТР сержант ГБ Курбанов

ЦГА ИПД РТ. Ф.8233. Оп.З. Д.2-8097. Т.1. Л.92.

 

Предварительным и судебным следствием установлено, что Танеев в 1920 г.,встав на путь борьбы с Советской властью, в последующие годы, вплоть до дня своего ареста 10 марта 1937 г. являлся одним из руководителей пра-вотроцкистской террористической диверсионно-вредительской организа­ции, действовавшей в Татарии. Танеев, пользуясь своим положением народ­ного комиссара местной промышленности ТССР, по заданию антисоветской организации проводил как сам, так и через своих соучастников вредитель­скую работу, направленную на подрыв народного хозяйства Татарской Рес­публики, проводил вербовку новых участников в антисоветскую организа­цию, знал и полностью разделял террористические методы борьбы, направ­ленные против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Таким образом, доказана виновность Танеева в совершении преступлений, преду­смотренных ст .ст . 58-7, 58-8 и 58-11 УК РСФСР, руководствуясь ст .ст . 319 и 320 УПК РСФСР.

Военная коллегия Верховного суда Союза ССР

ПРИГОВОРИЛА: Танеева Али Ганеевича к высшей мере уголовного наказа­ния - расстрелу с конфискацией всего принадлежащего ему имущества. Приговор на основании постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. подле­жит немедленному исполнению.

ЦГА ИПД РТ. Ф.8233. Оп.З. Д.2-8097. Т.1. Л.277-277об.

 

Примечания

1. Абрамов Киям Алимбекович (1897-1938), председатель Совнаркома ТАССР. Репрессирован в 1937г.

2. Габидуллин Хаджи Загидуллович (1897-1940), государственный деятель.  Репрессирован в 1938 г.

3. Магдеев Каюм Хайруллович (1897-1938), нарком финансов ТАССР. Репрессирован в 1937 г.

4. Будайли Махмуд Кашфильгадиевич (1895-1975), журналист, писатель, общественный дея­тель. Репрессирован в 1940-е гг.

5. Мухтаров Кашаф Гильфанович (1896-1937), государственный деятель. Репрессирован в 1931 г. (повторно в 1937 г.).

6. Брундуков Микдат Юнусович (1896-1965), нарком просвещения Татарской республики в 1922-1924 гг. Причислен к «султангалиевцам». Приговорен в 1929 г. к 5 годам и в 1937 г. к 8 годам лагерных работ.

7. Фасхутдинов Гиляз Фасхутдинович (1899-1937), деятель комсомольского движения. Репрес­сирован.

8. Беганский Измаил Ибрагимович (1894-1938), нарком здравоохранения ТАССР. Репрессиро­ван в 1935 г.

9. Казаков Исхак Мустафиевич (1876-1939), политический деятель, педагог. Репрессирован.

10 Мансуров Гасым Гатич (1894-1955), историк, педагог, общественный и политический дея­тель. Репрессирован в 1931 г. (освобожден в 1941 г.).

11. Бикбулатов Сунгатулла Нигматуллович (1886-1995), богослов, педагог.

12. Ахтямов Ибниамин Абуссугудович (1877-1941), юрист, политический деятель.

13. Тюменев Мустафа (1892-?), участник национально-освободительного движения. Репресси­рован по делу об «Антисоветской националистической организации».

14. Губайдуллин Газиз Салихович (1887-1938), историк, зам. председателя Общества истории, археологии и этнографии при КГУ. Репрессирован по делу «Идель-Уральской организации».

15. Шараф Галимзян Шарафетдинович (1896-1950), общественный и политический деятель, языковед. Репрессирован по делу об «Антисоветской буржуазно-националистической организа­ции».

16. Разумов Михаил Осипович (1894-1937), секретарь Татарского обкома ВКП(б) в 1928-1933 гг., затем секретарь Иркутского обкома ВКП(б). Репрессирован в 1937 г.

17. Сагидуллин Мингарей Сагидуллович (1900-1938), политический деятель. В начале 1930-х гг. обвинен в создании партии «Крестьянский иттифак» и приговорен к расстрелу, замененному 10 годами лишения свободы. В 1938 г. дело было пересмотрено, Сагидуллин приговорен к рас­стрелу.

18. Эльвов Николай Наумович (1901-1937), профессор истории ряда вузов г.Казани. Репресси­рован в 1935 г.

19. Ищенко Тимофей Семенович (1903-1938), зав. кафедрой диамата Казанского государствен­ного университета. Репрессирован в 1936 г.

20. Касымов Газили Касымович (1891-1937), ректор Казанского пединститута. Репрессирован в 1937 г.

21. Атнагулов Сђлахетдин Садреевич (1893-1937), политический деятель, публицист, писатель. Депутат Милли Меджлиса, член Коллегии по осуществлению Урало-Волжского Штата. Репрес­сирован.

22. Сайфи-Казанлы Фатих Камалетдинович (1888-1937), писатель, общественный деятель. Ре­прессирован по делу о «Контрреволюционной троцкистко-националистической организации».

23. Рахматуллин Исхак Шигабутдинович (1897-1937), партийный работник. Репрессирован в 1937 г.

24. Абдуллин Барей Абдуллович (1899-1937), второй секретарь Татарского обкома ВКП(б) в 1930-1935 гг. Репрессирован в 1937 г.

25. Байчурин Гумер Гилязетдинович (1890-1938), председатель ЦИК ТАССР. Репрессирован в 1937 г.

26. Башклров Шагивали Галеевич (1894-1938), нарком просвещения ТАССР. Репрессирован в 1935 г.

27. Лепа Альфред Карлович (1896-1937), секретарь Татарского обкома ВКП(б). Репрессирован в 1937 г.

28. Андерсон Владимир Христофорович (1898-1938), зав. орготделом Татарского обкома ВКП(б). Репрессирован в 1937 г.

29. Баскин Вениамин Абрамович (1906-1938), секретарь Казанского горкома ВКП(б). Репрес­сирован в 1937 г.

30. Артамонов Григорий Григорьевич (1903-1938), зав. отделом Татсоюза. Репрессирован в 1936 г.

31. Курников Иван Иванович (1903-1975), зав. промышленно-транспортным отделом обкома ВКП(б). Репрессирован в 1937 г.

32. Пинхасик Лазарь Соломонович (1903-1938), зав. отделом школ и науки Татарского обкома ВКП(б). Репрессирован в 1937 г.

 

Публикацию подготовили кандидат исторических наук

Дамир Шарафутдинов,

Людмила Горохова