2002 3/4

Ислам и проблема идентичности татар

Под таким названием Исполком Всемирного конгресса татар и Татарский государственный гуманитарный институт при содействии Совета американских научных обществ 28 марта 2002 года провели международный «круглый стол».
С приветствием к участникам «круглого стола» обратились председатель Всемирного конгресса татар, академик АНТ И. Р. Тагиров, ректор ТГГИ, профессор В. Г. Гайфуллин и координатор тематической группы, заведующий Центром восточных философий Института философии РАН, профессор М. Т. Степанянц.
Основной доклад «Ислам и идентичность казанских татар во второй половине XIX-XX веков» сделал организатор «круглого стола» заведующий кафедрой общественных дисциплин ТГГИ, доктор философских наук А. Н. Юзеев. В нем были заданы главные темы последующего обсуждения: основные компоненты самосознания булгаро-татар в Средневековье, Новое время, проблемы татарстанизма и джадидизма. Академик И. Р. Тагиров в докладе «Проблема этничности татар (общие черты)» проследил эволюцию самосознания булгаро-татарского народа в период его государственности, многокомпонентность татарской идентичности, подчеркнув, что в настоящее время выглядит безосновательным «культ» идей джадидизма как идеологии начала XX века.
В выступлении декана татарского факультета КГУ, профессора И. А. Гилязова «Этническое самосознание поволжских татар: некоторые вопросы формирования и его особенности» рассматривался тезис мусульманской идентичности для самоназвания населения Поволжья и Приуралья в XVI-XVIII веках, связанный главным образом с политикой христианизации татар Поволжья и Приуралья и их стремлением сохранить себя «обращением» к религиозной идентичности.
Доклад заведующего кафедрой литературы ТГГИ, доктора филологических наук Ф. 3. Яхина «О самоопределении татарского народа в начале XX века» был посвящен обоснованию положения об отождествлении населения Поволжья и Приуралья с булгарским этносом даже в начале XX века.
В докладах заведующего кафедрой общественных дисциплин ТИСБИ, профессора Р. М. Нугаева «Универсальные базовые ценности жителей Республики Татарстан: данные социологического исследования» и главного научного сотрудника ИСЭиПН АНТ, доктора философских наук М. А. Нугаева и докторанта ИСЭиПН АНТ А. Ф. Валеевой «Языковое поведение как фактор формирования этнической идентичности: исламский фактор» было продемонстрировано на примере социологических данных влияние исламского и языкового факторов на формирование современной идентичности татар.
В выступлениях Р. Р. Бикмухаметова, Л. И. Тухватуллиной и А. Ю. Хабутдинова рассматривалась проблема идентичности татар, затронутая в трудах известных татарских теологов рубежа XIX-XX веков Ш. Марджани, Р. Фахретдина, 3. Камали и М. Биги. В докладе М. В. Муратова «Этноконсолидирующий фактор системы мусульманского образования в развитии ислама в Татарстане» подчеркивалась неправомерность употребления термина «евроислам» применительно к нынешнему исламу в республике, анализировались проблемы развития конфессионального образования в местных условиях.
Выступления вызвали оживленную дискуссию, в которой участвовали и ученые другой тематической группы Совета американских научных обществ «Центр и региональные идентичности». Среди дискутантов интересные замечания высказала директор Института социологии РАН Л. М. Дробижева об употреблении терминов этно-нация и гражданская нация. Также активное участие в дискуссии принимали американские ученые Д. Джонсон и Т. Хопф.
При подведении итогов «круглого стола» было высказано мнение, что состоявшаяся научная дискуссия наметила новые подходы к изучению проблемы идентичности татар и влияния ислама на самосознание татарского народа.
Читателям журнала предлагаются выступления И. Р. Тагирова и А. Н. Юзеева в некотором сокращении.

 Проблема этничности татар (общие черты)

 Сегодня очень много желающих «погреть руки» на исламском факторе, представить эту религию как религию зла, насилия. На самом деле этот тезис не соответствует истине, а является лишь стремлением некоторых политологов заявить о себе, вводя религию в политику и таким образом ее эксплуатируя. О том, как татары пришли к исламу, и каким образом эта религия стала нормой их жизни и сумела сохранить татар как этнос в трудные для них времена, написано достаточно монографий. Всегда подчеркивалось, что именно ислам придавал татарскому фактору миролюбивый характер. Речь сегодня по большому счету идет о том, какое место должен занять ислам и татарский фактор в крупномасштабных изменениях не только в России, но и в современном мире. Ибо мир переживает такой период своего развития, когда может измениться коренным образом, и мы не можем сказать, что эти изменения будут обязательно позитивными. Возможны разные варианты. Существует возможность направить развитие истории в позитивное русло, используя при этом ислам как фактор стабильности и мира. В настоящее время на Ближнем Востоке, в Афганистане обстановка накаляется, но не потому, что там присутствует ислам, а потому, что есть люди, которые готовы эксплуатировать эту религию в собственных интересах. Именно поэтому мы должны показать, что это за религия и что за народ татары, которые ее исповедуют.
Современные татары прошли долгий путь становления своей идентичности, здесь мы имеем в виду, что татары народ многокорневой, и вокруг этногенеза татар очень много споров. Споры дают много позитивного, потому что обнаруживаются новые факты, изучается то, что оставалось до сих пор в стороне от внимания исследователей. Однако присутствует и негатив, когда этому явлению придается политическая окраска. Я думаю, что мы, научные работники, должны быть далеки от всего этого. Наша задача заключается в том, чтобы лжезнание, которое, к сожалению, довольно быстро распространяется, не могло проникнуть в «толщу» нашего народа. Сколько в последнее время появилось разного рода фальсифицированных, но с очень большими претензиями сочинений, которые выдают себя за абсолютную истину. Совсем недавно вышла книга Петушкова «Загадки русского народа». Автор пишет, что вся история начинается с русских, и вообще первое человеческое слово было произнесено русскими, никакой норманнской и антинорманнской теории не может быть, потому что издревле русские жили на нынешней территории и вся культура, которая была создана, принадлежит тоже им. В наше время необходимо давать отпор всякого рода таким «претензиям» националистического характера. Есть это и у нас. Мы наблюдаем это и в Чувашии; в частности, это выдвижение на первое место именно чуваш во всей тюркской истории и претензии на булгарское наследство. В Башкортостане некто Салават Галлямов создал свою теорию, согласно которой вся история начинается уже не с русских, а с башкир, и даже современные норвежцы и англичане происходят от них, и вся античная цивилизация, на которую вроде бы претендуют «какие-то там греки», - это все - башкирское. Такого рода лжезнания в нашем обществе не должны быть. К сожалению, ученые «разворачиваются» очень медленно, у нас нет такого динамизма, который обнаруживается у этих господ, очень быстро тиражирующих мифы.
Говоря о татарах, мы должны, подчеркну еще раз, прежде всего иметь в виду, что этот народ — многокорневой. Известный татарский историк Газиз Губайдуллин, абсолютно четко и ясно применительно к татарам сказал, что любой народ состоит из разных этнических элементов. Татарский народ не является исключением. Действительно, мы говорим «татары», а некоторые нам возражают: нет, мы не татары, мы болгары. Наконец, настала необходимость поставить в этом вопросе точку. Навязано это название или оно идет издревле и связано с тюркским миром?
Я считаю, что нужно глубже и внимательнее читать древних авторов, в том числе Махмуда Кашгари (XI в.), который четко отличал монгол от татар. Ибн ал-Асир — средневековый арабский историк, примерно тогда же живший, тоже писал о том, что татары — это тюрки. Так действительно и было, потому что эти авторы не единственные, которые видели различие между татарами и монголами и относили татар именно к тюркам. Если взять сочинения Рашид ад-Дина, то там говорится, что татары и монголы - это совсем разные народы. Поэтому мы можем говорить о том, что татары как тюрки существовали и жили в тюркском мире, но соседствовали с монголами, и, как говорит Рашид ад-Дин, занимали ведущее положение не только в тюркском мире, но и господствовали над монголами. Но все в мире подвержено изменению. Появился на исторической арене Чингис-хан. Он знал, что татары - враги монгол, и поэтому воспользовался восстанием, которое было поднято одним татарским ханом против китайского императора, создал коалицию против татар и сокрушил их. И впервые было уничтожено большое количество татар. Но татары не исчезли, значительная их часть сохранилась. Они преобладали в монгольском войске. Чингис-хан выставлял татар впереди своего войска, поэтому, когда оно наступало, раздавались крики: «Идут татары!». Название «татары» распространилось и на монгол.
Татар действительно выставляли вперед, но когда войска Чингис-хана оказались в Сибири и за Уральским хребтом, то здесь их встретила совсем иная среда, тюркская. Поэтому, с захватом этих территорий и после становления Золотой Орды монголы ассимилировались с тюрками (об этом писал арабский автор ал-Омари). Происходило «отюречивание» даже монгольской верхушки. Исследователи зафиксировали, что если первые монгольские ханы отличали себя - в том числе и Бату-хан, и Сартак - от татар, и говорили, что они не татары, а монголы, то Узбек-хан, зная монгольский язык, говорил и на половецком, татарском языке. После него происходит «отюречивание» монгольской верхушки и самой династии чингисидов. В результате в Золотой Орде они становятся тюркской династией.
Название «татары» пришло на современную территорию их расселения издалека. Но привнесли его тюрки, которые смогли передать свое название всем тюркам, проживающим на территории Золотой Орды.
А что же происходило с теми, которые не были татарами, не назывались таковыми? Это половцы, булгары. В их этногенезе происходили сложные процессы. Во-первых, на всей этой территории, кроме Камско-Волжской Булгарии, преобладал половецкий язык, и поэтому случилось так, что Волжская Булгария была подвергнута воздействию этого языка, и булгарский язык претерпел изменения.
Половецкий, кипчакский фактор в становлении татарского этноса тоже велик. Есть много документов, которые свидетельствуют об этом. Но сами половцы как этнос также растворились.
Булгарский компонент идентичности татар очень сложный. Не случайно у нас говорят: «Мы не татары, не половцы, мы «чистые» булгары». Как же можно было сохраниться в чистом виде в то время? Ведь в огромном котле «переваривались» разные этносы, причем не только тюркские, но и славянские, угро-финские. Невозможно было остаться «чистым» этносом никому, включая булгар. В результате сложных процессов булгар как этноса тоже не стало.
Говорить о том, что современные татары — булгары, нет необходимости. Конечно, если бы татарина, пришедшего из-за Урала, идентифицировать с татарином Золотой Орды, получилась бы большая разница; наверное, они друг друга не узнали бы, кроме как по языку, элементам культуры.
В одной работе, опубликованной в 1870 году в Симбирске, говорилось, что татары, которые пришли из-за Уральского хребта, в Европе живут только физически, а их дух и проявления этого духа остаются в Азии. Действительно, этот дух пришел с Востока, не только с Дальнего, но и с Ближнего, потому что исламская культура видоизменила эту восточную культуру. Если говорить про образовавшийся новый этнос, то, наверное, он носитель культуры уже не просто дальневосточной, а ближневосточной. Это особый менталитет.
Если говорить о роли ислама в судьбе татар, то это религия, которая в свое время спасла этот этнос. Почему? Потому что в 1552 году этот народ мог исчезнуть, раздробиться на отдельные компоненты. Ислам явился цементирующей силой, и не случайно журнал «Ан,» в 1910 году писал о том, что если бы не было этой религии, то, наверное, татары не перенесли бы испытания, выпавшего на их долю.
Религиозный фактор в свое время являлся скрепляющей силой, а когда он исчезал, народы распадались. Исчезали язык, традиции, и народ ассимилировался. Я не хочу сказать, что исламский фактор должен стоять на первом месте в формировании идентичности: религия играет немаловажную роль, но не главную. Веротерпимость во взаимоотношениях народов, исповедующих различные религии, была определяющим фактором процветания их национальной жизни, поскольку она исключает межконфессиональные столкновения. И мы видим, что эти традиции имеют место и в современном Татарстане. Наша задача -сохранить межрелигиозный диалог ислама и православия в республике и обстановку веротерпимости, которая складывалась в течение многих веков.
Только благодаря существованию различных мнений развивается наука, в противном случае она обречена на застой. Это касается и понимания современных проблем. Нередко мы даже пытаемся «осовременить» то, что уже принадлежит истории. Скажем, джадидизм, который просуществовал очень недолго. Его время уже прошло. Сейчас не о джадидизме в современной жизни мусульман надо говорить, а о джадидизме - как о явлении прошлого. Надо показать, какую роль он сыграл в свое время. Сейчас необходимо говорить, в каком реформаторстве нуждаемся мы: российское общество, татарстанское, татарский народ. Например, в последнее время много пишут о евроисламе. Я бы не стал однозначно говорить о том, есть он или нет. Совершенно согласен с тезисом, что никто еще и ни одной статьи не представил с объяснением, что же это за явление. Есть только выражение «евро-ислам» и попытка отождествления некоторых ученых его с джадидизмом. Может, он действительно существует? Тогда необходимо представить общественности, что же это такое.
А просто заявлять априорно о евроисламе, ссылаясь на реалии нашей действительности, пока оснований нет. Я думаю, что и в этом плане наш семинар оказался удачным. Время диктует необходимость работы над источниками, архивными материалами и только потом представления завершенного труда общественности. А у нас часто происходит обратное.

 

Индус Тагиров,

академик АНТ

 

Ислам и национальная идентичность казанских татар во второй половине XIX-XX веков

Поскольку в науке нет единства взглядов на происхождение этнонима «татары», следует рассмотреть в наиболее общем виде основные точки зрения ученых на сей счет.
Современные авторы, такие, как М. Закиев, Л. Гумилев — сторонники раннего упоминания этого термина (первый1 — III в. до н. э., последний2 — VI в. н. э.). В китайских источниках VII-VIII веков племя татар называется «да-да»3, а конкретное название татары впервые отмечается в орхонской надписи Кюль-Тегина 731-732 годов4.
Существуют две основные трактовки этнического происхождения татар. Древнейшие китайские источники считали татар родственниками монгол. Персидские же источники относят татар к тюркам. Об этом пишет известный ученый-лингвист XI века Махмуд Кашгари5.
В отмеченных подходах важно то, что название «татары» упоминается до 1206 года, когда Чингис-хан был объявлен ханом Вселенной, и в связи с этим, произошла подмена понятий: на собственно монгол распространилось название «татары», а остатки татар стали, наоборот, именоваться монголами6. Все персидские, арабские, армянские, русские и европейские источники периода монгольского нашествия называют это нашествие татарским, а монгол — татарами7.
Волжская Булгария, духовную и материальную культуру которой наследовало Казанское ханство, также была завоевана монголами. Поскольку Волжская Булгария вошла в состав Золотой Орды как ее автономная часть, ее народ также называют и татарами. А с середины XV века с образованием военной аристократии ордынцев Казанского ханства, название «татары» продолжает функционировать наряду с названием «булгары». После завоевания Иваном Грозным Казани в 1552 году на население края распространяется термин «казанские татары», «служилые татары».
Все русские источники XVIII века, также и П. Н. Рычков, В. Н. Татищев, И. Г. Георг в своих исторических описаниях Казанского края именуют мусульманское население Казанского края татарами. Вместе с тем с XVIII века название «татары» распространяется на все тюркоязычные народы Российской империи. В этих условиях вплоть до начала XX века часть мусульманского населения Поволжья и Приуралья предпочитала называть себя мусульманами и булгарами, а не татарами. Среди них Мулла Мурат, который в 1760 году возглавил восстание в Волго-Уральском регионе, выступив с идеей восстановления булгарской государственности, известный татарский религиозный реформатор Абдаррахман Утыз-Имяни (1754-1834), предводители реформаторского по сути движения отец и сын Ваисовы — Бахааддин (Багаутдин) (1804-1893) и Гайнан (1878-1918) и многие др.
В науке до сих пор остается нерешенной проблема самосознания мусульманского населения Поволжья и Приуралья после 1552 года. Кто мы: булгары, мусульмане или татары? Ученые А. Каримуллин, А. Халиков считали нынешних татар потомками волжских булгар, такого же мнения придерживается и М. Закиев8. Существуют и другие точки зрения, основывающиеся на исторической памяти о принадлежности предков к Золотой Орде и к последующим татарским ханствам9.
С середины XVI до конца XVIII веков мусульманское население Казанского края, чтобы сохранить себя как этнос, идентифицировало себя то с булгарами, то с татарами, в зависимости от конкретных исторических условий и политики Российской империи в отношении нерусских народов. На наш взгляд, идентичность тюркского населения Волго-Уральского региона была многокомпонентна: основа — булгарская этническая идентичность, кипчаки и чингисиды. Окончательно самосознание этноса как национальной идентичности мусульманского населения Поволжья и Приуралья сложилось лишь во второй половине XIX века с появлением Марджани и его концепции татарской национальной идентичности. А до этого времени, начиная с VIII по XV век, можно говорить о булгарской идентичности, имея в виду Волжскую Булгарию; с образованием Казанского ханства в XV веке до середины XVI века — о булгаро-татарской идентичности; с середины XVI века так же о булгаро-татарской идентичности, поскольку население Волго-Уральского региона, для сохранения себя как этноса, стремится осознавать себя именно булгарами, подразумевая былое величие булгарской цивилизации и государственности; с этого же периода булгары-татары для выживания этноса, особенно во времена насильственной христианизации, гонений на «инородцев» обращаются к религии, которая является лишь компонентом этнонационального сознания тюркского населения Волго-Уральского региона, осознающего себя либо булгарами, либо татарами в большей степени, чем мусульманами, хотя некоторые ученые в становлении татарской нации выделяют период XVIII—середины XIX веков как первый этап развития «мусульманской» нации10.
Несколько слов следует сказать о понятии «нация». Существуют две основные точки зрения по этой проблеме: понимание нации как «гражданской нации» и «этнонации»11, -исторически восходящие к периоду формирования государств Нового и Новейшего времени. Понятие «гражданская нация» означает многоэтническое образование, где язык и культура наиболее многочисленной этнической общности становятся определяющими в гражданском сообществе в сравнении с другими этническими группами, которые с течением времени ассимилируются доминирующей этнической общностью, хотя представители «меньшинств» и являются равноправными членами нации. Например, шотландцы, ирландцы, уэльсцы среди британцев; индейские народы в странах Америки. Понятие этнонации или культурной нации подразумевает этносоциальную общность людей, с общей историей, культурой (языком) и самосознанием.
Существование двух трактовок нации основывается главным образом на различных приоритетах в подходах к этой проблеме. Первый подход приоритетным полагает общегражданскую основу государственности (гражданство=нация), фактически ведущую к утрате специфических особенностей, не доминирующих в численном отношении культур в том или ином полиэтническом государстве. Идеолог гражданской нации в России, ученый-этнолог В. Тишков предлагает принять ряд срочных мер, чтобы не допустить распространения идеологии этнонации, связывая ее с «национальным движением, возрождением», среди которых «переориентация подготовки нерусской молодежи в сторону более полезных для общества и его модернизации профессий (меньше филологов, историков, археологов, этнографов и философов и больше менеджеров, социальных работников, психологов, юристов, управленцев и прочих)»12 (современный парафраз миссионерской идеологии Н. Ильминского). Второй, считая главным этническую основу государственности, дает возможность сохранить культуру и язык «меньшинства» от ассимиляции доминирующей культурой и реализовать принцип государственности. Нам ближе понимание нации как этнонации.
Что касается сущности понятия нация, ее компонентов, то выглядит убедительным распространенное в мировой науке определение нации как реальной общности, обладающей самосознанием, общей волей, культурой (языком, религией) и способной на единое и целенаправленное коллективное действие. В основе такого подхода — национальное государство, которое и обеспечивает сохранение и развитие отмеченных выше базовых потребностей нации. Например, Р. Суни полагает, что нация — это результат взаимодействия социально-культурных и социально-политических факторов13.
Проблема формирования татарской нации привлекала внимание ученых еще во второй половине XIX века. Она остается актуальной и в современной науке. Марксистская трактовка татарской нации, основывающаяся на социально-экономических факторах развития общества, была доминирующей в советский период14. В настоящее время все больше внимания ученые уделяют культуре в формировании татарской нации15, основываясь на концепции решающей роли культуры в нациообразовательном процессе16. Согласно этой трактовке, слой «высокой культуры» (образование, искусство, музыка) является определяющим фактором создания нации. Принимая во внимание как социально-экономические факторы, так культурно-идеологические и социально-политические, становится очевидным сложение татарской нации во второй половине XIX века. Это было время формирования буржуазных отношений в Казанском крае, время возникновения татарского просветительства как феномена высокого уровня развития культуры, хотя некоторые просветительские идеи в татарском обществе были выдвинуты еще на рубеже XVIII-XIX веков, и время выхода на политическую арену Марджани, во многом определившего пути развития татарской нации и общества Нового времени.
В становлении татарской нации Нового времени можно выделить два этапа. Первый этап — вторая половина XIX века — начало XX века — 1917 год, второй этап — 1917 год — 20-е годы XX века — современность.
Социокультурные и социополитические факторы формирования национальной идентичности татар взаимодействуют с социально-экономическими факторами, которые специфичны для каждого времени. Чем же характеризуется общественно-политическая обстановка в Казанском крае в XVIII-XIX веках — времени становления национальной идентичности татар?
Это время сложения буржуазных отношений, формирования наций, отмены крепостного права в России. Население Казанского края, жившее в центре России, не могло оставаться в стороне от новых веяний. Казанский край, в котором, в отличие от многих губерний империи, промышленность начала возникать еще в эпоху Петра I, постепенно втягивается в капиталистические отношения. Еще в XVI-XVII веках вместе с русскими купцами зарождающаяся татарская буржуазия участвовала в колониальной эксплуатации юго-восточных окраин царской России: Средней Азии, Поволжья и Приуралья.
В XIX веке, после присоединения Средней Азии к России, татарский торговый капитал, набравший силу, превращается в конкурирующий с русским. Поэтому новые царские законы ввели запреты для татарских предпринимателей создавать акционерные общества и товарищества, покупать недвижимость в Средней Азии. Но процесс развития капиталистических отношений в Казанском крае остановить уже было невозможно. В XIX веке крупный татарский торговый капитал начинает превращаться в промышленный: создаются заводы, фабрики по переработке сырья из Средней Азии. К началу XIX века в руках богатых предпринимателей татар было 11 мыловаренных, 3 козульных и 10 кожевенных заводов17. Предприниматели выступают основным социальным заказчиком и меценатами татарской духовной культуры. Татарские предприниматели не испытывали недостатка в рабочей силе, так как среди татарского населения помещичьих крепостных крестьян, как в России, не было. Только незначительная часть татарского населения в XVIII веке (7692 ревизских душ) находилась в крепостной зависимости18, а к 1781 году их осталось всего 1100 человек19. Зависимость крестьян была не от помещика, а от государства.
Татарское сельское население делилось на ясачных и служилых (государственных) крестьян. К XVIII веку надобность в служилых татарах отпала и правительство пошло на разложение этой прослойки20. Частью служилые татары перешли в состав русского дворянства, частично пополнили ряды крестьянства, купеческого сословия и мусульманского духовенства. Таким образом, феодальный класс татар как социальная составляющая татарского общества перестает существовать.
Самым тяжелым для татарского народа явилась экспроприация его земельных угодий, выселение коренного населения с плодородных земель, которыми стали владеть русские феодалы, монастыри. Невыносимые условия жизни простого татарского народа, русификаторская политика царизма, обострение противоречий внутри общества были причинами не только бегства, подачи челобитных, но и участия татарского населения в многочисленных восстаниях в первой половине XVIII века против помещиков, власть имущих, в которых татарский народ выступает в союзе с русским.
Важным фактором формирования идентичности булгаро-татар была мусульманская религия. Она во многом определяла уровень самосознания татарского народа, являясь компонентом социокультурного фактора формирования идентичности татар и противостояния политики христианизации.
После завоевания Казани ислам из государственной религии превращается в преследуемую. Царским правительством проводится политика насильственной христианизации татарского населения. Борьба с исламом представлялась в государственной идеологии того времени как «священная война» против «неверных». Митрополит Макарий в своем послании к русскому войску призвал отомстить «безбожникам», «всегда безвинно проливавших кровь христианскую». А Иван Грозный в ответе митрополиту санкционировал идею «священной войны»21.
В 1555 году в Казани учреждается особая епархия во главе с архиепископом Гурием, задачей которой и являлось крещение татар, чувашей, мари и других народов края. Во многих татарских деревнях были разрушены мечети, разогнаны муллы. Естественной реакцией на эту идеологию и практику стало усиление религиозного начала в жизни татар-мусульман как духовного фактора сохранения своей самобытной культуры и этноса. Поэтому татары, как правило, отказывались креститься. Если в XVI веке миссионерам удалось создать более или менее значительные группы крещеных татар, то впоследствии, новокрещенные быстро вернулись к исламу, а вместе с ними и часть окрестившихся ранее22.
В период с середины XVI — XVII веков, хотя и проводилась политика христианизации, но царское правительство не могло выработать определенную религиозную политику в отношении иноверцев, поскольку внутреннее и внешнеполитическое положение России продолжало оставаться достаточно сложным. С Петра I начинается жесткая политика христианизации мусульман. В 1713 и 1715 годах выходят два указа Петра I о крещении в полгода татар-землевладельцев, которые на местах воспринимаются как директива к насильственному крещению всех татар. В 1731 году в Свияжске учреждается Комиссия новокрещенских дел, в 1740 году преобразованная в Новокрещенскую контору, куда входили проповедники, чиновники и команда солдат23. Контору возглавил архиерей Лука Конашевич (1738-1755), санкционировавший разрушение 418 мечетей из 536 существовавших в Казанском уезде. Представители конторы ездили по деревням и непокорных крестьян избивали, бросали в тюрьмы для принятия крещения24.
В середине XVIII века российским царизмом наиболее последовательно проводилась политика насильственного крещения татар-мусульман. Она привела, с одной стороны, к религиозному сопротивлению местного населения, неприятию христианства, с другой — к участию татар в различных восстаниях, главным требованием которых было прекращение преследования мусульман (восстание Батырши 1755 г. и участие татар в Пугачевском восстании 1773-1775 гг.).
В этот период мусульманское население Поволжья и Приуралья осознает себя татарами — наследниками Казанского ханства, потомками булгар, и стремится с помощью ислама сохранить свою этническую идентичность.
Лишь в конце XVIII века царское правительство делает первые шаги по смягчению религиозной политики.
В XIX веке методы насилия и принуждения заменяются воспитанием в духе православия. Одним из главных представителей нового направления был Н. И. Ильминский — идеолог православного просветительства среди «инородцев». Через родной язык, он стремился сделать понятной для татар христианскую религию, а через нее привить русские нравы и обычаи. Новаторство Ильминского заключалось в утверждении православного образования среди татар. В 1864 году открывается Казанская крещено-татарская школа, выходцы которой создавали в своих деревнях начальные школы. Основным орудием воздействия на татар Ильминский считал родной язык. Он организовал переводы церковных книг на татарский язык, который использовался еще и при службах в церкви. В 1883 году принимается указ о совершении богослужения на родном языке.
Н. И. Ильминский создал совершенно новые по форме и сути инородческие школы, взяв за основу своей системы родной язык «инородцев» в школьном обучении, при переводе церковных книг и при богослужении. В результате оживления миссионерской деятельности во второй половине XIX века правительству удалось предотвратить отпадение части крещеных татар в ислам и сохранить их в православии, что было очередным шагом политики христианизации народов Поволжья и Приуралья. Тем не менее подавляющее большинство мусульман Волго-Уральского региона не восприняло христианскую религию и идентифицировало себя как татары-мусульмане.
На рубеже XIX-XX веков татарская политическая элита вела активный поиск путей конструирования нации. В первых рядах этого движения был религиозный реформатор и просветитель Ш. Марджани (1818-1889).
Почему именно Марджани, а никто другой стал пионером новой национальной идеологии татар? Попытаемя ответить на этот вопрос.
70-80-е годы XIX века — это время близкого знакомства Марджани с русской культурой, учеными-востоковедами Казанского университета. Он хорошо знал профессора И. Ф. Готвальда, академика В. В. Радлова, профессора А. Казембека, первого востоковеда среди женщин О. С. Лебедеву и многих других русских ученых. Через своего ученика X. Фаизханова он устанавливает сотрудничество с В. Вельяминовым-Зерновым и шейхом ат-Тантави — известными петербургскими востоковедами.
Личные и идейные контакты Марджани с деятелями российской культуры стали одной из важнейших форм ознакомления с западноевропейской культурой. На передний план выходят занятия философскими и историческими науками, а религиозно-реформаторская, отодвигается на задний план. Труды, написанные Марджани в это время, свидетельствуют о своеобразном синтезе в его творчестве восточных традиций и европейского знания Нового времени.
В процессе формирования национального самосознания татарского народа проблема синтеза восточных и западных традиций эпохи Нового времени приобрела особое значение. Марджани понял, что для поступательного развития татарского общества недостаточно обращение только к мусульманским ценностям, а необходимо формирование татарского национального самосознания и национальных приоритетов в духе Нового времени. Поэтому он обращается к прошлому татарского народа, его истории, культуре и литературе и с помощью освещения истории стремиться показать историческое место татарского народа среди других цивилизованных народов мира.
Вторая половина XIX века — наступление эпохи Нового времени для татарской духовной культуры. Это был период пробуждения национального самосознания татарского народа, зарождения прослойки предпринимателей-меценатов, осознающих себя частью татарского народа. В это время значительная часть татарского духовенства утверждала, что татары не являются самостоятельным народом, а входят в единую мусульманскую нацию. Другие, в основном татарские предприниматели, стремились обосновать величие современных татар, придерживаясь идеи тождества казанских татар с чингисидами.
На страницах русской печати второй половины XIX века по проблеме этногенеза татарского народа также не было единой точки зрения. Русские летописи, в частности Никоновская, наряду с отождествлением поволжских татар с татарами Золотой Орды, отмечали и равенство казанских татар с булгарами. Например, известный русский просветитель Н. Г. Чернышевский поддерживал булгарскую теорию происхождения татарского народа.
Таким образом, само время диктовало необходимость толкования этой проблемы и со стороны татарских ученых-просветителей. Первым из них к ней обратился в труде «Муста-фад ал-ахбар...» (Кладезь сведений...), он показал преемственность культур Волжской Булгарии и Казанского ханства и на основании письменных источников, данных археологии и этнографии обосновал происхождение татар от волжских булгар.
Впервые в истории татарской общественной мысли Марджани провел тезис о том, что этноним «татары» принадлежал части монгол. После XVI века им стали называться жители Казанского края (булгары), что не соответствовало, согласно его взглядам, исторической правде. Однако Марджани не призывал отказываться от этнонима «татары», а наоборот, подчеркивал, что татары являются прежде всего татарами. «Некоторые (из наших соплеменников) считают пороком называться татарами, избегая этого имени, и заявляют, что мы не татары, а мусульмане... Бедняги!... Если ты не татарин и не араб, таджик, ногаец; и не китаец, русский, француз, прусак и не немец. Так кто же ты?»
25
Доказывая преемственность культур Волжской Булгарии и Казанского ханства, Марджани призывал татарский народ к усвоению своего культурного наследия, тем самым выступая за пробуждение национального самосознания, стремясь приобщить татарский народ к достижениям и ценностям мировой культуры. Таким образом, вырабатывая концепцию татарской национальной идентичности, Марджани выступил идеологом зарождения татарской нации. Он считал татарами автохтонное население Волго-Уральского региона, преобладающий компонент которого составляли булгары, наряду с кипчаками, финно-уграми и чингисидами, имеющие характерные культурные, этнические и лингвистические особенности.
Немаловажным фактором, подтолкнувшим Марджани к научным изысканиям в данной области, стала российская политика на местах, стремившаяся подорвать устои идентичности татарского народа (миссионер Н. И. Ильминский разрабатывал теорию чувашского происхождения булгар). Кроме того, были распространены локальные этнонимы и названия, такие, как типтяр, мишар, кряшен, не способствовавшие объединению нации. Учитывая все это, Марджани выступал за употребление этнонима «татары». Его популярность среди татарского населения способствовала тому, что оно в большей степени, чем прежде, стало осознавать себя именно татарами, отличая себя от иных народов, с одной стороны, и идентифицируя себя с жизнью и судьбами татар, с другой.
История становления татарской нации связана с другой не менее важной проблемой тысячелетнего самосознания булгаро-татар, которое определялось исламизмом, тюркизмом и татаризмом.
На рубеже XIX-XX веков возникли противоречия между национальным и конфессиональным компонентами сознания татар — исламизмом, тюркизмом и татаризмом. И они не могли не появиться, поскольку, как уже отмечалось, начало XX века — это время формирования партий, идеологий, исповедуемых различными социальными прослойками татарского общества.
Исламизм как идеология татарского народа прошел несколько основных этапов развития, в которых этнокультурная и религиозная идентификация татар тождественны. Эти этапы следующие: а) исламизм как официальная идеология булгаро-татар (922-1552 гг.); б) исламизм периода преследования (1552-1788 гг. — образование Духовного собрания мусульман России); в) исламизм конца XVIII века — 1917 годов, характеризующийся как реформаторским направлением, так и традиционалистским.
Исламизм, как идеология характерная для основной массы татарского крестьянского населения, давала возможность татарскому народу сохранить себя как этнос после завоевания 1552 года противостоять жесткой политике христианизации, противопоставив ей идеологию духовной общности всех мусульман. Но к концу XIX — началу XX века исламизм перестал отвечать потребностям развития татарского общества, которому нужна была не идеология мусульманской общности (умма), а наоборот «выделенность» из массы мусульман татарской нации, ее особенности для свободного развития своего языка, культуры, государственных форм устройства.
Не менее важным течением общественно-политической мысли татарского общества рубежа XIX—XX веков был тюркизм. Его ключевой идеей являлась идея создания тюркской общенациональной общности на основе объединения всех тюркских народов России. Родоначальником тюркизма стал Исмаил Гаспринский (1851-1914) - крымский татарин, издававший в течение 20 с лишним лет газету «Тарджиман» (Переводчик) на языке тюрки — выработанном им особом стиле тюркского языка, универсальном для всех тюркских народов России. Он выступал за политическую свободу тюркских народов в составе России через их единение и выдвинул лозунг «Единство в мыслях, словах и делах».
Революция 1905-1907 годов дала толчок для распространения идей тюркизма. В результате у тюрок начинает формироваться общетюркское сознание, опирающееся на идею национального единства. Известный татарский теоретик политического тюркизма Юсуф Акчура отмечал, что три съезда российских тюрок (1905-06 гг.) хотя и назывались мусульманскими, были в сущности национальными (тюркскими)26. Акчура в отличие от Гаспринского в реализации идеи единства российских тюрок возлагал надежду на Турцию. Его взгляды были близки османскому тюркизму, выступавшему за трансформацию полиэтнической империи в этническую нацию турок. Во многом поэтому (из-за мнимой связи с Турцией), российский государственно-политический аппарат навесил ярлык пантюркизма, фактически синонимичный панисламизму, на татарский тюркизм, который ни в коей мере не пропагандировал идею исключительности тюрок в сравнении с другими народами России, а служил цели этноконфессиональной консолидации российских тюрок вокруг волжских татар. Лидеры татарского тюркизма, такие как, Ф. Карими, Дж. Валиди, X. Максуди, подчеркивали особое историческое место татар среди других тюрок и считали, что именно татары должны объединить другие тюркские народы. Так, Фатих Карими считал Волго-Уральский регион центром тюркского мира и предлагал волжских татар называть северными тюрками27.
Идеи тюркизма были популярными на страницах газет «Вакыт», «Юлдуз», «Казан мухбире», «Тан йолдызы»28. Тем не менее, концепция тюркизма имела успех у небольшой части татарской интеллигенции и не была популярна среди основной массы татарского населения.
После Октябрьского манифеста 1905 года популярными стали идеи татаризма. После выхода манифеста, большая часть газет стала печататься на татарском языке, концепцию которого впервые разработал Каюм Насыри (1825-1902), совершивший в области языкознания своеобразную революцию. В начале XX века, по его мнению, необходим язык, общепонятный для всех слоев населения. Вплоть до реформ Насыри функционировал в устной форме и деловой сфере старотатарский письменный язык (так называемый «тюрки»), наряду с классическим арабским и персидским языками — языками религии, науки и поэзии. Причем это был тюрки — смешанный книжный язык с наслоением чагатайских (староузбекских) и османо-турецких форм, довольно далекий от народной речи. Миссию по очищению татарского языка от арабизмов и фарсизмов и замену их неологизмами на тюркской основе и включением интернациональных слов и терминов русского языка взял на себя Насыри. Он пишет на живом татарском языке, доступным широким кругам читателей.
Насыри принял эстафету у Марджани в деле конструирования татарской нации. Его вклад как распространителя идей татаризма огромен. Он выдвинул и обосновал идею принадлежности своих соотечественников к единой татарской нации29 и писал, что «народ наш и нация татарская»30.
Насыри дает первое толкование понятия татарской нации. К признакам татарской нации он относит следующие." происхождение («народ тюркского племени»), общность территории («татары, живущие в Сибири, Оренбургской, Казанской и других губерниях правой стороны Волги и в Астраханской губернии»), общность государства («живущие в России»), культуры («имеют свою литературу») и язык (наречие «среднее или татарское, на котором говорят народы тюркского племени, мы обычно называем татарским языком»)31.
Таким образом, в начале XX века идеи тюркизма и татаризма были популярны среди прослойки татарской буржуазии и интеллектуальной элиты. В то же время идеи исламизма были распространены среди основной массы татарского населения. После первой русской революции положение разительно изменилось: идеи татаризма, возводящие татарскую идентичность к волжским булгарам стали преоблающими как в общественно-политической жизни татарского общества, так и среди простого населения. Во многом этому способствовали ведущие татарские авторитеты (теологи, интеллигенция, предприниматели) и многовековое взаимодействие с Россией и русской культурой. Вплоть до 1917 года центральными вопросами для татарской буржуазии и интеллектуальной элиты были вопросы развития татарской национальной культуры, религии, образования, истории, традиций и обычаев32, которые могли быть реализованы, согласно их взглядам, в рамках Российского государства.
С образованием политических организаций понятие «умма» — мусульманская общность вытесняется понятием «миллят» — нация, которая уже стремится создать национальную политическую партию, несмотря на то, что национальная идея все еще оказывается под значительным воздействием религиозной. Экономические и политические интересы татарской буржуазии и интеллектуальной элиты становятся причинами создания национальных партий.
В 1905-1907 годах создаются политические организации радикально-демократического направления: «Иттифак ал-муслимин» (Союз мусульман) оформляется как партия после трех мусульманских съездов 1905-1906 годов — значительную ее часть составляли татары (лидеры С. Максуди, И. Гаспринский, Ю. Акчура, Р. Ибрагимов); организация татарских социал-демократов «Уралчылар» (Хусаин Ямашев); группа татарских эсеров «Тайчылар» во главе с Г. Исхаки и Ф. Туктаровым; революционно-демократическое движение татарской молодежи «Ал-ислах» (Ф. Амирхан).
Самая крупная партия «Иттифак ал-муслимин», будучи партией либерально-демократического толка, выступала за реформирование России на путях буржуазного развития. Ее основные устремления не выходили за рамки культурно-национальной автономии для мусульман. Под мусульманами национальные авторитеты подразумевали в основном татарский народ, поскольку большинство лидеров партий и мусульманских съездов были татары. Татарскому народу в политических доктринах отводилась главенствующая роль в обустройстве России в сравнении с другими мусульманскими народами. Тем не менее в 1905-1907 годах татарской буржуазии и интеллектуальной элите так и не удалось создать партию, выражающую только их политические и национальные интересы. Наднациональный характер имели и Всероссийские мусульманские съезды: I съезд (1905 г.), II и III съезды (1906 г.).
В 1917 году радикально изменилась общественно-политическая обстановка в России. Либерализацией всех сторон жизни российского общества могли воспользоваться только те нации и народы, которые обладали для этого достаточным интеллектуальным потенциалом, прошли определенный путь политической организованности. Среди тюркских народов России одно из ведущих мест в политической жизни занимали казанские татары, наряду с крымскими татарами и азербайджанцами.
22 июля 1917 года в Казани на объединенном заседании II съезда мусульман России, съездов военных деятелей и духовенства был избран Национальный совет во главе с Садри Максуди и принят проект документа под названием «Основы национально-культурной автономии мусульман внутренней России», ставший первой попыткой документального оформления государственности татар, а значит и татарской политической нации. 22 ноября того же года Национальное собрание, созванное в Уфе, приняло в виде законодательного акта названные «Основы». По этому документу этническая общность волжских татар, как «ведущей» нации, в сравнении с башкирами была названа «тюрко-татары» и выбрана коллегия для разработки тюрко-татарского штата Идель-Урал. Тот хаос, который царил в то время в России, позволил Национальному собранию, базировавшемуся в Уфе, 29 ноября 1917 года провозгласить штат Идель-Урал на территории бывших Казанской, Уфимской и Оренбургской губерний.
Провозглашение штата Идель-Урал было завершающим этапом создания государственности татар, которая должна была быть подкреплена этнокультурным единством нации. Однако провозглашенный штат просуществовал недолго. Весной 1918 года большевики прервали процесс штата. Многие лидеры национального движения (С. Максуди, Ю. Акчура, M. Биги, Р. Ибрагимов) вынуждены были эмигрировать за границу.
Сторонники национал-большевиков (М. Вахитов, Г. Ибрагимов) создали свой проект Татаро-Башкирской Советской республики, опубликованный 23 марта 1918 года, который был копией проекта штата Идель-Урал33, санкционированный Лениным и Сталиным. Однако этот проект, поддержанный значительными общественными силами на местах, имел и серьезных оппонентов, как среди башкир, так и среди национал нигилистов — сторонников мировой революции. В результате он так и не был принят на совещании ЦК партии большевиков, прошедшем в Москве с 10 по 17 мая 1918 года. А разгоревшаяся к лету 1918 года гражданская война сняла этот вопрос с повестки дня, и время для объявления Татаро-Башкирской республики было упущено. Мировая революция не свершилась, социализм начали строить с максимальным сохранением централизма, в ущерб национальным интересам народов, где классовый интерес стал приоритетным в сравнении с национальным.
После образования Татарской АССР (декрет ВЦИК от 27 мая 1920 г.) процесс формирования татарской этнонации был на подъеме. Декретом ВЦИК и СНК Татарской АССР от 25 июня 1921 года татарский язык был объявлен государственным наравне с русским языком. Однако повторный арест одного из радикальных лидеров татар-большевиков М. Султан-Галиева 12 декабря 1928 года и осуждение 76 видных национал коммунистов тюркских народов34 показали, что Сталин и его окружение решили покончить с татарской нацией. Началась чистка татарской интеллигенции. В 30-х годах политическая и интеллектуальная элита татар была ликвидирована. Фактически к концу 20-х началу 30-х годов татарская нация была уничтожена, поскольку без культурной составляющей нацию сохранить было невозможно (в 1929 г. было ликвидировано «Общество татароведения», в 1930 г. — закрыт Восточный институт в Казани, в 1932 г. началась повсеместная критика Союза татарских пролетарских писателей)35.

Доктрина татарстанизма

Татарская нация вновь обрела свой статус с провозглашением Декларации о государственном суверенитете республики Татарстан 30 августа 1990 года, принятой от имени всех народов, проживающих в республике. Это был период выработки новых подходов к повышению политико-правового статуса республики. Новому государственно-чиновничьему аппарату Татарстана, чтобы удержаться у власти в «смутные времена», невозможно было соблюсти баланс интересов всех слоев населения, а главным образом — соблюсти этнический баланс татарского населения и русского, наряду с религиозным балансом.
Политикам суверенизации Татарстана для отстаивания новой доктрины в переговорах с федеральным центром была необходима поддержка всего населения республики, всех ее народов, главным образом татар, составляющих 48 процентов и русских — 43 процента от общего числа населения республики (данные переписи 1989 г.). Поэтому суверенитет был объявлен от имени «многонационального народа республики» и провозглашено «неотъемлемое право татарской нации, всего народа Республики на самоопределение»36. Подобная «расплывчатая» трактовка требовала конкретизации. В принятой 6 ноября 1992 года Конституции РТ понятие «татарская нация» было фактически заменено понятием «народ Татарстана».
Один из идеологов суверенизации Татарстана, советник М. Ш. Шаймиева по политическим вопросам Р. С. Хакимов выдвинул идею образования новой этнической общности, населяющей республику, татарстанского народа (нации)37, легшую в основу концепции татарстанизма.
Аналогию концепции татарстанизма ученый-политолог находит в Швейцарии, где существует полиэтническая нация, состоящая из ряда равноправных государственных этносов38. Согласно его взглядам, «в Татарстане складывается полиэтническое, поликультурное сообщество, опирающееся на принцип территориального (а не этнического) суверенитета»39, и все народы Татарстана, «объединившиеся в государственную общность независимо от этнического происхождения», являются татарстанским народом, татарстанской нацией. При этом татарский народ является основным в образовании полиэтнической нации. Мы говорим «народ Республики Татарстан», имея в виду всех граждан республики40.
Подобная трактовка в основном была вызвана общественно-политической ситуацией сложившейся в то время в республике. С одной стороны, выступления татарского национального движения и его радикального крыла, требующего полной государственной независимости Татарстана, и русское движение, выступавшее против идеи независимости, на волне демократизации, отстаивающее права отдельного гражданина республики, вне зависимости от его национальной принадлежности, — с другой. Идеологами власти Республики Татарстан была выбрана «золотая середина». И в результате родилась концепция татарстанизма. Эта концепция не выдержала испытания временем, оказавшись оторванной от реальности. И без социологических опросов очевидно, что татарское население республики осознает себя татарской нацией, а не татарстанской, тем более русское... Почему же произошло таким образом, а не случился швейцарский вариант?
В Швейцарии, в основном у каждого ее государствообразующего этноса, уже существовало свое независимое государство (Германия, Франция, Италия), и поэтому общность территории, так же, как и общность экономических и социальных интересов, способствовали объединению этносов в полиэтническую нацию. Следует отметить, что швейцарская полиэтническая нация — образование искусственное (германо-швейцарцы, франко-швейцарцы, итало-швейцарцы), поскольку немцы, проживающие в Швейцарии, осознают себя немцами, но как граждане признают себя швейцарцами. К тому же швейцарские кантоны главным образом населены по национальному признаку, а государственными языками признано четыре языка: немецкий, французский, итальянский и ретороманский (первые три основных).
В Татарстане иная ситуация. Для татар Республика Татарстан — единственное место, где татарский народ имеет возможность реализовать идею государственности. Две трети татар проживает за пределами республики, дисперсно разбросано по российским регионам и лишь незначительная часть находится за пределами России. Для них Татарстан не только родина предков, но и место возрождения культуры и государственности. Поэтому вектор самосознания татарского народа направлен в сторону осознания себя именно татарской нацией!
Современные ученые расходятся в оценке концепции татарстанизма и территориального принципа формирования нации. Российский ученый — этнолог В. Тишков считает идею татарстанизма перспективной, связывая образование территориального сообщества граждан Татарстана со снятием проблемы этнического национализма41. Тем не менее, он полагает, что «культурная основа, культурная отличительность населения, проживающего на этой территории, является очень важным побудительным условием постановки, формирования вопроса о самоопределении»42. Так же позитивный характер идеологии татарстанизма отмечает современный ученый Ф. Султанов, хотя и замечает, что в ней «гражданско-территориальный принцип не увязан с принципом этнокультурным». Однако это противоречие он считает разрешимым43.
Западные ученые считают этнокультурный фактор доминирующим (не территориальный) в формировании нации. Британский ученый Исайя Берлин полагает всемирное гражданство надуманным понятием, не имеющим под собой достаточной теоретической основы, и рассматривает культуру определенного народа в качестве базиса, который определяет его уникальность44.
На наш взгляд, идея татарстанской нации нивелирует культуру, своеобразие того или иного народа, населяющего республику. Возникает противоречие между территориальным принципом формирования нации и культурами, их образующими. Поскольку культура любого народа уникальна, единственна и своеобразна, это противоречие — неразрешимо. Поэтому идея татарстанизма не имеет будущего, а имела и продолжает иметь место как идеология, необходимая партии власти республики для большей самостоятельности в управлении экономикой и культурой, хотя сегодня ее актуальность не востребована. Можно и нужно писать просто о татарской, русской и других нациях, населяющих Татарстан, — вместо «искусственной» татарстанской нации.
Среди приоритетов партии власти в области религиозной политики одно из главных мест занимает понятие «евроислам». Оно заимствовано из западных источников, где означает не вмешивающийся в политику ислам, толерантный к западным образцам жизни. «Евроислам, — пишет глава федерального округа Баден-Вюртемберг Вольфганг Гирге, — это ислам в сочетании с европейскими просветительскими традициями»45.
Политолог Р. Хакимов возобновил идею евроислама на «татарстанской почве». Он дал ей свое толкование, видя основу современного евроислама в татарском реформаторстве XVIII-XIX веков, джадидизме начала XX века. На нынешнем этапе политолог полагает, что «он (татарский вариант ислама. —А. Ю.) соединил мусульманские ценности с идеями либерализма и демократии»46.
Подобная трактовка привела некоторых ученых к отождествлению евроислама с джадидизмом и к расширительному толкованию джадидизма, неправомерному отождествлению его то с либерализмом, то с реформаторством и просветительством47. Но джадидизм как культурно-идеологическое движение означал в начале XX века главным образом реформу мусульманского образования, использование звукового метода, преподавание в медресе светских наук, тюрки и русского языка, и потому является лишь частью этих течений.
Джадидское движение можно условно разделить на два этапа: первый — 80-е годы XIX века — 1905-1907 годы, второй — 1905 - октябрь 1917 годов48.
Джадиды заимствовали многое из европейской общеобразовательной системы: деление на классы, годовые экзамены, расписание уроков. Новым стало использование на уроках классной доски, журналов успеваемости и карт. Однако по-прежнему в школах количественно преобладали религиозные дисциплины, а преподавание светских предметов носило схоластический характер. Джадиды выступали за финансирование мусульманского образования не только из общинных ресурсов и со стороны отдельных меценатов, но и из государственной казны.
На втором этапе своего развития термин джадидизм стал трактоваться расширительно. Одной из причин явилась возросшая популярность джадидского образования в России в начале XX века и вызванное этим стремление традиционалистов опорочить новый метод, прибегая к религии. В частности, известный татарский кадимист Ишмухаммад Тунтари джадидом называл, и Курсави, и Марджани, поскольку они, с его слов, критиковали труды средневековых мутакаллимов, которые, как он считал, являлись непререкаемыми авторитетами ислама. Тунтари называл подобную деятельность Курсави и Марджани новометодной, распространяя употребление термина джадидизм и на сферу теологии и философии49. Постепенно, расширительное толкование термина проникает и в печать начала XX века: джадидизм начали связывать с заимствованием технических достижений европейской науки, приобщением к общемировым ценностям культуры. Джадиды стали восприниматься как сторонники всего нового, прогрессивного в культуре и в общественной жизни татарского народа.
Во многом подобную трактовку джадидизма восприняли и некоторые современные ученые. Большинство ученых не учитывает джадидизм, который имел место в Туркестане и Бухаре на рубеже XIX-XX веков, хотя джадидизм возник на российской почве и потому имел место среди мусульманских народов России, а не только среди татар. Известны такие среднеазиатские джадиды как М. Бекбуди, А. Фитрат, А. Дониш, основными требованиями которых, были «борьба за реформы учебных заведений, введение светских наук»50.
Некоторые политологи пишут об особом татарском феномене ислама, называя его джадидизмом (евроисламом), который, по их мнению, имел место в татарском обществе начала XX века и который необходимо возродить в настоящее время, чтобы заполнить лакуну в этнокультурном пространстве татарской нации. Согласно подобной логике, «джадидствующий» ислам должен мирно сосуществовать с православием, составляя этнокультурное единство татарской нации. Такая трактовка грешит неточностями, как в толковании джадидизма, так и в особом статусе татарского ислама. Выглядит неубедительным, в силу различных социально-экономических причин, отождествление джадидизма с «евроисламом», поскольку традиции развития ислама в Татарстане отличаются от традиций многих мусульманских стран, не говоря уже о традициях функционирования ислама на Западе.
В начале XX века татарская общественно-философская мысль, с одной стороны, продолжила традиции мусульманской философии (реформаторство), с другой — заимствовала западноевропейские идеи (просветительство, либерализм, социал-демократизм). Поэтому следует говорить о татарском религиозном реформаторстве, просветительстве, теологическом либерализме, одной из культурологических составляющих которых был джадидизм. Трактовка последних в части религии и есть особый феномен ислама (татарского).
Утверждения современных политологов о современном «джадидствующем» исламе в Татарстане, по меньшей мере, некорректны в наше время. Одна временная дистанция составляет сто лет. В настоящее время в Татарстане необходим модернизированный ислам, учитывающий современные достижения техногенной цивилизации, наряду с восточными ценностями мусульманской культуры.
Ислам в Татарстане имеет свои особенности и свой традиционный уклад. Многие татарские религиозные мыслители XVIII-XX веков (Курсави, Марджани, Фахраддин, Биги, Камали), осознав необходимость соответствия веры современной действительности, выступили с концепцией вынесения иджтихада — собственного суждения по общественно-правовым вопросам в рамках ханафитского мазхаба. Вынесения иджтихада, наряду с категорией адат — местного обычая, существовавшего до ислама и не противоречащего шариату, позволяют считать ханафитский мазхаб наиболее демократичным в сравнении с другими и свидетельствуют о высоком интеллектуальном потенциале татарских религиозных философов прошлого.
Ислам в современном Татарстане мирно сосуществует с православием, мусульманские лидеры не вмешиваются в государственные дела, придерживаются Конституции, исповедуя общечеловеческие морально-этические ценности. Не всегда взаимоотношение конфессий было безоблачным. Тем не менее большую часть времени мусульмане и православные жили в мире, не мешая друг другу исповедовать собственную религию. Длительное совместное проживание татар и русских привело к взаимному культурному обогащению и веротерпимому отношению друг к другу. Такое положение конфессий в республике должно сохраниться и в будущем.
Сегодня время диктует необходимость перерастания количественных изменений «накопленных» в религиозной жизни, в качественные. Поскольку в сознании большей части татарского народа ислам в значительной степени воспринимается как только культо-обрядовое вероисповедание, постольку сейчас востребованы теологи, знание которых отвечало бы духу времени и местной специфике развития ислама.
При непосредственном участии власти (Совета по делам религии при Кабинете Министров РТ) удалось устранить разногласия в мусульманской общине. Избран на второй срок признанный большей частью мусульман республики муфтий — Гусман хазрат. Однако главная проблема заключается в отсутствии в правящей религиозной среде лидеров, способных вести мусульманскую умму в ногу со временем, не только на основе мусульманских ценностей, но и в соответствии с достижениями культуры техногенной цивилизации. Последняя оценивает прогресс, как правило, позитивно и базируется на современной системе образования, в которой бы (имеется в виду мусульманское образование) светские и религиозные начала взаимно дополняли друг друга. В противном случае может возникнуть благоприятная почва для ваххабизма в Татарстане, поскольку одной из его идеологических основ является критика всего западного (частично современного и для Татарстана) образа жизни, которая найдет питательную среду в полуобразованных (знающих поверхностно только Коран и сунну) выпускниках медресе и религиозных вузов. Чтобы этого не случилось, необходимо усилить действенность именно религиозного образовательного процесса, направленного на формирование новой личности мусульманина: всесторонне образованной, способной цивилизованно жить и работать в современном обществе.
Государственная религиозная политика РТ в основном отвечает общим нормам развития современного демократического государства и на данном этапе развития татарстанского общества должна уже не декларироваться, а подкрепляться конкретными делами (не просто открытие Исламского университета, но и его функционирование в духе времени). Это будет способствовать формированию личности мусульманина, активно участвующей в построении современного татарстанского общества.
Таким образом, татарская нация в современном Татарстане сформировалась и, несмотря на несоответствие некоторых положений Конституции РФ и РТ в части государственного суверенитета, выступает в авангарде формирования новых федеративных национальных отношений. Татарский народ в полной мере осознает себя татарской нацией, поскольку Татарстан в соответствии с Конституцией РФ является одной из республик — государств (ст. 5 Конституции РФ) в составе Российской Федерации и обладает всеми атрибутами нации.
Историю невозможно повернуть вспять. Важно, чтобы вековые устремления татарского народа по обретению суверенитета подкреплялись конкретными делами в сфере культуры (открытие татарского национального университета, создание конкурентоспособных средств массовой информации, в особенности, телевидения), находили реальную поддержку во всех слоях населения республики.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. М. 3. Зэкиев. Татар халкы теленећ барлыкка килње.-Казан,1977.-Б.8.
  2. Л. Н. Гумилев. Древние тюрки.-М.,1967.-С37.
  3. А. Г. Малявкин. Историческая география Центральной Азии.-Новосибирск, 1981.-С.30.
  4. С. Е. Малов. Памятники древнетюркской письменности.-М.-Л., 1951.-С.30.
  5. Рашид ад-Дин. Сборник летописей.-М.-Л., 1952.-Т. 1.-Кн. 1.-С.92.
  6. А. X. Халиков. О происхождении этимологии и распространении имени «татары» в Среднем Поволжье и Приуралье // К вопросу этнической истории татарского народа.-Казань,1985.-С.14-15.
  7. В. В. Бартольд. Сочинения.-М.,1963.-Т.2.-Ч.1.-С137.
  8. М. 3. Закиев. Проблемы языка и происхождение волжских татар.-Казань,1986; А. Г. Каримуллин. Татары: этнос и этноним.-Казань,1988; А. X. Халиков. Татарский народ и его предки.-Казань, 1989.
  9. Д. М. Исхаков, И. Л. Измайлов. Этнополитическая история татар.-Казань,2000.-С.П8.
  10. Д. Исхаков. Об основных этапах становления татарской нации // Панорама-Форум.-1997.-№1.
  11. В. А. Тишков. Этнология и политика.-М.,2001.-С.235-236.
  12. В. Тишков. Этнология и политика.-ML,2001.-С. 144.
  13. R. G. Suny. The empire strikes out: Imperial Russia, «national» identity, and theories of empire // Materials of a seminar at the Center for International security and arms control at Stanford university- 1996.
  14. X. X. Хасанов. Формирование татарской буржуазной нации.-Казань,1977; Р. Г. Кузеев. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала. Этногенетический взгляд на историю.-М.,1992.
  15. Д. Исхаков. Указ. соч.
  16. Е. Gellner. Nations and Nationalism.-New York, 1983.
  17. Г. Гобђйдуллин. Тарихи сђхифђлђр ачылганда.-Казан, 1989.-257 б.
  18. Г. Гобђйдуллин. Татарларда сыйныфлар тарихи љчен материаллар.-Казан,1925.
  19. С. X. Алишев. Татары Среднего Поволжья в Пугачевском восстании.-Казань,1973.-С18.
  20. И. Гилязов. Эволюция социальной структуры татарского общества и ислам (вторая пол. XVI-XVIII вв.) // Ислам в татарском мире: история и современность.-Казань,1997.-С.18-19.
  21. А. Можаровский. Покорение Казани Русской державе и христианству.-Казань,1871.-С7.
  22. Е. А Малов. Статистические сведения о крещеных татарах Казанской и других епархий.-Казань, 1866.
  23. С. X. Алишев. Социальная эволюция служивых татар во второй пол. XVI-XVIII вв. // Исследования по истории крестьянства Татарии дооктябрьского периода.-Казань,1984.-С64.
  24. А. Н. Григорьев. Христианизация нерусских народностей как один из методов национально-колониальной политики царизма (с пол. XVI в. до 1917 г.) // Материалы по истории Татарии.-Казань, 1948.-Вып. 1 .-С.226-285.
  25. Ш. Мђрќани. Мљстафадел-ђхбар фи ђхвали Казан вђ Болгар.-Казан, 1897.-1 т.-4 б.
  26. Р. Ф. Мухаметдинов. Зарождение и эволюция тюркизма.-Казань,1996.-С31.
  27. Ф. Кђрими. Истанбул мђктњплђре.-Оренбург,1914.-415 б.
  28. Дж. Валиди. Очерк истории образованности и литературы среди татар.-М.-Пг.,1923.-С82.
  29. К. Насыйри. Календарь 1885.-Казан,1884.-34-36 б.
  30. К. Насыйри. Лђџќђи татари.-Казан, 1885.-1ќ.-3 б.
  31. К. Насыри. Краткая татарская грамматика, изложенная в примерах.-Казань,1860.-С.1-11.
  32. Р. И. Нафигов. Формирование и развитие передовой татарской общественно-политической мысли.-Казань, 1964.-С.50-53.
  33. А. Беннигсен. Мусульмане в СССР.-Париж,1983.-С.39-40.
  34. М. Султан-Галиев. Статьи. Выступления. Документы.-Казань,1992.-С.17-18.
  35. A. Rorlich. The Volga Tatars.-California,1987.-P.155-156.
  36. Белая книга Татарстана. Путь к суверенитету.-1990-1995.-Казань.1996.-С5.
  37. Р. Хакимов. Сумерки (К вопросу о нации и государстве).-Казань,1993.
  38. Там же.-С23.
  39. Р. Хакимов. Асимметричность Российской Федерации: взгляд из Татарстана // Асимметричность Федерации.-М.,1997.-С68 .
  40. Р. Хакимов. Сумерки.-С31, 49.
  41. Панорама-Форум.-1998.-№ 3.-С.20-21.
  42. Там же.-1997.-№ 15.-С.46.
  43. Ф. М. Султанов. Татарское национальное движение: история и современность.-Казань,2000.-С.131.
  44. Панорама-Форум.-1997-1998.-№ 18.-С.102-103.
  45. Русская линия.-Новости религиозной жизни из зарубежа от 29 декабря 2001 г. // www.rusk.ru/news.
  46. Религия в современном обществе: история, проблемы, тенденции.-Казань,1998.-СЛ6.
  47. Р. Р. Фахрутдинов. Татарский либерализм в конце XIX - начале XX века.-Казань,1998; Г. Губайдуллин. К вопросу об идеологии Гаспринского (Предварительные замечания) // Гасырлар авазы - Эхо веков.-1998.-№ 3/4.-С.98-118; Я. Г. Абдуллин. Джадидизм, его социальная природа и эволюция // Из истории татарской общественной мысли.-Казань, 1979.-С.97.
  48. Дж. Валиди. Очерк истории образованности и литературы среди татар.-М.,1923.-С.5О.
  49. Тњнтђри Ишмљхђммђд. Икътикадта ахыргы вакытта пђйда булган фикер - сњзлђр темасына лекциялђр џђм фикер алышулар.-Казан,1900.-10, 24 б.
  50. В. С Валиханова. Джадидизм: возникновение и сущность // История национальных политических партий России.-М.,1997.-С21.

 

Айдар Юзеев,

доктор философских наук