2004 1

Одна из последних работ Г. С. Губайдуллина

Большинство работ, написанных Г. С. Губайдуллиным в 1930е гг., не было опубликовано. Одна из них «К вопросу о пантюркизме»1. Может быть, это был доклад. Дважды встречающееся в тексте обращение «Товарищи...» наталкивает на такую мысль. Но бесспорно одно — это не законченный вариант начатого исследования. Работа отличается и по стилю, и по качеству анализа источников от других исследований ученого. В непростой внутриполитической ситуации в стране Г. Губайдуллин, видимо, пытался приспособиться к новым условиям жизни. Под влиянием марксистской идеологии он стремился переосмыслить свои взгляды, поновому взглянуть на исторические факты и события. Но историком марксистского направления Г. Губайдуллин так и не стал.

Возможно, историку работа тоже не понравилась, поэтому она и не была опубликована. А скорее всего, тоталитарному режиму не нужным стал он сам. На первый взгляд, работа слишком поверхностная и придирчивая. В ней отразилось общее состояние историческои науки тех лет. Но в то же время Г. Губайдуллин продемонстрировал прекрасное знание отечественной и турецкой историографии.

Важным представляется и следующее обстоятельство. Речь идет о возможности изучения рукописного наследия ученого. По воспоминаниям сына историка, Сальмана Губайдуллина, наиболее интересные и ценные его труды затерялись в подвалах НКВД. «Например, очень объемный труд по истории узбеков, подготовленный уже к изданию, был небрежно запихан в мешки при аресте. Это было на моих глазах, и я видел, как отец переживал этот вандализм»2.

Г. Губайдуллину не повезло, как и многим историкам, жившим в советское время. Большевистское государство жестоко расправилось с исторической наукой и с теми, кто ей верно служил. До нас дошли лишь крупицы богатого научного наследия Г. Губайдуллина, и «К вопросу о пантюркизме» — одна из них.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Копия находится в НКЦ «Казань».
  2. Письмо из личного архива Д. М. Галиуллиной.

К ВОПРОСУ О ПАНТЮРКИЗМЕ

§1

Мы уже вступили в социализм. Идет победоносное, последнее наступление на остатки капиталистических элементов. Социалистический сектор уже охватил нашу промышленность. Ликвидация кулачества идет быстрым темпом. Социалистическое хозяйство охватило самые темные уголки нашего великого Союза. Казалось бы, уже нет никакой надобности в изучении тех идеологий, движений, которые вредны, враждебны социализму. Но это не верно, ибо сопротивление классового врага еще продолжается. В области мысли это иногда проявляется в различнейших одеяниях. В особенности әти проявления мы можем заметить в наших восточных областях и республиках. Да и эмигранты из восточных окраин в службе своему хозяину европейскому империализму очень часто пользуются оружием идеологическим; так или иначе стараются перебросить в нашу страну различные идеологические «дурманы», чтобы «оглуплять народ», чтобы агитировать против нас темные массы. Поэтому мы считаем, что второй пункт тезисов, принятых Пм Конгрессом III Коммунистического Интернационала, еще не потерял своего значения, где, между прочим, мы читаем: «Необходима борьба с панисламизмом, с паназиатским движением и подобными течениями, пытающимися соединить освободительную борьбу против европейского и американского империализма с усилением мощи турецкого и японского империализма, дворянства, крупных землевладельцев, духовенства и т. д.».I

Необходимость же борьбы, следовательне и изучения специально пантюркизма диктуетея еще и тем, что ряд контрреволюционных движений были так или иначе связаны с пантюркизмом. Достаточно взять султангалиевщину и судебный процесс зимой этого года в Узбекистане1.

Нет сомнения, что пантюркизм развивалея в Турции. Но нельзя забывать того еракта, что многие из теоретиков пантюркизма являютея выходцами из России. Достаточно обратить внимание на работу Мустафы Джалалэддин паши2, который являетея никем иным, как польским шляхтичем Константином Будженским, бежавшим в Турцию в 1848 году и принявшим ислам. Им в 1869 году была опубликована работа в «...» под заглавием «...»3, где автор дал первую концепцию общей истории «тюрков». Разве в брошюре на русском языке Исмаил Гаспринского «Русское мусульманство»4 мы не видели явный, открытый брачный союз между пантюркизмом и панславизмом5. Разве азербайджанец Алибек Гусейнзаде6 не являетея одним из основоположников этого течения, Разве можно упускать из виду роль сына симбирского фабриканта, Юсуфа Акчурина. Разве впервые не была написана всеобщая история тюрков казанским татарином ХасанГата Габаши и преподнесена кровавому султану Гамиду7 и т. д. Т. о. корни пантюркизма приходитея искать не только в Турции, но и в российской действительности. Я полагаю, что считать пантюркизм только османскотурецким явлением было бы сугубо ошибочным, не только ошибочным, но и вредным, ибо такое отношение дало бы возможность успокоиться. «Дело, мол, турецкое, напускное, нечего бояться». Так ставить вопрос нельзя. Прав диалектический метод, утверждая единство противоположностей. В российской действительности мы очень часто видим, что пантюркисты и панслависты в своих основных мыслях объединяютея.

Еще сам Гаспринский писал в своих автобиографических статьях, что он, будучи учеником Московского кадетского корпуса, жил на квартире одного лица, у которых бывал Катков8, что это было временем восстания турецких славян и греков на Крите, что ему приходилось слышать речи Каткова о братстве славян; что это заставило бежать в Турцию, чтобы участвовать на стороне турок против славян и греков. Мы склонны думать, что трехчленная формула Гаспринского «Единство в языке, в мысли и действии», может быть, имеет некоторую связь с формулой официальных народников: «православие, царь и народность». Водном изтакихсоглашений, изданном в Константинополе в 1882 году, «Взгляд на основы цивилизации Европы»II он высказывал те же мысли, что было высказано славянофилом К. Аксаковым9 в следующих словах:

«Россия земля совершенно самобытная, вовсе не похожая на европейские государства страна»III. Оба они приходили из сопоставления двух «миров» к одним и тем же выводам, о «собственной стадий» с той только разницей, что Гаспринский говорил о «тюркском или мусульманском мире», а славянофилы о «славянском мире». Я очень далек от мысли объяснить происхождение пантюркизма в России «подражанием». Существовали глубокие классовые корни. 06 этом мы будем говорить в дальнейшем. Я хотел сказать только одно, что считать пантюркизм исключительно явлением османскотурецим не правильно. Между прочим царская охрана на ...10 его исключительно из Турции. Принципы пантюркизма в России мы находим не только у восточных, но и у русских писателей, начиная от Карамзина до академиков востоковедов до наших дней включительно. Дело в том, что русские великодержавники различных рангов и оттенков, обосновывая единство «славянских братушек», обосновывая «цивилизаторскую роль «славянства», старались противопоставить «лесстепи», славянство «азиатскому варварству». Причем этим авторам необходимо было представить «варваровхищников», гуннов, аваров, гузов, тюрков, печенегов, половцев, татар и даже османских турок, восстававших несколько раз против крепостнической России башкир, как единый народ, как это и делали феодальные историографы русские летописцы, называя их всех «мнози варвары». Раз әти степняки, по их мнению, нападали единым фронтом, с древнейших времен на цивилизованную Европу, а поляки, галичане, сербы, болгары, русские боролись против них, хотя в различнейшие времена, совершенно отдельно, то этот факт можно было рассматривать, как «историческую роль славянства», сплоченной силой противостоявшего нашествию «неверных варваров». Для иллюстрации достаточно взять следующее место из «Древней России» Соловьева: «Подобно юговосточной европейской Украине, Греции, северовосточная европейская Украина, принявшая с половины I IV века название Руси, России, по природному положению своему должна была вести постоянную борьбу с азиатцами, первая принимает на себя удары. В то время, как юговосточная Украина, Греция с таким успехом, с такой славой отбивалась от персов, северовосточная Украина, сколько знала ее тогда история, находилась под владычеством кочевых азиатцев, которым оседлое народонаселение рабствовало. Такой порядок вещей продолжался до половины IX в. по Р. X. Только с основания русского государства начинается освобождение славянских племен, оседлого европейского народонаселения восточной Украины от ига кочевых и полукочевых азиатцев. Новое государство берет на себя удары степных хищников, долго борется с переменным счастьем. Но вот в XIII веке Азия вследствие сильного движения в степях своих, высылает на Запад бесчисленные толпы кочевников: Русь склоняется перед ними, но не погибает под их ударами, собирает силы: и в то время, как Византия падает перед турками, Россия, Московское государство, торжествует над татарами и начинает в свою очередь наступательное движение на Азию». Мы не станем приводить аналогических мест из «Курса» Ключевского, которых немало. Но здесь не лишне упомянуть о Милюкове11, который в своей «Истории Русской культуры» (т.1, с.4142)12, говоря о древнейшем населении России, дает, между прочим, тоже пантюркистскую концепцию. «На место этого старого «иранского» населения, пишет он, в историческое время выдвинулось на юге России тюркское племя, принадлежащее к совсем другой, уралоалтайской группе народов. Чтобы понять, какая сила толкнула тюрков в Европу, надо было бы заглянуть вглубь азиатского материка». Как видите, МилюковДарданельский начинает свое повествование так же, как османские пантюркисты. Далее достаточно обратить внимание на такие работы, как «06 этническом составе тюркских племен» Аристова13, где на первых же страницах автор с большим усердием старается доказать единство тюркских племен, как «Хунну и гунну» Иностранцева14, в основу которого положен принцип единства «тюркских народов», как «Печенеги, тюрки, половцы южнорусских степей» Голубовского15, в котором автор больше половины своего труда посвятил попытке доказать единство этих народов... Такие этнографы, историки, работавшие в Туркестане то в качестве миссионеров, то в качестве агентов карательных органов российского правительства, писавшие и о народах Ср[едней] Азии по разным поводам, объективно были пантюркистами. Достаточно взять Хорошхина16, Наливкина17, которые пытались доказать единство ногайских, узбекских, казахских родов и племен. Возьмем следующие характерные места из одной работы Наливкина: «Перевороты, произошедшие в ту пору (ХIII–ХI\/ в.) в Европе и в Азии, наша история приписывает то монголам, то [та]тарам, а потому 200летнее иго наше зовется то монгольским, то татарским, тогда как народы, производившие нашествие на Русь и осевшие теперь на ее окраинах: в Литве, в Крыму, в Астрахани и даже на Кавказе, были простонапросто узбеки разных наименований (родов), пришедших в движение...»V. Кроме того достаточно обратить внимание на такого буржуазного этнографа, как на Харузина18, который старался установить полную общность материальной культуры всех тюркских народов в прошлом и настоящем. Достаточно взять его работу об эволюции жилища у тюркских племен19.

Среди русских ориенталистов «тюркологов» существует так называемая Радловская школа, представители которой, за исключением немногих, совсем не отличаются, включая сюда и самого Радлова20[...], является чистейшей пантюрической. Эта школа вдохновляла даже османских пантюркистов. Громадной ошибкой является то, что до сих пор советская общественность не обращает внимания на эту школу, которая до сих пор не бездействует, отравляя восточную молодежь своим авторитетным мнением в области «тюркологии». Сам Радлов был не только пантюркистом в области языковедения, но и в областях истории и этнографии. Достаточно взять его «Введение в Кудатку Билик»21 и «К вопросу об уйгурах», где он наряду с весьма ценными фактами, льет воду в мельницу пантюркизма, пытаясь установить общность, единство хозяйства всех «тюркских племен». Наконец, следует указать на академика Бартольда22, который три раза пытался дать общетюркскую концепцию «тюркских народностей и племен». В последний раз Константинопольский пантюркистскии университет издал его «Историю среднеазиатских тюрков» на османском языке.

Следует изучить этих истиннорусских пантюркистов, разоблачить их, следует искать основные корни и задать им вопрос: «Господа, не желаете ли вы открыто поставить вопрос о единой неделимой Руси, не желаете ли вы открыто доказать единство всех славян, не боитесь ли вы бороться с особой украинской, белорусской, русской культурой, пытаясь установить общность тюркских народов, не объединяете ли вы две противоположности?..»

Период появления у татар исторической литературы, написанной на пантюркистском принципе, тесно связано со временем возникновения пантюркистского движения вообще. Вполне понятно, что при существовавших до революции цензурных условиях не было возможности теоретического обоснования пантюркизма в открытой форме. Написать же теоретического характера книги, или статьи, в которых бы развернуто излагались основы пантюркизма не только до Пятого года, но и до Февраля едва ли было возможно, хотя и в период после Пятого года были некоторые робкие попытки, о чем мы скажем несколько слов в свое время.

Товарищи, в настоящее время есть попытки считать начало пантюркистского движения чуть ли не с начала XIX столетия. Я считаю, что это в корне не верно. Пантюркизм является категорией исторической, он мог появиться в определенный период развития татарского буржуазного класса. Обыкновенно исследователи в основу берут сочувствие к Турции, но этого совершенно не достаточно, ибо такое сочувствие могло появиться не только у пантюркистов, но и у всякого правоверного мусульманина. Например, в 1882 году казанский мулла Хусаин Амирханов23 выпустил своего рода всеобщую историю мусульманского Востока «Нөҗүмет тәварих». Здесь довольно много места уделено истории Сельджуков и Оттоманской империи. Но разве можно ее назвать пантюркистской историей. Конечно, нет. Здесь автор задается целью написать не историю «тюркских народов», а историю «мусульманства». Если сюда вошла история некоторых «тюркских государств», то это произошло потому, что әти государства в цепи мусульманских государств играют довольно крупную роль после падения арабского Халифата. Откровенно следует заявить, что пантюркизм является продуктом XX столетия. Если некоторые османские историки, подражая им и Губайдуллин до революции, думает, что пантюркизм начался в середине XIX столетия, то это неправильно, ибо пантюркизм идеология буржуазная, а не феодального класса. Если пантюркисты, живущие в Турции, начало этой идеологии считают чуть ли [ни] началом второй половины XIX столетия, то это делается с чисто пропагандистской целью, а именно с целью показать, что эта идеология старая, что она существовала с древнейших времен. Некоторые пантюркисты даже берут начало этого движения с конца VIII века, а именно с времени тюгийского хана Кюльтегина24.

Товарищи, ведь смешно было бы причислить русских летописцев к паниславистам, скажем XIII века, за то, что они славян считают единым народом, что они начинают свое повествование с истории общих славян! Тоже самое приходится сказать, например, относительно византийских хронографов, начинавших историю с общей истории Древней и Элленистической Греции. Разве можно было назвать этих средневековых греческих летописцев к числу «панэлленистов»? Тоже самое нельзя причислить к пантюркистским историкам Марджани за то только, что он в своей «Мостафаделэхбар» касался истории Бухары, Хивы в то время, как он задался целью написать историю Казани и Булгар. Такой подход был бы чисто механическим. Если Марджани захватывает и историю Хорезма, Транс ОксанииVI ,то это делает не потому, что ему хочется показать общее в истории этих стран, а потому, что правительства их были династически связаны с Казанью. Марджани был типичным панисламистом, имеющим татаристские наклонности, боровшимся одним из первых в татарской литературе за утверждение названия «татарин» за народом, живущим в Поволжье. Вот что он пишет в начале первого тома упомянутой книги:

«Ввиду того, что русские употребляли слово татарин в качестве издевательства и отвращения, некоторые, полагая, что быть татарином — есть унизительно, питая отвращение к этому названию, борются против этого названия, говоря, что мы не татары, а мусульмане. Увы, разница такая, же, как между Нилом и Ефратом. О униженный, допустим, что твой религиозный и национальный враг не знает другого имени, кроме мусульман, то все равно издевался бы над тобой, называя тебя мусульманином. Если ты не татарин, ведь ты же не араб, не таджик, не нагаец, не китаец, не русский, не француз, не прусак, и не немец...».

Из этого отрывка ясно, что Марджани никоим образом по своему принципу не мог быть пантюркистом. Вообще до 1905 года в татарской историографии не существовало пантюркистской концепции, ибо еще не было и самой этой идеологии у татар. Да такой заядлый пантюркист после своего ренегатства в сторону национализма Гаяз Исхаков в первых своих произведениях отнюдь не был пантюркистом. Возьмем его роман «Падение через двести лет», который появился накануне Пятого года, где выражалась вся идеология татарской либеральной, не панисламистской буржуазии до Пятого года. В этом произведении Исхаков проводил мысли «болгаризма», а не пантюркизма и татаризма. Кстати сказать, в период Пятого года в области татарской историографии появилось направление, которое следует назвать «болгаризмом». Первым представителем этого направления был Гайнетдин Ахмаров, который стремился соединить историю казанских татар не с тюрками, не с татарами Золотой Орды, а прямо с болгарами. Болгаристы исходили в своей такой трактовке из того принципа, что татары, живущие в настоящее время в Поволжье, не являются теми «монголотатарами», которые тогда разгромили Русь. Соль этой мысли заключалась в том, что болгаристы отказывались от связи казанских татар от татар эпохи Золотой Орды и считали татар Поволжья прямыми потомками болгар, прямыми наследниками «высокой» болгарской культуры. Этим болгаристы старались отмежевываться от тех татар, которые совершили нашествие на Русь и разоряли ее. Но эта группа была немногочисленна.

Таким образом, пантюркистской концепции в татарской историографии еще не было в период до Пятого года. Да ее не было до турецкой революции восьмого года в Турции, если исключить одного историкалингвиста Наджиб Гасима25, который в эпоху султана Абдул Гамида выпустил «Историю тюрков». Но, если судить строго, то это произведение Наджиба Гасима не было самостоятельным произведением, ибо «История тюрок» представляла из себя не что иное, как сокращенное изложение книги Леона Каена26, выпущенной в 1894 году в Париже на французском языке под заглавием «Введение в историю Азии тюрков и монголов», где после Вамбери27 была дана первый раз пантюркистская концепция, которой потом стали подражать все пантюркисты.

Едва ли кто сумеет мне указать на какоелибо историческое сочинение, появившееся до 1905 года, где бы сознательно проводилась пантюркистская идеология. Хотя один татарин Юсуф Акчура, после возвращения в Россию в 1904 году поместил в каирской газете «Тюрок» несколько фельетонов под заглавием «Три формы политики», в которых первый раз в турецкой печати поднял вопрос о необходимости управлять Турцией на пантюркистских принципах, бросив исламизм и оттоманизм. Но әти фельетоны не являются специально историческими произведениями и написаны не на татарском, а на османском языке. Тот же автор в 1905 году в татарском медресе «Мухаммадия» читал курс по методологии истории, который был издан отдельной книгой в 1906 году под заглавием «Наука и история», вот в этой книге Акчуриным в первый раз в татарской литературе был поднят вопрос о необходимости изучения истории тюркских народов. Излагая о необходимости писать историю по первоисточникам Акчурин пишет:

«Господа, в таких трудах больше всего нуждаемся мы, ибо замечается большой пробел в области истории тюрков, эта область исследована весьма мало; требуется большая энергия и труд. Среди османских турок было весьма мало лиц, трудящихся в области собирания источников.

...До сих пор нет в тюркском самостоятельном государстве никаких «Обществ истории тюрков»... «Приходится сказать только о несчастие тюрков!». Это было первым призывом первого открытого пантюркиста написать историю «тюркских народов». Но первая книга, написанная по историческому принципу, появилась лишь в 1903 году. Эта книга принадлежит перу Хасана Гата Габяши и носит заглавие «История тюркских племен». Конечно, о какойлибо научной ценности этой книги говорить не приходится. Эта книга представляет из себя как бы собрание сведений по истории разнообразнейших племен, от скифов и готов до финнов, которые Габяши [относит] к тюркам без всякого разбора. Между прочим, эта черта общая для многих историковпантюркистов, чтобы увеличить количество «тюркских душ» в истории, они причисляют к «тюркам» всех без разбора. Характерно то, что автор упомянутой книги получил за это сочинение от турецкого султана золотые часы, интересно еще то, что дальнейшее развитие пантюркистской историографик совпадает со временем организации в 1908 году «Тюрок дернеги» в Константинополе, журналов «Тюрк Юрду» в 1911 году и «Тюрк очаги» в 1912 году. Вот с 1909 года, начинают появляться ряд историкоэтнографических статей в Оренбургском панисламистском журнале «Шура», в то же время начинается дискуссия на страницах того же журнала о том, кем являются татары; тюрки или нет? Но, начиная с 1910 и 1912 годов, этот спор перебросился и на книги по истории. С этого времени и намечается в татарской историографик два резко противоположных течения: татаризм и тюркизм. Во главе первого течения стоит Батталов, написавший «Историю татар», во главе второго течения стоит Заки Валиди, написавший «Историю тюрков и татар» в 1912 году28. Промежуточную линию занимает Хади Атласи, выпустивший ряд книг: «Сююм беке», «История Сибирского Ханства», «История Казанского ханства». Книга Заки Валиди вызвала взрыв восторга в пантюркистских кругах Турции. Акчура оглы в «Тюрк Юрды» назвал эту книгу первой книгой по «Всеобщей истории тюрков». Во втором издании, выпущенном уже в 1915 году, Заки Валиди уже назвал свою книгу просто «История тюркотатар» пропустив «и», больше внимания автор уделил истории Средней Азии, чем Поволжья: что касается Баттала, то он во втором издании уже отступил от принципа татаризма, прибавив к началу общее сведение по истории «древних тюрок» и начал свою книгу так: «Наши предки болгары разветвились от великой нации, называемой тюрками». Чем же объясняются такие отступления. Среди татар было два слоя буржуазии29.

Копия верна. С. Губайдуллин.

 I Ленин В.И. [Тезисы по национальному и колониальному вопросам, принятые 2-м Конгрессом 3-го Коммунистического Интернационала //] Собр. соч.-[М.,1924.]-Т.19.-С.269. (Здесь и далее сноски Г.Губайдуллина с уточнениями Д. Галиуллиной).  
II Cравните со статьей Погодина М. П. «Взгляд на образование Европы» (конкретно эту работу найти не удалось).
III Аксаков К. [Полное собрание сочинений.-М.,1889.-]Т.1.-С.16.
IV Так в документе, имеется в виду IХ в.
V Наливкин В. [Краткая] история Кокандского ханства.[-Казань,1886.-]С.11..
VI Так в документе.

 ПРИМЕЧАНИЯ:
  1. Трудно сказать, о каком конкретно процессе идет речь.
  2. Информацию об этой личности найти не удалось.
  3. В этом месте в копии пропуск.
  4. В работе И. Гаспринского «Русское мусульманство» (Русское мусульманство // Россия и Восток.-Казань,1993.-С. 17-58) вообще речь не идет ни о пантюркизме, ни о панславизме. В ней содержится изложение реформаторских идей и взглядов И. Гаспринского на дальнейшее развитие истории и культуры татарского народа.
  5. Панславизм — общественно-политическое движение, в основе которого лежало представление о стремлении славянских народов к противопоставлению себя другим народам и государственному единству с царской Россией.
  6. Алибек Гусейнзаде — известный общественный и политический деятель Азербайджана конца XIX в.
  7. Абдул Хамид II (1842-1918) — турецкий султан (1876-1909). За жестокое угнетение народов Османской империи получил прозвище «кровавого султана». В 1909 г. низложен младотурками за участие в организации контрреволюционного мятежа.
  8. Катков М. Н. (1919-1887) — русский журналист и публицист. В 1856-1887 гг. издавал журнал «Русский вестник».
  9. Аксаков К. С. (1817-1860) — русский литератор, историк и славянофил. Сын писателя С. Т. Аксакова. Свои общественно-исторические взгляды выразил в работах «Об основных началах русской истории» (1861), «Семисотлетие Москвы» (1864) и др.
  10.  В этом месте в копии пропуск.
  11. Милюков П. Н. (1859–1943) — русский политический деятель, лидер кадетов, историк и публицист. В годы первой мировой войны выступал за аннексию Галиции, Константинополя, Дарданел. Отсюда кличка «Милюков-Дарданельский». После революции эмигрировал в Лондон. Затем жил в Париже.
  12. Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры.–М.,1918.-4.1.-С.40.
  13. Наверное, речь идет об Аристове Н. А. (1847-?) выпускнике Казанского университета, историке. Служил в Тобольском губернском управлении. Автор трудов по вопросам тюркологии, по истории отношений Казахстана с Россией и Китаем и т. д.
  14. Иностранцев К. Хун-ну и гунну / Библиогр. обзор теорий о происхождении народа хун-ну китаиских летописеи о происхождении европеиских гуннов и о взаимных отношениях этих двух народов.-СПб., 1900.-76 с.
  15. Голубовский П. История южно-русских степей 1Х-ХШ вв.: Печенеги, тюрки и половцы до нашествия татар.-Киев, 1884.-254 с.
  16. Его работы найти не удалось.
  17. Наливкин В. Краткая история Кокандского ханства.-Казаңь, 1886.-215 с.
  18. Харузины — известная семья русских этнографов второй половины XIX в. Скорее всего, речь идет о Н. Н. Харузине (1865-1900). Н. Н. Харузин первым в России начал читать курс этнографии в Московском университете и Лазаревском институте восточных языков. Один из основателей журнала «Этнографическое обозрение». Основные работы посвящены истории жилища, обычному праву, развитию семьи и рода. (Очерк истории развития жилища у финнов.-М.,1895 и др.).
  19. В этом месте в копии пропуск.
  20. Радлов В. В. (1837-1918) — известный востоковед, тюрколог, этнограф, переводчик. Один из основоположников сравнительно-исторического изучения тюркских языков. Ряд работ посвящен этногенезу тюркских народов (О языке кунаков.-СПб.,1884; К вопросу об уйгурах.-СПб.,1883 и др.
    В этом месте в копии неразборчиво.
  21. «Кудатку Билик» — знаменитое произведение средневекового автора Ю. Баласагуни философского, нравственного и политического характера. Написано на древнем уйгурском языке приблизительно в XI в. Название переводится «Наука быть счастливым».
  22. Бартольд В. В. (1869-1930) — известный востоковед, академик (с 1913 г.). Автор крупных научных трудов по истории, географии, культуре и религии народов Ближнего и Среднего Востока.
  23. Амирханов Хусаин (1814-1893) — религиозный деятель, историк, автор работ «История Булгарии» («Тэварихе Болгария», 1883), «Звезды истории» («Ножумет тэварих», 1884) и др.
  24. Кюль-Тегин (?-731) — известный военачальник Тюркского каганата. Младший брат кагана Бильге.
  25. Гасим Наджиб — историк и лингвист. Перевел на турецкий язык «Введение в историю Азии тюрков и монгол» французского историка Леона Каена. Это произведение было очень популярно среди татар.
  26. Каен Леон (K. LEON) — французский исследователь конца XIX — начала XX вв. Занимался изучением истории Средней Азии, также и тюркских народов.
  27. Вамбери Арминий (Герман) (1832-1913) — венгерский языковед-тюрколог, этнограф и путешественник. Оставил труды по чагатайскому и уйгурскому языкам, по тюрко-татарской и угро-финской лексикографии.
  28. «История тюрок и татар» 3. Валиди была опубликована в конце 1911 г. Некоторые считают, что в 1912 г. «Краткая история тюрков и татар» вышла в 1915 г. с дополнениями и включала часть по истории восточных тюрков.
  29. На этом месте фраза обрывается.

Публикацию подготовила
Диляра Галиуллина,
кандидат исторических наук