2004 1

Зарождение среднего сельскохозяйственного образования в Казанской губернии

В конце XVIII — начале XIX вв. в сельское хозяйство России, хотя и медленно, но начинают проникать капиталистические отношения. Переход к товарному хозяйству требовал повышения производительности труда и доходности сельскохозяйственного производства, при­менения передовых для своего времени способов обработки земли и, следователь­но, распространения сельскохозяйствен­ных знаний среди сельского населения.

Вопросы применения сельскохозяй­ственной техники, разведения технических культур освещали на страницах своих из­даний Вольное экономическое общество и Московское общество сельского хозяйства. По мнению руководителей этих обществ, именно через подготовку образованных управляющих лежал путь к подъему сель­ского хозяйства. В докладе Московского общества сельского хозяйства «Об учеб­ном устройстве земледельческой школы» говорилось: «Опытом образованнейших народов доказано, что значительных успе­хов в сельском хозяйстве можно ожидать только тогда, когда займутся оным как наукою. Императорское Московское обще­ство сельского хозяйства, в полной мере чувствуя важность сей истины, в числе главных занятий имеет поставить учреж­дение земледельческой школы, где бы сельское хозяйство было преподаваемо как наука»1.

Первая земледельческая школа России с трехлетним курсом обучения была откры­та в 1797 г. в д. Тярлевой около Петербур­га. Ее учениками были молодые люди из казенных крестьян в возрасте 20-30 лет, которых вербовали в школу тем же поряд­ком, как и в рекруты. Школа просущество­вала всего пять лет и была закрыта «по до­роговизне содержания и малой пользе».

В первой половине XIX в. сельскохо­зяйственные дисциплины преподавались в Московском, Петербургском, Дерптском, Казанском, Киевском и Харьковском уни­верситетах. Однако опыт преподавания сельскохозяйственных наук в российских университетах в те годы признавался не­достаточно эффективным. Преобладали теоретические занятия, которые мало под­креплялись на практике из-за слабой учебно-материальной базы. На повестку дня встал вопрос об открытии в России специ­ализированного сельскохозяйственного вуза.

Такой вуз был создан в 1848 г. на базе Горыгорецкой земледельческой школы, существовавшей с 1836 г. При этом инсти­туте были созданы земледельческие учи­лища в Могилевской и Харьковской губер­ниях.

В 1864 г. Министерством государ­ственных имуществ, в ведении которого находились земледельческие училища, было решено открыть подобное училище и при Казанской учебной ферме (была соз­дана в 1846 г. для практической подготов­ки молодых крестьян для помещичьих хо­зяйств). Училище имело своей целью «до­ставлять учащимся молодым людям всех сословий теоретическое и практическое образование, потребное для правильного ведения ими сельского хозяйства»2.

Первым директором Казанского земле­дельческого училища стал управляющий Казанской фермой И. Безсонов. Поступа­ющие в училище должны были быть «здо­рового телосложения, без важных теле­сных недостатков, которые могли бы пре­пятствовать работам, и иметь признаки натуральной или привитой оспы»3. Вмес­те с прошением на имя управляющего фер­мою абитуриент представлял метрическое свидетельство или выписку из ревизских сказок о возрасте, увольнительное свиде­тельство от общества, если принадлежал к податному сословию, а также подписку родственника, опекуна или другого благо­надежного лица с обязательством принять воспитанника от начальства училища в слу­чае увольнения или исключения из заве­дения.

Первое заседание педагогического со­вета нового учебного заведения состоялось 5 августа 1864 г.

Департамент сельского хозяйства в своем письме от 9 октября 1864 г. уведо­мил управляющего Казанской учебной фермой, что для открываемого училища им отправлено три ящика с физическими ин­струментами Мальтени. Перечень прислан­ных инструментов составил более 80 наи­менований. Все они, за исключением двух, благополучно добрались до Казани и «ока­зались годными к употреблению».

В 1-2-х классах училища преподава­лись закон Божий, русский язык, арифме­тика, чистописание, черчение, география, русская история, в 3-м классе вводились естественные науки. Между занятиями, которые продолжались в течение одного часа, устанавливались перерывы по полча­са с тем, чтобы воспитанники могли «тот­час после урока сообразить то, что было им преподано, а также подготовиться к сле­дующему уроку»4.

Занятия в училище начинались в 9 ча­сов. Вставать же воспитанники, согласно правил внутреннего распорядка, должны были в учебные дни в 6 часов (в праздники и каникулы — в 7). После подъема следо­вало чтение утренней молитвы, завтрак, утренняя прогулка по ферме или подготов­ка к занятиям.

Земледельческие училища, помимо Казани, были открыты и в ряде других гу­берний. За время существования этих учеб­ных заведений организация и содержание обучения в них неоднократно менялись и получили известное единообразие лишь в 1878 г., после утверждения «Положения и штата земледельческого училища».

В соответствии с новым Положением полный курс теоретического и практичес­кого обучения составлял шесть лет. В учеб­ный курс входили закон Божий, русский и немецкий языки, география (с обзором сельхозпромышленности), история всеоб­щая и русская, черчение, математика, зоо­логия, ботаника и минералогия, физика и метеорология, химия, геодезия, сельское строительное искусство, учение о земле­дельческих орудиях и машинах с изложе­нием оснований механики, сельскохозяй­ственная технология, растениеводство, животноводство и скотоврачевание, сельхозэкономия и счетоводство, краткое изло­жение русских законов, необходимых для сельского хозяина.

Ученики, окончившие на «отлично» полный курс земледельческого училища, при выпуске получали аттестат 1 -го разря­да, который давал им право на звание лич­ных почетных граждан, а по истечении трех лет практической работы в сельском хозяй­стве — присвоение наименования «ученых управителей». Ученики, имевшие аттеста­ты 2-го разряда, могли быть удостоены другого звания по представлении в совет училища удовлетворительных отчетов о трехлетних (после выпуска) практических занятиях сельским хозяйством. Им присва­ивалось наименование «помощника учено­го управителя», которое по истечении сле­дующих трех лет по решению совета училища могло быть повышено до «ученого управителя». Ученикам, не окончившим полного курса, но успешно прошедшим не менее двух классов обучения, присваива­лось наименование «нарядчиков сельских работ». Им выдавались особые свидетель­ства.

Следуя нормам Положения, учебные заведения, таким образом, не только инте­ресовались судьбой своих выпускников. Они принимали активное участие в их дальнейшем продвижении по службе.

Выпускники земледельческих училищ могли быть удостоены звания потомствен­ного почетного гражданина. Для этого им нужно было поступить на работу в част­ные имения, ведя в них счетоводство или какую-либо отрасль хозяйства, предста­вить удостоверения о хорошем поведении и занятиях по одной из специальностей в течение семи лет по получении звания уче­ного управителя.

Звание почетного гражданина, введен­ное распоряжением правительства в Рос­сии в 1832 г., было весьма престижным. Почетным гражданам даровалась свобода от подушного оклада, рекрутской повин­ности, телесного наказания в случае совер­шения преступления. Они участвовали в выборах независимо от наличия недвижи­мости и могли избираться на городские общественные должности. Это звание было наследственным.

Для части выпускников училищ после прохождения вступительных испытаний была открыта дорога в высшие учебные заведения Министерства государственных имуществ. Для этого нужно было, кроме аттестатов, иметь особое свидетельство, которое удостоверяло, что выпускник по своим способностям и подготовке может слушать курс в данных вузах.

Помимо работы в частных имениях выпускники, имевшие аттестаты 1-го раз­ряда, могли поступать на службу по ведом­ству Министерства государственных иму­ществ на должности конторщиков или по­мощников управляющих сельхозфермами, чертежников, межевщиков, лесных кон­дукторов, лаборантов, надзирателей, учи­телей черчения и геодезии и т. п. Казен­ные пансионеры обязаны были прослужить в ведомстве Министерства не менее того количества лет, в течение которых они пользовались казенным содержанием в за­ведении.

Достаточно высокие требования предъявлялись и к преподавательскому составу земледельческих училищ. Дирек­тора и учителя могли быть назначены толь­ко из числа лиц, окончивших полный курс в одном из высших учебных заведений, а надзиратели и лаборанты — из числа окон­чивших курс в земледельческих училищах и в других средних учебных заведениях.

В процессе подготовки к 25-летию учи­лища были собраны сведения о выпускни­ках 1868-1888 гг. Список составил 162 фа­милии. В нем имеются сведения не только о последнем месте службы, но и все изме­нения, которые происходили в карьере того или иного выпускника. География «распре­деления» службы простиралась от запад­ных границ империи (Украина) до Сибири (Енисейская губ.), практически охватывая все Поволжье и Урал. Что касается мест службы, то это и частные имения (где ра­ботало большинство выпускников), и уез­дные училища, и сельские школы, и уезд­ные земские управы, и сельскохозяйствен­ные предприятия. Один выпускник служил в частной типографии, другой — помощ­ником горного отводчика для отвода золо­тосодержащих площадей. Немало работа­ло в должности лесных кондукторов либо помощников окружных лесничих. Были и те, кто продолжил свое образование в Пет­ровской академии и Петербургском лесном институте.

В начале 1870-х гг. были предприняты попытки открыть в училище отделение для подготовки лесных кондукторов, но они так и не увенчались успехом, хотя потреб­ность в данных специалистах существова­ла. Об этом говорит и письмо Министер­ства государственных имуществ на имя директора Казанского земледельческого училища от 29 апреля 1896 г. о том, что выпускники земледельческих училищ «очень часто принимаются на службу по лесному ведомству, а именно на должнос­ти лесных кондукторов. Ввиду этого Ми­нистерство признает необходимым обра­тить больше внимания на преподавание в земледельческих училищах лесоводства»5.

Казанское земледельческое училище принимало участие во всероссийских и даже всемирных выставках. Так, еще в 1873 г. училище предоставило свои экспо­наты — образцы семян — для русского сельскохозяйственного и лесного отдела Всемирной выставки в Вене. В сентябре 1887 г. для экспонирования на Всероссийской сельскохозяйственной выставке в Харькове из училища были направлены семена хлебов и кормовых трав, хмель, руно оксфорширдоунской овцы и липовое мочало, в научный отдел — план практи­ческого поля с коллекцией семян растений, возделываемых на нем учениками, и мо­дели ульев учебной пасеки. На просьбу распорядительного комитета прислать в числе прочих экспонатов «несколько ха­рактерных экземпляров свиней», дирекция училища ответила: «Отдаленность Харько­ва от Казани, неимение железной дороги до Нижнего Новгорода и закрытие выстав­ки в первых числах октября, когда совер­шенно прекращается навигация на Волге, делают невозможным посылку на выстав­ку рогатого скота и таких продуктов ско­товодства, огородничества и садоводства, которые подвержены скорой порче»6. Вы­ставку смогли посетить семь учеников 5-го класса Казанского земледельческого училища.

В училище практиковалось команди­рование на экскурсию учеников 4-5-х клас­сов в частные имения для ознакомления с ведением хозяйства. Командировки эти продолжались в течение нескольких дней и не ограничивались только Казанской гу­бернией. Учеников направляли в хозяйства Самарской и Симбирской, Тамбовской и Рязанской, Киевской и Харьковской, Смо­ленской и Курской губерний. Кроме того, обычным делом было посещение в Моск­ве сельскохозяйственного института, зем­ледельческой школы, Румянцевского и Политехнического музеев. Третьяковской галереи, Зоологического сада, Кремля и других достопримечательностей столицы.

Ученики 6-го класса после выпускно­го экзамена (не позднее 1 февраля) распре­делялись на практику в частные хозяйства или казенные фермы, где работали вплоть до 1 сентября. По окончании практики они обязаны были представить в педсовет учи­лища полный отчет о своей деятельности (по специальной программе). Кроме того, практиканты, находившиеся в частных имениях, должны были представить в учи­лище отзывы о своих занятиях от владель­цев имений или их управляющих, засви­детельствованные местной земской упра­вой.

Владельцы частных имений выдавали особые удостоверения, которые, как пра­вило, свидетельствовали о прилежании, любви к делу и безупречном поведении практикантов (см. приложение).

Их отзывы не только говорят о высо­ком уровне подготовки учащихся земле­дельческого училища, но и дают представ­ление о том, насколько разнообразными были функции практикантов. Имея в виду и высокую оценку моральных качеств вы­пускников, которая содержится в отзывах, можно предположить, что они являлись носителями передового, прогрессивного, пополняя ряды сельской интеллигенции.

В 1887 г. министр земледелия и пре­имуществ «изволил обратить внимание» на возможность распространения в народе сельскохозяйственных знаний путем на­чальных школ и народных учителей. В свя­зи с этим предлагалась организация кур­сов двух типов: летних, сроком от одного до трех месяцев, и более продолжительных — для молодых людей, окончивших курс в учительских семинариях и готовящихся к учительскому званию от одного года до двух лет. По окончании курсов была пре­дусмотрена выдача удостоверений.

15 апреля 1890 г. были утверждены «Временные правила об устройстве бес­платных курсов при подведомственных Департаменту земледелия и сельской про­мышленности сельскохозяйственных и са­довых заведениях». Согласно им, на кур­сы принимались народные учителя и окон­чившие курс учительских семинарий, при­ем же других лиц допускался лишь с осо­бого разрешения Департамента земледе­лия. На практические занятия отводилось не менее 6 часов в день, а на теоретичес­кую подготовку — от 3 до 12 часов в неде­лю.

Казанскому земледельческому учили­щу было разрешено открыть курсы плодо­водства и огородничества, что и было сде­лано летом 1891 г. Слушатели курсов обя­заны были беспрекословно выполнять все требования начальства училища и руково­дителей курсов, имели право пользовать­ся библиотекой училища. В том году обу­чение на курсах прошли 26 человек, в ос­новном из Казанской губернии.

В 1892 г. курсы окончили уже 90 чело­век. Они приехали в Казань не только из населенных пунктов Казанской, но и Сим­бирской, Нижегородской, Вятской и Пер­мской губерний. Департаментом земледе­лия было выделено по 25 экземпляров книг Пономарева «Начальная сельскохозяй­ственная книга для чтения» и Мещерского «Как устраивать сады при народных шко­лах» для бесплатной раздачи слушателям, а также 25 наборов инструментов, но толь­ко тем из них, «которые во время курсов докажут свое усердие и склонность к са­доводству» и успешно выдержат экзамены. Подобные курсы в последующие годы ста­ли традиционными.

Позднее было решено открыть курсы не только для народных учителей. Как от­мечалось в циркуляре Департамента зем­леделия от 3 мая 1901 г., «дело распрост­ранения сельскохозяйственных знаний в народе путем народных чтений ... состав­ляет уже давно назревшую потребность и по этому делу на виду Департамента име­ется уже довольно много заявлений»7. Свои предложения по этому вопросу высказало и совещание по низшему сельскохозяй­ственному образованию, состоявшееся в 1895 г., и советы сельскохозяйственных учебных заведений, и отдельные специа­листы. В результате 10 января 1897 г. были утверждены временные правила для уст­ройства сельскохозяйственных чтений и курсов при сельскохозяйственных учебных заведениях.

Курсы для крестьян были открыты и при Казанском земледельческом училище. Они проводились ежегодно в январе-апре­ле. Здесь могли проходить обучение гра­мотные крестьяне от 18 лет, как по соб­ственной инициативе, так и по направле­нию земств, инспекторов сельского хозяй­ства и т. д. Программа включала в себя тео­ретические и практические занятия по зем­леделию, садоводству, огородничеству, животноводству, пчеловодству, сельскохо­зяйственной экономии, по определению доходности главнейших культур и органи­зации хуторских хозяйств и кооперативов. Желающие могли принять участие и в лет­них работах. Содержались слушатели за свой счет или на средства направивших учреждений. Прослушавшие курс после проверки их знаний получали соответству­ющее удостоверение.

В отчете о зимних курсах 1910 г. ди­ректор Казанского земледельческого учи­лища Н. П. Ильинский писал: «Ознакомив­шись лично с уровнем знаний и развития курсистов, выяснив по возможности, какие отрасли сельского хозяйства наиболее их интересуют, я пришел только к одному зак­лючению, что прибывшие в большинстве обладают богатыми способностями и име­ют страстное желание учиться не страшась никаких трудностей. ...Слушатели тща­тельно вели записи лекций, возобновляя их содержание во внеклассное время. На дом же им выдавались книги и журналы по сельскому хозяйству...

Внеклассные беседы с курсистами, просмотр их заметок из лекций и, наконец, экзамен убедили меня, что зимние курсы достигли главной своей цели — пробуди­ли у слушателей жажду научных знаний и веру в них и научили понимать общеупот­ребительные книги по сельскому хозяй­ству. Об этом же свидетельствует и выпис­ка в марте курсистами 5 экземпляров жур­нала «Земледелец» для личного пользова­ния... Один крестьянин приобрел сепара­тор, другой рядовую сеялку и большинство твердо решило в ближайшее время обза­вестись сельскохозяйственными орудиями и машинами на кооперативных началах. Одному крестьянину по его просьбе вычер­тили план его хутора и разбили на шесть полей для ведения шестипольного оборо­та»8.

После окончания курсов слушателям бесплатно было роздано более 120 экзем­пляров книг по разным отраслям сельско­го хозяйства. Средства на их приобретение специально выделялись Департаментом земледелия.

Если в 1910 г. курсы закончили 17 че­ловек, то в следующем году на курсах обу­чалось уже 45 слушателей, из них 27 — на свои средства. Крестьяне в возрасте от 18 до 39 лет прибыли из уездов не только Ка­занской, но и Нижегородской, Вятской гу­берний и даже из Кустанайского уезда Тургайской области.

Хотя училище готовило специалистов для сельского хозяйства, не все поступаю­щие в него были выходцами из села. Так, в 1892 г. из 132 обучавшихся «сыновей сель­ских обывателей (крестьян, поселян и ниж­них воинских чинов)» было лишь 45. Ос­тальную часть составляли дети купцов, мещан (57), чиновников (16), мастеровых (6), ученых управителей (1), священнослу­жителей (1) и даже дворян (6).

Интерес представляет собой состав учащихся училища по вероисповеданию, происхождению, образованию, полученно­му до поступления в училище, а также гео­графия их проживания до прибытия в Ка­зань. Например, из 132 учеников, прибыв­ших из 21 губернии, православных было 124, старообрядцев — один, католиков — четверо, протестантов — трое. Больше всего учеников было из Казанской (41), Сим­бирской (18), Нижегородской (14), Пермс­кой (12), Костромской (9) и Уфимской (9) губерний.

Что касается образования, полученно­го будущими специалистами до поступле­ния в земледельческое училище, вырисо­вывается следующая картина. Среди уча­щихся преобладали выпускники уездных и городских училищ (91), затем шли вы­пускники сельских двухклассных училищ (18), гимназий (9), реальных, народных и духовных училищ (по 2), учительской се­минарии (1), межевого института (1). Шесть человек получили домашнее воспи­тание.

В училище велась и воспитательная работа. Она входила в обязанности инспек­тора и двух надзирателей. Надзиратели по очереди дежурили при учениках, остава­ясь в пансионе и днем, и ночью.

В праздничные дни ученики должны были присутствовать на церковных служ­бах, совершаемых законоучителем в домо­вой церкви при участии хора певчих из 20 учеников. В свободное время, кроме обык­новенных игр, танцев и игры на музыкаль­ных инструментах, зимой учащиеся могли заниматься на катке, а летом — на гимнас­тических снарядах во дворе училища.

Существовала и система наказаний учащихся. За маловажные проступки были предусмотрены замечание, выговор, арест в классе, карцер и лишение отпуска в г. Казань в праздничные дни. Более серь­езные проступки влекли за собой лишение казенной стипендии, увольнение из учили­ща (за «упорное стремление к чтению не­дозволенных для учеников книг» и «ока­зание дурного влияния на других учени­ков»).

В целях упорядочения и приведения в определенную систему сельскохозяйствен­ного образования в стране в 1904 г. было принято «Положение о сельскохозяйствен­ном образовании». Все сельскохозяйствен­ные учебные заведения были разделены на высшие, средние и низшие. К средним от­носились училища с 5-6-ти летним сроком обучения. В них принимали юношей, окон­чивших городские или двухклассные сель­ские училища, всех сословий и вероиспо­веданий. Земледельческие училища были преобразованы в средние сельскохозяй­ственные училища.

В соответствии с этими изменениями были пересмотрены условия приема и обу­чения и в Казанском среднем сельскохо­зяйственном училище. По новому положе­нию окончившие курс в училище получа­ли звание агронома. Окончившим курс с отличием предоставлялось право поступ­ления в московские сельскохозяйственный и лесной институты.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Кузьмин Н. Н. Низшее и среднее специальное образование в дореволюционной России.-Челя-бинск,1971.-С168.

2. Устав земледельческих училищ Министерства государственных имуществ.-Спб.,1888.-С1.

3. НАРТ, ф.345, оп.1,д.1, л.З.

4. Там же, л.13об.

5. Там же, д.653, л.5.

6 Там же, д.399, л.8.

7. Там же, д.914, л.2.

8. Там же, д. 1227, л.4-6.

 

Отзыв потомственного почетного гражданина А. Д. Сачкова о работе практиканта А. И. Троицкого в 1893 г.

Ученик Казанского земледельческого училища Александр Иванович Троицкий, окон­чивший курс в настоящем году, прибыл на практические занятия в мое имение Симбирс­кой губернии и уезда, при селе Вырыпаевке, 26 февраля и находился все время безот­лучно при занятиях по имению до 22 сентября, причем Троицкий исполнял все возложен­ные на него поручения, как по имению, так и по винокуренному заводу со всем усердием и вниманием и вел себя отлично.

 

НА РТ, ф.345, оп.1, д.552, л. 13.

 

Из отзыва казанского губернского предводителя дворянства С. Терского о работе практиканта В. Дмитриева в имении Салманы Спасского уезда Казанской губернии с 1 февраля по 30 августа 1893 г.

Оказался вполне подготовленным к деятельности управляющего, как теоретически, так и практически [...]. Занимался в хозяйстве весьма старательно, причем оказался очень наблюдательным и знающим порядок исполнения всех работ. Все порученные обязанно­сти исполнял в точности, при исполнении их выказывал умение распоряжаться наличны­ми рабочими силами, умение обращаться с народом и проч.[...] Поведения был безуко­ризненного. Вообще я им остался вполне доволен.

 

НАРТ, ф.345, оп.1,д.552,л.2.

 

Удостоверение потомственного почетного гражданина В. Л. Балаева о работе практиканта Н. А. Богданова в имении, в с. Даниловка Бирского уезда со 2 февраля по 3 сентября 1896 г.

Вел себя во всех отношениях безукоризненно, к делу относился старательно и с пользой для него, так что я должен свидетельствовать благодарность г. Богданову и еще начальству его за командировку ко мне в имение такого в высшей степени нравственного, старательного и разумного практиканта.

 

НАРТ, ф.345, оп.1,д.659, л.4.

 

Из аттестата, выданного Львово-Копенской конторой княгини М. А. Гагариной (Саратовская губерния) практиканту Ф. И. Воробьеву, работавшему с 1 февраля по 1 октября 1896 г.

[...] Совершенно самостоятельно заведовал летними полевыми работами на отдель­ных хуторах; вел научные опыты по культуре некоторых хлебов и во всем обнаруживал добросовестность, распорядительность, точность в выполнении работ и основательность. В отдельных командировках по делам имения всегда был полезным работником и вну­шал к себе своей честностью и поведением полное доверие. Научная подготовка в связи с практическим складом дают полное основание рекомендовать практиканта Воробьева на самостоятельное заведование имением или практическими хозяйствами учебного за­ведения. [...]

 

НА РТ, ф.345, оп.1, д.659, л.14,14 об.

 

Из удостоверения, выданного главноуправляющим Брасовским имением императорского высочества наследника цесаревича и великого князя Георгия Александровича практиканту Ф. А. Быковскому

[...] В течение 7,5 месяцев (1897 г.) занимался в имении по следующим отделам хо­зяйства: огородничество, садоводство, винокурение, полевое хозяйство, льняное и льно-обделочное производство во всех мельчайших подробностях. Насколько позволяло вре­мя, практикант познакомился также с сельскохозяйственной бухгалтерией, с полевыми журналами и отчетностью, с лесоустройством, лесным хозяйством и лесной технологией при механическом и химическом заводах имения, торфяным производством, коневод­ством и скотоводством. Во все время пребывания в имении г-н Быковский обнаружил очень солидную теоретическую подготовку, полученную в училище, и чрезвычайно тру­долюбивую и усердную деятельность во время практики - все это обещает ему будущ­ность хорошего хозяина.

 

НА РТ, ф.345, оп.1, д.708, л.З,3 об.

Римма Садыкова,

кандидат исторических наук