2004 2

Юбилей Казанского университета

17 ноября исполнилось 200 лет Казанскому университету. Событие отнюдь не корпоративное. Ведь Казанский университет — это не владение людей, в нем работающих и учащихся, это национальное достояние всей России и часть мировой университетской культуры. Его рождение в 1804 г. было актом организации нового учебного заведения, первого вне пределов столицы, и вместе с тем, это было реализацией идеи университета. Как учреждение, современный университет сильно изменился. В самом деле, сегодня обнаруживается мало общего между «храмом наук», где в начале XIX в. «проповедовали» 64 «жреца истины», большая часть которых была иностранного происхождения, где обучались без разделения на факультеты и специальности 33 мальчика, выпускники местной гимназии, и современной учебно-научной агломерации, состоящей из 17 факультетов, объединяющей 1 200 высококвалифицированных специалистов и почти 9 тысяч студентов. Для осознания масштабов его роста надо иметь в виду, что за столетие своего существования Казанский императорский университет подготовил меньше специалистов, чем государственный университет имени В. И. Ульянова-Ленина за последние десять лет.
Казанский университет сегодня стал объединением мини-университетов. Каждый его факультет имеет собственное богатое прошлое, собственную автономную структуру управления, свои научные традиции и заслуги, а иногда — и отдельное здание. Более того, от университета отделились и оформились в самостоятельные высшие школы медицинский университет, химико-технологический университет, да и прочие институты и академии Казани ведут свое происхождение от университетских кафедр или основаны его профессорами. Но где бы ни работали университетские люди, в какие бы дочерние структуры или филиалы ни входили, они верны идее университета — служить делу просвещения, растить поколения российских интеллектуалов.
В этом смысле вся вузовская Казань празднует свое двухсотлетие. К счастью, мы не делим с нашими коллегами университетское прошлое. Важнее быть достойными своих прародителей, позаботиться о продолжении их дела, сохранить и преумножить полученное от них наследство. Так чем же мы владеем, о чем так печемся? Как водится, наследство состоит из недвижимой и движимой частей.
Университетская недвижимость обширна и постоянно прирастает. Построенный на окраине городского посада, университетский комплекс Казани сегодня находится в самом центре города и представляет собой его культурно-мемориальную зону. Только зона эта не заповедная, а живая и развивающаяся. Университет — организм, удивительно приспособляемый к реалиям жизни. И это отразилось на его внешнем и внутреннем облике, в его фасадах и интерьерах. Он впитал и сохранил архитектурное наследие двух веков отечественной истории.
Основу университетского комплекса составляет ансамбль, созданный по проекту П. Г. Пятницкого в 1830-е гг. Именно тогда к главному корпусу присоединились анатомический театр, здания обсерватории, библиотеки и физического института. «Казанский университет, — уверяет историк архитектуры Н. А. Евсина, — с его великолепным главным корпусом, дворовыми постройками и зданием клиник на другой стороне улицы, являлся лучшим университетским комплексом прошлого столетия»1. Такое заключение специалиста заставляет гордо расправить плечи и с особым вниманием оглянуться на стены, окружающие нас, позаботиться об их крепости.
При этом мы понимаем, что сколь бы ни был уникален и красив старинный университетский ансамбль, он не мог претерпеть изменений. Ведь когда строился главный корпус, его рассчитывали на 50 проживающих и 100 обучающихся в нем студентов, между тем, уже в середине XIX в. их стало в три раза больше. И в дальнейшем университет расширялся. Соответственно появлялись пристрой и флигели, возводились новые учебные корпуса, а в конце 1920-х гг. университет получил здание духовной семинарии.
Важно, что в историческом процессе пространственного роста Казанский университет сохранил свое единство. По крайней мере, в отличие от Московского и Петербургского университетов, здесь не произошло территориального деления на гуманитарные и естественные факультеты. И в отличие от Харьковского университета, Казанский удержал за собой историческое место в центре города.
Наверное, в будущем появятся новые идеи культурного, государственного, цивилизационного назначения университета, и Казань примет их новое воплощение в камне, бетоне, стекле и прочих материалах. Но одно остается неизменным: каждый приезжающий в наш город осознает его как город университетский, и куда бы ни шли туристы, они все равно рано или поздно оказываются под нашими белыми колоннами. «Университетский ансамбль вызывает у меня гордость за свой город как за исторический центр», — таково стандартное утверждение опрошенных горожан. А в свое время профессор Я. Ю. Попелянский говорил студентам-первокурсникам: «Вы счастливые, по этим кварталам прошло столько великих, что вы через подметки должны впитать их мудрость и достоинство»2.
Нынешний университетский ансамбль воспринимается как семья, где вместе живут представители разных эпох. Важно, чтобы старики (имеются в виду старинные корпуса) в ней не чувствовали себя заброшенными, а дети не остались без присмотра. Мы осознаем, что университет — это лицо тысячелетней Казани. Отсюда наши совместные с правительством республики и администрацией города усилия по реставрации, сохранению для потомков уникального университетского комплекса.
В качестве движимого имущества от двухсотлетней истории университета мы получили традиции и интеллектуальный капитал. Университет поставляет миру интеллектуалов. В этом его основная задача и этим во все времена он отличался от прочих школ — духовных, военных, специализированных. В идеале университетский воспитанник должен быть эрудитом с творческими способностями. Поэтому важным свойством ученой степени, выдаваемой университетом, во все времена была ее принципиальная общедоступность. Здесь человек ценился и ценится не по происхождению, не по физическим данным, не по возрасту или сану, не по материальному достатку, а по интеллектуальным достижениям.
За два века жизни Казанского университета он выучил и воспитал более семи тысяч выпускников. Есть целый список имен государственных и общественных деятелей, выдающихся представителей науки и культуры, чьи биографии включают обучение и службу в Казанском университете. У всех «на слуху» имена писателей С. Аксакова, Л. Толстого, поэта В. Хлебникова, востоковеда А. Казем-Бека, лингвиста Бодуэна де Куртенэ, литератора А. Пыпина и Н. Булича, математика Н. Лобачевского, астронома и путешественника И. Симонова, химиков А. Бутлерова, А. и Б. Арбузовых, В. Марковникова, М. Зайцева, выдающегося революционера В. Ульянова-Ленина, наконец. Далеко не все они были учеными мужами, некоторые проучились здесь всего несколько месяцев. Но все они вошли в анналы нашего университета. Они творили его историю, его дух, его культуру. Это наша родословная, и мы относимся к ней с почтением.
Казанский университет помнит своих питомцев. Свидетельство тому — три обширных тома, изданных университетом к юбилею и содержащих биографии воспитанников и преподавателей, внесших вклад в отечественную и мировую культуру. Листая их страницы, осознаешь успешность миссии этого учебного заведения. Сейчас трудно найти область государственной жизни, где бы ни трудились его бывшие студенты. Они становятся политической и духовной элитой России и ее составляющей — Татарстана. Нам приятно осознавать, что большинство академиков Академии наук РТ — выпускники университета.
Вместе с тем мы радуемся успехам и тех наших коллег и воспитанников, что реализуют себя в зарубежных университетах и научных учреждениях. Мир Казанского университета никогда не был замкнут на себе. Здесь трудились и трудятся выходцы из зарубежных стран, наши сотрудники читают лекции по всему миру, публикуются в ведущих научных изданиях. Наблюдая за успехами наших воспитанников в зарубежье, мы лишь хотим, чтобы обретенные в alma-mater знания, навыки, культурный и общечеловеческий опыт помогали им реализовать себя и принесли пользу человечеству.
Судя по всему, потребность в интеллектуалах не всегда осознается современниками. Поэтому история университета пронизана борьбой за утверждение идеалов просвещения в обществе. Отсюда многоканальность его связей с городом и регионом. В XIX в. Казанский университет был центром самого большого в России учебного округа, границы которого простирались вплоть до Камчатки. Это была территория, населенная народами разных культур, исповедующих все мировые религии. Университет курировал школы и гимназии округа, поставлял в регионы подготовленных к просветительской и административной работе людей. Велика заслуга казанских ученых в изучении и сохранении культур народов востока России, в распространении среди них европейского образования и достижений науки, в подготовке представителей национальной интеллигенции. Востоковедение и сейчас является одним из важных научных направлений университета.
Университет не только учил и воспитывал будущую интеллигенцию, но и издавал газеты. Преподаватели читали публичные лекции, консультировали предпринимателейI, лечили горожан, разбирали их судебные конфликты, отстаивали общественные интересы в представительных органах власти. Все это повышало авторитет учебного учреждения в обществе, убеждало современников в ценности знаний.
Осознавая себя миссионерами в этом мире, преподавательский состав десятилетиями формировал свою среду, шлифовал собственную идентичность. В письмах друг к другу, в выступлениях на торжественных актах и публичных диспутах, провозглашая тост и отдавая последнюю дань почившим коллегам, они утверждали ценность образования. Особенно торжественно университетский идеал звучит в некрологах. В помещенных на смерть Н. И. Лобачевского отзывах говорилось: «Для него не существовало ничего второстепенного ни в службе, ни в науке; за что ни брался он, все становилось в его глазах предметом первой важности, все делал он с особенным усердием и с глубоким убеждением в пользе своего дела»3. Лобачевский живет в нашей памяти как идеал ректора и университетского педагога.
Конечно, за двухсотлетнюю историю через Казанский университет прошли разные люди — были умные и талантливые, которыми гордились; были пьяницы, которых порицали и жалели; были глупцы, над которыми смеялись; были пройдохи, с которыми боролись; были больные и старые, о которых заботились. Как правило, люди университета терпимо относятся к слабостям своих коллег, с сочувствием — к их тяготам, но всегда бывают категоричны к тем, кто .попирает университетские идеалы.
И может быть, именно потому, что университетская корпорация столь терпима к своим членам, она обычно столь строга к отбору неофитов. К кандидату на должность преподавателя всегда предъявляются высокие культурные, профессиональные и этические требования. Известно, что во второй половине XIX в. они были столь высоки, что не редкими были случаи, когда кандидаты, много лет готовящие себя к преподавательской деятельности, уходили из университета, сочтя себя недостойными этого высокого звания4.
Выросший на самой восточной окраине университетского пространства Европы, Казанский университет преодолел массу трудностей в своем развитии. На его историю темной тенью легли политические катаклизмы нашей страны, его финансировали по остаточному принципу по сравнению со столичными собратьями, в силу удаленности у него были проблемы в общении со своими европейскими коллегами. И плюс к этому всегда талантливых лекторов и педагогов из Казани переманивали столичные российские университеты, а в 90-е гг. XX столетия — еще и зарубежные вузы.
Впервые об «утечке мозгов» из Казани писал попечитель Казанского учебного округа В. П. Молоствов в 1856 г. Казанский университет, писал он, сделан переходным для профессоров в другие учебные заведения. Процитируем его слова: «Мы видим, что столичные университеты, несмотря на совершенно другое свое положение, пользуются приготовленными уже в провинции учеными, завлекая их к себе и высшими окладами жалования, и возможностью занимать посторонние должности, и богатством своих учебных пособий, и большим кругом ученых людей, и сочувствием самой публики к интересам науки»5.
Впоследствии Казанский университет испытал еще три таких волны: в начале 1870-х гг., когда в связи с «делом Лесгафта» и студенческими волнениями из университета ушла целая группа талантливых ученых-естественников (в том числе А. Я. Данилевский и П. Ф. Лесгафт); в 1918 г., когда с армией Комуча на восток страны отправилось более сотни университетских преподавателей (часть из них составили гордость Томского университета); и, наконец, в 1990-е гг., когда не выдержавшие кризиса страны и падения престижа высшего образования молодые преподаватели уходили в бизнес или эмигрировали. В утешение можем сказать, что с эмигрировавшими своими коллегами Казанский университет сейчас поддерживает устойчивое научное сотрудничество. К счастью, наука не имеет национальных или территориальных границ.
Жизнь университета побуждает преподавателей заниматься производством нового знания. В начале XIX в. мотивы к тому были чисто педагогического свойства. Рассказывающий о своем исследовательском опыте ученый был интереснее студентам, чем лектор, зачитывающий научный трактат. Но постепенно университетская наука превратилась из средства просвещения в самостоятельный способ познания и овладения действительностью, в автономную профессиональную сферу. И исследовательские способности стали важным критерием принадлежности к корпорации, научные результаты вошли в список непременных требований, предъявляемых к университетскому человеку.
И, вместе с тем, профессор никогда не был «чистым ученым». Его культурно-психологическое лицо «создавали», а потом и сохраняли ученики. Примечательно, что не только лекторские способности ценятся студентами в своих наставниках. Сами по себе эрудиция и научный опыт служат только предпосылками для возникновения уважения и доверия. Они не гарантируют понимания и общности между двумя частями университетской корпорации. Студенты разных поколений признаются, что как таковые занятия не имели для них большого значения, а вот «личность профессора, с его преданностью науке, с его энтузиазмом» оказывала сильное воздействие на слушателей6. Для многих именно это инициировало движение по пути в науку.
Была ли у Казанского университета своя исторически сложившаяся научная специализация? Как и в прочих университетах в XIX в. в нем было четыре факультета. От устава к уставу они меняли название, но суть оставалась неизменной — университет говорил от лица общества (этим занимался словесный или историко-филологический факультет), лечил его тело (врачебный или медицинский факультет), разбирал его конфликты (юридический факультет) и объяснял ему законы природы и космоса (физико-математический факультет).
Соотношение студентов, специализирующихся по этим факультетам, менялось. Из преимущественно гуманитарного, каковым Казанский университет был в начале XIX в. (37 % его студентов были тогда словесниками), он превратился в конце столетия в преимущественно медицинский (56 % воспитанников).
В XX в. число факультетов то сокращалось до одного (физический — в 1929 г.), то разрасталось до двенадцати как ныне. И у каждого из них есть отличительные черты, на каждом учатся «особые» студенты. Рейтинговое положение факультетов весьма изменчиво, как изменчива окружающая нас жизнь. Например, в 1960-е гг. самыми престижными были мехмат и физфак. Считалось, что там учатся самые умные, и на этот факультет поступать «по блату» и смысла нет — все равно «вылетишь» в ходе обучения. Как полагали современники, на «женском» биофаке учатся самые красивые студентки. А вот юридический славился мужчинами, отслужившими в армии, знавшими толк в жизни. На историко-филологическом учились люди, видящие свое призвание либо в науке, либо в политике. В советское время этот факультет был основным «поставщиком» кадров идеологического фронта: партийных, комсомольских, профсоюзных деятелей. Геологи тогда жили автономной жизнью, окутанные флером романтики экспедиций.
С годами статус и популярность факультетов менялись. Так, перестройка рубежа 1980-90-х гг. вызвала беспрецедентный интерес абитуриентов к юридическому и экономическому факультетам. Все это видится вполне естественным. Главное, что университет в состоянии предоставить современникам широкий выбор специальностей, соответствующих их личным наклонностям, новым отраслям знания, потребностям жизни и страны. В этом залог актуальности классического университета.
Да, университет — эффективный самовоспроизводящийся организм, у него сильные витальные свойства, позволяющие выживать в самых тяжелых, неблагоприятных условиях. Его двухсотлетняя история не раз это демонстрировала. Мы гордимся этим. Но давайте подумаем и над тем, как много в силу накопленного интеллектуального потенциала университет может сделать для города, республики, страны, если создать для его жизни и деятельности благоприятные условия, и давайте к этому стремиться. В этом видится будущее нашей alma mater.

I Современники даже утверждали, что владельцы промышленных предприятий Крестовникоы и Алафузовы "всецело обязаны ему своим процветанием" (см.: Корсаков Д. А. Былое в жизни Казанского университета 1856-1860 гг. // былое из университетской жизни.-СПб., 1904.- С. 187).

 ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Евсина Н. А. Здания Казанского университета // Памятники культуры: исследование и реставрация. - М.-Л., 1963. - Вып. 4. - С. 127.
  2. Подольская М. С Пушкиным в генах // Казань. - 1999. - № 12. - С. 11.
  3. Попов А. Ф. Воспоминание о службе и трудах профессора Казанского университета Лобачевского // Ученые записки, издаваемые императорским Казанским университетом. - 1857. - Кн. IV. -С. 156.
  4. Л. О. [К. Лаврский] Воспоминания о профессорах и студентах в начале 1860-х годов // Былое из университетской жизни. - СПб., 1904. - С. 223-224.
  5. РГИА, ф. 733, оп. 47, д. 74, л. 1.
  6. Пыпин А. Н. Мои заметки. - М., 1910. - С. 39.

Мякзюм Салахов,
ректор КГУ,
Елена Вишленкова,
доктор исторических наук,
Алла Сальникова,
доктор исторических наук,
Светлана Малышева,
доктор исторических наук