2004 2

«За все время следования в пути мы не знали времени отправления, времени прибытия»

27 января 1944 г. ленинградское небо озарили огни праздничного салюта. Так страна отмечала окончательное снятие блокады Ленинграда, длившейся 900 дней. В результате Ленинградско-Новгородской операции враг был отброшен от города на Неве в южном и юго-западном направлениях на 60-100 км.

Документы о блокадном Ленинграде занимают особое место в фондах Центрального государственного архива историко-политической документации Республики Татарстан (ЦГА ИПД РТ). Это и несколько выпусков газеты «Ленинградская правда» за 1942, 1943 гг., и фронтовая газета «За Родину» (орган 6-й дивизии Ленинградской армии народного ополчения) от 22 октября 1942 г., и газета «Отважный воин» за январь 1943 г., посвященная защите города на Неве; а также другие документы, отражающие связь Казани и Ленинграда военного времени: сведения о заводах и предприятиях, научных и учебных заведениях, эвакуированных в ТАССР, справки Татарского обкома ВКП(б) о ходе отгрузки продовольствия в Ленинград; письмо ленинградского композитора, профессора М. Н. Юдина в Татарский обком ВКП(б) о произведениях, написанных им в Казани во время эвакуации; письмо ленинградской писательницы Е. Н. Верейской татарскому писателю А. Исхакову о восстановлении Ленинграда; фронтовое письмо бойца Грицунова матери и многие другие.

Мы предлагаем вниманию читателей документ об эвакуации школьников ремесленного училища в Казань. Изложенные в нем события вряд ли оставят кого-нибудь равнодушным. Это суровая правда жизни о ленинградских подростках, которые через Ладогу одними из последних выехали из блокадного Ленинграда 7 февраля 1942 г. и начали свой путь в Казань. Из 628 учащихся ленинградских ремесленных училищ только 280 прибыли к месту назначения.

 

Из стенограммы совещания при Казанском горкоме ВКП(б) по вопросу
прибытия эшелонов с эвакуированными учащимися ремесленных
училищ из г. Ленинграда в г. Казань.

28 февраля 1942 г.

Тов. Иванов (директор ремесленного училища № 27).

Выехал я из Ленинграда 7 числа по приказу тов. Москатова и Ленинградского управления трудовых резервов для продолжения производственного и технического обучения учащихся в другой местности. Были направлены ремесленные [училища] № 27 с количеством учащихся в 628 чел., № 7 - 300 чел. и № 4 - 100 чел., итого: 1028 чел.

7 числа при посадке на эшелон часть учащихся не явилась, и, вообще, очень трудно было установить полность явки учащихся, т. к. каждое училище ехало самостоятельно, получив самостоятельно деньги и ведя самостоятельные расходы и управление своим училищем в пути. На свое училище и весь эшелон был выделен я, а на остальные два -мастера от 4-го и 7-го ремесленных училищ. Приехав в Борисову Гриву, проверить весь списочный состав учащихся мне не представлялось возможным, потому что учащиеся с каждой станции выбегали для того, чтобы получить хлеба или других продуктов. В Борисовой Гриве у меня оказалось не 628 чел., а 620 чел. Здесь мы получили горячий завтрак -суп и хлеб и вечером произвели посадку на автомашины; причем с автомашинами дело получилось так: машина идет в два конца - и по направлению сюда и по направлению отсюда; туда машина шла с эвакуированными, обратно с продуктами. Погрузка происходила очень быстро, чтобы не задерживать составление эшелона, но все же несколько часов нам пришлось просидеть в Борисовой Гриве. Мы уже грузились ночью. Шофера были с автобаз: Борисовой Гривы, Жихарево и Войбуколово. Поскольку грузились ночью, каждый шофер старался ехать на свою базу, причем большинство машин было из Жихарево, у меня получилось так, что я большинство учеников посадил на машины автобазы Жихарево, т. е. там, где производится посадка на железную дорогу и оттуда по направлению в Казань. Часть шоферов, которые были с автобазы Войбуколово, они стремились ехать через свою базу, надеясь, что поезд пойдет мимо, и они ребят захватят.

Приехав в Жихарево, мы собрались в горпункт, где уже имели потери, имели человека три умерших, исключительно от истощения, и имели уже потери имущества, потому что шоферы, не гарантировав заправку машин и резины, в пути пересаживали учащихся, но так как ехать через Ладожское озеро в кожаных сапогах было очень холодно, ребята садились друг другу на ноги, заворачивали ноги во все что могли теплое, и, естественно, ребята были заняты тем, чтобы сохранить себя и ноги, пересаживаясь с машины на машину, была потеря вещевых мешков. Таким образом, ехали всю ночь, в Жихарево приехали утром. Я лично не доехал до Жихарево 7 километров, т. к. машина остановилась, до Жихарево шел пешком, а за машиной послал тягач. Я пришел в Жихарево в 12 час[ов] дня, а машину привезли с учащимися в 3 часа дня. В Жихарево нас накормили и вечером отправили на Вологду, чтобы не задерживать учащихся, т. к. в Жихарево не было места, где можно было бы сосредоточить людей. В Жихарево нас кормили неплохо, оттуда мы сели в обыкновенные товарные вагоны, в которых были поставлены времянки - труба и печь. Их нам дали на каждый вагон примерно из расчета на 50 чел., т. к. два училища, которые грузились после меня, они в Жихарево не попали, а попало только 27-е училище, и то две мои группы попали вместо Жихарево в Войбуколово. Таким образом, получили меньшее количество вагонов и меньшее количество людей в вагоне. Вечером мы из Жихарево тронулись.

Люди были рассажены так: в каждом вагоне был начальник отряда, мастер, который отвечал за вагон. Кроме этого, был назначен бывший работник училища, освобожденный из РККА, который систематически проводил строевые занятия с учащимися (старший комендант Григорьев). На всех станциях он организовывал вождение учащихся на питание и обратно в вагон. Ни одной потери на железной дороге по причине несчастного случая не было.

Причем поездки были такие, что мы на эвакопункты прибывали всегда только поздно вечером, мы никогда не прибывали рано, а только в 10-11 вечера. Кормили учащихся на протяжении 5-6 часов, потому что эвакопункты небольшие, пропускная способность их также небольшая, могли посадить сразу за столы только человек 50-60, а т. к. мы везли человек 500-600, то выходит, что на это нужно было тратить 5-6 часов. За это время, затрачивая на питание, мы ни одной потери не имели, все проходило благополучно.

Питание в дороге. На некоторых эвакопунктах мы получали горячую пищу, на некоторых- сухой паек. В чем заключалась у нас горячая пища? Суп и каша, 200-300-400 грамм хлеба, а где стакан чая. Вот это питание. Накормят и сейчас же отправляли дальше. Больше всего эшелоны составляли ночью и утром двигались. Сухой паек выдавался таким образом: давали хлеб, сахар и на одной станции давали пряники или булочки. В этом заключался сухой паек, сахар получали один раз. У учеников были котелки, в эти котелки на станциях они брали воду и на времянках ее кипятили, пили чай. Кроме этого, ученики имели деньги. У меня есть ученики, которые имеют и по 1000 рублей. Откуда деньги?

27-е училище к моменту выезда имело 1200 чел. У меня училище выполняло государственные оборонные заказы, и я получал зарплату учеников в размере 100 тыс. руб. в месяц. Эти ребятенки зарабатывали 100 тыс. руб., а т. к. по распоряжению правительства им выдавалось 50 процентов], то, таким образом, 50 т. р. они получали на руки, Это первое. Второе - работали на рытье окопов вокруг Ленинграда, там тоже заработали примерно 50 тыс. руб., т. е. опять-таки им выдали 25 т. р. Затем, был и такой неприятный факт, заключающийся в следующем: в Ленинграде ремесленники, находясь в лучших условиях, чем гражданское население, зная, что будут выезжать, занялись спекуляцией, продавали свой паек. Гражданское население получало 125 грамм хлеба, а они 300 грамм, плюс к тому горячее питание, и вот они решили, что здесь мы можем желудок немного прижать, а в Сибирь поедем с деньгами. Но уже тогда, когда мы не могли эвакуироваться и в декабре, некоторые ребята почувствовали ослабление своего организма и стали не продавать, а уже покупать хлеб, но после проведенной соответствующей работы среди ремесленников работниками райкомов ВКП(б) и райсоветов это прекратилось, а то, как система, они продавали по 100 грамм хлеба за 35-40 рублей. Имея такие деньги, естественно, учащиеся на каждой станции выскакивали и к сухому пайку покупали еще молоко, капусту, но нужно сказать, что это не обязательно покупали, потому что, везя рубашку, кусок мыла, гимнастерку, шаровары и, кроме того, свое личное белье, они на дороге выменивали эти вещи на продукты, хотя мы с этим вели борьбу. Лично я сам составил несколько актов на продажу простыней, акты оставались в милиции, а ученик отпускался в эшелон.

Мы имели два случая краж коз. Ученики-мальчики и ученики-девочки в разное время украли двух козлят, посадили в вагон небольшую козу, ночью ее зарезали, выменяли картошки и съели. В то же время стало известно, что в эшелоне везут и вторую козу. Стали выяснять, откуда взяли, говорят, что выменяли. Оказалось, что не выменяли, а просто схватили на станции козу и посадили ее в вагон. Составили в милиции акт, но ни на одной станции, где эти факты происходили, никаких следов, чтобы привлечь учащихся к ответственности, не оставалось. Это позволяло еще более продавать некоторое имущество, но таких больших краж, безобразий - не было.

Были такие факты, что получит два раза питание в буфете, ложку не сдаст, но жалоб на большие кражи не было. Население ребят встречало сердобольно, да и мы, имея указание, давали по две порции тем ребятам, которые были слабые.

Выехав 7-го числа, мы уже 25-го прибыли в Казань. Сутки пробыли в Юдино. Мною были даны телеграммы тт. Тихонову, Брук и Москатову (в каком состоянии едем и что), Хотел я дать телеграмму в горком с просьбой проверить подготовку нам помещения, но потом решил, что достаточно и того, что этим вопросом занимаются две организации.

В Муроме нас задержали и предъявили требование, чтобы обязательно произвести всему эшелону санобработку. Стали разговаривать, сколько это займет времени, говорят, что мы вас не задержим с санобработкой, а как будете двигаться дальше - сие зависит не от нас. Действительно, мы в Муроме санобработку провели в течение суток, а простояли 3,5 суток. Ночью в 11 ч. 40 м. к нам прицепили паровоз и, никого не предупреждая, отправили.

Надо сказать, что за все время следования в пути, мы не знали времени отправления, времени прибытия, никаких сигналов не давалось, а просто прицепляли паровоз и двигались. Я не знаю, или военная обстановка этого требует, или не находили нужным считаться с нами. Получилось так, что мы оставили там двух мастеров и группу учащихся, На следующей станции дали распоряжение задержать наш поезд, поезд был задержан, наших учеников доставили до эшелона, и он тронулся дальше. Эшелоны с учащимися ремесленных училищ № 7 и № 4 нас не догнали, 27-е ремесленное училище двигалось самостоятельно. Имеются такие сведения, что едет мастер 4-го училища и с ним четыре ученика. По его информации, они имеют контингент учащихся Вологодской области, а т. к. учащиеся ехали через свою родину, то, добравшись туда ночью, они разбежались, и из 50 чел. у него осталось четыре человека, а остальные разбежались по деревням и селам. 7-е училище вчера прибыло, причем вместо 300 чел. они выехали со 100 чел., а прибыло их 49-50 чел.

За все время переезда из Ленинграда до Казани у нас умерло в дороге около 40 чел, учащихся, исключительно от истощения, ни одного случая заболевания сыпным тифом не было. Умер в пути мастер, то же на этой почве, умер в пути сын мастера, 16 лет, тоже от истощения. В пути у нас снимали на каждой станции слабых и с поносами, но кровавого поноса не было. Надо сказать, что все же пища влияла на организм наших учащихся, влияла она в том отношении, что, получая питание там с суррогатами, здесь мы получали другое питание, организм истощенный этого не выдерживал. Я сам лично проходил, осматривал испражнения, но должен сказать, что крови сгустками я не находил, замечал кровь по несколько капель. Так что ни сыпняка, ни других заболеваний, кроме как истощения и слабости не было. На станциях, где были эвакопункты, проходили медработники, опрашивали каждый вагон, и когда ученики узнали, что можно полежать в больничной обстановке, то, конечно, заявляли - «я больной», «я больной». Сейчас же врачи смотрели, снимали и клали в больницы.

Приехав в Ярославль, начальник эвакопункта с работниками местных организаций, проверив мои документы, решили, что все училище держать в Ярославле десять дней на санаторном режиме не следует. Был произведен отбор слабых, которые с одним мастером оставлены в Ярославле, остальные были двинуты по назначению на Казань.

Таким образом, мы прибыли в Казань с учащимися в количестве 280 чел. вместо 628 чел., которые были отправлены из Ленинграда, остальные - оставшиеся на пути следования, больные, умершие и отдыхающие в Ярославле.

По пути следования к Мурому у меня умерших не было. Примерно на больших эвакопунктах снимали по 2-3 чел., акты составлены, будет точно установлено, кто умер, кто остался в доме отдыха, кто сбежал. В Ярославле с учащимися остался опытный мастер, старый общественный работник. Но мне кажется, что не все организации могут направить этих учащихся сюда, потому что в Иваново был задержан эшелон для распределения учащихся на местных предприятиях, т. к. там недостаток рабсилы, но, узнав, что у меня есть путевка на Казань, этот вопрос не был санкционирован.

То помещение, которое нам отвели для наших учащихся, не в состоянии будет поместить всех прибывающих учащихся, положение будет тяжелое, придется учащихся располагать так, как мы это делали в Ленинграде - на две койки трех человек. Если весь состав прибудет, а это составляет примерно 1/3, то, возможно, помещения для учащихся хватит.

Сейчас настроение учащихся неплохое, вчерашним и сегодняшним питанием они очень довольны. Сегодня, например, дали такой завтрак: суп картофельный, чай, пряники и 200 грамм хлеба. В течение трех недель ребята сумеют поправить свое здоровье и будут продолжать учебу. [...]

Наиля Юсупова,
директор ЦГА ИПД РТ,
Любовь Хузеева,
заместитель директора ЦГА ИПД РТ