2004 2

К. И. Невоструев – выдающийся историограф Елабуги (к 190-летию со дня рождения)

В моем списке «Выдающиеся люди на елабужской земле» более ста имен. Десятки из них достойны обстоятельного изучения и широкой известности.

В данное время в контекст русской и мировой культуры и литературный процесс постепенно вошел и стал его частицей замечательный елабужанин — Дмитрий Иванович Стахеев (1840-1918), безусловно, несправедливо забытый классик русской литературы уровня А. Ф. Писемского и И. А. Гончарова, автор более 20 книг, изданных в Санкт-Петербурге в 1867-1903 гг.

Процесс «воскрешения» имени не был простым и быстрым. Без малого двадцать лет ушло на десятки публикаций о писателе в периодике, научных сборниках, на издание избранных сочинений, а также на написание брошюр и монографий о нем. Была череда выступлений на центральном и республиканском телевидении и радио, на международных, всероссийских, региональных, межвузовских научных конференциях, а также трудоемкая кропотливая работа в архивах страны, где хранились документы, письма Д. И. Стахеева.

По творчеству писателя после моей докторской (защищена в Институте мировой литературы Российской академии наук в Москве в 1996 г.) написано и защищено семь кандидатских диссертаций. Имя писателя стало известно не только в сугубо научных кругах, но и широкому читателю, особенно в нашей республике, где купеческая династия Стахеевых занималась масштабной благотворительной деятельностью.

 Другой, еще более именитый и также забытый наш земляк, — Капитон Иванович Невоструев (1815-1872), член-корреспондент Российской академии наук (1861), профессор богословия Московской духовной семинарии, член Сербского ученого общества в Белграде и Югославянской (Хорватской) академии в Загребе (1870). В 1867 г. за огромную работу по описанию древних славянских рукописей, хранившихся в Московской синодальной библиотеке, он был удостоен Первой Ломоносовской премии Академии наук. Шесть томов «Описания» (1855-1917), каждый в среднем по 700 страниц, требовали знания шести-семи древних и европейских языков (древнегреческого, древнееврейского, церковнославянского, английского, немецкого, французского и др.), полного самоотречения от мирских интересов, подвижнического служения науке. Двадцать три года прожил Невоструев в Чудовом монастыре, располагавшемся на территории Московского Кремля, где находилась Синодальная библиотека, и лишь два раза за эти годы сумел получить полуторамесячный отпуск. При этом необходимо отметить, что второй отпуск летом 1870 г. он провел на своей малой родине в Елабуге, где занимался вместе с И. В. Шишкиным изучением Ананьинского могильника (VIII-III в. до н. э.) и Булгарского (Чертова) городища IX-X вв.; также изучил в Спасском соборе документы XVI-XVIII вв., часть из которых вывез в Москву, благодаря чему они сохранились по сей день в архиве ученого.

Кроме «Описания...» Невоструев является автором сотен статей, десятков книг и научных монографий по древней истории Казанской, Вятской, Симбирской и Самарской губерний; по церковной истории и истории нашего края, ставших в настоящее время раритетами.

В отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге нами были обнаружены два письма ученого И. И. Шишкину и П. С. Соловьеву.

Основная часть переписки К. И. Невоструева с И. И. и И. В. Шишкиными была мною включена и прокомментирована в книге «Гармония культур» (Казань, 2001). Выявленные два письма представляют не меньший интерес, так как в них речь идет о древних памятниках нашего края, с детства известных каждому елабужанину и многим гостям города — это Булгарское (Чертово) городище и Ананьинский могильник. О них он написал три работы, опубликованные в Москве в Синодальной типографии в 1871 г.: «Елабужские древности», «О городищах древнего Волжско-Болгарского и Казанского царств в нынешних губерниях Казанской, Симбирской, Самарской и Вятской», «Ананьинский могильник близ Елабуги».

25 июля 1855 г. Капитон Иванович пишет в Елабугу Ивану Ивановичу Шишкину, будущему великому пейзажисту, а пока 22-летнему ученику Московского училища живописи и ваяния, уехавшему на летние каникулы домой: «Милостивый государь, почтеннейший земляк Иван Иванович!

Ждал я ждал милости Вашей к себе всю зиму и весну и лето — тщетно. Собирался и сам побывать у Вас, да квартиры не знал. Наконец, не так давно, зашел я спросить о квартире Вашей в Училище живописи, и, к сожалению, узнал, что Вы уже уехали на родину. А какой было я поклон-то Елабуге приготовил!

Пред поездом хотелось также мне покорнейше попросить Вас о том, о чем прежде мы говорили, а теперь пишу Вам. Заклинаю Вас, Иван Иванович, священною родиною и всею былью ея: благоволите снять вид Чертова городища и находящихся на нем развалин, пояснив рисунок кратким описанием их, т. е. какой имеет вид и высоту город, из чего построены были здания, какой меры и пр. Весьма бы хорошо было вид Городища и развалин представить в связи с величественной Камой, с крутыми откосами и скалами горы или сельским под нею ландшафтом — и дубы, и луг, и реку. А вдали, если совместно, представил бы город. В противном же случае, не будет ли расположения Вашего представить город в особом виде или отдельно соборы его, или же икону Спасову? Что Вы поусердствуете снять, это думаю я приложить к предпринимаемому мною описанию древностей гор. Елабуги, которые при Вашем виде получат несравненно большую ясность и цену у современников и потомства. Не попадает ли Вам и прежних изображений Чертова городища в «Дневных записках» Рычкова, изд[анных] в 1770-х годах, и в «Заволжском муравье» за 1834 г. № 6 в «Замечаниях» (Ердмана) при путешествии по Оренбургской губернии? И это бы скопировать, так чтоб в издании настоящий вид Городища представлен был в параллели с прежним.

За сим при желании Вам на родине совершенного от трудов отдохновения, полной радости и утешения и доброго возвращения в белокаменную, с истинным почтением честь имею быть.

1855 г. июля 25. Ваш покорный слуга, проф. Капитон Невоструев.

P. S. Ради Бога, просьбою не отяготись, и пользы общей и родины о ней потщитесь, Иван Иванович»1.

Из письма становится очевидным, что собеседники и раньше по-деловому общались, а темой, естественно, была малая родина. Заключительное заклинание — «не отяготиться просьбою, и пользы общей и родины» — нарисовать вид Городища — очень показательно. Ученый дает варианты картины — панорама города, природа, древний памятник. Он давно уже не был в Елабуге, но она у него перед глазами. Вот как в письме И. И. Шишкина от 13 января 1856 г. отразились впечатления этих встреч с известным земляком: «...Я, пользуясь свободным временем, начал писать вид Елабуги Капитону Ивановичу, который очень желает этого. Писавши Елабугу, я мысленно переносился туда... Потом окна залы напоминают, как, бывало, мы с вами, тятенька, рассуждали о башне Чертова городища и читали записки отца Петра... Одним словом, вся Елабуга и обитатели ее у меня перед глазами... На прошлой неделе был у меня маститый профессор Капитон Иванович, удостоил посещением своим жилище ученика-художника, за что его благодарю и радуюсь чести, которую он мне сделал»2.

Вскоре Шишкин из училища переезжает в Петербургскую академию художеств, очень переживает, как встретит его северная столица?! И поэтому в следующем письме с радостью отмечает: «...Вчерась был окончательно у Капитона Ивановича, он мне дал письма 3 рекомендательных к людям такого же поприща, как и он сам, — что очень приятно и даже полезно»3.

Участие в судьбе молодого художника близкого ему и по творчеству, и по землячеству, и, вообще, по человеколюбию дополнительно характеризует Невоструева как гуманиста. Родину свою он помнил всегда и хлопотал повсюду о ее более полном познании. О своей последней поездке он обстоятельно рассказал в письме от 29 октября 1870 г. епископу-миссионеру Дионисию (Д. В. Хитрово): «В Елабугу, где находится родной брат мой священником, тем не менее я ездил для археологических целей! И поездка увенчалась большим или меньшим успехом. Кроме осмотра развалин, собрал я там документальные известия о последующей судьбе бывшего близ Елабуги на крутом берегу Камы городища Булгарского (называемого теперь Чертовым), относящегося к веку Xили XI, по всей вероятности, славного в древности города Бряхимова, разоренного в 1164 году Андреем Боголюбским. Но более влек меня и порадовал открытиями близ Елабуги же находящийся «Ананьин могильник», по моим же письмам и стараниям недавно раскрытый, хотя отчасти. Оказывается, что это было место погребения задолго еще до Рождества Христова живших здесь, вероятно, большим городом скифов»4.

В преддверии 1000-летия Елабуги свидетельство великого елабужанина, всю жизнь проработавшего в лучших архивах и книгохранилищах страны, чрезвычайно важно. Даже непросвященному понятно, что разрушенный в 1164 г. город не мог возникнуть перед самым разорением, естественно, что у него уже была своя история.

Чуть раньше, 18 марта 1869 г., в письме высокопреосвященному Савве (Тихомирову), архиепископу Тверскому и Кашинскому, он пишет: «У нас теперь царствует археология. Два заседания бывают каждый день. Волею и неволею на сей случай по прежде собранным редким материалам составляю я записку о городищах бывшего Волжско-Болгарского царства. Сюда входит и Елабуга, оказывающаяся по татар[ским] летописям (недавно впрочем открытым) построенною не Дарием Истаспом, а самым Александром Вел[иким] (т. е. Александром Македонским. — Н. В.). Пишу сие не шутя...»5

Радостные для души открытия об исторических судьбах малой родины — Елабуги, покрытых сединой древности, всегда волновали его, поскольку это был реальный вклад в изучение родного края, благодарная о нем память и конкретное дело, жизненно необходимое многим его землякам и близким людям.

Важными являются и высказывания Капитона Ивановича об Ананьинском могильнике, который был открыт благодаря его глубокой научной интуиции. В связи с изложенным станет понятной радость автора статьи, когда удалось разыскать письмо от 18 июня 1857 г. к Павлу Степановичу Савельеву (1814-1959), известному археологу, секретарю Императорского археологического общества в Петербурге. В письме Невоструев объясняет собеседнику, далекому от темы, что такое Булгарское городище и Ананьинский могильник и, вообще, Елабуга: «Ваше Высокородие, Милостивый государь, Павел Степанович!

Не имея чести знать Вас лично, но зная и глубоко почитая Вас по обширным сведениям и знаниям во всех отраслях отечественной археологии, осмеливаюсь прибегнуть к Вам по сей же части с покорнейшею моею просьбою Вашего вразумления и помощи.

Давно собирал я по рукописям, печатным книгам и другим попадающимся памятникам сведения о моей родине, Вятской губернии об уездном городе Елабуге, входившем некогда в состав царства Казанского и, как думаю, еще ранее Камско-Болгарского. Через корреспондента моего Елабужского купца Ивана Васильевича Шишкина, человека весьма любознательного, начитанного, опытного и во все вникательногоI, получил я по тщательном исследовании составленный план существовавшего близ Елабуги на высоком берегу Камы древнего укрепления, известного под именем Чертова городища и вид оставшейся доселе, полуразрушевшейся башни с некоторыми другими, а также потом несколько древних вещей, найденных в окрестности. Встретив указания на существовавшее в древние еще времена близ Елабуги татарское кладбище, я просил г. Шишкина разведать и определить это место, — и он действительно нашел такое кладбище, а потом по просьбе моей приобрел и мне сообщил несколько найденных на нем и около древних вещей.

Вещи сии, относящиеся к оружию и домашнему быту туземцев, все из меди и должны принадлежать еще Болгарскому периоду, как и вышеозначенное древнее укрепление на Каме. На кладбище есть два или три небольших кургана, которые по предположению моему и при руководстве мною на сей конец известных описаний раскопок, г. Шишкин решился было разрыть и испрашивал на то прошлой осенью и нынешнею весною дозволения у тамошнего удельного начальства. Но удельное начальство сие ему не разрешило, а между тем по слухам само будто приступало к разрытию, но с какими видами и результатами неизвестно. В сем затруднении решился я обратиться с покорнейшею просьбою к Вашему Высокородию, Павел Степанович, не благоволите ли Вы, по усмотрении Вашем, исходатайствовать у Императорского археологического общества в СПб. дозволения г. Шишкину на означенную раскопку Елабужских курганов, с тем, чтоб какие найдутся в них вещи, оные на время были сообщены мне, как материалы для предпринятого мною исторического описания Елабуги и древностей ея, в котором как сии, так и теперь уже находящиеся у меня древние вещи, думаю я подробно описать, по крайнему разумению, и отлитографировать, а потом те и другие вещи имеют быть мною переданы во владение СПб. археологического общества или Московской] оружейной палаты, как и прежде я располагался.

В Елабуге я предполагаю древний Болгарский город Бряхимов, разоренный Великим] К[нязем] Андреем Боголюбским, думаю в следующее лето сам оную посетить и (если не ошибочно передают мне), имея в виду некоторые татарские сказания и акты, касающиеся Елабуги и окрестных мест в бытность их еще в болгарском или позднее в Казанском царстве, кои также я передал бы в Археологическое общество. Ваше Высокородие, Павел Степанович! Позвольте надеяться, что при милостивом ходатайстве Вашем мы с г. Шишкиным не будем отстранены от дела, которое мы собственно подняли и в котором предполагаем оказать большую пользу науке, нежели елабужский удельный голова или помощник, а также, что столь продолжителъное и просвещенное усердие г. Шишкина в этом деле, соединенное с немалыми беспокойствами и тратами, не будет презрено Археологическим обществом. Во всяком же случае прошу Вас покорнейше почтить меня ответом, сообщив буде оный члену Археологического] общества отцу архимандриту Макарию Пермскому или сыну г. Шишкина, воспитаннику Академии художеств Ивану Шишкину.

С совершенным к Вам почтением и душевною преданностию честь имею быть Ваш покорнейший слуга, состоящий при описании Московской] синодальной библиотеки, профессор семинарии Капитон Невоструев. 1857 г. Июня 18 дня»6.

С большой симпатией характеризует ученый своего елабужского корреспондента И. В. Шишкина. Следует обратить особое внимание на то, что Невоструев в этом письме и во всех своих статьях о Елабуге настаивает на древнем названии города — Бряхимов. Его точка зрения должна учитываться всеми специалистами, обращающимися к елабужской теме и пытающимися определить ее древнее название. Важнейшие для нас «татарские сказания и акты» о Елабуге булгарского периода и периода Казанского царства пока мною не обнаружены, как не обнаружены и невоструевские к ним комментарии. Елабугу ее выдающийся историограф сумел посетить лишь в 1870 г., хотя собирался ежегодно это сделать. Примечательно, что ответ он просит передать «сыну Шишкина, воспитаннику Академии художеств Ивану Шишкину», проживающему в Санкт-Петербурге.

I Так в документе

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (РНБ), ф. 861, оп. 1, ед. хр. 203.
  2. И. И. Шишкин. Переписка. Дневник. Современники о художнике. - Л., 1984. - С. 31-32.
  3. Там же. - С. 32.
  4. К. И. Невоструев в письмах к ректору Якутской семинарии Д. В. Хитрово, впоследствии Дионосию, епископу якутскому и вилюйскому (1859-1871) // Русский Вестник. - 1903. - № 8. - С. 528.
  5. Отдел рукописей РНБ, ф. 262, архив архиепископа Саввы (Тихомирова), к. 37, ед. хр. 14.
  6. Отдел рукописей РНБ, ф. 37, ед. хр. 779.

Наиль Валеев,
академик АН РТ