2004 2

Первый год мировой войны в зеркале поволжской прессы и общественного мнения

Формирование общественных взглядов населения Поволжья на разгоравшийся мировой конфликт происходило в условиях политической несвободы и особых обстоятельств военного времени. 20 июля 1914 г. в стране была введена цензура, а 24 июля указом Николая II губернии России, в том числе Казанская, Симбирская, Саратовская и Самарская, были объявлены на положении чрезвычайной охраны1. Эти обстоятельства ограничивали возможности публичного, открытого выражения общественного мнения, окрашивая его в различные патриотические тона. К тому же, в 1914 г. поволжская печать была представлена в основном православно-монархическими, умеренно-консервативными изданиями («Саратовская почта», «Саратовская искра», «Голос Самары», «Волжско-Камская речь», «Казанская газета» и др.), что не могло не сказаться на ее тональности. Либерально-демократическая и либерально-буржуазная печать в начальный период войны придерживалась официальной точки зрения, выступая с призывами довести войну до победного конца и «поддержать национальное дело» («Казанское утро», «Симбирское слово», «Саратовский листок» и др.).

Общий настрой населения региона практически ничем не отличался от настроений, господствовавших в стране в начальный период военных действий2. И здесь объявление Германией войны России вызвало патриотический подъем. Волна стихийного патриотического воодушевления в той или иной степени и форме захватила все социальные слои и группы. В городах, рабочих поселках, селах и деревнях всех четырех губерний Поволжья прошли грандиозные, часто стихийные манифестации. Они сопровождались молебнами о даровании победы, сбором пожертвований на нужды войны, отправлением патриотических телеграмм императору. Не сдерживали себя в «выражении верноподданнических чувств» в телеграмме императору члены Хвалынского земского собрания3. «Сердечную благодарность» выразил Николай II Саратовскому уездному съезду «за пожертвования на нужды войны»4. Газета «Казанское утро» писала, что «университеты с самого начала войны стремились всеми доступными средствами поддержать национальное дело», проходили студенческие митинги и манифестации в поддержку правительства5.

Верноподданническую позицию заняла и активно проповедовала православная церковь, повсеместно проводившая молебны о даровании победы русской армии и сбор пожертвований на нужды войны. Так, «патриотическое торжество» и молебен за победу состоялись в селе Спасское Вольского уезда Саратовской губернии6.

Стихийный патриотизм базировался на представлении о справедливом, оборонительном характере войны со стороны России, о чем было заявлено в повсеместно тиражируемом и оглашаемом Высочайшем манифесте Николая II от 20 июля 1914 г. Этот тезис разъяснялся во время молебнов, в газетных и журнальных публикациях. Практически все легальные издания Поволжья пропагандировали идею справедливости Отечественной войны для России. Один из «подвалов» газеты «Волга» представлял рубрику «Война, национализм, философия», в которой обосновывались роль России в христианском мире и сверхнародная идея защиты всех славян7. Автор статьи «Параллели» Б. Иванов заявлял, что «сводить политические счеты с правительством несвоевременно и неприлично», убеждая читателей в необходимости защиты своего отечества8.

С религиозно-нравственной точки зрения рассматривало мировое потрясение духовенство, характеризуя его как возможность для России в соответствии с промыслом Божьим исполнить свое великое призвание — «сокрушить злые силы германизма»9. Патриархально-монархические и отчасти либерально-буржуазные слои общества тоже разделяли подобные идеи. Наиболее четко эта позиция выражена в стихотворении неизвестного автора «Год войны»:

Веди, единая Россия,
Веди своих сынов на бой,
Огонь, железо и стихия
Падут во прах перед тобой...
Еще не сломлена химера,
Еще не кончена игра.
И Русь полна священной веры
В победу права и добра10.

В новых условиях возрос интерес населения к прессе, писавшей о ходе военных действий. Газета «Саратовская почта» отмечала: «Война, всколыхнув деревню, разорвала тот круг, в который были замкнуты интересы деревни, и связала деревню с миром. В результате — небывалый наплыв в деревню газет»11. Корреспонденты сообщали, что «газеты теперь выписывают во всех без исключения деревнях». Крестьяне собирались вместе, читали сводки и обсуждали военные события.

Сила патриотического подъема населения была так велика, что пропагандировать, даже нелегально, антивоенные идеи первые полтора года после начала войны революционеры в Поволжье не могли. Не освещалась на страницах легальной печати того времени стачечная борьба, что было вызвано усилением цензуры. Удалось обнаружить только единичные упоминания о стачках за 1915 г. в изданиях газет социал-демократического направления — «Наш голос» (Самара), «Голос Самары». Автор статьи «Рабочая жизнь» под псевдонимом «Б-нъ» писал, что в Самаре есть рабочая газета, там прошло рабочее собрание, и сетовал на то, что «у нас этого нет»12.

Вступление России в войну вызвало в Поволжье мощное движение благотворительности, в которое включились различные социальные слои. В июле-августе 1914 г. во всех четырех поволжских губерниях прошли экстренные губернские и уездные земские собрания и чрезвычайные заседания городских дум и волостных сходов. Здесь была не только сформулирована патриотическая позиция местных органов самоуправления в связи с началом войны, но и решен вопрос об изыскании средств из местных бюджетов для оказания помощи семьям призванных в армию воинов.

Понимание и «полное сочувствие» среди широкой общественности находили, обращения императорских благотворительных комитетовI.

Однако источники содержат и иные факты, связанные с негативным восприятием Первой мировой войны и отношением к ней. Несмотря на царившие в целом патриотические настроения в стране, не обошлась без эксцессов мобилизация в Поволжье. Она сопровождалась волнениями запасных нижних чинов из рабочих и крестьян. Советская историография квалифицировала их как одну из наиболее ярких форм антивоенного движения13. Такая оценка представляется явно завышенной. Абсолютное большинство выступлений имело форму стихийного или скрытого сопротивления.

Среди призывников широко было распространено членовредительство. Например, отмечалась массовая порча глаз. Такие действия не вписывались в общую благостную картину и вызывали у властей опасения за настроение народа14. Саратовский губернатор, стремясь поддержать у населения не только патриотические чувства, но и страх, опубликовал список солдат, сдавшихся в плен, и сообщил, что их семьи будут лишены пособия15.

В поволжских газетах встречается материал и о проявлении сознательного пацифизма. Неизвестный автор статьи «Уроды в семье» критиковал общество «толстовцев», негативно настроенных к войне и заявляющих о необходимости для последователей Л. Н. Толстого «продлить свое отрицательное отношение к войне, как к таковой»16.

Общественное мнение в Поволжье по вопросу о войне не являлось однородным. Для крестьян, в первую очередь подлежащих мобилизации, было характерно отношение к войне как к неизбежному злу, неотвратимому року, ниспосланному свыше испытанию. Мобилизованные на фронт желали поскорее закончить войну и «весною.. . прийти домой». Так, по крайней мере, следует из фронтовой публикации собственного корреспондента с. Воскресенское Вольского уезда Саратовской губернии17. Отражением определенных отрицательных настроений в российской армии начального периода войны может служить статья «Взаимопомощь», опубликованная в газете «Волга». В ней рассказывалось о двух раненых солдатах — русском и австрийском. Австриец перевязал русскому рану, а тот угостил его табаком. «Так рядом и уснули, пока нас не подобрали», — вспоминал раненый русский солдат18.

Отношение к войне общественности региона стало меняться к весне 1915 г. С этого времени начала спадать волна патриотического подъема, что было связано с растущими экономическими трудностями, а затем и с неудачами российской армии на Западном фронте. Тенденция глубокой дифференциации общественного мнения по этому вопросу была характерна абсолютно для всех регионов России19.

В связи с ростом числа изданий, а главное — в связи с выходом оппозиционных газет с лета 1915 г. появилась и возможность выражения происходившего перелома. К оппозиционным газетам относилась, в первую очередь, социал-демократическая и революционно-демократическая печать: «Наш голос», «Голос», «Наш путь», «Приволжская правда» (г. Самара); «Наша газета», «Социал-демократ», «Социалист-революционер» (г. Саратов); «Рабочее дело», «Казанская рабочая газета» (г. Казань) и др. В результате тон прессы стал более полярным: от «ура»-патриотического до критического.

Резко вправо сменила свой курс православно-монархическая газета «Волга». Осенью 1914 г. на ее страницах можно было встретить материалы, в которых звучали сочувствие раненым пленным, критика на «существующие формы жизни». Однако уже в начале следующего года от них не осталось и следа. Тон газеты становился все более и более официальным. Показательно обращение к читателям, опубликованное в № 8 газеты за 1915 г. Автор статьи критикует газетных «прогрессистов», отмечает, что они «начали вести себя так, как если до войны», оживилась их подпольная деятельность. «Кадеки» и трудовики «...пустили недовольствие в умах... образованных городских кругов, а также воздействуют на крестьянскую психологию». Автор, как бы угрожая невидимому противнику, заявляет: «Сейчас курс политики правительства твердый, всюду имеется цензура, и, следовательно, очень то уж безобразить нашим «прогрессивным» газетам, пожалуй, не удастся»20. Рубрика «Военные вести» другого органа официальной печати сообщала, что «после отдыха солдаты чувствуют себя бодрыми и готовыми на самые рискованные дела21.

В левой прессе с весны 1915 г. поднималась проблема неравномерного несения тягот войны различными социальными слоями. Ряд изданий ставил под сомнение патриотизм торгово-промышленного класса, прежде всего купечества, думавшего больше о собственной выгоде, чем о единстве фронта и тыла. «Они слишком далеко стоят от тех кругов, которые стонут под бременем дороговизны», — утверждал корреспондент Калачев22. Передовица «Нашей газеты» констатировала тот факт, что «между имущими классами и их «исполнительным органом» в России возник острый разлад под влиянием хода военных действий»23.

Право-монархические круги населения Поволжья безоговорочно поддерживали самодержавие в войне. В то же время оппозиционные издания, включая либеральные, считали, что «лишь... демократия... может мощно воодушевить народ и организовать оборону страны... Без победы над реакцией... невозможна защита страны от внешней опасности»24, Разноголосица, проявившаяся на страницах поволжской прессы к исходу первого года мировой войны, отражала не только широкий спектр общественных настроений и оценок. Происходил процесс политической поляризации, толкавшей страну к революционному взрыву.

I С вступлением России в Первую мировую войну повсеместно стали возникать благотворительные комитеты, среди которых особо выделяется Романовский ее Императорского Величества Великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий. Его работа велась в основном по двум направлениям: оказание помощи семьям и сиротам военнослужащих, а также открытие госпиталей и санаториев для раненых.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. См: Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 1720, оп. 7, д. 207, л. 19, 21; Казанские губернские ведомости, - 1914. - 26 июля.
  2. См.: Писарев Ю. А. Новые подходы к изучению первой мировой войны // Новая и новейшая история. - 1993. - № 3. - С. 51.
  3. Земская жизнь // Волга. - 1914. - 15 августа.
  4. Волга. - 1914. - 11 сентября.
  5. К призыву студентов в армию // Казанское утро. -1915.-21 сентября.
  6. Уездная жизнь // Волга. -1914.-11 сентября.
  7. Волга. - 1914. - 3 ноября.
  8. Иванов Б. Параллели // Наш голос. - 1915. - 29 августа.
  9. Волжско-Камская речь. 1914. - 23 июля.
  10. Саратовская искра. - 1915.-26 июля.
  11. Деревня и война // Саратовская почта. -1915.-20 июня.
  12. Казанское утро. -1915.-21 сентября.
  13. Беркевич А. Б. Крестьянство и всеобщая мобилизация в июле 1914 г. // Исторические записки. 1947.-Т. 23.-С. 3-43.
  14. Волга. - 1915. - 1 марта.
  15. Там же.
  16. Там же. - 2 сентября.
  17. Там же. - 3 марта.
  18. Там же. - 1914. - 2 сентября.
  19. См.: Писарев Ю. А. Указ. соч. - С. 52.
  20. Волга. -1915.-11 января.
  21. Голос Самары. - 1915. - 1 сентября.
  22. Казанское утро. -1915.-21 сентября.
  23. Наша газета. - 1915.-8 августа.
  24. Реакция, блок и демократия // Наш голос. - 1915. - 13 сентября.

Евгения Терёшина,
соискатель кафедры Отечественной истории КГУ