2005 2

«Казань, место столь славное в истории…»

Эпоха правления императора Николая I стала переломной в отношении российского общества к охране и изучению национального наследия. Изменившаяся культурная ситуация в России, связанная с внедрением в качестве государственной идеологии концепции «официальной народности», оживленными дискуссиями представителей славянофильского и западнического направлений в русской культуре, осознанной политикой поддержки учреждений науки и образования, обусловила возросшее внимание к историко-архитектурным памятникам прошлого.
Общественный интерес к российским древностям побудил правительство перейти к целенаправленной законодательной деятельности по сохранению культурного достояния, к систематизации сведений о памятниках старины. Одним из наиболее значимых шагов в этой сфере стал циркуляр Министерства внутренних дел № 1068 от 31 декабря 1826 г. «О доставлении сведений об остатках древних зданий в городах и воспрещении разрушать оные».
По высочайшему повелению Николая I управляющий МВД В. Ланской потребовал от гражданских губернаторов «собрать немедленно следующие сведения по всем губерниям: 1. В каких городах есть остатки древних замков и крепостей или других зданий древности; 2. В каком они положении ныне находятся? Воля Его Величества в то же время есть, чтобы строжайше запрещено таковые здания разрушать, что и должно оставаться на ответственности начальников городов и местных полиций. Буде есть возможность снять с таковых зданий планы и фасады в нынешнем их положении, то сие Его Величеству весьма желательно. При сем вам нужно будет приказать отыскивать в архивах, от губернских присутственных мест зависящих, и в записках городских прежних времен, и потребовать от других начальств, какого бы звания не было, подробных сведений о всех вышеупомянутых зданиях: а. Когда и кем оные строены и перестроены; б. По какому случаю или для какого намерения; в. Если они не полны, то сколько, когда и почему они разрушены; г. Из каких материалов строены; д. Какие в них достойные примечания или отличные от обыкновенных вещи или части оных находятся; е. В каком они теперь положении, в чьем ведении и для чего употребляются; и наконец, можно ли их поддержать починкою, не переменяя их древних планов и фасадов…»1. МВД вменяло в обязанность губернским и городским архитекторам составление и высылку в Санкт-Петербург «по мере открытия сих древностей планы оных и фасады». Министерство по мере поступлений сведений из губерний обязано было докладывать о них императору.
В ответ на циркуляр с мест стали поступать многочисленные описания и планы зданий, которые послужили основой для издания А. Глаголевым в 1839-1841 гг. первого в истории России свода исторических и архитектурных памятников под названием «Краткое обозрение древних русских зданий и других отечественных памятников». В издание вошли общие сведения о памятниках Казанского Кремля2. Полученные по 24 губерниям данные свидетельствовали о неблагополучном положении памятников истории и культуры.
В декабре 1827 г. увидел свет новый циркуляр МВД «О сохранении древних зданий по губерниям», в котором разъяснялся порядок реставрации старинных построек. В документе подчеркивалась необходимость присылки на согласование в Санкт-Петербург смет, планов и чертежей фасадов зданий «с обстоятельным описанием повреждений или ветхостей или изъяснением, для чего исправления нужны», если починка не могла быть произведена «за счет суммы, ежегодно на исправление и поддерживание казенных зданий ассигнуемой».
Вместе с тем циркуляр не ставил условием проведения реставрации обязательное сохранение первоначального вида постройки. Более того, излишняя инициатива по ремонту древних зданий не приветствовалась. Об этом, в частности, свидетельствует и резолюция императора по докладу МВД об «исправлении древних зданий»: «…разрушать их не должно, но и чинить ненужного не надобно, а поддерживать одни ворота или такие здания, в которых есть нужные помещения»3.
В 1828 г. Синод обнародовал указ, которым запрещалось разрушение древних церковных зданий «без особого дозволения»4. Позднее положения об охране памятников старины были закреплены в ряде статей Строительного устава (1832 г.)5. Кроме того, требования «о сбережении, по возможности, от разрушений всех остатков старых замков, крепостей и других памятников древности» были повторены в Общем наказе МВД гражданским губернаторам 3 июня 1837 г.6, указе Синода 1842 г.7, Сената 1848 г.8 и других актах9. Однако, несмотря на все усилия правительства по формированию системы мер по охране национального наследия, на местном уровне к вопросам сохранения памятников относились, по крайней мере, равнодушно.
Казань, в данном контексте, также не являлась исключением, хотя необходимо отметить, что в первой половине XIX в., благодаря преподавателям и сотрудникам Казанского университета, представителям научного и творческого сообщества, путешественникам, заметно возрос интерес к историческому прошлому города. Большую известность и популярность в этот период приобрели статьи и книги М. Рыбушкина, К. Фукса, Н. Баженова, рисунки и литографии В. Турина, Э. Турнерелли, Л. Жакоте, И. Чесского, А. Котельникова, А. Раковича, братьев Чернецовых10. Исследователей привлекало архитектурное своеобразие Казани, соединившее в себе черты европейского и восточного города, хотя и не сохранившее к середине XIX в. памятников архитектуры периода Казанского ханства.
В этой связи весьма характерной представляется история с почтительным религиозным отношением мусульманского населения города к легендарной башне Сююмбике. Из поколения в поколение у казанских татар бытовало предание о том, что под башней был погребен мусульманский святой, а в вызолоченном шаре на шпиле хранились какие-то чрезвычайно важные для мусульман документы. Толки и слухи так волновали население, что в 1830 г. по распоряжению Министерства внутренних дел шар этот был снят и вскрыт в присутствии представителей казанского татарского общества. Шар оказался пустым11. Башня Сююмбике практически до сих пор в устной народной традиции увязывается с захоронением мусульманских святых или ханов, подтвержденным археологическими раскопками 1977 и 2004 гг., и с местом расположения бывшей Ханской мечети12.
В 1837 г. Министерство внутренних дел вновь потребовало представить точные и полные сведения о «монастырях, церквах, замках, домах, водопроводах, мостах, развалинах стен, остатках древних дорог и других памятниках древности, замечательных по своим историческим событиям или по каким-либо другим важным происшествиям»13 с описанием их положения, рисунками, краткой историей существования или преданиями. Таким образом, круг памятников, вызывавших интерес с точки зрения охранного дела, существенно расширился. Более того, в министерстве приходят к мнению, что «для составления сведений необходимо занятие человека ученого, знакомого с древностями, сокровищами архивов и народными преданиями, нужно также занятие постоянное, продолжительное, соединенное с изысканием разных сведений в библиотеках и тому подобных хранилищах материалов, изготовлению же рисунков памятников следует быть в изящном виде, дабы сведения и чертежи соответствовали взаимному достоинству»14.
Полученные от губернаторов данные о памятниках древности, ныне хранятся в архиве Института истории материальной культуры РАН. Для историков Татарстана особый интерес представляют «Сведения о памятниках древности, находящихся в Казанской губернии», доставленные в Санкт-Петербург 1 августа 1840 г.15 из канцелярии Казанского военного губернатора С.С. СтрекаловаI. Рукописный текст состоит из нескольких разделов: собственно преамбулы и очерки: «Исторический взгляд на Казанскую губернию», «Очерк истории Волжских Булгар», «История Булгара», «Село Булгары и развалины, в нем находящиеся», «Остатки древнего города, находящегося в Билярске», «Очерк истории Казанского Царства», «Иски или Старая Казань», «Древние памятники, находящиеся в Казани», «Арск».
Публикуемый ниже документ представляет собой важный источник, характеризующий как общее состояние и уровень исторических познаний о прошлом Казанской губернии, так и отношение к культурному наследию народов края, трактовке понятия «памятники древности» в начальный период становления охранного дела в дореформенной России.
Лишь со второй половины XIX столетия произошли существенные и, в целом, позитивные изменения в системе охраны, реставрации и изучения памятников старины, связанные, прежде всего, с появлением общественных научных организаций: Императорского Русского археологического общества, Императорской археологической комиссии, Московского археологического общества — и с активизацией деятельности губернских статистических комитетов и правительственных учреждений.

I Стрекалов Степан Степанович (1781-25.11.1856), казанский военный губернатор с управлением гражданской частью (прибыл в губернию 13 марта, вступил в должность 17 марта 1832 г., уволен в конце 1841 г., уехал 26 мая 1842 г.), генерал-адъютант с 14 декабря 1825 г., впоследствии — сенатор.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Архив Института истории материальной культуры РАН (Архив ИИМК РАН), ф. 6, д. 52, ч. I, л. 7-7 об.; ПСЗ РИ. – Собрание II. – Т. 1. – № 794.
2. Материалы для статистики Российской Империи, издаваемые с Высочайшего соизволения при статистическом отделении Совета Министерства внутренних дел. СПб., 1839, 1841. – Ч. I. – С. 102-103, Ч. II. – С. 162-165.
3. ПСЗ РИ. – Собрание II. – Т. 2. – № 1613.
4. Там же. – Т. 3. – № 1804.
5. Устав Строительный // Свод законов Российской империи. – СПб., 1832 – Т. 12. – С. 124.
6. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1278, оп. 6, д. 94, л. 18 об.
7. ПСЗ РИ. – Собрание II. – Т. 17. – № 12164.
8. Там же. – Т. 34. – № 34109.
9. Савваитов П. И. Заботы императора Николая Павловича о сохранении памятников отечественных древностей и старины (1853 г.) // Русская старина. – 1877. – Т. XIX. – С. 148-154.
10. Рыбушкин М. С. Краткая история города Казани. – Казань, 1834. – Ч. I. – 149 с., Ч. II. – 150 с.; Фукс. К. Ф. Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях. Краткая история города Казани. – Казань, 1991. – 209 с.; Баженов Н. Казанская история. – Казань, 1847. – Ч. 1. – 138 с., Ч. 2. – 146 с.; Турин В. Перспективные виды губернского города Казани рисованы с натуры и литографированы. – М., 1834. – б. паг.; Турнерелли Э. П. Собрание видов города Казани, рисованных с натуры. – Лондон, 1839. – 13 л.; Древняя Казань. Каталог выставки. – СПб., 1999. – 158 с.; Библиография истории города Казани. – Казань, 2005. – 103 с.
11. Белов Е. Казань, Нижний Новгород, Кострома. – М., 1913. – С. 11.
12. Хузин Ф. Ш., Ситдиков А. Г. Древняя Казань. – Казань, 2005. – С. 100-102.
13. РГИА, ф. 1290, оп. 1, д. 121, 1938. л. 12.
14. Памятники архитектуры в дореволюционной России. Очерки истории архитектурной реставрации. – М., 2002. – С. 93.
15. Архив ИИМК РАН, ф. 6, д. 51, ч. I, л. 1, ч. V, л. 1-26 об.

Сведения о памятниках древности, находящихся в Казанской губернии

1840 г.

Отечественные памятники древности заслуживают внимание: возбуждая любопытство и уважение к нашей старине, столь замечательной, они вместе с тем служат важнейшим пособием при исторических исследованиях.
Казанская губерния вмещает много предметов любопытных в этом отношении. В ее пределах были столицы двух знаменитых в древности царств и многие города, которых следы до сих пор еще не изглажены временем. Три века постоянного владычества России над здешними местами освятили много и таких памятников, которые получили свое начало уже по уничтожении этих царств.
Посему обозрение всех сих памятников, по самому существу своему, может быть разделено на два отделения: в первое из них войдут остатки от народов иноплеменных, обитавших в Казанской губернии до водворения владычества России; во второе включатся собственно русские памятники.
Приступая к описанию памятников первого отделения, необходимо прежде обратить общий исторический взгляд на Казанскую губернию, а потом перейти к истории царств, следы существования которых она носит.

Исторический взгляд на Казанскую губернию

Казанская губерния, окруженная Нижегородскою, Вятскою, Оренбургскою и Симбирскою губерниями, заключает в своих пределах места замечательные по историческому своему значению. Не говоря о первобытных ее жителях, что для нас неизвестно, можно считать, по крайней мере, древнейшими обитателями ее черемис, чуваш[ей] и мордву, которые с издавна населяли северные и западные ее пределы. В X столетии мы находим здесь булгаров, живших по берегам Волги и Камы и подчинивших под власть свою необразованных своих соседей. Нет однако сомнения, что держава их возникла в здешних местах гораздо ранее.
Бурный поток монголов, хлынувший на Россию, поработил булгаров в XIII столетии под свое иго. Вместе с сим потоком в северо-восточной части Казанской губернии явились новые обитатели: это аринцы, поколение вотяков, жившее до того на берегах Енисея.
Владычество монголов в Казанской губернии продолжалось только до XV столетия, когда Золотая Орда, изнемогшая от внутренних смятений, беспрестанно ее терзавших, раздробилась на 2 части, из коих одна приняла в здешних местах вид государства могущественного. Но недолго существовало это могущество Казанского Царства: находясь в беспрерывной борьбе с Россией, оно, наконец, пало под ударами колосса, основавшего с тех пор постоянное владычество над здешнею страною.
Восточные части Казанской губернии гораздо богаче западных остатками древностей, причина очевидна: первые были обитаемы народом во всех отношениях более образованным — чуваш[ей], черемис и других полудикарей, занимавших западные приделы губернии.
Первое место в обозрении этих достопамятностей должны занимать остатки Царства Булгарского.

Очерк истории Волжских Булгар

Древнейшая история этого народа покрыта мраком неизвестности. Мы знаем только, что часть его в конце V столетия переселилась на Дунай, где и утвердилась. Но, упоминая об этом переселении, Византийские писатели не представляют никаких подробностей о Восточной или Великой Булгарии, которой история входит здесь в рассмотрение; они говорят только о дунайских булгарах, которых близкое соседство имело немалое влияние на судьбу Византийской Империи. Соображая известия историков, мимоходом упоминающих о первоначальной истории булгаров, можно полагать, что первая держава их возникла в V столетии, если не ранее, на северо-восточных берегах Волги, около устья Камы или несколько южнее.
Весьма трудно определить пространство Империи булгар. Вероятно, владычество их было утверждено более на восточных берегах Волги, нежели на западных: это доказывается и развалинами их городов. Можно полагать, что в разные времена границы их простирались от гор Уральских до Суры и Оки, от Вятки и Камы до истоков Дона, Хопра и Самары, но нет сомнения, что на этом пространстве жили с ними и другие народы, как-то: мордва, черемисы, чуваши и вотяки.
О происхождении булгар все показания историков весьма противоречат друг другу. Одни утверждали, что они были турецкого происхождения, другие причисляли их к финскому, третьи же называли их славянами. Г. Сенковский весьма достоверно соглашает все эти разногласия. Он полагает, что полукочевая империя булгар состояла из многих поколений, управлявшихся особыми князьями и что поколения эти, конечно, принадлежали к разнородным племенам, как почти во всех империях той эпохи, и тут были неминуемо и турецкие, и финские, и славянские народы, которых соединяла между собою власть одной династии. От этого, по его мнению, произошло такое противоречие историков, которые, говоря о какой-либо части булгарского народа, исключительно им знакомой, применяли к ней общее название булгаров и распространили свое понятие и на прочие части, им неизвестные.
Разные названия булгар, встречающиеся в русских летописях, как-то: серебряные, черемшанские, тимтюзи и другие, означая, по-видимому, различные поколения одного и того же народа, без сомнения, даны им по именам рек или урочищ.
Первыми известиями о булгарах мы обязаны арабским писателям X века. Из них видно, что в X столетии булгары составляли уже сильный народ, имели города, вели обширную торговлю, исповедовали частью мусульманскую религию, частью христианскую и повиновались одному самодержавному государю; но известие это не заключает в себе точных положительных сведений.
Хотя по принятии Булгарами в 922 году исламизма, которого они сделались ревностными последователями, имя их стало чаще встречаться не только у писателей мусульманских, но даже в русских летописях; но все-таки история этого народа почти неизвестна. Только в сочинении Ибн ФозланаI упоминается о двух государях булгарских: Силке, прозванном уже в могиле Абдаллахом, и сыне его Алмасе (Алмусе, Ульмасе), который, сделавшись мусульманином, принял имя Джафара; да еще из дошедших до нас монет булгарских мы узнаем о существовании трех государей булгарских: Ахмеда, Талеба и Мумена. Сверх того, в татарских летописях находятся имена некоторых государей, владычествовавших в Булгаре до нашествия монголов, как-то: Айдара, Ирхана и некоторых других.
Из описания Ибн Фозлана можно заключить, что булгары были поколениями частью оседлыми и земледельческими, частью кочевыми, т. е. зимою жили по городам и селениям, а летом удалялись в открытое поле. Об образовании их можно судить из того, что они знали грамоту, которой, вероятно, научились вместе с введением у них мусульманской веры; однако в искусствах они не делали больших успехов; это можно видеть из того, что для постройки первой мечети их городских стен им надлежало выписывать зодчих из Багдада.
Наибольшую известность из произведений их стран приобрели юфть (которою они платили подать своему владельцу) и обыкновенные орехи; также медь и воск, курительные вещества и нередко мамонтовые кости.
Раннему развитию образования Булгар способствовала торговля, которой местное положение Булгар представляло все удобства.
Состоя в связях с Русскими, Весью, Югрою и […]рамиII, с Ховарезмом и Хоразаном, они были главными посредниками торговли между севером, югом и востоком. Так, например, через их руки шли меха с севера на восток, и Югра и Весь получали клинки, делавшиеся в мусульманских странах.
Торговый дух булгаров не уменьшал однако ж у них воинственности. Не знаем, в каких они были отношениях с восточными, северными, южными своими соседями, но с русскими они враждовали беспрестанно. Вражда эта, довольно часто прерываемая перерывами, перемириями, продолжалась со взаимным ожесточением до самого нашествия монголов и не прекращалась даже и впоследствии времени до тех пор, пока имя Булгар не исчезло.
Первые нападения монголов на Россию они оставили было Булгарию в покоеIII, но она должна была пасть жертвою их кровожадности, в то время, когда потомки Чингисхана отправились покорять земли, лежащие к Западу. Видя силу монголов, когда отряд их под предводительством Субутая в 1236 году вступил в пределы Булгарии и взял Булгар, она покорилась без сопротивления, но, по удалении монголов, скоро взбунтовалась, тогда Субутай вторично вступил в нее и поработил совершенно.
Порабощение это сопровождалось кровопролитием и разорением, нанесло решительный удар независимости булгар. С этого времени они перестали существовать в виде отдельной нации; составили часть державы кипчакской и до самого падения разделяли судьбу ее, сливаясь более и более с победителями, так что, наконец, утратили и свое народное имя.
Теперь, где красовалась торговая и воинственная Булгария, видны бедные жилища ногаев, чувашей, черемис и мордвы. Только некоторые остатки городов ее напоминают о минувшей ее славе и заставляют думать, что все падет так под гнетом судьбы и рукою времени.
Самый народ исчез совершенно, не оставив по себе никаких письменных памятников своего существования, так что мы знаем о нем только из современных ему чужеземных писателей. Все, что осталось собственно от него, заключается в нескольких монетах, надгробных надписях и развалинах городов, коих всего более находится в Казанской губернии.
Самые замечательнейшие из сих последних — в Спасском и Чистопольском уезде. В первом есть село Болгары, богатое развалинами различных зданий. По предположениям, не подтвержденным описаниями арабских географов, это остатки знаменитой столицы Волжского Царства Булгара или Бряхимова. Вот краткий очерк того, что известно из истории об этом городе.

I Им. в виду Ибн Фадлан, арабский путешественник, в 921-922 гг. секретарь Посольства багдадского халифа аль-Муктадира. Оставил отчет о поездке, в котором описал нравы, обычаи булгар, хазар, руссов и других народов Поволжья и Средней Азии (Татарский энциклопедический словарь. – Казань, 1998. – С. 213).
II Слово неразборчиво (прим. авт.).
III Так в документе (прим. авт).

История Булгара

Основание Булгара, как и самое происхождение народа, которого он был столицею, неизвестно. Татарские летописи, говорящие о том, наполнены одннми только баснями. Все они относят его начало к отдаленной древности. Одни из них приписывают основание его Булгару, сыну Гомари и внуку Яфетову, а другие творцу всех древних городов Александру Великому, положившему ему начало в то время, когда он ходил в землю Мрака для отыскания Источника жизни. Некоторые делают основателем Булгара какого-то Касира, Шаха Самаркандского, жившего 90 лет в христианской вере; дают ему в сыновья греческого философа Сократа, которого вместе с Александром Великим женят в Булгаре и заставляют пировать на своих свадьбах.
В русских летописях имя сего города в первый раз встречается уже в 1360 году. Однако нет сомнения, что он существовал уже в X веке, что доказывается монетами этого столетия, выбитыми в Булгаре. Молчание летописей, вероятно, происходит от того, что они называют эту столицу Булгарскую Великим Городом, под которым, по мнению Карамзина, должно разуметь именно Булгар.
Несмотря на этот, придаваемый Булгару, эпитет ВеликогоI, он не был велик. Ибн Хаукаль, писатель второй половины X века, говорит, что Булгар после претерпленного в 968 году разорения от русских имел только 10 т[ысяч] жителей. У других арабских писателей упоминается о 500 домах и нескольких мечетях, находившихся в Булгаре. Это малое число домов и жителей, вероятно, происходит от того, что города заволжские преимущественно были обитаемы только зимою, а летом жители их кочевали в открытом поле.
Слава Булгар гремела еще и по завоевании его монголами; но, по перенесении отсюда главного местопребывания ханов в Сарай, Булгар начал клониться к падению, несмотря на старания некоторых ханов поддержать его прежнее состояние. Замешательства, происшедшие в Золотой Орде, еще более имели влияния на упадок Булгара: он попеременно переходил из рук в руки к разным монгольским князьям, а между тем частые нападения Новгородской вольницы и походы князей русских совершенно прекратили торговлю его с севером России и доводили до конечного разорения.
Решительный удар Булгару, по сказанию татарской истории «Даситани Аксак Темир», был нанесен Тамерланом, который во время похода своего в исходе XIV столетия против Тохтамыша совершенно его разрушил.
Однако Булгар существовал еще некоторое время и после этого события, как видно из монет, в нем чеканенных.
Нет сомнения, что он подвергся общей гибели уже с падением Золотой Орды, конечная же судьба его неизвестна, вероятно, по тому, что в это время Казань начала уже затмевать его славу, отчего он и не мог обращать на себя внимание летописцев.

I Выделение соответствует выделению в документе (прим. авт.).

Село Болгары и развалины, в нем находящиеся

Село Болгары, называемое также Успенским, поступило в казенное ведомство из монастырского владения. Оно находится на луговой стороне Волги, ниже устья Камы, в 123 верстах от Казани и в 6 от Волги. Весьма кажется удивительным, каким образом город Булгар имел столь неудобное положение в отношении к воде, которою жители этого села пользуются из колодцев.
Паллас, посещавший здешние развалины в 1786 году, полагает невозможным, чтобы Волга, при которой все писатели единогласно помещают Булгар, переменила так далеко свое течение. Напротив, гг. Свиньин и Эрдман решительно думают, что здесь текла Волга, которая, по свидетельству некоторых восточных писателей и одной татарской рукописи, чрез 54 года по завоевании города Тимуром приняла другое направление. Поросшее мхом и кустарником болото и низкое место, покрытое озерами, находящимися у подножия горы, на которой расположено село с древними зданиями, дают полное право согласиться с мнением сих путешественников, что здесь было логовище реки. Это самое подтверждает и показание многих старожилов этого села, что лет 40 назад разлив Волги достигал подошвы их горы, так что могли приставать к ней барки. Твердое мнение жителей, что село их стояло при реке, повлекло к другому преданию: многие из них утверждают, что тут текла БезднаI, которой соседственные помещики впоследствии времени дали направление по своим владениям, и что будто бы и теперь видно то место, где сделана сия преграда ее течению.
Предание это порождает новую мысль, которая некоторым образом может соглашать мнение Палласа с мнением других путешественников: именно Булгар мог находиться в том же расстоянии от Волги, и вместе с тем мог быть помещен на ней современными ему историками, потому что близость такой огромной и славной реки скорее могла обратить на себя их внимание, нежели Бездна, река столь незначительная. Хорошо, если бы обстоятельство сие внимательнее было рассмотрено с этой новой точки.
Развалины, находящиеся в селе Болгары, обнесены земляным валом, внутри которого разбросаны по плодородной равнине. Вал этот, имеющий около 7 верст в окружности, отчасти рассыпавшийся и даже в некоторых местах сравнявшийся с землею, и ров, местами около 3 сажен глубины, окружающей его с наружной стороны, образуют неправильно продолговатое полукружие, отсеченное с северной стороны, где концы его достигают края крутого яра.
С южной стороны к этому валу примыкает другое небольшое укрепление, которое, составляя неправильное четвероугольное пространство, имеющее более версты в окружности, обнесено такими же валом и рвом. Внутри этой площади, называемой Малым Городком, также заметны следы зданий.
В бытность Палласа и Озерецковского находилось здесь до 44 каменных зданий, бывших еще в значительной целости; ныне же из числа их уцелело очень немного: некоторые из них еще удержали свой прежний вид; от других же не осталось ничего более, кроме бугров, ям и груды камней, поросших дерном.
Вот описание настоящего положения этих зданий, расположенное в том порядке, в коем они находятся:
А). Большой минарет.
Прежде всего, бросается в глаза огромная башня, которая, будучи пощажена более всего рукою времени, возвышается как единственный большой мавзолей над прахом древней столицы булгарской. Башня эта, обыкновенно называемая большим минаретом, находится в средине самого селения, близ новой церкви. Основание ее квадратное, 2½ сажен в поперечнике и 5 аршин вышины. От него идет кверху осьмиугольный уступ вышиною 4 аршина, а на этом последнем возвышается круглый столб 8 сажен вышины, несколько суживающийся к верху и оканчивающийся отступом в 2½ аршина вышиною. Вся же высота этого минарета заключает в себе 11 сажен 2½ аршина. Нижние 2 яруса его обложены гладким камнем, отесанным наподобие плит и связанным твердым цементом.
Года с 3 назад пожертвованиями двух богатых татар казанских минарет сей о[т]штукатурен и покрыт вместо деревянной, конусообразной крыши, железною такой же формы. По бокам крыши сделаны три окна, а сверху шпиц, оканчивающийся символом магометан — луною.
Вход на минарет с южной стороны чрез небольшую полукруглую дверь, возвышающуюся от земли аршина на 2. Наверх ведет винтообразная лестница, состоящая из 72 ступеней вышиною каждая около фута. Ступени эти пришли было уже в ветхое положение, но с поправкою самого минарета в них вставлены все камни, и с боков они обложены досками.
Гигант этот, несмотря на свою прочность, которою он особенно обязан попечению Петра Великого, приказавшего оковать верхнюю его часть двумя железными обручами, уклонился от перпендикулярного положения на четверть в восточную сторону. Однако, по мнению архитекторов, это произошло не от ветхости его, а от неискусства строителей.
В). Основания четырех башен.
Минарет примыкает к неправильно четвероугольному месту, образующемуся из следов стен, совершенно уже разрушенных, по углам которых видны 4 основания, как полагать можно, башен.
Основания эти различной величины и формы снаружи обложены тесаным камнем, образующим лестничные ступени.
Первое основание северо-западного угла, находящееся в 4 аршинах от минарета, возвышается еще сажени на 1½; оно осьмиугольное, и в окружности имеет до 9 сажен. Второе — юго-западное, 8-ми угольного вида, до 1½ с[ажен] вышиною и 12½ в окружности. Третье — юго-восточное о 12 углах, имеет до 1½ сажени и около 10 в окружности. Четвертое — северо-восточное, возвышающееся аршина на 2½, в окружности до 10 сажень; фигуры его определить невозможно, потому что бока его почти все обвалились.
По остаткам можно заключить, что вход в эту площадь, вероятно, был в западной стене, имеющей около 14 сажен длины. Противоположная ей стена 12 сажен, а 2 остальные по 12 с небольшим сажен длины. Вероятно, что на этом месте был отдельный укрепленный замок, обнесенный толстыми стенами с башнями по углам. Для какого назначения служило это место, решить трудно. Предполагают, что здесь был мизирь, принадлежащий к Ханской мечети, и догадку эту подтверждают приезжающие сюда из Казани магометанские богомольцы и из отдаленных мест хивинцы, башкирцы, бухарцы и самые киргизцы, обыкновенно совершающие тут богомолье.
С). Церковь Святого Николая, обращенная из древнего болгарского здания.
К востоку, саженях в 12 от минарета находится палата (так вообще называются все древние здания здешними жителями), обращенная в церковь и освященная во имя Святого Николая. Здание это 3½ сажен вышины; верхняя часть его осьмиугольна, а основание, имеющее около 20 сажен в окружности, квадратная. Оно складено из неровных, известковатых, гипсовых и дресвяных камней; из них сложены и все другие древние здания, и, вероятно, камни эти взяты с нагорного берега Волги.
Во внутренних стенах этой палаты находятся 4 круглые впадины. К чему служили они, решить трудно; но надобно заметить, что это общий характер всех находящихся здесь древних зданий: каждое из них, переходя из квадрата в осьмиугольник, образует подобие впадины.
При переделке в церковь из бывшей в ней с южной стороны полукруглой двери сделано окно, которых прежде тут не было; дверь же устроена с западной стороны, а с боков пробиты еще 2 окна.
Г. Эрдман весьма, кажется, справедливо полагает, что здание это было ни что иное, как кладовая, а не мечеть, как думают другие путешественники, которая едва ли могла существовать без окон.
Круглый свод этой палаты покрыт деревянною крышею. Внутри ее и до сих пор уцелели престол, жертвенник, часть иконостаса и деревянный пол в алтаре.
Церковь эта принадлежала монастырю, с уничтожением которого и богослужение в ней прекратилось.
Д). Палата, служившая прежде монастырским погребом.
Саженях в 30 отсюда к северо-западу находится другая четвероугольная палата, подобная предыдущей, 2 сажен вышиною, 5 длиною и 4½ шириною. Верхний свод ее почти весь обрушился; вход в нее чрез полукруглую дверь, окон же нет вовсе. Такое устройство всего здания дает повод думать, что оно было также предназначено для кладовой. При существовании здесь монастыря оно служило погребом.
Е). Черная или Судная Палата.
К югу, саженях в 200 от минарета возвышается огромное здание из тесаного камня, называемое здешними жителями Черною или Судною Палатою. Мрачная и угрюмая наружность его, вероятно, присвоила себе первое из этих названий; другое же можно принять некоторым образом за достоверное предание. Расположение этого здания всего удобней могло служить для собраний Дивана или других судилищ.
Вышина сей палаты до 6 сажен; она о 4 ярусах, уменьшающихся к верху небольшим уступом. Основание ее квадратное, имеющее 17 аршин в диаметре; сверху купол, посредине которого находится круглое отверстие.
Нижний этаж отделялся внутри от других ярусов полом, которого следы и доселе видны на стенах. В вышину он с небольшим сажень; вход имеет только один, чрез полукруглую дверь аршинов два вышиною, кроме которой сюда нет никакого другого отверстия. Из этого можно заключить, что этаж сей служил тюрьмою.
Во втором ярусе посредине каждой стены находится по двери с готическим сводом; сверх того, на южной и северной сторонах по два небольших окна по бокам дверей. Третий ярус имеет только 4 окна, устроенные над дверьми 2 яруса и отведенные карнизом с острыми углами, по бокам которого уцелело несколько лепных украшений, имеющих вид звезд и блях. По углам сего яруса находятся четыре полукруглых свода, от которых верхний ярус идет осьмиугольником. Сей последний этаж освещается 8 небольшими окнами.
Г. Свиньин полагает, что каждый из этих ярусов отделялся от других внутренним полом. В опровержение этого ошибочного мнения можно указать на разграничивающие ярусы карнизы, которые были бы обезображены, ежели бы на них был пол; вместе с тем не видно следов, где бы утверждались балки для настилки пола.
Если бы и можно было допустить это, то комнаты, образовавшиеся между полами, были бы очень низки, особенно в третьем этаже, который даже гораздо менее сажени. Сверх того, сообщения между сими комнатами должны бы быть внутри, что не совсем удобно, с наружной же стороны можно входить только в 1 и 2 ярусы, в которых находятся двери.
С наружной стороны видны следы пристроек, промыкавшихся к 1 и 2 ярусу всего здания. По этим следам можно заключить, что около восточной стены находились 3 небольшие квадратные комнаты; около южной одна также квадратная, а по бокам ее две продолговатые комнаты; к западной же стене примыкала одна длинная комната.
F). Белая Палата.
В саженях 100 отсюда, к югу лежат развалины довольно большого и великолепного здания, называемого, вероятно, в противоположность предыдущему, Белою Палатою; развалины тем более любопытные, что, несмотря на все попытки путешественников, предназначение их не разгадано.
Это здание весьма изменилось с тех пор, как осматривали его в 1768 году гг. Паллас и Озерецковский. Пристройки, найденные ими с северной и южной сторон, с которыми здание имело около 12 сажен длины, ныне почти совершенно разрушились. Северная пристройка, сделанная из кирпича и составлявшая две большие передние комнаты, возвышается еще аршина на полтора; от южной же стены остался один только фундамент. С этим вместе и в капитальных стенах как с этой стороны, так и с восточной образовались проломы; чрез первый из них особенно внутренность здания представляется весьма живописноюII.
Чтоб иметь понятие о внутреннем устройстве сего здания, надобно представить себе квадрат 6 сажен в диаметре, в котором образовался правильный крест с четвероугольными отделениями по всем углам. Над срединою креста возвышается огромный купол с отверстием посредине, бывшим прежде осьмиугольным, и четырьмя окнами по бокам. Каждое из угольных отделений покрыто таким же куполом с отверстием посредине. Достойно сожаления, что большая часть из этих куполов обрушилась, кроме среднего, лучше всех из них уцелел в юго-западном угловом отделении.
Высота среднего купола 3 сажени, остальных же четырех с небольшим 2 сажени. Вход в это здание с северной стороны, через узкую дверь, находящуюся в северном отделении креста, сохранившегося более всех других; угловые же комнаты сообщаются с крестом посредством отверстий, сделанных в капитальной стене в самых острых, внутренних ее углах.
Чрезвычайно трудно определить, для чего было воздвигнуто это здание; мнения о том посещавших здешние развалины весьма различны.
Паллас полагает, что здание это было мечеть: в подкрепление сего мнения он указывает на подземные ходы, сделанные под зданием на сводах, и называет их погребом, куда ставили тела умерших. В устройстве входа в это подземелье, ныне совершенно уже засыпавшегося, он нашел большое сходство с тем, который находится в Касимовской мечети на Ханском кладбище. Вместе с тем он сравнивает это здание с древними школами, находящимися в Ташкенте.
Напротив, профессор Эрдман достоверно доказывает, что это было ни что иное, как баня. Осматривая сие здание, он нашел пять параллельных каналов, идущих под каменным полом креста и угольной комнаты от севера к югу, и столько же от запада на восток, так что они пересекаются под прямыми углами. Все эти каналы, бывшие, по его мнению, каждый в 1½ фута ширины и 2½ глубины, соединялись в один общий в длинной поперечной комнате с южной стороны и имели там стоки сквозь своды. Кроме того, на стенах замечены им и признаки разных водопроводов, а в одном углу крестообразного прохода даже остатки железной трубы в 2 или 3 дюйма в диаметре; в стене же обеих северных и юго-восточных угольных комнат найдены были им под полом четыре широкие горизонтальные борозды, в коих лежали жолобы или трубы. Также в западной стене северо-западной угольной комнаты следы перпендикулярного отвесного истока, а в южной стене юго-восточной комнаты место самого бассейна.
Г. Свиньин, опровергая оба эти мнения, полагает, что здание сие, весьма близко подходящее к индейским пагодам, описанным и изображенным в путешествиях Даниэля и Ланглеса, было построено в то время, когда булгары исповедовали браминскую веру, и что оно переходило впоследствии по обстоятельствам из одного назначения в другое, причем были делаемы различные пристройки и поправки.
Догадку Свиньина о первоначальном устройстве сего здания, относимую слишком к отдаленной древности, решительно утвердить невозможно, но вместе с тем безошибочно можно согласиться с вторым его мнением. Мнение это взявши за основание, можно признать за достоверное и мнение Эрдмана, потому что хотя здание сие и не было первоначально банею, но впоследствии весьма легко могло быть устроено и для нее, чему им приводятся явные доказательства.
G). Малый минарет.
В полверсте от Большого минарета к юго-востоку находится другой, совершенно ему подобный, но только несколько меньшего размера.
Квадратное основание его, имеющее около 9 сажен в окружности и 4 аршин высоты, переходит потом в осьмиугольный уступ вышиною в 2 аршина. На этом уступе возвышается круглый стол в 4 сажен, оканчивающийся отступом вышиною в сажень.
Столб этот начал было уже разрушаться, но недавно пожертвованиями Татар исправлен, и принял красивую форму.
Он покрыт железною крышею такой же формы, как и на большом минарете, оканчивающейся шпицем с луною. Сверх того, около верхнего отступа сделаны периллы. Всего со шпицем он имеет около 9 сажен вышины.
Вход на него чрез узкую полукруглую дверь с северной стороны по винтообразной лестнице, состоящей из 48 ступеней.
H). Развалины Палат близ Малого минарета.
Саженях в 15 от этого минарета к северо-западу лежат развалины Палаты, имеющей квадратное основание четырех сажен в диаметре. Палата сия из квадрата переходит в осьмиугольник, а потом в 16-ти угольник, и, как заметно, оканчивалась круглым сводом, который совершенно уже обрушился. Вышина ее 2½ сажени; входы в нее с южной и западной стороны чрез полукруглые двери. Она освещается только двумя небольшими окнами, находящимися в тех же стенах, где двери. К восточной и западной сторонам примыкали строения, из коих около последней еще уцелели две стены.
По предположениям некоторых путешественников, это развалины мечети, которой вблизи находящаяся башня служила минаретом.
I). Развалины Ханских Палат.
Так называемые Ханские Палаты, лежащие в саженях 200 отсюда к северу, ныне совершенно уже разрушились. По грудам камней, их составляющим, трудно решить об устройстве этого здания.
Кроме всех этих развалин в самом городе, которого границы означаются валом и рвом, рассеяно множество бугров и ям, в которых заметны еще основания каменных зданий, большею частию четвероугольных от 3 до 5 сажен длиною.
J). Греческая Палата.
Около полутора верст от Большого минарета к западу, в лесу, за валом, видны остатки довольно обширного здания, называемого Греческою Палатою. Справедливо ли это предание, утвердить невозможно, потому что оно почти совершенно уже разрушено, и, как кажется, весьма давно находится в этом положении. Еще Петр Великий хотел иметь понятие о фасаде сего здания, но никто уже не мог удовлетворить его требования. Стены этой палаты, возвышавшиеся еще аршина на два, составляют четвероугольник, имеющий в длину около 6 сажен и до 5 в ширину.
K). Развалины в Малом городке.
В Малом городке, где Озерецковский нашел развалины 4 зданий, из коих самое большое было 5 сажен длины и 3 ширины, кроме груды камней, местами рассеянных, и бугров, составляющих следы зданий, ничего более не осталось.
Не в дальнем расстоянии от подошвы горы, на которой находятся сии развалины, за болотом, возвышается довольно большой бугор с кучею камней, свидетельствующих, что и на этом месте также находилось здание. Предание говорит, что тут стоял маяк.
Сверх всего этого в фундаменте новой церкви находится довольно много камней с надгробными надписями. Пол этой церкви местами также выс[т]лан ими.
Надписи по большой части изгладились, и если мы знаем их содержание, то этим обязаны попечению и любви к наукам бессмертного преобразователя России Петра Великого, приказавшего их списать и перевести. Надписей в то время оказалось 50, в том числе 47 татарских и арабских и 3 армянских. Первые разобраны Ахуном Кадыр Махметом Сунчалеем и переведены на русский Юсупом Ишбулатовым. Армянские описаны и переведены каким-то армянином Иваном Васильевым. Дурной перевод это[т] был напечатан в «Дневных записках» Лепехина. В «Noureau Journal Asiatique» он напечатан снова исправленный г. Клапротом и Сен Мартеном по копиям со списков этих надписей, полученных первым чрез посредство графа Потоцкого. Извлечения из этой статьи помещены г. Эрдманом в «Заволжском муравье», журнале, издававшемся в Казани. Из 47 татарских надписей старейшие 27 иссечены между 623 и 729 годами гиджрыIII. Одну из армянских надписей г. Сен Мартен признает памятником 784 года армянского летосчисления (1335 г. от Р. Х.); другую относит к 757 (1308), а эпоху третьей, которую доныне считали год 986 (1537), оставляет под сомнением.
Некоторые из сих надписей довольно замечательны; из них видно, что в Булгаре жили урожденцы из Самарканда, Шамахии, Ширвана и других городов. В слоге их заметен обыкновенный дух восточного красноречия; местами находятся также мысли, взятые из Алкорана.
Здесь кстати привести некоторые из них:
«Бактемир, сын Ходжи Байрама, скончался! Да будет ему Всевышний милосерд обширным своим милосердием. Он умер и вот его гробница».
«Абдулла, сын Ахмеда. Смерть есть чаша, из которой все смертные пьют. Гроб есть дверь, в которую входят все люди».
«Вот сад целомудренной, благородной, чистой Серахи, дочери Гуссейна, сына Мансура Булгарского. О Боже! Умилосердись над нею своим обширным милосердием».
«Вот здесь гробница Эмира Великого, знатнейшего, славнейшего, знаменитейшего, благороднейшего Ахмеда Хаджия, сына Мувамика, внука Мухуссейна Насара Булгарского. О Боже! Умилосердись над ним обширным милосердием и будь великодушен к нему своим снисхождением и прощением».
Вообще, вид развалин, находящихся в селе Болгары, производит впечатление невыразимое, и можно ли взирать без чувств и размышления на этих скудных, немых свидетелей в существование народа, некогда столь могущественного и славного! На это место, где каждый лоскут земли ознаменован событием, может быть, прославившим оружие наших предков.
Несколько черепов и других костей человеческих, изглоданных червями, рассеянных по полю вместе с развалинамиIV, напоминают, что в сих зданиях жили люди, которые были обуреваемы теми же страстями, как и мы; так же как и мы совершали путь своей жизни…
И кто знает, что первый, попавший на глаза из этих искаженных образов лица человеческого, принадлежал, может быть, благородной, чистой Серахи, дочери Хусейна или знаменитейшему покровителю ученых, Ахмеду хаджию, сыну Мувамека, которых только имена, вероятно, также обезображенные, дошли до нас.
Теперь плуг мирного селянина распахивает это поле и скоро, может быть, изгладит с лица земли остатки Булгара; несколько веков — и только молва о существовании этого города коснется слухов потомков наших… Какое высокое поучение суете человеческой!
Минувшая слава Булгара привлекла к своим развалинам многих знаменитых посетителей. Петр Великий, готовясь к войне с Персией, в проезде 1722 года Волгою к Каспийскому морю осмотрел это место и пожалел о постепенном разрушении Булгара; по прибытии в Астрахань он писал к казанскому наместнику Салтыкову, чтобы послать сюда каменщиков для исправления фундаментов обрушившихся зданий. Сверх того, как мы видели выше, он приказал описать замеченные им здесь надгробные надписи.
Бессмертная Екатерина во время путешествия своего в Симбирск в 1767 году также полюбопытствовала видеть развалины Булгара, но по причине дурной погоды осмотрела только часть их.
В декабре 1768 года тут был академик Паллас, который описания здешних развалин поместил в своем «Путешествии» по России. В том же году осматривал их академик Озерецковский, подробное описание его напечатано в «Дневных записках путешествия» Лепехина.
Сверх того, разыскания и наблюдения о булгарских развалинах были делаемы гг. Эрдманом в сочинении его […]V, Свиньиным в «Отечественных записках», Фр. Эрдманом в «Заволжском муравье», Френом, Фуксом и некоторыми другими.
Кроме того, здешние развалины осматривали государственный канцлер, граф Николай Петрович Румянцев в 1816 году и барон Александр Гумбольдт в 1829 году.

I Река в Спасском уезде, впадающая в Волгу (прим. док.).
II Отсюда снята внутренность Белой Палаты. См. рис. 8 (прим. док.).
III Так думает г. Клапрот, напротив, г. Фукс полагает, что летосчисление в сих надписях не под гиджре, но по другой какой-нибудь эпохе, а именно, может быть, от основания Булгара (1226-1328 гг. от Р. Х.) (прим. док.).
IV Человеческие кости рассеяны на пространстве около 7 верст, поэтому-то тут народился лет 50 назад очень выгодный Селитряный завод (прим. док.).
V Слово неразборчиво (прим. авт.).

Остатки древнего города, находящиеся в Билярске

В Чистопольском уезде, близ реки Малый Черемшан, около пригорода Билярска, заселенного пахотными солдатами, также находятся довольно заметные следы древнего города.
Рычков, а за ним Голиков и Щекатов утвердительно говорят, что на этом самом месте стоял древний булгарский город Булымер. В подтверждение этого Рычков приводит одну старинную грамоту, данную Билярску, в которой между прочим сказано: «В прошлом 1677 году били челом Великому Царю мурзы и ясашные татары всего Казанского уезда: в прошлых-де годах, до казанского взятья, исстари был построен бусурманский город Булымерской, за Камою рекою, а в нем был царь Балын Гозя, и он-де умер, да в то-де время был царь татарский Сафаралей и того-де Булымерского царя похоронил и построил над ним палату каменну».
Гг. Френ и ЭрдманI полагают, что город этот назывался Биляр и что его можно разуметь даже под именем Великого города, упоминаемого часто в русских летописях.
Но как слова Биляр и Булгар (Булар, Билер, Булер) суть только два диалектных произношения, то нет сомнения, что имя столицы Булгара произносилось и писалось тем и другим образом, и, следовательно, были два Булгара; один, может быть, на месте села Болгар, а другой на месте Билярска, коих имена произвольно выговаривались одними Булгар, другими Биляр и Буляр до тех пор, как время и случай не укрепили за развалинами одного названия Болгары, а за остатками другого — Билера или Билерска. Почему и тот и другой могли называться у русских Великими городами, тем более, что, вероятно, сами славянские жители Булгара главного, а может быть, и обоих Булгаров, придавали это громкое титло каждый своему городуII.
Как бы то ни было, только на описываемом месте заметны следы существовавшего города, который, вероятно, носил подобное имя, потому что не без основания же местечко, построенное на его развалинах, укрепило за собою название Билярска.
Местечко это, или пригород, получило свое начало еще в царствование Алексея Михайловича вместе с другими пограничными крепостцами, построенными для защиты от набегов киргизов, калмыков и башкир. Крепостцы эти составляли линию, носившую имя Закамской, состоящую, кроме того, из устроенных во многих местах ретранмаментов, фельдшанцев и редутов и земляного вала, который тянется, начиная со впадения реки Кинель в Самару в Симбирской губернии, по всему Самарскому уезду, входит потом в Чистопольский уезд, где и оканчивается при реке Кичуе, передешдиIII на перед реки Черемшан, Шешму и Баграч. Протяжение всей линии более 200 верст.
По построении Оренбурга, Закамская линия сделалась уже бесполезною, почему находившихся в крепостях жителей стали переселять в другие места.
Нет сомнения, что жители как Билярска, так и других крепостей, кроме защиты границ, первоначально не несли другой службы. С этой же, вероятно, целью со времен Петра I начали здесь селить выслужившихся гвардейцев с особыми правами, которые и носили имя пахотных солдат. В 1831 году они обращены в казенных крестьян.
Билярск занимает только часть того места, где был прежде город, который, как можно заметить по остаткам, был довольно обширен.
Остатки эти заключаются в земляных укреплениях и нескольких следах каменных зданий, совершенно уже разрушенных.
А). Укрепления.
Укрепления, довольно хорошо сохранившиеся, состоят из трех земляных валов и рвов, из коих первые возвышаются и до сих пор в некоторых местах сажени на 3 от поверхности. Первый вал, начавшись с северо-восточной стороны от реки Билярки, текущей посреди селения, составляет более 12 верст в окружности, два другие вала идут параллельно с первым, отделяясь друг от друга на довольно далекое расстояние. Внутренний вал укреплен гораздо лучше прочих; он местами раздваивается, образуя род засад, в которые входы с внутренних сторон.
Опаснейший пункт для города, без сомнения, был с севера; отсюда грозили им набеги русских, поэтому-то укрепления с этой, и отчасти с западной, стороны принимают вид оборонительный.
В). Следы каменных зданий.
Следы каменных зданий заключаются в одних только буграх и ямах с грудами камней, во множестве рассеянных внутри укреплений. Какие были это здания, признать невозможно не только из сих следов, но даже никто из здешних старожилов не может этого сказать.
Только к югу от селения показывают место, где был столб, подобный тем, которые возвышаются в Болгарах; Рычков, бывший здесь в 1769 году, нашел его 5 аршин с четвертью вышиною. Ныне не осталось от него ничего кроме бугра, из которого вырыты даже и те камни, которые служили фундаментом этому зданию.
С западной стороны столпа видны признаки примыкавшегося к нему четвероугольного строения, может быть, мечети, имевшей около 7 сажен длины и 4 ширины. К северу, в верстах 3 от селения, за рекою Малый Черемшан, лежит гора, называемая здешними жителями Балангуз. На ней, как заметно, также находилось несколько каменных зданий; здесь Рычков нашел довольно много надгробных камней с надписями, из коих ныне ни одного уже не осталось: все они употреблены жителями этого пригорода на разные потребности.
Очень жалко, что надписи эти остались неизвестнымIV: вероятно, они пролили бы хотя малейший луч света на историю сего города, которая от нас сокрыта. Впрочем, можно, кажется, безошибочно думать, что он принадлежал к числу булгарских: предположение это может подтверждаться находимыми здесь монетами булгарскими и Золотой Орды.
Несколько металлических изделий, находимых здесь, и монет с надписью Биляр, вероятно, здесь чеканенныхV (если только слово Биляр не есть другое диалектное произношение Булгара), дают повод думать, что искусства не были чужды здешним жителям. Кроме Рычкова, из посещавших Билярск, никто не делал обстоятельного описания этих остатков древнего города. Поездка в Билярск, статья г. Рыбушкина, помещенная в издававшемся им журнале «Заволжский Муравей», заключает в себе только поверхностные заметки и путевые впечатления. Весьма бы желательно было, чтобы Билярск обратил на себя такое же внимание гг. ученых, как и Болгары.
Этим ограничиваются остатки знаменитого Царства Волжского. Хотя известно из истории, что при устье Камы находился город Жукотин, но ныне ни малейших признаков, по которым можно было бы заключить о существовании его на сем месте. Однако находящееся тут село носит на себе имя сего города.
Может быть, в пределах Казанской губернии были и другие города булгарские, которых имена для нас сохранились, как-то: Горшир, Собекуль, Тухчин, Счелмат, Кумани, Булымет, ТураVI, Торке или Торецкий, существовавший еще по взятии Казани, и некоторые другие, но где находились эти города решительно определить невозможно.

I Профессор Дерптского университета (прим. док.).
II Разыскание это принадлежит автору статьи Булгар в Энциклопедическом Лексиконе (прим. док.).
III Так в документе (прим. авт.).
IV Рычков, списавший эти надписи, показывал их какому-то мулле, который однако не мог разобрать ни одной из них (прим. док.).
V По мнению г. Эрдмана, профессора Казанского университета (прим. док.).
VI В Казанском уезде есть деревня Тура, но кроме имени этого города, она не носит никаких следов его существования (прим. док.).


Очерк истории Казанского Царства

Казань, место столь славное в истории, сделалась известною еще в начале XIII столетия. Прежде она была основана не на том месте, где находится ныне, а несколько выше, по Казанке, в верстах в 50 от ее устья. В завоеваниях Батыя мы находим имя этого города в числе покоренных им булгарских городов. Потом был здесь летний юрт Батыев или сына его Саина, отчего она и называлась долго Саиновым Юртом.
В Русских летописях, однако, имя Казани встречается уже в исходе XIV столетия, в описании набегов русских на берега Волги.
Город был населен в начале булгарами, черемисами, вотяками и мордвою, ушедшею из Ростовских областей во время крещения земли русской. Претерпевая частые опустошения от русских, Казань, наконец, доведена была до такой степени, что ее составляли только бедные хижины, в коих укрывалось несколько семейств.
Слава Казани начинается уже с XV века, когда перешел сюда хан Улу Махмет, изгнанный из Золотой Орды и искавший сначала себе убежище в России. Выбрав другое лучшее место на берегах Казанки, не в дальнем расстоянии от впадения ее в Волгу, он основал город, который назвал также Казанью и сделал своей столицею.
Падение других орд усилило пришлецамиI этот новый город, богатевший притом выгодною торговлею. Вскоре Казань сравнялась обширностью с упадающим Сараем и превзошла его. Обитатели ее приняли нравы и обычаи горожан Востока; оставив кочевую и полукочевую жизнь свою, они воздвигнули крепкие стены, великолепные мечети, и слух о новом Царстве Казанском привлекал в него обитателей из Сарая, Азовских и Крымских улусов, Сибири и Бухары.
На торжищах Казанских явились богатства торговли; сильные полчища вскоре начали выходить из стен города Улу Махметова; и таким образом на развалинах древней Болгарии, у самого сердца России, основалось государство могущественное. Монголы смешались здесь с болгарами и составили один народ, которого остатки называются ныне татарами казанскими и которого кратковременное бытие ознаменовано лишь набегами на Россию и внутренними мятежами.
Действуя заодно с Крымом, казанцы простирали набеги до Москвы; и более ста лет великие князья и цари московские были заняты беспрерывными действиями политики и оружия против Казани. Тысячи русских ежегодно были уводимы сюда в неволю; русские купцы, приезжавшие за торгом, были грабимы и убиваемы.
Иоанн III успел было захватить Казань, но не имел возможности удержать ее. Тщетно усиливался потом покорить казанцев Василий Иоаннович. И хотя великие князья московские имели на них влияние, предписывая им законы и даже возводя неоднократно на их трон ханов по своему выбору, но гордость татарская беспрерывно бунтовала. Изгоняя от себя властителей, поставленных Москвою, они брали их то из Астрахани, то из Крыма, то снова принимали от русских.
Буйство их особенно увеличилось в малолетство Ивана Грозного: они умертвили данного им великим князем Василием Иоанновичем в ханы Джиналея, брата Ших-Алея, того самого, который в продолжение 30 лет три раза был возводим на престол казанский, и призвали из Тавриды Сафа Гирея, женив его на Сумбеке, вдове убитого хана.
Война загорелась. Продолжаясь около 16 лет, она кончилась совершенным падением Казанского Царства. 2 октября 1552 года, после кровопролитного приступа и отчаянной битвы, оно сделалось добычею победоносного оружия русских.
Дальнейшая история Казани сливается с русскою.
Теперь бывшая столица этого царства составляет один из красивых и обширных городов России, вмещая около 50 тысяч жителей, все роды промышленности и служа центром торговли с Азиею.

I Так в документе (прим. авт.).

Иски или Старая Казань

Следы первой Казани не изгладились и до сих пор. К северо-востоку, в 45 верстах от нынешней Казани, на довольно крутой горе, возвышающейся на правом берегу Казанки, находится земляное укрепление, образующее неправильную овальную фигуру, имеющую более версты в окружности. Оно состоит из вала, возвышающегося в некоторых местах более сажени, по обеим сторонам глубокого рва. Вал этот и ров, идущие полукругом около полуверсты, примыкают одним концом к краю горы, а другим к довольно глубокому оврагу.
Место сие, не имеющее, кроме этого укрепления, никаких других признаков существования города, носит имя Иски или Старой Казани. Справедливо ли это предание, утвердительно сказать невозможно, по крайней мере, сама деревня, расположенная у подошвы сей горы, называется Искамавою (вероятно, испорченное слово Иски Казань).
Основание как старой, так и нынешней Казани окружено баснословными сказаниями. Предание говорит, что после опустошения Булгара Тамерланом, причем были умерщвлены хан Абдулла и многие из знатнейших фамилий, сыновья этого злополучного хана Алтынбек и Алимбек, укрывавшиеся в безопасном месте до удаления грозного завоевателя, снова потом явились во владения своего отца. Однако отчаявшись в успехе возобновить столь обширный город как Булгар, они удалились в северо-восточные пределы Казанской губернии и построили там на берегах Казанки город, которому и дали имя по реке Казанке, называемой так потому, что в нее был уронен котел (казань).
Впоследствии времени царствовавший здесь хан по указанию одной девицы, жаловавшейся на трудное добывание воды из Казанки, по причине неудобного расположения города, решился перенести свою столицу на устье Казанки. Змеи, которых там находилось великое множество, с помощью волшебников немедленно были истреблены и, таким образом обезопасив совершенно это новое место, он положил основание новому городу, назвав его тем же именем. Только один крылатый змей — Зилант — устрашал некоторое время жителей новой Казани, но вскоре и это чудовище было умерщвлено искусством чародеев.

Древние памятники, находящиеся в Казани

Остатками от древнего Царства Казани могут считаться каменные Кремль и Сумбекина башня, хотя древность последней и оспаривается некоторыми.
А). Кремль.
Казанский Кремль расположен на довольно крутой горе, имеющей с северной, западной и южной сторон вид мыса, отделенного от восточной стороны от города рвом.
Окружность Кремля до 735 сажен; в длину он имеет около 250, а в ширину 131 сажен. Стены Кремля и находящие[ся] по углам 5 малых башенI и 4 больших, сделанных из дикого, известковатого камня. Малые башни имеют формы круглые, несколько суживающиеся кверху и оканчивающиеся конусообразными железными крышами; большие же, находящиеся со всех 4 сторон Кремля, вообще четвероугольные, и под каждыми из них сделаны ворота, из коих юго-западная и северо-восточная закладены кирпичами. Через остальные ворота въезжают в Кремль; одни из них на северо-западе называются Тайницкими, а противоположные им — Спасскими. На сих последних воротах возвышается огромная башня, остроконечный верх которой украшен Государственным Российским Гербом.
При татарах в Кремле находились Ханский дворец, главная мечеть, арсенал и пороховой магазин. К каменным стенам Кремля примыкали другие деревянные, окружавшие весь город, с 12 башнями и воротами.
В). Сумбекина башня.
Сумбекина башня, так вообще называемая здешними жителями, отдельное каменное здание в западной части Кремля, составляет предмет сомнения и несогласия во мнениях археологов. Построение ее одни относят ко временам татарского владычества, другие же к царствованию Алексея Михайловича и даже императрицы Анны Иоанновны. В подтверждение сего последнего мнения указывают на впадину в стене ее, служившую будто бы местом для образа, и на пилястры, которые будто бы не были известны татарам.
Но если обратить внимание на то, что в Бухаре, с которою Казань находилась в сношениях, некоторые из древнейших зданий обставлены тонкими колоннами, какие видимы на сей башне, то некоторым образом можно согласиться с первым мнением, что она принадлежит к числу остатков от древнего Царства Казанского, и дать ей место в описании памятников первого отделения, тем более, что вероятно не без причины она удержала за собою название Сумбекиной.
Основание этой башни четвероугольное, имеющее в большом диаметре 6 сажен и более 5 в малом. Вышина ее около 35 сажен.
Она состоит из 7 ярусов, из коих первые три четвероугольные, а остальные о 8 углах. Вокруг этих ярусов устроены узкие террасы.
Шпиц, которым оканчивается башня, поставленный, вероятно, уже в позднейшее время, украшен Государственным Российским Гербом, а над ним сияет ярко вызолоченный шар.
Под башнею сделаны сквозные ворота, за которыми еще в недавнее время находились развалины так называемого Сумбекина дворца, ныне их уже нет, на самой башне оказались многие трещины, и она близится к падению.
К западной стороне башни примыкает ветхая церковь, построенная, без сомнения, уже во время русского владычества.

I Их прежде было 6, но одна из них недавно разрушилась, и место, где она находилась, закладено стеною (прим. док.).

Арск

К числу остатков от народов иноплеменных можно, кажется, отнести и древнюю деревянную башню, находящуюся в заштатном городе Арске.
Арск, прежде бывший уездным городом Казанской губернии, получил свое наименование от поколения вотяков, называвшихся ари или арины и занимавших в XIV, XV и XVI столетии значительную часть страны между Казанью и Вяткою. Страна эта, бывшая прежде областью древней Болгарии, по переселении сюда этого племени стала носить имя земли Арской, что можно отнести к половине XIII столетия.
Нет сомнения, что небольшое племя аринцев, кочевавшее до того на устье Качи в Енисейской губернии, увлечено сюда бурным порывом монгольского нашествия. Язык, вера и наклонность к звероловству совершенно отличали их от монголов и тем делали их презрительными в глазах […]I.
Архив ИИМК РАН, ф. 6, д. 51, ч. V, л. 1-26 об.

I Окончание документа утрачено (прим. авт.). 

Публикацию подготовил
Рамиль Хайрутдинов,
кандидат исторических наук