2005 2

Казанские музыкально-театральные впечатления Федора Шаляпина

Самые ранние музыкально-театральные впечатления «великого баса» мира Ф. И. Шаляпина связаны с его родиной, Казанью. Как известно, в 1883-1891 гг. будущий певец знакомился здесь с разнообразными представлениями1. Их устраивали на различных площадках: в летнем театре и на открытой сцене Панаевского сада, в городском театре, в зале Русского соединенного собрания (в Износковском саду), в общедоступном народном театре сада «Тиволи». О посещении Ф. Шаляпиным этих мест существуют как точные факты, так и гипотезы, основанные, например, на близком расположении Панаевского сада и зала Русского соединенного собрания. Но косвенным подтверждением можно, пожалуй, считать упоминание певцом в его воспоминаниях о казанском этапе жизни некоторых произведений, или их отдельных персонажей, которые он мог увидеть и в Износковском саду. Среди них — «Корневильские колокола» Планкетта или Калхас — герой драматического этюда А. Чехова. На спектаклях Ф. Шаляпин присутствовал сначала как зритель, а затем все чаще в качестве хориста или статиста. Все это, безусловно, нашло отражение в дальнейшем в его исполнительском творчестве.
В последние десятилетия XIX в. в Казани выступали труппы П. М. Медведева, П. Ф. Солонина, А. А. Орлова-Соколовского, В. Б. Серебрякова, Верони Вест, театр «Фантош» А. Ремлинга и др. Ведущий репертуар этих коллективов обусловливал их название: «Русские опереточные артисты», «Лондонская концертно-балетная труппа», «Артисты русской оперной труппы», шансонетные артисты московского театра «Салон — де-Варьете». Казанские афиши и газетные анонсы, рецензии тех лет содержат довольно подробные и интересные сведения о постановках названных трупп. В жанровом отношении это были драмы, комедии, водевили, оперы, оперетты, балеты. Очень часто уточняли разновидность сочинений: «русская быль», «драматический этюд», «оперетка», «феерия», «фарс», «шутка». Показывали как оригинальные произведения, так и произведения, являющиеся результатом переделки, особенно зарубежных авторов, преимущественно французских, что по отношению к комедийным сочинениям было неудивительно2. Отечественные переводчики нередко адаптировали иноземный текст к российской действительности, и тогда казанские зрители могли увидеть такие «французские» пьесы, как «Антон Антонович Петушков», «На чужой каравай рот не разевай». Среди создателей оригинальных сочинений, поставленных на казанских подмостках в 1880-1890-х гг., — А. Островский, Н. Гоголь, А. Чехов, В. Шекспир, М. Глинка, Дж. Верди, Дж. Мейербер и др. Их имена и сегодня составляют гордость и славу российской и мировой литературы и искусства. Однако авторы очень многих произведений, показанных в то время, сегодня фактически забыты. Вот названия некоторых из них: «Старый математик или ожидание кометы в уездном городе», «Сватовство приказчика Мохнорылова», «Дядя Беккер пошутил», «Черти и земля», «Людоед Лу-Лу или мальчик с пальчик». Сентиментальный, мелодраматический до слезливости, а зачастую чисто развлекательный характер этих творений уже тогда вызывал раздражение и критику со стороны казанских зрителей, настроенных на более высокий духовный уровень спектаклей3.
В конце XIX в. на Казанской сцене наблюдался явный крен в сторону комедийных постановок. Афиши тех лет пестрят названиями водевилей, комедий, оперетт, комических балетов и даже пастиччоI. Так, в Казани можно было увидеть водевиль (в афише его назвали опереттой) Григорьева 1-го «Макар Алексеевич Губкин или продолжение студента, Христа и афериста» с музыкой Беллини, Мейербера, Доницетти, Меркаданте.
Преобладание в ту пору комедийных зрелищ объясняли, прежде всего, поддержкой подобных спектаклей представителями различных состоятельных кругов общества, особенно чиновниками, от которых во многом зависела судьба той или иной артистической труппы. Но нельзя не сказать о том, что в отличие от водевилей и комедий, большинство показанных в то время оперетт и поныне составляет золотой фонд этого жанра. Конечно, господствовали сочинения патриарха оперетты Ж. Оффенбаха: «Орфей в аду», «Прекрасная Елена», «Синяя борода», «Званый вечер с итальянцами», «Дочь тамбурмажора», «Мадам Аршидюк», «Разбойники», «Большое путешествие на Луну», а также произведения Эрве, Зуппе, Лекока, Планкетта, Миллекера, Одрана, Эрлангера.
Именно оперетта стала одним из первых ярких явлений, вызвавших увлечение Ф. Шаляпина театром и музыкой. Вот что об этом писал певец: «Летом в Панаевском саду играла оперетка, на открытой сцене действовали куплетисты и рассказчики. Я, конечно, посещал сад. Страшно интересовали меня артисты»4. «Я был счастлив всякий раз, когда мне удавалось увидеть какой-нибудь новый жанр сценического представления. После оперы я однажды узнал, что такое симфонический концерт… Человек сорок музыкантов, одетых в белые сорочки с черными галстуками, сидели на сцене и играли… Но, слушая их с волнением любопытства, я все же думал: может быть, это и хорошо, а оперетка лучше… Лучше не только симфонического оркестра, но даже оперы. В оперетке все было весело»5. Оперетта привлекала Ф. Шаляпина, вероятно и потому, что он ощущал себя, во всяком случае в пору своей юности, человеком веселым и общительным.
Нередко в театральных представлениях на сцену выходили клоуны с шарманкой. Так, в афише 1885 г. театра «Фантош» значилось выступление комика Пимперле с шарманкой. Звучание механических музыкальных аппаратов постепенно становилось очень модным и распространенным явлением. Ф. Шаляпин вспоминал: «Меня страшно забавляли палочки, которыми невидимая сила колотит по коже барабана, а особенно нравилось мне, как чудесно шипит машина, когда ее заводят»6.
В казанских газетах XIX в. встречаются рекламные объявления о продаже разнообразных музыкальных механических инструментов: серафинов, симфонионов, аристонов-малюток, концертино, пиано-мелодико, оркестров-монопанов. Богатейшую коллекцию таких музыкальных автоматов можно увидеть в Эрмитаже Санкт-Петербурга. Сегодня даже для музыкантов все эти инструменты — диковинка. Еще один удивительный для нашего времени факт из музыкального быта Казани тех лет, связанный с инструментами, это рассказ Ф. Шаляпина о разыгрывании в лотерею старинного клавесина во дворе его дома.
Комедийные произведения нередко состояли из одного действия — это позволяло ставить несколько разных сочинений в один вечер. Причем спектакль первого отделения мог оказаться многоактной драмой. Такой показ разнообразного репертуара за короткий промежуток времени являлся одним из действенных приемов привлечения публики в театр. Вот примеры некоторых таких представлений: драма Д. Аверкиева «Каширская старина» с одноактной шуткой-водевилем А. Федорова «Аз и Ферт», комедия «На бойком месте» Островского с водевилем Мансфельда «В своем халате, да в чужой палате», «Маскарад» М. Лермонтова с комедией «Медведь сосватал» В. Александрова, французская комедия «Любовь и предрассудки» с опереттой «Званый вечер с итальянцами» Оффенбаха, трагедия немецкого писателя Брокфогеля «Нарцисс» с опереткой «Не бывать бы счастью, да несчастье помогло» Эрлангера7. После полного показа «Демона» Рубинштейна исполняли отдельные акты из опер «Роберт — дьявол» Мейербера, «Жизнь за царя» М. Глинки, «Риголетто» Верди8.
Публику зазывали на представления и с помощью других средств. Достаточно взглянуть на афиши тех лет, где постоянно публиковали сведения о дивертисментах, музыкальных антрактах, заключениях, апофеозах, которыми дополняли спектакли. В дивертисментах звучали оркестровые увертюры, танцевальные и вокальные номера, выступали куплетисты. В антрактах обычно играли оркестры бальной и военной музыки, например, под управлением П. Архипова, И. Аитова, М. Иодко. Они исполняли различные пьесы из опер, опереток, марши и попурри. В заключении показывали одно действие из какой-нибудь многоактной пьесы, либо само одноактное произведение или так называемые «живые картины», составленные, например, из нескольких произведений.
В своих воспоминаниях Ф. Шаляпин чаще всего говорит о посещении Панаевского сада, который воспринимался им как «тесно застроенное, с… деревянной роскошью»9 сооружение. Дивертисменты, антракты устраивали, как правило, на открытой сцене этого сада, а спектакли — в его театре. По времени проведения они не совпадали, поэтому Ф. Шаляпин мог посмотреть в один день и оперетту, и дивертисмент. Дивертисменты, хотя и состояли из небольшого количества номеров, однако отличались разнообразием.
Куплетисты Волжин-Рижский, Ушканов, Быстров, Лавров-Вишневский, Сибиряков выступали одновременно в роли рассказчиков, комиков и танцоров. В качестве рассказчика выступал и известный артист В. Н. Андреев-Бурлак. Искусство мастеров этого жанра производило большое впечатление на юного Ф. Шаляпина. «Помимо удачного рассказа, я покорил на экзамене сердца моих учителей еще и тем, что прочитал «Степь» Кольцова и «Бородино» Лермонтова так, как читают стихи актеры в дивертисментах, — с жестами, завыванием и другими приемами настоящего искусства. В «Бородино» я спрашивал «дядю», а он мне отвечал настоящим дядиным голосом»10; «В Казани, в Панаевском саду я слышал много куплетистов, рассказчиков, перенял от них немало рассказов, анекдотов и порою сам рассказывал. Слушатели похваливали меня»11.
Все эти зрелищные представления, безусловно, сказались на постепенном формировании тонкого театрального интонационного слуха Ф. Шаляпина, чему способствовал и его богатый природный дар, который он называл слуховой впечатлительностью. Вот, к примеру, его звуковое представление некоторых людей: «Я услышал на верху лестницы прекрасный, бархатный голос экзекутора…»12 (экзекутор судебной палаты), «голос у него был мягкий, вкрадчивый; движения — кошачьи…»13 (секретарь Духовной консистории), «Лев Николаевич заговорил со мной голосом как будто дребезжащим…»14 (Л. Н. Толстой). Голос, цвет и даже запах нередко сливались воедино для Ф. Шаляпина в его восприятии людей: «Я испытывал от ее сдобного голоса то же самое ощущение воздушных мятных пряников»15. Между тем такая его особенность оказалась удивительно созвучной некоторым поискам, основанным на комбинации звука, цвета, света, а позднее и запаха в творчестве ряда композиторов ХХ в. Здесь можно назвать светомузыкальные композиции А. Скрябина, отдельные программные симфонические и фортепианные миниатюры Дебюсси, сочинения английских композиторов.
На открытой сцене в дивертисментах, бенефисах куплетистов в сольном и хоровом исполнении звучали русские и малороссийские народные песни, которые впоследствии вошли в репертуар Ф. Шаляпина. Периодически хоры исполняли попурри из драмы «Русская свадьба» — первого спектакля, увиденного Ф. Шаляпиным, а также популярную в те годы в Казани «Ты взойди, солнце красное».
Большим успехом в городе пользовались оркестры балалаечников. Под их аккомпанемент выступали даже куплетисты. Будучи в Казани, Ф. Шаляпин ни разу не слышал игру оркестра балалаечников под управлением В. В. Андреева, но, как известно, впоследствии певец был дружен с этим дирижером. В исполнении Ф. Шаляпина на грампластинках записано несколько произведений в сопровождении оркестра балалаек.
Разговор о казанских музыкально-театральных впечатлениях Ф. Шаляпина и их роли в формировании певца, безусловно, может быть продолжен. Основание для этого дают, прежде всего, его книги автобиографического плана — «Страницы из моей жизни» и «Маска и душа», в которых музыкант неоднократно по разному поводу с любовью вспоминал родной город, его музыкальную и театральную культуру.

I Пастиччо — произведение, составленное из музыки различных композиторов.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Гольцман С. В. Ф. И. Шаляпин в Казани. – Казань, 2002. – 319 с.; Летопись жизни и творчества Ф. И. Шаляпина. В 2-х кн. – Л., 1984. – Кн. 1. – 303 с.
2. Лионель де Ля-Лоранси. Французская комическая опера XVIII века. – М., 1937. – 156 с.; Кудинова Т. От водевиля до мюзикла. – М., 1982. – 175 с.; Гозенпуд А. Музыкальный театр в России. От истоков до Глинки. – Л., 1959. – 781 с.
3. Крути И. Русский театр в Казани. – М., 1958. – 394 с.; Кантор Г. М. Музыкальный театр в Казани XIX — начала XX веков. – Казань, 1997. – 185 с.
4. Шаляпин Ф. Страницы из моей жизни. Маска и душа. – М., 1990. – С. 54.
5. Там же. – С. 242.
6. Там же. – С. 150.
7. НА РТ, ф. 171, оп. 1, д. 43, 45, 48, 49.
8. Там же, оп. 2, д. 35.
9. Шаляпин Ф. Указ. соч. – С. 117.
10. Там же. – С. 54.
11. Там же. – С. 72
12. Там же. – С. 64.
13. Там же. – С. 74.
14. Там же. – С. 311.
15. Там же. – С. 43.

Гузель Юнусова,
музыковед