2005 2

Первые мечети в Японии

70 лет назад, 2 августа 1935 г. в городе Кобе была торжественно открыта первая мечеть в Японии, построенная на средства индийских (пакистанских) купцов и татарских эмигрантов. Предыстория этого события такова.
Выдающуюся роль в установлении контактов исламско-тюркского мира с Японией сыграл татарский политический и религиозный деятель Рашид ИбрагимовI. Самым результативным было посещение им Японии1 в 1909 г., где он в течение пяти месяцев встречался с представителями японской военной и гражданской элиты (с экс-премьер-министром японского правительства периода Мейджи 1885-1888, 1892-1896, 1898, 1900-1901 гг. Хиробуму Ито; экс-министром иностранных дел правительства 1888-1889, 1896-1898 гг., экс-премьер-министром 1898 г., основателем частного университета Васеда (1882) Шигенобу Окума; издателем консервативной газеты «Kokumin Shinbun» Токотоми Сохо, членами националистического «Общества Черного Дракона» (Kokuryukai)II Рёхей Учида и Мицури Тояма)2, о чем подробно написал в своей книгеIII. Целью этой поездки была проверка возможности создания Азиатско-Исламского антиколониального союза против России и Британии.
Первые визиты Р. Ибрагимова в Японию относятся к 1902 и 1903 гг., когда он был втянут в антироссийскую пропаганду, за что по требованию российского консула выслан в 1904 г. в Стамбул3, где был арестован полицией и передан российскому консулу. Затем Р. Ибрагимов был депортирован в Россию и помещен в одесскую тюрьму4. Несомненно, что контакты с японцами у него установились до 1902 г., но о них практически ничего неизвестно5.
Целью Р. Ибрагимова, с которой он приехал в Японию, был поиск сильной поддержки для антиколониальной борьбы российских татар — он рассматривал варианты Османской империи, Германии и Японии. Победа Японии в русско-японской войне 1904-1905 гг. расширила возможность создания азиатской коалиции против российского, английского и датского колониализма, по сравнению с европейской коалицией. Требованием Р. Ибрагимова было принятие Японией ислама. Это уникально, по мнению Озбека, поскольку была предпринята первая попытка соединения идеологии азианизма и ислама (возможно, и зарождающегося тюркизма)6. Для Ибрагимова выбор между национализмом и религией не был принципиальным, ибо речь шла о стратегиях в антиколониальной борьбе. Просто, как он объяснял в своей беседе с премьер-министром Ито7, альянс на религиозной основе географически шире объединяет массы против колониализма. Именно потому, когда Оттоманская империя в 1908 г. распалась, паназиатские идеи Р. Ибрагимова сузились до панисламизма и пантюркизма. Однако в 1930-1940-е гг., будучи в Японии, он вернулся к идеологии азианизма уже на японской платформе8.
Татарская (вернее, тюрко-татарская) заинтересованность в контактах с Японией не была односторонней. Представители японской армии, особенно сотрудники спецслужб, в годы русско-японской войны 1904-1905 гг. высоко оценили потенциал татарского национализмаIV. Первыми это поняли Такеёши Охара и Котаро Ямаока, ставший впоследствии первым японцем, совершившим хадж в Мекку.
Ямаока КотароV учился на русском отделении Токийской школы иностранных языков, которую закончил накануне русско-японской войны. Он был отправлен в Маньчжурию для сбора информации о русской армии9 и работал в качестве сотрудника японской военной разведки до 1908 г. Его непосредственным начальником был майор Охара Такеёши, с которым у него сложились хорошие отношения еще и потому, что Охара оказался земляком Ямаока. Именно эти два человека поняли, что татарскую эмиграцию в Маньчжурии можно использовать в качестве инструмента японской военной стратегии против России: и в качестве секретных агентов для сбора интересующей японскую разведку информации, используя их антироссийские настроения, и в качестве инструмента влияния на мусульманское население Маньчжурии и Китая. Рашид Ибрагимов, общаясь с Охара, для реализации этих планов предложил ему построить мечеть и всячески содействовать развитию ислама в Японии10. Охара, оценивший антиколониальный потенциал мусульманского движения, организовал общество «Asia Gikai» (Общество осмысления Азии. — Перевод авт.)VI и, как и Ямаока, принял ислам. Первым японским хаджой стал Котаро Ямаока, совершивший паломничество в сопровождении Рашида Ибрагимова в 1909 г.
Несомненно, это была попытка соединить панисламскую идеологию с паназиатской иностранной политикой Японии11. Однако реализовать ее оказалось возможным только после создания японского протектората Маньчжу-Ди-Го в 1932 г. Именно поэтому Р. Ибрагимов был приглашен в Японию в 1933 г. из Турции.
Несмотря на то, что Р. Ибрагимов договорился о возможности строительства мечети в разговоре с Такеёши Охара еще в 1909 г., а М.-Г. Курбангалиев начал строительство мечети в Токио в 1928 г., первая мечеть появилась в Кобе гораздо позже. Несомненно, это было связано и с заинтересованностью японского правительства в использовании тюрко-мусульманской эмиграции для осуществления его стратегических планов в Восточной Азии (в частности, в Маньчжурии), появившейся в 1930-х гг.; с отсутствием необходимых средств для строительства у самих эмигрантов и конфликтом между двумя татарскими национальными лидерами М.-Г. Курбангалиевым и Г. Исхаки. В Токио мечеть появилась только в 1938 г., после возведения мечетей в городах Кобе и Нагойя.
Название японского города «Кобе» переводится на русский язык как «врата богов». И кажется совсем не случайным появление первой мечети именно в этом городе. Кобе был, пожалуй, самым крупным из портовых городов-«врат» в Японию для иностранных купцов. Мусульманские купцы из Индии приезжали в Японию издавна, некоторые обзавелись здесь семьями. Но только после Первой мировой войны мусульманское сообщество, состоявшее в основном из купцов-индусов (пакистанцевVII), задумалось о строительстве мечети. Тем не менее прошло еще много времени до появления в Кобе в 1928 г. Махмуд Габделькарим Бочия, который стал инициатором создания Городского исламского комитета по строительству мечети.
В процессе проектирования мечети к мусульманскому сообществу в Кобе присоединилось большое число тюрко-татар, эмигрантов из России. Как объясняет Г. Исхаки12, с расширением торговых отношений Японии с исламским миром увеличивалось число мусульман в Кобе, но, так как мусульмане были из разных стран, разной национальности и довольно малочисленны, они не смогли создать общую махаллю (мусульманскую общину). Только с прибытием большого количества тюрко-татар13 в Кобе наконец-то появилась махалля, которая организовала регулярное чтение пятничного намаза, построила школу для национально-религиозного воспитания своих детей. Несколько лет обязанность имама махалли исполнял выпускник медресе «Буби» Габдалар Хамат Карими.
Конечно, желание построить мечеть у эмигрантов-татар было большое, но не было средств. Собирать средства (в основном, в виде пожертвования «зякат») начали индийские купцы А. Саттар Ахмед и М. Г. Бочия, с которыми общался имам Г. Х. Карими. В 1934 г.14 на собранные средства, за 11 тыс. йен была выкуплена территория в 122 цубоVIII. После отъезда Г. КаримиIX имамом махалли был избран Модиар (Мунир) хазрат ШамгуниX А отношения между татарскими и индийскими мусульманами стали поддерживаться через Гали Гафара, который вскоре вошел в качестве сосекретаря в комитет по строительству мечети.
М. Г. Бочия сумел создать фонд в 76 тыс. йен, собрав основную часть его в мусульманской части Индии. Основными спонсорами фонда в Японии стали Ферразутдин из Калькутты (39 тыс. йен), татарские компании — братьев Карими «Ahmed Abdul Karim Bros. Ltd.» (4 тыс. йен) и Вали Нурмухамеда «Vally Noormohamed & Co» (2,5 тыс. йен), хаджи Ахмед Исхак из Бомбея (2 тыс. йен), Общество тюрко-татар г. Кобе15.
Однако и этого оказалось недостаточно, и позже А. Саттар Ахмед был вновь отправлен собирать пожертвования в Индию. Благодаря его усилиям необходимые средства были собраны16.
Разрешение на строительство было вскоре получено от императора. Проектированием занялась компания «Suwaga», строительство вела компания «Такенака». Строительство началось в апреле 1934 г.17 От комитета строительство контролировал Вали Нурмухамед. В это же время тюрко-татарская община активно готовилась к проведению в Кобе в мае учредительного съезда для объединения тюрко-татар Дальнего Востока. Возможно, ускорение процедур получения разрешений на строительство мечетей в Японии напрямую связано с активизацией татарской общины в Японии и деятельностью Г. Исхаки, которому оказывалась поддержка со стороны японских властей.
Церемонию закладки камня в основание мечети в Кобе 30 ноября 1934 г. было решено провести с особенной торжественностью. На собрании мусульман города была избрана комиссия во главе с Гали Гафаром (в нее также вошли Быгибер, пакистанцы Рама Машир, Махмуд, тюрко-татары Газиз Гали, Хасан Алтыш, Мидхат Агыржи). На торжественное собрание были приглашены: посол Афганистана Х. Е. Хабибулла Тарзи18, специально приехавший для этого из Токио; египетский консул в Кобе М. Фаузи19, представители японской власти и журналисты газет и радио — всего около 400 гостей20. Около половины из них — специалисты-востоковеды, в том числе професор К. Окубо и молодой ученый Кобаяши из Токио. С приветственной речью выступили: имам Модияр Шамгуни, экс-президент Всеиндийской мусульманской лиги и президент церемонии открытия мусульманской мечети в Кобе Миан Абдул Азиз21, профессор Токийской школы иностранных языков (ныне университет) Н. Х. Берлас22, секретарь Общества культуры тюрко-татар Идель-Урала в Японии Газиз Гали23 и президент этого общества Гаяз Исхаки.
По словам Г. Исхаки, «эта мечеть, построенная в великой азиатской стране Ниппон, будет первым камнем, заложенным в дорогу дружеских отношений мусульманских стран с Японией. Более того, эта мечеть не только место поклонения, но и первый исторический факт начала взаимопонимания мусульманских стран и Японии... Эта мечеть сегодня — плод совместных усилий идель-уральских мусульман и мусульман Индии. Она должна стать крепким фундаментом для совместной работы по распространению ислама и его философии...»24.
Профессор университета Комазава в Токио Окубо Коджи (впоследствии руководитель Института исламских исследований с 1938 по 1945 г.) отмечал важность поддержки тюрко-татарского движения японцами: «В широком смысле тюрков более чем 50 миллионов. Только 17 миллионов из них проживает в Республике Турция, которая является единственным независимым государством представителей этой нации (это тюрки в узком смысле). Около 30 миллионов проживает в Советской России. Таким образом, факт, что три пятых тюркской расы проживают в российской колонии, явно демонстрирует важность их национального движения. Следует особо отметить, что идель-уральские тюрко-татары, начавшие национальное движение в начале ХХ в., наиболее культурные из них...»25.
Церемония закладки камня была начата в 3 часа дня Гали Гафаром, прочитавшим суру из Корана. Вторым на урду выступил председатель Комитета по строительству мечети М. Г. Бочия. Его речь переводили: на английский — индус Махмуд, на турецкий — Г. Карими. Затем М. Г. Бочия заложил камень в основание мечети26. Имам М. Шамгуни прочитал суру из Корана в честь распространения ислама и дружбы исламского мира с японским. Затем выступили с речью и внесли пожертвования египетский консул Махмуд Фаузи, посол Афганистана Х. Е. Хабибулла Тарзи, индус Хуршид (представитель Ферразутдина, который не присутствовал на церемонии). После них речи произнесли Габдалар Хамат Карими и вновь на турецком — Модияр Шамгуни. Все выступления переводил на японский язык професор К. Окубо. В конце по-японски К. Окубо прочитал небольшую лекцию о положении исламского мира. На английском выступил Габдель Рахим из Сирии. Затем были зачитаны поздравительные телеграммы, поступившие из Ирана, от атташе Турции, от разных обществ тюрко-татар Идель-Урала на Дальнем Востоке, 50 телеграмм из Индии.
Гостям подали угощение, подарили снимок будущей мечети и памфлет на английском языке об истории работы комитета по строительству мечети.
Начало строительства первой мечети в Японии освещалось в японской печати. Об этом событии рассказывало местное радио.
Торжественное открытие мечети состоялось в пятницу 2 августа 1935 г. по адресу: The Kobe Muslim Mosque, 57, Nakayamate-dori 2-chome, Kobe, Japan. Церемонию открытия вел главный спонсор строительства индус Ферразутдин. Собрались представители Индии, России, Германии, Маньчжу-Ди-Го, Китая, Туркестана, Явы, Японии27, Египта и Афганистана. На церемонии присутствовал мэр г. Кобе Гинджиро Катцуда, который в своей приветственной речи назвал город японской Меккой28, заметив, что единственная мечеть Японии будет привлекать паломников со всей страны, а также способствовать развитию мусульманско-японских отношений.
Дверь мечети специально изготовленным серебряным ключом открыл Ферразутдин. Затем все мусульмане со словами «Аллах акбар» вошли в здание. Первый пятничный намаз был прочитан Ферразутдином с минарета. С этого дня еженедельно в мечети стали проводить пятничную службу.
Строительство мечети обошлось в 118,7 тыс. йен, большую половину которой заплатил Ферразутдин29. В попечительский совет в 1935 г. вошли: Ферразутдин, президент комитета по строительству мечети П. М. Мастер, М. Г. Бочия, А. Саттар Ахмед, А. К. Дама, А. С. Баег, Г. Агыржи, Г. Гафар, имам М. Шамгуни. В совет директоров 1935-1936 гг. — президент П. М. Мастер, вице-президент А. Саттар Ахмед, секретарь Ф. Рахман, секретарь Г. Гафар, Ю. Абдур Рахман, А. Р. А. Чиной, Г. Агыржи, С. Моти, С. М. Башир, А. Али30. Бухгалтерию вела компания «Ahmed Abdul Karim Bros. Ltd.». Аудиторами были назначены А. Б. Латиф, С. М. Бавани, И. И. Акчура. Вместо скончавшегося А. Саттар Ахмеда в попечительский совет 1936-1937 гг. вошел Е. М. Дадабхой.
В день торжественного собрания по случаю открытия мечети в Кобе 11 октября 1935 г. в мечеть было приглашено около 600 гостей31, среди которых: мэр Кобе, японские чиновники, Ферразутдин, английские и французские консулы, мусульмане городов Кобе, Нагойя, Хиросима и Осака, делегаты различных мусульманских обществ.
Собрание открыл председатель комитета по строительству мечети П. М. Мастер на английском языке32. Принимал дела мечети председатель Всеиндийской мусульманской лиги Миан Абдул Азиз, который на английском языке поздравил всех мусульман Кобе с этим историческим днем. Затем от имени женщин выступила на хинди приехавшая из Токио мусульманка Барнас. Четвертым поздравившим на татарском стал имам М. Шамгуни. За ним последовали Г. Мустафа и Г. Карими. Так как Гаяз Исхаки вследствие болезни не смог приехать на церемонию, секретарь Общества культуры тюрко-татар Идель-Урала в Японии Газиз Гали зачитал его поздравление. За ним выступил Г. Карими от имени Идель-Уральского общества тюрко-татар Дальнего Востока.
Присутствующих поздравили: от мусульман Японии — А. Аруга, Маньчжурии — М. Хасбиулла, Китая — Кинк-Суи-Чин, Индии — Дас эфенде, от мусульманского общества Кобе — Жунас эфенде. Затем Исмагилом Акчурой были зачитаны поздравительные телеграммы.
Всеми выступавшими на собрании было признано, что одной из главных проблем, стоящих перед мусульманами Японии, является признание ислама японским правительством наряду с другими религиями33; также был высоко отмечен самоотверженный труд архитектора и строителя Вали Нурмухамеда34.
Собрание завершилось чтением Корана. На прощание всем гостям были розданы фото-письма в честь открытия мечети. Вечером собравшиеся были приглашены в гостиницу «Тор» (Tor Hotel) на банкет. Ввиду отсутствия в Японии Бочия и Ферразутдина, провести прием было поручено председателю Всеиндийской мусульманской лиги Миан Абдул Азизу.
К счастью, мечеть в Кобе в годы Второй мировой войны не пострадала, несмотря на то, что вокруг нее выгорели практически все здания.
Сегодня мечеть открыта для посещения, более того, считается одной из туристических достопримечательностей города. Она трехэтажная, с двумя минаретами, построена по проекту пакистанского архитектора и напоминает Тадж Махал. Первый этаж — для мужчин, второй — для женщин. Третий этаж используется для проведения крупных собраний или мероприятий в дни мусульманских праздников. Исламский культурный центр — в пристрое к мечети. Почти все сохранено так, как задумывалось при строительстве: на первом этаже зал для собраний обществ, на втором — женская мечеть вместительностью до тысячи человек, отдельное здание для школы. Верхний этаж предполагалось отдать под шестиклассную школу на сто детей. Мусульмане в 1930-е гг. думали и о строительстве общежития и комнат для комитетов35.
Мусульманская мечеть в Нагойя является второй в Японии. В отличие от мечети в Кобе, она была построена в 1937 г. преимущественно силами малочисленной татарской общины-махалли «Исламия», появившейся здесь в начале 1930-х гг.XI
Появление мечети было продиктовано не столько самой необходимостью проведения исламских обрядов (они осуществлялись членами махалли в домашних условиях под руководством избранного имамаXII), сколько необходимостью в национальном воспитании детей. В 1933 г. махалля решила купить дом и, пригласив учителя, открыла школу. 9 марта 1935 г. было проведено общее собрание махалли по поводу расширения здания школы, так как купленный дом уже не вмещал всех учеников, и принято решение построить здание «мечеть-медресе». Для получения специального разрешения на строительство была избрана комиссия в составе председателя общества «Исламия» Тимербая ХамидуллинаXIII и Хасаналдина Сеид-Галиева. В августе 1936 г. это разрешение было получено, и за счет средств своих членов махалля выкупила землю в вечное пользованиеXIV. В 1936 г. начались работы по строительству36.
Так как махалля Нагойи состояла всего из 12 семей37, она не смогла взять на себя все материальное обеспечение строительства. Поэтому в середине 1936 г. оно было приостановлено. И только в конце 1936 г., когда из Кобе в Нагойю со своей семьей в гости приехал Гисматулла АгыржиXV, решивший помочь строительству и внесший 100 тыс. йен, строительство возобновилось. 3 сентября 1936 г. было решено установить фундамент с согласия председателя религиозной комиссии Идель-Уральского общества тюрко-татар Дальнего Востока, имама мечети в Кобе Модияра Шамгуни и религиозных деятелей Габдел Халима и Ахунда Седика. Имена тех членов общества, кто помог строительству, а также Гаяза Исхаки и Гисматуллы Агыржи, были увековечены на камнях, заложенных в фундамент будущей мечети38.
Официальное открытие мечети и школы состоялось 22 января 1937 г.39 Для участия в церемонии открытия заранее были разосланы приглашения всем эмигрантским комитетам тюрко-татар Дальнего Востока, а также в посольства Египта, Турции, Афганиста, Ирана, организации арабских и индуских мусульман. На пятничный намаз в этот день собралось много гостей. В 12 часов Гисматулла Агыржи, будучи председателем собрания, перед входом в здание мечети-школы начал церемонию открытия. Он открыл двери мечети, и вслед за ним вошли гости для чтения намаза. Сначала прочитали молитву в честь гостей. Затем председатель религиозной группы центра тюрко-татар Дальнего Востока имам М. Шамгуни провел пятничный намаз.
Весь процесс чтения намаза фотографировали журналисты и представители кинохроники. В два часа дня около двухсот гостей привезли на автомобилях прямо из мечети в лучший ресторан Нагойи «Чакан».
Прием официально открыл Гисматулла хаджи, церемония транслировалась напрямую по радио. Девлетша Сезген, зачитав программу банкета, предоставил слово имаму М. Шамгуни, который после чтения суры Корана, выступил с речью. Его выступление было переведено на японский язык Ахмедом АругойXVI. Имам махалли города Нагойя Х. Кильки рассказал об истории махалли и поздравил всех с этим историческим днем. Директор медресе Тимербай Хамидулла на турецком и японском произнес речь в честь открытия мечети-медресе и поблагодарил тех, кто помог строительству. Представитель японских мусульман Ахмед Аруга рассказал об исламе, истории исламского мира, а Хасан Акчура говорил о воспитании молодежи и высказал свои поздравления в связи с открытием мечети.
После выступлений читали поздравительные телеграммы и письма. Гостям были розданы фотографии тех, с чьей помощью были построены мечеть и медресе, заранее подготовленные комитетом по строительству. Журналисты газет «Осака Асахи» и «Нагойя Шинбун» на следующий день в уважительном тоне опубликовали статьи с фотографиями о церемонии открытия городской мечети и школы.
Мечеть Нагойи 1930-х гг. представляла собой двухэтажное деревянное здание с полумесяцем над входом и располагалась по адресу: 135, Imaike-cho 3-chome, Nagoya, Nippon. На первом этаже находилось помещение для исполнения обрядов, второй этаж занимала школа. Имамом мечети стал Хасан Кильки, возглавил медресе Тимербай Хамидуллин. В попечительский совет мечети вошли: имам Х. Кильки, Т. Хамидуллин, Х. Сеид-Галиев, Д. Сезган и А. Сезган; в совет директоров — президент Т. Хамидулла, вице-президент Д. Сезган, секретари Г. Баймохамеди и Х. Мансура-туташ, бухгалтер Х. Сеид-Галиев, а также Х. Кильки и Г. Шихатар.
К сожалению, здание мечети не сохранилось до наших дней, так как 14 мая 1945 г. в 8.30 утра в результате бомбардировки американской авиагруппы мечеть была разрушена и до основания сгорела40. Предположительно сразу после пожара махалля Нагойи продала землюXVII, так как в полном составе переехала в Кобе, чтобы потом эмигрировать из Японии.
24 июля 1998 г. в Нагойе Городским исламским обществом вновь было открыто новое здание мечети, во многом напоминающее обликом свою деревянную предшественницу.

I Ибрагимов Рашит (1857-1944) — общественный, политический и религиозный деятель. Один из организаторов всероссийских съездов мусульман в 1906-1907 гг., член ЦК партии «Иттифак-аль-муслимин». Издатель и редактор журналов и газет. С 1921 г. — в эмиграции, с 1933 г. — в Японии, имам соборной мечети в Токио. Автор книг по истории распространения ислама в Юго-Восточной Азии и политической истории татар (см.: Татарский энциклопедический словарь. – Казань, 1998. – С. 214).
II «Общество Черного Дракона» (название происходит от залива на р. Амур) (1901-1946) — правое ультранационалистическое движение с паназианистской идеологией. Печально известно убийством последнего корейского монарха.
III Книга «Âlem-i İslâm ve Japonya’da İntişar-i İslâmiyet» была издана в 1910 г. в Турции, где и хранится оригинал. В Японии книга была переведена на японский язык Каори и Хисао Коматцу под названием «Жапония». Автор использовал при написании статьи японский перевод книги Komatsu, K., Komatsu, H. Caponya (Tokyo: Daishokan, 1991).
IV Около пяти тысяч военнопленных тюрко-татарской национальности содержались тогда в военных лагерях на территории Японии (в частности, недалеко от города Идзумо-Отцу), где им разрешалось проводить намазы (см.: Olgun. K. Islam in Japan. – Режим доступа: www.fountainmagazine.com/articles.php?SIN=0780892902&k=263&1651451354&show=part1-44k). Об этом говорит и Р. Ибрагимов (Komatsu, K., Komatsu, H. Caponya. – Tokyo: Daishokan, 1991. – Р. 344). Из личной переписки автора статьи с татарином, родившимся в 1934 г. в Токио и живущим ныне в Канаде, Аязом Аги следует, что существует письмо императора Японии Николаю II, в котором упоминаются и мусульмане-татары. К сожалению, ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию нам не удалось.
V Котаро Ямаока родился 7 августа 1880 г. в префектуре Хиросима, г. Фукуяма.
VI Общество осмысления Азии сыграло огромную роль в распространении ислама в Японии. В октябре 1921 г. в целях сотрудничества с мусульманами Центральной Азии была преобразована в «Dai Asia Kyokai» (Общество Великой Азии. — Перевод авт.).
VII После ухода британских властей из Индии 14 августа 1947 г. Индия была разделена по религиозному принципу на два доминиона. Мусульманская часть Индии получила название Пакистан. До этого времени представители пакистанских провинций именовались индусами-мусульманами. В 1906 г. на территории современного Пакистана была образована Мусульманская лига, призванная защищать интересы мусульманского меньшинства Индии. С 1940 г. лидеры Лиги призывали к созданию независимого мусульманского государства.
VIII Цубо — японская единица измерения площади, равняется 3,3 кв. м.
IX Вероятно, Г. Карими уехал в Йокогаму. Компания братьев Карими из Йокогамы «Ahmed Abdul Karim Bros. Ltd.» была одним из спонсоров строительства мечети.
X Модиар (Мунир) Шамгуни (1874-1938) — имам мечети в г. Кобе до дня своей смерти 18 июня 1938 г. (см.: Яна милли юл. – 1938. – № 8-9. – С. 110-111).
XI Автор «Истории ислама в Японии...» Ф. Комура ошибается, считая мечеть в Нагойя старейшей в Японии и утверждая, что она построена в 1931 г. 19 марта 1931 г. было создано «Исламское общество города Нагойя», или «Исламия» (Komura, F. Nihon isuramu shi senzen senchu rekishi no nagare no naka ni katsuyoshita Nihonjin musurimutachi no gunzō. – Tokyo: Nihon isuramu yūkō renmei, 1985. – Р. 299).
XII Согласно уставу общины, принятому в 1931 г., ежедневные и пятничный намазы осуществлялись в доме Х. Сеид-Галиева под руководством муллы Арасулова (см.: Кomura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 300).
XIII В Кобе он жил преимущественно за счет торговли тканью. Занимался благотворительностью. Так, в годы войны закупал для японских раненых военных лекарства и перевязочные материалы (см.: Кomura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 301).
XIV В описываемый период 1 метр земли стоил 50 йен. Махалля выкупила 40 кв. м земли на сумму около 2 тыс. йен.
XV Гисматулла Агыржи (по изложению имама махалли и председателя Общества тюрко-татар Идель-Урала г. Нагойя Х. Кильки от 29 декабря 1936 г. (The Nagoya Muslim mosque. – Nagoya, Nippon, 1937. – Р. 9) родом из деревни Агыржи (Агрыз) Сарапульского уезда Вятской губернии (ныне Агрызский район Республики Татарстан). В 1895 г. Г. Агыржи приехал Пермь и открыл ремесленное училище, затем организовал ремесленные училища в Оренбурге и Уфе. Из-за доноса в 1910 г. Г. Агыржи был сослан на два года в Уфу, где продолжил работу в ремесленных училищах еще более масштабно. В 1919 г., оставив дом и имущество, Агыржи с семьей эмигрировал, в 1922 г. приехал в Японию и обосновался в г. Кобе. С приездом Г. Исхаки в Японию Агыржи становится его сторонником, в 1935 г. был избран председателем культурного общества тюрко-татар Идель-Урала в Кобе, активно участвовал в организации первого курултая тюрко-татар в Японии в мае 1934 г.
XVI Аруга Бампачиро (Ахмед) (1866-1946) — японец, принявший ислам и взявший новое имя Ахмед, активный сторонник деятельности татарских мусульман по открытию мечетей в Японии. Поддерживал Г. Исхаки (см.: Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 161).
XVII Ватанабе купил землю у махалли после пожара в последние дни войны и прожил на этой земле как минимум до 1982 г., когда были записаны его воспоминания. Ему было тогда 82 года (Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 302).

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Турецкие и японские исследователи посвятили этому аспекту деятельности Р. Ибрагимова огромное количество работ, в частности: Dundar, A. Japonya Turk-Tatar Diasporasi // Modern Turkluk Arastimalaru Dergisi. – 2004, November. – Р. 76-89; Esenbel, S. Japan and Islam Policy During the 1930s // Turning Points in Japanese History / Edited by B. Edstrom. – England, Manchester, 2002. – Р. 180-214; Esenbel, S. Japanese perspectives of Ottoman World // The Rising Sun and the Turkish Crescent / Edited by S. Esenbel and I. Chinaru. – Istanbul, 2003. – Р. 7-41; Esenbel, S. Japan’s Global Claim to Asia and the World of Islam: Transnational Nationalism and World Power, 1900-1945 // The American Historical Review. – 2004. – Vol. 109. – № 4. – Режим доступа: www.historycooperative.org/journals/ahr/109.4/esenbel.html; Ozbek, N. From Asianism to Pan-Turkism: The Activities of Abdurresid Ibraghim in the Young Turk Era // The Rising Sun and the Turkish Crescent / Edited by S. Esenbel and I. Chinaru. – Istanbul, 2003. – Р. 86-104; Sakamoto, T. The First Japanese Hadji Yamaoka Kotaro and Abdurresid Idrahim // The Rising Sun and the Turkish Crescent / Edited by S. Esenbel and I. Chinaru. – Istanbul, 2003. – Р. 105-121; Komura, F. Nihon isuramu shi senzen senchu rekishi no nagare no naka ni katsuyoshita Nihonjin musurimutachi no gunzō. – Tokyo: Nihon isuramu yūkō renmei, 1985. – 600 р.
2. Komatsu, K., Komatsu, H. Caponya. – Tokyo: Daishokan, 1991. – Р. 71-165; Ozbek, N. From Asianism to Pan-Turkism: The Activities of Abdurresid Ibraghim in the Young Turk Era // The Rising Sun and the Turkish Crescent / Edited by S. Esenbel and I. Chinaru. – Istanbul, 2003. – Р. 89.
3. Rorlich, A. The Volga Tatars. A Profile in National Resilience. – Moscow, 2000. – Р. 236.
4. Ozbek, N. From Asianism to Pan-Turkism… – P. 101. В это время происходит очень странный поворот в судьбе Р. Ибрагимова: 13 августа 1904 г. он был посажен в Одесскую тюрьму за антироссийскую агитацию, но уже 21 августа освобожден. Более того, в начале сентября он встречался в Петербурге с министром внутренних дел России, а с октября начал поездки по России с целью подготовки съезда мусульман. Эти события кажутся весьма странными, так как Р. Ибрагимов был известен своей антироссийской позицией и прояпонскими взглядами (см.: Хабутдинов А. Лидеры нации. – Казань, 2003. – С. 48).
5. Rorlich, A. The Volga Tatars… – Р. 236.
6. Ozbek, N. From Asianism to Pan-Turkism… – P. 88.
7. Komatsu, K., Komatsu, H. Caponya… – Р. 134-144.
8. О влиянии тюрко-татарской диаспоры на развитие паназиатских идей в Японии см.: Усманова Л. Татары в поисках национальной идентичности (тюрко-татарская диаспора в Северо-Восточной Азии). – Диаспоры. – 2005. – № 2.
9. Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – P. 468-470.
10. Sakamoto, T. The First Japanese Hadji Yamaoka Kotaro and Abdurresid Idrahim // The Rising Sun and the Turkish Crescent / Edited by S. Esenbel and I. Chinaru. – Istanbul, 2003. – Р. 108.
11. Sakamoto, T. The First Japanese Hadji… – Р. 119.
12. Исхаки Г. Японияда беренче мечеть // Яна милли юл. – 1935. – № 3. – С. 13-17.
13. Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – P. 303. 130 человек тюрко-татар (возможно, это главы семейств, фактически их было больше в 3-4 раза) с 1932 г. начали активно вести работу по созданию здания мечети. С 1934 г. они начали сбор пожертвований (закят) среди мусульман, проживающих в Японии.
14. Ibid. – P. 303. Согласно балансовому отчету за 1936 г., комитет заплатил за землю 14 086,35 йен (The Kobe Muslim Mosque report: 1935-1936. The Kobe Muslim Mosque Committee. – 1936. – April 30. – Р. 11).
15. The Kobe Muslim Mosque. A souvenir booklet issued in commemoration of the opening ceremony of the Kobe Muslim Mosque. – Kobe Osaka Press Ltd., 1935. – P. 4.
16. Там же. К сожалению, к моменту открытия мечети в 1935 г. А. Саттар Ахмед скончался.
17. Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 303.
18. The Kobe Muslim Mosque. A souvenir… – P. 20.
19. Ibid. – Р. 15.
20. Исхаки Г. Японияда беренче мечеть… – С. 13-17.
21. The Kobe Muslim Mosque. A souvenir… – P. 11.
22. Ibid. – Р. 27.
23. Ibid. – Р. 34.
24. Ibid. – Р. 23. «The First Mosque in Nippon».
25. Ibid. – P. 32-33. «The Effects of the National movement in the Republic of Turkey».
26. The Kobe Muslim Mosque report: 1935-1936… – Р. 8.
27. Большую группу японских мусульман возглавлял Ахмед Аруга Бампачиро. См.: Komura, F. Nihon isuramu shi senzen… – Р. 303.
28. Ibid. – Р. 3.
29. Final Report on the completion of the Mosque together with the Statement of Accounts ending at 31st March 1936 // The Kobe Muslim Mosque report: 1935-1936. The Kobe Muslim Mosque Committee. – 1936. – April 30 – Р. 8-9 (in English), 6-7 (in Arabic Tatar), 4-5 (on Japanese).
30. The Kobe Muslim Mosque. A souvenir… – Р. 46-47.
31. Рахим Г. Ниппонда беренче мечет ачылу мэрасим // Милли байрак. – 1935. – № 2. – С. 3.
32. Там же.
33. Final Report on the completion of the Mosque… – Р. 9.
34. The Kobe Muslim Mosque report: 1935-1936… – Р. 6.
35. Исхаки Г. Японияда беренче мечеть… – С. 17.
36. The Nagoya Muslim mosque. – Nagoya, Nippon, 1937. – Р. 3.
37. Там же.
38. Г. Исхаки отмечает роль Г. Агыржи в статье: «Японияда турк-татарларнын беренче курултай» // Яна милли юл. – 1934. – № 7 (78). – С. 4.
39. Нагойяда мечеть ве мектеб ачылу мерасим // Яна милли юл. – № 4(109). – С. 11-13.
40. Komura, F. Nihon isuramu shi senzen... – Р. 299, 302. Ватанабе Нагатоу, живший рядом с мечетью, вспоминал, что в день разбора пожарища вдруг приехал Хамидуллин с маленьким сыном и женой. Увидев то, что осталось от мечети, он печально сказал жене: «Теперь это место полностью приведено в порядок, собираемся переехать в Кобе» (Р. 302).

Лариса Усманова,
соискатель докторской степени
Института Северо-Восточной Азии
университета Шимани (Япония)