2005 2

«Оставь надежду всяк сюда входящий»

 Такие слова, по мнению Данте, написаны на вратах ада. Их, наверное, можно было бы написать и на воротах гулаговских лагерей. Но оказавшиеся здесь люди продолжали верить, не теряли надежду до конца…
В Государственном объединенном музее Республики Татарстан хранится папка «Политические репрессии 1930-1940-х годов»1. В ней представлены личные документы, апелляции, жалобы репрессированных, материалы обысков, копии из архивно-следственных дел. Также здесь отложилось несколько писем, отправленных политическими заключенными из лагерей к родным в Казань, среди которых письма жены председателя СНК ТАССР А. М. Давлетьярова Рабиги Сарымсаковой.
А. М. Давлетьяров пробыл на посту председателя СНК Татарской АССР не более года, и в 1937 г. был репрессирован. На следующий год пришли за его женой.
Р. Сарымсакову отправили в ГУЛАГ по печально знаменитой статье — член семьи изменника Родины. Как пишет исследователь советских репрессий Ю. И. Стецовский, лишь «на словах утверждалось, что жена не отвечает за мужа, сын за отца. На деле же отвечали и сыновья, и жены, и другие родственники»2.
Жена бывшего председателя СНК ТАССР содержалась в заключении в специализированных лагерях Мордовской АССР. Как отмечают многие заключенные и исследователи советских репрессий, в период с 1937 по 1938 г. именно в Мордовии, в Актюбинске для жен «изменников Родины» стали создаваться специальные лагеря. «Из бесед с женщинами мы узнали, — пишет П. Аксенов в «Последней вере», — что в конце 1937 г. в Темниковских лагерях Мордовской АССР было собрано более 20 тысяч жен наиболее крупных деятелей партии и государства. Мужья их к тому времени были уже ликвидированы»3.
В 1942 г. Рабига Сарымсакова умерла в заключении.
Ее письма, хранящиеся в фондах ГОМ РТ, в большинстве своем адресованы оставшимся на воле детям и матери. В них мало говорится об обращении с заключенными в лагерях, об отношении заключенных к политической обстановке в стране и т. д. Письма преисполнены нежности и материнской заботы. Но это документы гулаговской эпохи, когда умирала надежда…

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. ГОМ РТ, п. 309.
2. Стецовский Ю. И. История советских репрессий. – М., 1997. – Т. 1. – С. 436.
3. Аксенов П. В. Последняя вера // Казань. – 1995. – № 9/10. – С. 116.

Письма Р. Сарымсаковой родным из Мордовских лагерей
№ 1.

9 ноября 1939 г.

Здравствуйте, дорогие мои мама, BibiI, Саша, Эмма и детки мои Маратик, Марлик и Ромэн.
Целую вас всех крепко и желаю всего хорошего. Я здорова. Письмо Биби от 20/IXII получила 17/XIII . Посылку, посланную 18/IXIV еще не получила, подала заявление о ее розыске и думаю, что скоро получу, так как такие случаи еще с несколькими посылками. Мама, ты не огорчайся, сейчас холодно, она не испортится. Посланное в конце октября пальто и галоши получила. Только очень редко и редко пишете. Последнее письмо меня очень побеспокоило. Пишите же скорее, как дела Ширназ и вообще всю вашу жизнь, каким образом справили детям теплые вещи. Нужно писать все мелочи.
Как получу посылку, пошлю письмо. Из вещей больше ничего не присылайте. Я сейчас одета очень тепло: на ногах туфли, с ватными бурками, ватные шаровары, шапка, в общем, все есть. Только в прошлом году я немного мерзла, а нынче одета как капуста. Еще раз говорю, абсолютно ничего не нужно. Пишу открытку потому, думаю, что она дойдет скорее, а то мама начнет беспокоиться.
Пои ребят рыбьим жиром, и даже Марлису он нужен особенно.
Целую вас всех крепко, ваша Рабига.

ГОМ РТ, п. 309, № 21962-8, почтовая карточка.

I Так в документе.
II 20/IX — 20 сентября.
III 17/X — 17 октября.
IV 18/IX — 18 сентября


№ 2.

6 февраля 1940 г.

Дорогие мои!
Очень трудно писать и нечего писать, когда не получаешь ни одного ответа на свои письма. Сегодня ровно 2 ½ месяца, как я от вас не имею письма. Я не знаю, вы мои письма тоже, может быть, не получаете. Очень тяжела, мучительна такая долгая неизвестность и ожидание. 16-го января этого года меня вызвали в контору и дали заполнить анкету для свидания. Я там увидела заявление, написанное рукой Шир, прочитала одну строчку, где мама просит свидание со мной. Близкие, родные слова, почерк знакомый, так тяжело стало на душе, что невольно потекли слезы. Я не знаю только, когда написано оно, может быть, прошлогоднее ваше заявление. Это так было неожиданно для меня, так как Биби в недавнем только письме просила отложить до тепла. В голову приходили разные мысли. Хочется скорей увидеться. Меня только беспокоит дорога. Хорошо было бы, если мама приехала с кем-нибудь (если из вас не у кого не будет время), когда приедут тоже на свидание.
Мама, конечно, должна приехать без детей, но с их фотографиями, снятыми после меня и при мне (снятые с мамой). При мне снимок Марата и Марлиса. Только и смотрю на эти снимки, снятые на даче [в] 37 году летом. Так хочу видеть, как выглядят они.
Как здоровье мамы, не беспокоят ее почки, малярия и ревматизм? Как растут дети? Приближается весна, не будет ли опять их беспокоить малярия? Как с зубами Марлиса или он у меня как дедушка без зубов? Как идет учеба Марата? Я думаю, что он в русской школе. Пришлите мне его полученные отметки. Пусть Маратик мой хоть несколько слов напишет мне, как он может, и Марлис, конечно, нарисует. Им тоже пишу письмецо.
Милая, дорогая мама! Я хочу, чтобы ты, кроме Биби, мне написала, конечно, попросив кого-нибудь, хотя бы девушек, которые у вас живут, как ты справляешься в хозяйстве, с детьми, не очень ли беспокоят они тебя, как твое здоровье? Я очень хочу от тебя такое письмо, которое написано от твоих слов.
[В] этот раз пишу по-русски, боясь, что мои же письма (декабрь, январь) не дошли. Если у вас будет возможность, если только будет возможность, если только можно доехать, то пришлите мне сахар и масло, хорошо бы, если сливочное. Я и так в каждом письме только и прошу то одно, то другое, не имея представления о ваших возможностях. Я не знаю, чтобы вы могли прислать.
Мне не нужно ничего вкусного и лишнего, только самое первое, необходимое для моего здоровья. И этого просить я не имею права, так как для этого я ничего, никакого средства не могла оставить. Буду ждать с нетерпением от вас письмо — письмо регулярное. И прошу, чтобы вы мне на письма ответили, на все мои вопросы.
Целую вас всех крепко. Ваша Рабига.

ГОМ РТ, п. 309, № 21962-9.

№ 3.

Февраль 1940 г.

Мой дорогой, маленький сыночек Марлик. Обнимаю и целую тебя крепко-крепко. Я знаю, что ты учишься хорошо. Но нужно стараться еще лучше. Ты у меня больше любишь сидеть один и долго читать. Но не только одной, а больше, больше быть с товарищем, играть, разговаривать и заниматься. Вместе, дружно и весело играть с товарищами. Это полезно, будешь всегда бодрым, веселым, а занимаясь вместе, будете друг другу помогать и больше будешь знать. Научишься многому, так всегда учиться друг к другу. Так, сыночек, занимайся и играй всегда с товарищами, которые больше тебя знают и веселые. Чтобы быть здоровым, остаток времени от занятий будь на воздухе, играйте, ходите, и работать больше на воздухе, летом обязательно нужно работать на огороде, сделайте маленький огородик, и физкультура вам это будет, ухаживать, а потом еще полезное будете кушать.
Ну, сыночек, хватит, много я тебе написала. Целую тебя крепко.
Твоя мама.

ГОМ РТ, п. 309, № 21962-10.

№ 4.

30 марта 1941 г.

Дорогой мой сыночек Марлик.
Ты совсем забыл свою мамочку. Ты не разу еще мне не послал письмо. Я не знаю, как ты учишься, напиши мне, нравится ли тебе в школе? Любишь ли ты свою учительницу. Какие стихотворения ты знаешь. Вот сейчас я тебе напишу очень хорошее одно стихотворение. Ты научи его наизусть и, если какие-нибудь слова тебе не понятны, спроси у Биби апа и Ширия абый. Оно называется 1-ое сентября.

1-ое сентября, первый день календаря,
Все мальчишки городов и деревень
Взяли сумки, взяли книжки, взяли завтраки под мышки
И помчались первый раз в первый класс.
Это было в Барнауле, Ленинграде и в Ташкенте,
В Благовещенске и в Туле,
На Дону и на Оке,
В карачаевском ауле и в таджикском кишлаке.
Это было на морском берегу,
Там, где берег сгибается в дугу,
Где ребята по-татарски говорят,
Где на завтраки носят сладкий виноград.
Это было на Алтае между гор.
Это было на Валдае у озер,
Это было на Днепре среди полей,
Там, где школы за стволами тополей.
Кто успел прожить на свете восемь лет,
Тех сегодня до обеда дома нет.
Потому что в этот день
Все девчонки и мальчишки городов и деревень
Взяли сумки, взяли книжки,
Взяли завтраки под мышки
И помчались первый раз в класс!

Мой Марлис! Если ты его не знал, то обязательно научи наизусть и научи Ромэнчика, а потом напиши мне письмо, какие стихи ты еще знаешь.
Целую тебя крепко-крепко. Твоя мама.

ГОМ РТ, п. 309, № 21962-7.

Публикацию подготовила
Наталья Грузова,
аспирантка КГУ