2006 2

Казанский коллега В. О. Ключевского

В конце сентября 1892 г. Казанская духовная академия праздновала свой полувековой юбилей. Со всех сторон обширной Российской империи — «от хладных финских скал до пламенной Колхиды» — шли потоком приветственные адреса бывших ее воспитанников, архипастырей, простых священников, известных деятелей науки и просвещения, духовных и светских учебных заведений, правительственных учреждений. В этих адресах, а также в приветственных речах, звучавших на юбилейных торжествах, чаще всего среди имен известных деятелей академии упоминалось имя заслуженного профессора Казанской духовной академии Петра Васильевича Знаменского. Его авторитет ученого-историка и педагога был признан не только казанской ученой корпорацией, но и столичным ученым миром.
О том, как проходили юбилейные торжества, П. В. Знаменский писал в письме матери в Нижний Новгород, датированном 14 октября 1892 г.: «Я благополучно выдержал наш юбилей. Праздник был широкий, на него приехало сотни две бывших воспитанников академии, семь архиереев близких к академии. Я подарил академии большую ее историю в трех томах с тем, чтобы деньги от продажи шли в пользу бедных студентов, — надо ведь было отблагодарить академию за все, что я от нее получил, а получил я от нее очень много, как Вы и сами это понимаете. Праздновали мы целых три дня — все молились и обедали. В первый день был торжественный акт с чтением множества приветственных адресов от Синода, академий, университетов и разных учреждений и частных лиц. Много чести досталось и на мою долю — распрославили меня в пух, так что я не знал куда и деваться. Московский университет провозгласил меня тут фактором русской истории, а Казанский — своим почетным членом, а от академии вычитаны были все мои заслуги. Кроме того, во время юбилейного обеда меня качали на руках и измяли все бока. Получил несколько поздравительных писем и телеграмм, на которые до сих пор все писал благодарственные ответы. Никогда не писал столько писем, как за это время»1.
Накануне юбилея, в мае 1892 г., Ученый совет Московского университета единодушно присудил П. В. Знаменскому звание доктора истории, отмечая этим его большой вклад в развитие российской историографии. Честь представления кандидатуры Знаменского была оказана выдающемуся русскому историку В. О. Ключевскому. Знаменский был действительным и почетным членом многих ученых учреждений и обществ, в том числе почетным членом всех четырех российских духовных академий, членом Санкт-Петербургской академии наук, но особенно ценил звание почетного доктора истории, присужденное Московским университетом, где в то время был собран весь цвет отечественной исторической науки.
Свои чувства, вызванные этим знаменательным для него событием, он описывает в письме матери, датированном 27 июня 1892 г.: «Из Москвы получил в июне большой сюрприз. Московский университет единогласно удостоил меня почетного докторства по русской истории — это очень большая честь. Сколько я помню, он удостоил этой степени еще только двоих историков — покойного доктора Московской академии Горского и митрополита Макария. Важно и то, что у меня нет в университете даже знакомого, кроме одного профессора духовного права А. С. Павлова. Теперь я двойной доктор — богословия и русской истории»2.
Из приведенного письма следует, что П. В. Знаменский не относил к числу своих знакомых В. О. Ключевского, хотя они и встречались и даже общались в далеком 1866 г. в Казани, когда молодой кандидат Московского университета Василий Ключевский работал в библиотеке Казанской академии с рукописями Соловецкой библиотеки, собирая материал для своей магистерской диссертации «Жития святых как исторический источник».
В то время Соловецкая библиотека еще не была систематизирована и описана. Только в 1875 г. была образована комиссия под председательством П. В. Знаменского, результатом деятельности которой было издание в 1881-1885 гг. трехтомника под названием «Описание рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Казанской духовной академии», причем рукописи исторического содержания были описаны исключительно П. В. Знаменским.
Но В. О. Ключевский во время своих занятий еще не имел в своем распоряжении такого ценного пособия и поэтому ему пришлось проделать огромную, кропотливую работу, отыскивая необходимый материал. Кроме упомянутой магистерской диссертации, собранный материал В. О. Ключевский использовал в одной из своих первых статей «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае». В общей сложности Ключевский работал в библиотеке Казанской академии чуть более двух месяцев. Временным хранителем Соловецкой библиотеки был в ту пору П. В. Знаменский. Академик М. В. Нечкина в своей обстоятельной монографии, посвященной В. О. Ключевскому, описывает его казанские занятия, а также приводит описание самого историка, изложенное П. В. Знаменским, но, к сожалению, не указывает в этом случае источника: «Знаменский сразу заметил опытность молодого ученого в работе с архивами, его серьезность и аккуратность. Полностью ему доверяя, Знаменский оставлял его одного в библиотеке и даже отдавал в его распоряжение ключ от заветной комнаты на все время занятий. Внешний облик Ключевского Знаменский описал так: “Это был еще очень молодой человек, корректный, скромный, сдержанный, даже немного недоверчивый, с каким-то пытливо высматривающим взглядом”»3.
Кроме описанного кратковременного личного общения двух историков была, вероятно, еще одна встреча на Третьем археологическом съезде в Киеве в 1874 г., на которую указывает ученик П. В. Знаменского профессор И. М. Покровский4. В своих письмах в Казань другу детства П. П. Гвоздеву В. О. Ключевский почти всегда просил передать поклоны казанским профессорам, чаще всего Н. И. Ильминскому, Д. А. Корсакову, И. П. Гвоздеву, но ни разу не упоминал имени П. В. Знаменского, хотя несомненно, что он внимательно следил за публикациями своего казанского коллеги, поскольку и темы и сюжеты сочинений обоих историков были весьма близкими.
Только спустя четверть века возобновилось общение двух именитых историков. По получении известия о присуждении звания почетного доктора истории Московского университета П. В. Знаменский с благодарностью выслал В. О. Ключевскому три тома своей «Истории Казанской духовной академии», которую он написал по поручению ученого совета академии к предстоящему юбилею. Этот поистине монументальный труд, насчитывающий почти две тысячи страниц и охватывающий период с 1842 по 1872 г., был написан по архивным материалам, воспоминаниям выпускников и личным воспоминаниям автора. Он стал, пожалуй, самым достойным подарком академии и получил восторженные оценки современников, в том числе и такого взыскательного читателя, как В. О. Ключевский.
Черновик письма В. О. Ключевского П. В. Знаменскому, в котором он благодарит казанского историка за присланные тома «Истории» и дает краткий отзыв об этом сочинении, был опубликован в сборнике Ключевского, переизданном в 1968 г.5 Однако чистовой вариант письма, полученный Знаменским, не был до сих пор опубликован и хранится в Национальном архиве Республики Татарстан в обширном личном фонде П. В. Знаменского6. Его мы предлагаем вниманию читателей.
По содержанию оба варианта — черновой и беловой — мало отличаются друг от друга, но по стилистике и лексике очень разнятся. Это свидетельствует о том, с какой высокой требовательностью подходил великий историк к отделке своих сочинений, какое внимание уделял каждому слову. Уже в черновом варианте письма мы видим множество исправлений и вставок. Беловой вариант написан черными чернилами, без исправлений, четким, разборчивым почерком.
В содержании обоих вариантов писем можно выделить две темы. В первом описывается присуждение П. В. Знаменскому звания почетного доктора в Московском университете, во втором В. О. Ключевский передает свои впечатления от прочтения «Истории Казанской духовной академии». В «Истории» с необычайным художественным мастерством описаны характеры и судьбы выдающихся деятелей академии, среди которых можно назвать, например, такие трагические фигуры, как известный историк А. П. Щапов и богослов и духовный писатель о. Феодор (Бухарев). Внимание же Ключевского привлекли «повести» о двух ректорах: о. Иоанне (Соколове)I о. Никаноре (Бровковиче)II. Если с благожелательной оценкой В. О. Ключевского, данной о. Никанору, можно полностью согласиться, то в оценке первого великий историк был несправедливо строг. В личности о. Иоанна Ключевский заметил лишь неприятные, отталкивающие черты характера, с чем вряд ли мог согласиться П. В. Знаменский.
О. Иоанн был сложной, противоречивой личностью, сочетавшей в себе и те отрицательные качества, на которые указывал В. О. Ключевский, опираясь на описания П. В. Знаменского, и многие свойства, которые не могли не вызывать уважение и сочувствие. Конечно же, все те отрицательные свойства натуры о. Иоанна, проявлявшиеся в нем в значительной степени из-за его болезненности, были ему присущи, и об этом пишет Знаменский. Но он также говорит и о других его свойствах: «По натуре он действительно грубоват и нелюдим, но в душе человек добрый,.. у него крепкая голова». В своих проповедях о. Иоанн, обращаясь к священнослужителям, призывал их пробуждать вопросы, касающиеся различных условий современной жизни, чтобы обеспечить потребность народа7. Как последовательный сторонник освобождения крестьян, именно он подсказал А. П. Щапову тему его актовой речи: «Голос древней русской церкви об улучшении быта несвободных людей». При ректорстве о. Иоанна журнал «Православный собеседник», издаваемый Казанской академией, стал авторитетнейшим изданием, в котором широко обсуждались роль и задачи православной церкви в жизни общества.
О. Иоанн был «крестным научным отцом» П. В. Знаменского. Именно он выбрал тему его магистерской диссертации, а позднее сумел перевести Знаменского из Самарской семинарии в родную академию, направив молодого ученого на стезю исторической науки. Об этом историк вспоминает с благодарностью, несмотря на то, что его наставник был строгим, взыскательным критиком и не обладал изысканными манерами в обращении. Причем дерзким и грубым о. Иоанн был не только со студентами и преподавателями, но и с представителями высшей гражданской и духовной власти, что мешало его карьере.
Весьма примечателен тот факт, что П. В. Знаменский, обладая незаурядным талантом живописца, нарисовал портрет о. Иоанна и в золоченой раме преподнес его в дар академии. Высоко ценили деятельность о. Иоанна как талантливого ученого-канониста (одного из первых в России) и проповедника известный русский богослов и историк о. Георгий Флоровский8 и профессор истории Казанского университета Н. Я. Аристов9.
Письменные контакты двух ученых-историков имели продолжение. В ответ на присланные П. В. Знаменским книги В. О. Ключевский дважды «отдаривал» его своими сочинениями: в 1906 г. — первыми двумя книгами «Курса русской истории» со следующей надписью на титульном листе: «Петру Васильевичу с глубоким уважением от В. Ключевского» и в 1910 г. — вторыми двумя книгами «Курса» с надписью: «Петру Васильевичу Знаменскому на добрую память от автора». Эти книги хранятся в настоящее время у внучки И. М. Покровского О. В. Троепольской. Именно Иван Михайлович Покровский был любимым учеником и душеприказчиком П. В. Знаменского, и только благодаря ему был сохранен ценнейший архив историка.
Незадолго до своей кончины В. О. Ключевский в 1910 г. направил П. В. Знаменскому в связи с 50-летием его научной деятельности телеграмму следующего содержания: «Сердечный привет досточтимому Петру Васильевичу с глубоким уважением и пожеланием еще много лет обогащать своим трудом русскую историческую науку. Ключевский»10.

I. О. Иоанн (Соколов) (1818-1869), известный проповедник и историк церковного права, профессор Петербургской духовной академии , ректор Петербургской семинарии, ректор Казанской духовной академии (1857-1864), епископ Смоленской.
II. О.Никонор (Бровкович) (?-1910), ректор Казанской духовной академии (1868-1871), архиепископ Одесский и Херсонский. По словам П.В.Знаменского, в лице о. Никанора Казанская академия не имела е!ще ни одного ректора, так универсально образованного, в полном смысле человека науки, высокого богословия и философии. О.Никонор имел славу "всероссийского церковного вития".

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. НА РТ, ф. 36, оп. 1, д. 103, л. 54.
2. Там же, л. 49-50.
3. Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский (1841-1911). История жизни и творчества. – М., 1974. – С. 132.
4. Покровский И. М. К кончине заслуженного ординарного профессора Казанской духовной академии П. В. Знаменского // Православный собеседник. – 1917. – Май. – С. 9.
5. Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории. – М., 1968. – С. 166-167.
6. НА РТ, ф. 36, оп. 1, д. 130, л. 82-83.
7. Знаменский П. В. История Казанской духовной академии. – Казань, 1891. – Т. 1. – С. 138.
8. Фроловский Г. Пути русского богословия. – Париж, 1988. – С. 226.
9. Исторический вестник. – 1880. – Т. 3. – С. 786-795.
10. Покровский И. М. Указ. соч. – С. 10.

Письмо В. О. Ключевского П. В. Знаменскому
14 июля 1892 г.
г. Москва
Высокоуважаемый Петр Васильевич!
Попав на несколько дней в Москву после непродолжительного отсутствия, я нашел в своей квартире две почтовые посылки: одну с Вашей «Историей К[азанской] д[уховной] академии», другую с другими Вашими сочинениями. За все эти подарки приношу Вам глубокую благодарность; это для меня слишком ценное вознаграждение за маленькое участие, какое мне пришлось принять в известном Вам деле и которое уже и без того доставило мне двойное удовольствие — сознавать, что в этом деле я только исполнил приятную обязанность, и потом видеть прекрасное отношение университетской корпорации к высшему духовно-учебному заведению и, в частности, к одному из его ученых работников. Ни в факультете, ни в Совете университета по прочтении представления о Вас не послышалось никакого возражения, как и во время чтения не скользнуло ни одного недоумевающего или недоверчивого взгляда. Все охотно согласились со сказанным в представлении (резюмирую его кой-как покороче), что братский привет старейшего русского университета одному из младших высших образовательных заведений в России по поводу его юбилейного торжества с почетным признанием научных заслуг историка этого учреждения и вместе одного из заслуженных и достойнейших его профессоров послужит прекрасным выражением желательной и благотворной для успехов науки нравственной и научной солидарности высших учено-учебных учреждений, трудящихся на поприще народного просвещения.

Письмо В.О.Ключевского П.В.Знаменскому с автографом автора. 14 июля 1892 г.
НА РТ, ф. Р-36, оп. 1, д. 130, л. 82, 83 (фрагмент)

«История Каз[анской] д[уховной] академии» была невольной виной того, что я несколько замедлил [со] своим ответом на Ваше любезное письмо: я поджидал обещанной присылки этой книги. Получив ее, я прежде всего подыскал в ней по оглавлению места, казавшиеся мне особенно любопытными, чтобы прочитать их и потом уже писать Вам. Но прочитав несколько отмеченных страниц, я увидел, что не ко всякой книге приложим такой плохой способ чтения, и принялся читать сплошь с первой страницы. У меня нет причин говорить Вам комплименты, а у Вас, надеюсь, не найдется побуждений подозревать меня в этом дурном ремесле. Поэтому я не отказываю себе в удовольствии высказать Вам свое впечатление, вынесенное мною из чтения книги. Не говорю о специальном интересе обзора академического преподавания по кафедрам, о том, сколько положено здесь ценного материала для истории научного образования в России. В Вашем юбилейном «поминании» поминаемые покойники Казанской академии встают совсем живыми людьми. В Вашем рассказе мне впервые показались понятными и некоторые лица, о которых доселе я имел недостаточно ясное представление. Разумею преимущественно Иоанна (Соколова) и Никанора. Как последний представился мне еще выше, чем я предполагал, так в первом Вы заставили меня разочароваться больше, чем я даже этого желал. Об Иоанне я слышал много толков в молодости, когда учился в Пензенской семинарии. Предоставляю Вам судить, верно ли я понял Вашу характеристику этого «замечательного» человека, как принято его называть. Он представился мне человеком ходульным, «с помощью больших внутренних и внешних каблуков» казавшимся выше себя самого (I,139)I . Он принадлежал к типу людей, который был бы занимательнее, если бы встречался не так часто, — к типу платонических любителей власти и эффекта, которые, понатужив свои силы в чрезвычайном случае, могут вызвать призрак могущества, произвести впечатление, но не умеют сделать надлежащего употребления из пароксизма, ими вызванного, ни оправдать своего призрачного могущества, ни превратить минутного эффекта во влияние. Иоанн, кажется, сам чувствовал эту дефективность своих сил: кутаясь в величественную горделиво-обиженную мину загадочного человека, которого никто понять не может, он старался прикрыть этим свою боязнь, что первый встречный разгадает и поймет его как следует. Мне думается, что при желании иметь о нем возможно лучшее мнение, всего лучше считать его больным человеком.
Простите, что я так внушительно проповедую Вам свои суждения, основанные на Вашей же книге, и примите такую смелость просто за выражение удовольствия, с каким она была прочитана.
Прошу Вас при случае передать мой ответный поклон Дмитрию Александровичу II .
Высоко Вас почитающий В. Ключевский.
НА РТ, ф. 36, оп. 1, д. 130, л. 82-83.

III. В скобках указана глава и страница книги П.В.Знаменского, выражение из которой цитирует В.О.Ключевский.
IV. Корсаков Дмитрий Александрович (1843-1919), историк, член-корреспондент Петербургской АН. С.1881 г. - профессор Казанского университета, автор многих статей о русских историках, в том числе о П.В.Знаменском.

Публикацию подготовил
Борис Куницын