2006 2

«Если мы будем бояться Советской власти, это равносильно тому, что мы отказываемся от бога» (Буинское дело 1930 г.)

В отечественной истории есть немало трагических страниц. Одна из них связана с форсированной, насильственной коллективизацией сельского хозяйства. Тяжелый каток «социалистических преобразований деревни» прошел по всем регионам страны.
В 1929 г. на основе решений ноябрьского пленума ЦК ВКП(б) в Татарской АССР резко усилились темпы коллективизации. Насаждение колхозов сопровождалось массовым раскулачиванием, усилением налогового бремени, наступлением на религию. Все это вызывало недовольство и возмущение значительной части крестьянства. Дело доходило до открытых выступлений.
В одной из глав книги «Очерки истории Татарстана и татарского народа» академик И. Р. Тагиров, воссоздавая истинную картину коллективизации в республике, обратил внимание на события 1929-1930 гг.I в Буинском кантоне, где недовольство крестьян приняло широкий размах и большую остроту. Главным политическим управлением Татарской республики было сфабриковано обвинительное заключение по делу контрреволюционной организации в составе целого ряда «кулацко-мульских группировок». От дела были протянуты нити к опальному М. Султан-Галиеву и так или иначе знавшим его уроженцам края. В результате арестованы и предстали перед судом 95 человек. Один обвиняемый ишан С. Ф. Биккулов был приговорен к расстрелу, а его семья сослана в Сибирь. Более половины привлеченных к делу были осуждены на разные сроки пребывания в концлагереII.
Ныне эти документы, как и многие подобные дела, полностью рассекречены, что дает возможность знакомить с ними читателей.

Из обвинительного заключения Главного политического управления ТАССР по делу контрреволюционной
организации, состоявшей из Новочукальской, Старочукальской, Старошаймурзинской, Новоильмовской, Тат[арско]саплыкской, Новоишлинской, Чекурской и Каракитянской кулацко-мульских группировок
1930 г.
В деревне Ст[арой] Задоровке Дрожжановской волости Буинского кантона РТ проживал один из старых и самых популярных в кругах мусульманского духовенства и верующих масс ишанов — ишан Биккулов Ахмет-Сафа, известный далеко за пределами Татарии под названием «старозадоровского ишана». На протяжении целого ряда лет ишан Биккулов организовывал вокруг себя элементы религиозно настроенных до фанатизма, преимущественно из числа деревенских кулаков, торговцев и мулл реакционного направления, которые, группируясь около ишана Биккулова, вступали в число его мюридов (последователей), давая при этом клятву всегда и во всем подчиняться своему учителю и беспрекословно выполнять его указания. Мюриды систематически и регулярно, каждую неделю посещали ишана Биккулова, съезжаясь в его дом не только из окрестных селений, но и из Чувашской Республики и из Ульяновского округа. Особенно же сильно была подвержена ишанскому влиянию верующая часть населения Дрожжановской и Городищенской волостей Буинского кантона, где проживал сам ишан Биккулов и где у него были сконцентрированы наиболее преданные и близко стоявшие к нему его мюриды.
Следствием установлено, что ишан Сафа Биккулов, организовавший вокруг себя все темные и реакционные силы деревни, был в то же время притягательной силой, концентрировавшей все чуждые и враждебные совстрою элементы, был связующим звеном целого ряда групп и группировок контрреволюционного направления, организовавшихся и готовившихся к открытым и массовым выступлениям против Соввласти. В доме ишана Биккулова еженедельно, по четвергам происходили сборища кулаков, мулл, бывших купцов и волостных старшин, состоявших в числе его мюридов. На собраниях этих подвергалась критике политика Соввласти в отношении духовенства и кулачества и определялась линия поведения по отношению к Соввласти. Обсуждались вопросы, касающиеся налоговой политики Соввласти, хлебозаготовительной кампании и др. В процессе обсуждения этих вопросов собравшиеся решали, что власть допускает большие неправильности, что они, т. е. духовенство и кулачество, должны быть пока пассивными и выполнять все требования власти, дабы не [быть] подвергнуты[ми] еще большим репрессиям. […]III .
На этих же сборищах в доме ишана Биккулова обсуждались вопросы о взаимоотношении национальностей. Говорили по вопросу объединения Башкирии и Татарии, говорили о присоединении к ним Туркестана. В процессе обсуждения этих вопросов решали, что все правительственные учреждения должны быть скомплектованы исключительно из местных националов с последующим вытеснением всех остальных национальностей. По показанию ишана Биккулова в этих вопросах его мнение было таково, что все эти мероприятия необходимы и целесообразны, что по этим вопросам с ним солидаризовались: мулла д. Ново-Чукалы Шакир Галямов, мулла д. Ст[арые] Какерли Шакир Хасанов и мулла д. Новой Задоровки Ахтямов Файзрахман. […].
Отсюда вокруг ишана Биккулова вращалось не только духовенство, но и часть интеллигенции, националистически настроенной и с богатым контрреволюционным прошлым: активные шуристы, выходцы из антисоветских партий, мусаватисты и прочие элементы, искавшие для себя опорный пункт в целях продолжения своей антисоветской деятельности. Известный националистический деятель, бывший член Государственной думы, белогвардеец, находящийся в настоящее время под стражей за активное участие в султангалиевском движении, Атласов ГадыйIV; бывший мусаватист, личный друг и последователь Султан-ГалиеваV Санат Айнуллин; бывший купец, лидер националистически настроенной части татарской интеллигенции, связанный с Султан-Галиевым еще с 1918 года и являвшийся одним из активных проводников его идей, Шигаб Ахмеров и бывший активный шурист, элемент с богатым контрреволюционным прошлым Биккулов Ибрагим нашли в лице ишана Биккулова выгодного и соответствующего к использованию в деле достижения своих целей и стремлений союзника и установили с ним организационную связь.
Санат Айнуллин еще в 1918 году вошел в общение с ишаном Биккуловым и посещал его. Однажды в 1918 году Санат Айнуллин, возвратившись с Уфимского съезда мусульманского духовенства, куда он был делегирован верующими, посетил ишана Биккулова, которому доложил о своем выступлении на этом съезде, сущность которого, по показанию ишана Биккулова, сводилась к тому, что необходимо добиваться приема детей-татар в учебные заведения, что БДУVI и ЦДУVII в целях наиболее успешной деятельности необходимо объединиться и что мусульманам необходимо стремиться к тому, чтобы святыни мусульманской религии, находящиеся в Мекке, остались в ведении и под владычеством культурной страны Англии, но не диких аравийских племен. […]
Ишана Биккулова Санат Айнуллин посещал неоднократно и в 1928, и 1929 гг. […] После одного из посещений Санатом Айнуллиным ишана Биккулова последний в разговоре с сыном своим Кадыром сказал: «Ну, быть беде». […]
Санат Айнуллин, происходящий из д. Ст[арые] Чукалы Городищенской волости, был связан с Султан-Галиевым еще с 1917 года, когда они вместе проживали в г. Баку и работали в редакции газеты «Икбал». Они же вместе организовали в Баку т. н. Совет поволжских мусульман, в котором и занимали руководящие посты. Впоследствии, когда Султан-Галиев уехал в Москву и когда Совет поволжских мусульман прекратил свое существование, Санат Айнуллин перешел в партию мусаватистов, но с занятием г. Баку Красной Армией выехал в д. Ст[арые] Чукалы Буинского кантона, где и проживал вторую половину 1918 г., 1919 и 1920 гг. полностью и первую половину 1921 г. За это время он восстановил связи свои с Султан-Галиевым и в конце 1921 г. по приглашению последнего выехал в Москву, где имел свидание с Султан-Галиевым. […]
За все время пребывания своего в Ст[арых] Чукалах Санат Айнуллин вращался исключительно среди мусульманского духовенства и среди националистически настроенной части татарской интеллигенции.
В 1920 г. в дни образования Татарской республики Санат Айнуллин явился на I-й кантонный съезд Советов и, не будучи делегатом, однако, выступил с речью, в которой подверг критике программу Коммунистической партии в области национальной политики, называя коммунистов людьми с больными мозгами, и программе коммунистов противопоставил платформу националистов, называя их людьми с мозгами здоровыми. […]
В конце 1921 г. Санат Айнуллин выехал, как было указано выше, в Москву, где после личного свидания с Султан-Галиевым отправился в Ташкент и проживал там до осени 1928 г., работая в областном суде в качестве переводчика.
Ахметов Шигаб и Биккулов Ибрагим, как происходящие из Буинского кантона, знали ишана Биккулова еще с дореволюционного времени и хорошо осведомлены были о степени его влияния на население.
Атласов Гадый, как и происходящий также из Буинского кантона, и являясь товарищем по школьной скамье муллы д. Нов[ые] Чукалы Галямова Шакира, беспрерывно поддерживал с ним как письменную, так и в живую связь. […]
Вращавшиеся вокруг ишана Биккулова реакционные элементы из среды духовенства и кулачества окружающих селений, в свою очередь, создавали и организовывали кулацко-мульские группы, становясь под единое идейное и организационное руководство ишана Биккулова. На собраниях мулл и кулаков, еженедельно происходивших в его доме, ишан Биккулов призывал к выступлению на защиту религии и не бояться Советской власти. Так, на одном из собраний, происходившем в доме ишана Биккулова, он говорил: «Пришло время, когда мусульманская религия лишена всякой свободы. За последнее время мы наблюдаем отказ в открытии школ и закрытие существующих, бесчисленные аресты преданных делу религии лиц, чрезмерное обложение налогом, как с[ельско]хоз[яйственным], так и подоходным, отбирание насильственным путем хлеба и насильственное навязывание облигаций. Спрашивается, сделали ли мы что-нибудь для защиты религии от таких частых нападений? Нужно сказать нет, мы спали. Можем ли мы теперь терпеть, как до сего времени, конечно, это невозможно. Поэтому нам нужно будить друг друга, а в первую очередь приходские советы, и взяться за дело, за религию. Если мы будем бояться Советской власти, это равносильно тому, что отказываемся от бога. Мы должны объяснить прихожанам о насилиях на религию со стороны власти, внедрить в сознание каждого необходимость бороться против гонения, а для этого должны объединиться вместе с прихожанами всех приходов». И разъезжавшиеся с этих собраний кулаки и муллы «будили» друг друга и брались за дело, вследствие чего в целом ряде селений начали создаваться и организационно оформляться кулацко-мульские группировки, втягивая в свою среду и свою антисоветскую деятельность часть середняцко-бедняцких слоев крестьянского населения.

Новочукальская группировкVIII
В числе мюридов, наиболее тесно идейно и организационно связанных с ишаном Биккуловым, состоял мулла д. Нов[ые] Чукалы Галямов, готовившийся после смерти ишана Биккулова занять его место и имевший уже своих мюридов. Помимо этого Шакир Галямов и ишан Биккулов были взаимно связаны и родственными связями (Шакир Галямов женат на дочери ишана Биккулова, а ишан Биккулов женат на сестре Шакира Галямова). […]
В первые же годы революции мулла-ишан Шакир Галямов, имевший своих мюридов, организовал из числа последних группировку, в состав которой входили исключительно кулаки и торговцы, и стал во главе контрреволюционных кулацких выступлений того времени, опираясь на неограниченность своего влияния на верующие массы вообще, а на своих мюридов в особенности, которых только в д. Нов[ые] Чукалы насчитывалось из мужчин 35-40 человек и из женщин 100-110 человек. […]
В состав созданной Шакиром Галямовым кулацкой группировки входили: 1) Алиакберов Низам — кулак-торговец, 2) Гафуров Абдул-Кадыр — мулла, 3) Идрисов Махмуд — кулак, крупный торговец скотом, 4) Гадалюков Давлетша — кулак-лишенец, бывший крупный торговец, 5) Касимов Карим происходит из духовного звания, кулак и крупный торговец, лишенец, 6) Вафин Ибрагим — сын бывшего крупного торговца-кожевенника, 7) Губайдуллов Хамидулла — бывший владелец мельницы, лишенец, 8) Карабашев Калимулла — зажиточный, 9) Абдулов Хасан — муэдзин, 10) Садеев Салах — «Тапач», кулак и торговец, 11) Сулейманов Мухаметша — кулак, 12) Юнусов Зинатулла, он же Аксакалов — зажиточный, 13) Ибраев Кадыр — зажиточный, которые в то же время почти все состояли мюридами. […]
В 1918 г. в дни мобилизации населения в ряды Красной Армии Шакир Галямов призывал население к отказу от явки на объявляемые в то время мобилизации, вследствие чего в д. Нов[ые] Чукалы развивалось массовое дезертирство […], в то же время Шакир Галямов в целях подавления всякого развития советской общественности в деревне возбуждал население против открытия советских школ, проповедуя в мечети о том, что с открытием таковых уничтожится религия.
Когда же в д. Нов[ые] Чукалы прибыла школьная работница и вновь была открыта советская школа, то Шакир Галямов создал вокруг школьной работницы такую напряженную обстановку, что никто из населения не пожелал впустить ее на квартиру, и она вынуждена была деревню Нов[ые] Чукалы покинуть. […]
В 1919 г. в д. Нов[ые] Чукалы на почве проведения продразверстки под руководством того же Шакира Галямова вспыхнуло кулацкое восстание, сопровождавшееся разгоном работавшего в деревне продотряда, массовым избиением бедняков и полным разгромом комитета деревенской бедноты. После этого во главе деревни стал сам Шакир Галямов и руководящей частью этого восстания были выброшены лозунги: «Всем полную свободу», «Прекратить обыски» и «Расформировать продотряды». В состав руководящей части восстания входили: Алиакберов Низам, Идрисов Махмуд, Садеев Салах, Сулейманов Мухаметша и Ибраев Кадыр. […] Восстание было ликвидировано только с прибытием вооруженной силы.
Во все последующие годы Шакир Галямов, используя свое положение как муллы и ишана, укреплял организационные связи группировок и углублял религиозный фанатизм в массах, увеличивал количество своих мюридов, вовлекая в число таковых и часть бедняков. В период обострения классовой борьбы Шакир Галямов, как представитель темных и реакционных сил деревни и как идейный вдохновитель созданной им кулацкой группировки в своих контрреволюционных целях, активизировал свою антисоветскую деятельность, направленную к срыву всех экономических и политических мероприятий, проводимых в деревне, и к возбуждению среди крестьянского населения враждебного отношения к Советской власти. При активном и непосредственном участии своих мюридов, еженедельно собиравшихся в его доме, Шакир Галямов начал распространять среди населения идеи открытого и массового выступления против Советской власти. […] Жена его Сара Галямова и дочь Галямова Аминя повели среди женщин подготовку в этом же направлении. Они еженедельно собирали женщин в своем доме и вели с ним[и] беседы на общественно-политические темы, углубляли среди них религиозные предрассудки, настраивали против Советской власти и всех основных ее мероприятий, проводимых в деревне.
Женская часть населения д. Н[овые] Чукалы находилась целиком и полностью под влиянием Сары и Амины Галямовых, прежде чем принять какое-либо решение на сходе по тому или иному вопросу общественного значения, женщины являлись к Галямовым за советом. В частности, женщины приходили к Галямовым за советом по вопросу организации в деревне колхоза. На вопрос женщин, вступать или не вступать в колхоз, Галямова с хитростью отвечала: «Разрешение этого вопроса зависит от вас, но не забывайте, что в колхозе не будет мечети, не будет муллы и вообще не будет религии». В таком же духе и такие же явно провокационные разъяснения Сара Галямова давала приходившим к ней женщинам за советом по другим общественно-политического значения вопросам. […]
Кроме еженедельных собраний Сара и Аминя собирали и внеочередные собрания, умышленно, с определенной целью приурочивая таковые к дням, в которые сельсоветом, а также партячейкой созывались общие женские собрания, вследствие чего последние, за самым незначительным исключением, оказывались несостоявшимися. […]
В деле возбуждения крестьянского населения на открытое массовое выступление против Советской власти Галямов Шакир, Галямова Сара и Галямова Аминя, а также наиболее близко стоявшие к мулле-ишану Галямову мюриды, члены кулацкой группировки, как-то: 1) Алиакберов Низам, 2) Идрисов Махмуд, 3) Касимов Карим, 4) Гадалюков Давлетша, 5) Вафин Ибрагим, 6) Курабашев Калимулла, 7) Абдулов Хасан, 8) Садеев Салах, 9) Гафуров Кадыр, 10) Алимов Низам, он же Покров, 11) Дружков Хайрулла, 12) Ибраев Кадыр, 13) Сулейманов Мухаметша, 14) Юнусов Зинатулла, он же Аксакимов, — базировались на антиколхозной агитации. Они говорили населению о том, что Советская власть при помощи колхозов насильно хочет сделать всех коммунистами, что в колхозе все мужчины и женщины будут жить в одном бараке, что в колхозе будет сплошная проституция и нищенство, что все будут голодать, что детей насильно будут записывать в комсомол и в пионеры, что мечетей и мулл не будет, что религия совершенно прекратит свое существование и т. д. и т. п. Соответственно усилению антиколхозной агитации усиливалась и агитация явно контрреволюционная, направленная к возбуждению населения на восстание. Усиливалась также и организационная связь руководящей части кулацкой группировки с муллой-ишаном Галямовым, участились их сборища в доме Галямова под видом религиозных собраний, а Галямов, в свою очередь, начал еженедельно посещать старозадоровского ишана Биккулова Сафу.
Ишан Биккулов Сафа также иногда приезжал в д. Нов[ые] Чукалы и останавливался в доме Галямова Шакира. Каждый раз с приездом ишана Биккулова в д. Нов[ые] Чукалы член кулацкой группировки Алиакберов Низамутдин оповещал руководящую часть группировки, состоящую преимущественно из мюридов, и в доме Галямова Шакира происходили совещания, участниками которых были: 1) Алиакберов Низам, 2) Идрисов Махмуд, 3) Гафуров Кадыр, 4) Гадалюков Давлетша, 5) Касимов Карим, 6) Вафин Ибрагим, 7) Карабашев Калимулла, 8) Садеев Салах, 9) Сулейманов Мухаметша, 10) Гайнетдинов Насретдин, 11) Фахрутдинов Шараф и 12) Абдулов Хасан. […]
Последний раз ишан Биккулов приезжал в д. Нов[ые] Чукалы 7 или 8 января с. г., и с извещением о его прибытии мулла Галямов Шакир сам лично ходил к кулакам — Идрисову Махмуду и Касимову Кариму, после чего в доме Шакира Галямова состоялось совещание этой тройки. […]
Вследствие оживившейся и активизировавшейся контрреволюционной деятельности кулацкой группировки, возглавляемой Галямовым Шакиром, к концу 1929 года положение в д. Нов[ые] Чукалы создалось настолько напряженное, что для местных работников советского и партийного аппаратов стало невозможным проведение в жизнь каких бы то ни было мероприятий Советской власти. Большинство населения деревни Нов[ые] Чукалы было настолько враждебно к ним настроены, что все общие собрания, созывавшиеся в декабре 1929 г. не менее 5-6 раз для обсуждения вопросов, касающихся сбора средств на трактор, коллективизации сельского хозяйства, весенней посевной кампании и других вопросов, с шумом и свистом, с явно антисоветскими выкриками «долой колхоз», «долой коммунистов», с угрозами избиения по адресу работников сельсовета и с явными намерениями начать избивать их, неизменно срывались. […]
Часть деревенских бедняков и середняков, попавших под влияние кулацкой группировки, принимали наиактивнейшее участие в срыве всех этих собраний, к числу таковых относились: 1) батрак, член кулацкой группировки Гайнутдинова Насретдина — Низамутдинов Киям, 2) бедняк, шахтер Фахрутдинов Галяутдин, 3) середняк Низамутдинов Абдракип, 4) беднячка Узбекова Мафтуха, 5) Низамова-Хисамова Миннизямал — середнячка, 6) Садеева Хадича — беднячка, 7) Хисматуллова Заря — беднячка, 8) Вархеева Галия — середнячка и 9) Ибраева Зайтуна — середнячка. […]
Выдающимся по своей активности в деле срыва собрания был батрак, член кулацкой группировки Гайнетдинова Насретдина — Низамутдинов Киям, который систематически выступал на сходах против всех мероприятий, проводимых в деревне вообще, а против организации колхоза и приобретения трактора в особенности. […] Допрошенный в процессе следствия по существу дела Низамутдинов Киям дал откровенное показание […] и, не отрицая фактов неоднократных своих выступлений на сходах против мероприятий Советской власти, объяснил, что подобного рода выступления он позволял себе по подговору кулачества. В частности, указал, что на одном из декабрьских собраний он выступал против приобретения трактора по поручению и подговору члена кулацкой группировки Фахрутдинова Шарафа. […] Кроме того, Низамутдинов Киям разоблачил в своих показаниях второго члена кулацкой группировки Гайнетдинова Насретдина, батраком у которого он состоял. В показаниях своих Низамутдинов Киям объясняет, что Гайнетдинов Насретдин неоднократно ему говорил, чтобы он, Низамутдинов, как можно ближе стоял к богатым и не общался с беднотой, говорил ему о том, что от бедноты он никогда ничего не получит, что поправить и улучшить свою жизнь он может только тогда, когда будет вращаться около богатых, говорил ему о том, что если он войдет в общение с богатыми, то и богатые ему помогут, и что он, Низамутдинов, может стать таким же, как и его хозяин, т. е. Гайнетдинов Насретдин. […]
Вторым из числа бедняков по степени проявленной активности в деле срыва собраний выступал бедняк-шахтер Фахрутдинов Галяутдин, который, также находясь целиком под влиянием кулацкой группировки, выступал на сходах против мероприятий Советской власти, проводимых в деревне. На одном из собраний в январе т[екущего] г[ода] по вопросу организации колхоза Фахрутдинов, выступая, заявил: «Не нужен нам колхоз, нас под винтовкой заставляют вступать в него, какие могут быть порядки при Советской власти, когда везде управляют шахтеры». […]
Из среды женщин по части срыва общих собраний и внесения на собраниях дезорганизации и шума выделялась середнячка Низамова-Хисамова Миннизямал, которая на одном из собраний бросилась на представителя волисполкома, пытаясь вырвать из его рук портфель и уничтожить находившиеся там бумаги. […]
Характерно при этом отметить, что женская часть населения, собиравшаяся на собрания, не желая обсуждать ставившиеся на повестку дня вопросы, требовала отмены преподавания в школе яналифа. […]
К этому же периоду, т. е. к периоду наибольшей напряженности, создавшейся в деревне, относится и факт налета на сельсовет, организованного и производственного под руководством членов кулацкой группировки при следующих обстоятельствах. В конце декабря месяца происходило одно из очередных заседаний сельсовета. Во время заседания в помещение сельсовета явилась группа, руководимая тремя членами кулацкой группировки — Сафиулловым Хабибуллой, Фахрутдиновым Шарафом и Курабашевым Калимуллой, которая и начала своими неуместными поступками лишать членов сельсовета возможности продолжать заседание. После категорического предложения группа из помещения сельсовета удалилась, причем члены сельсовета в целях ограждения себя от подобного рода посетителей одну из дверей заперли замком снаружи, а вторую крючком изнутри помещения. Вскоре после этого толпа около помещения увеличилась и под руководством тех же Сафиуллова Хабибуллы, Фахрутдинова Шарафа и Курабашева Калимуллы бросилась к дверям, взломала замок и, ворвавшись в помещение сельсовета, начала требовать немедленного созыва собрания. Собрание было собрано, но так же, как и все предыдущие, с шумом и выкриками «долой колхоз», «не нужен нам трактор» было сорвано. […]
В целях ликвидации кулацкой группировки и прекращения ее контрреволюционной деятельности в ночь с 11 на 12 января опергруппой был арестован старозадоровский ишан Сафа Биккулов, а утром 13 января опергруппа в составе 12 человек с целью ареста Шакира Галямова и других членов кулацкой группировки прибыла в д. Нов[ые] Чукалы, где в момент прибытия опергруппы происходило общее собрание. Произведенной операцией были арестованы и собраны в школу Шакир Галямов, Алиакберов Низам, Идрисов Махмуд, Сафиуллов Хабибулла, Курабашев Калимулла и Гадалюков Давлетша, у остальных же членов группировки, подлежащих аресту, производились обыски. Как только закончился обыск в доме Галямова Шакира и он был отправлен в школу к месту сбора арестованных, жена его Сара Галямова и дочь Аминя Галямова быстро обошли деревню и известили всех женщин об аресте муллы, причем Аминя Галямова побежала по деревне и громко кричала: «Караул, разбой». […]
Близко стоявшая и тесно связанная с муллой Шакиром Галямовым дочь одного из местных кулаков-мельников Ибнияминова Сария, состоявшая в числе мюридов, узнав об аресте Галямова, вместе с двумя беднячками Хисматулловой Зарей и Узбековой Мафтухой также побежали по деревне с криками: «Караул, муллу забрали». Кроме того, Ибнияминова Сария и Хисматуллова Заря явились на происходившее в то время собрание и, обращаясь к народу, громко закричали: «Что вы смотрите, ведь муллу арестовали» и призвали всех выступить в защиту его. […] Все присутствовавшие на собрании бросились к школе, где уже собралась толпа женщин. Толпа продолжала ежеминутно увеличиваться, и через непродолжительное время собралось не менее 800 человек, вооруженных палками, рычагами, поленами и вилами, которые окружили школу, где находились арестованные и часть работников опергруппы. Из толпы начали раздаваться выкрики угрожающего характера, как-то: «Муллу увезти, арестовать не дадим, если возьмете нашего муллу, то мы вас из деревни не выпустим»; «Освободите немедленно нашего муллу»; «Нужно их всех обезоружить и этим же оружием расстрелять» и т. д. и т. п. Через некоторое время стоявшие впереди толпы приступили к активным действиям наступательного характера, начав ломать крыльцо и дверь, ведущую в школу. После 2-хчасовой осады состав опергруппы выпустил на крыльцо школы муллу Галямова Шакира и предложил ему произвести перед собравшейся толпой народа речь успока[ива]ющего характера. Выйдя на крыльцо, мулла Шакир Галямов, обращаясь к собравшимся, сказал: «Граждане, вы напрасно подняли такой шум, если бы взяли меня, то погиб бы я один, а теперь вы своими поступками губите сами себя…». Это еще более возбуждающе подействовало на толпу. Толпа бросилась к мулле Галямову, выхватила его с крыльца и на руках с криками «ура» понесла его к дому. Навстречу толпе часть сотрудников опергруппы вела под арестом второго муллу этой же деревни, члена кулацкой группировки Гафурова Кадыра. Толпа набросилась на сотрудников и, несмотря на ряд произведенных ими выстрелов вверх, освободила муллу Гафурова, пытаясь при этом обезоружить работников опергруппы, сопровождавших Гафурова. После этого часть толпы пошла провожать освобожденных ею из под ареста мулл Галямова и Гафурова, а часть возвратилась к школе, где и продолжали оставаться окруженными работники опергруппы и остальные арестованные кулаки этой деревни. Толпа усилила свои осадные действия, сопровождавшиеся битьем стекол в окнах, попытками взломать дверь и проникнуть в школу и требованиями немедленного освобождения всех остальных перечисленных выше арестованных. Одновременно из толпы раздавались выкрики с призывом взяться за вилы, вилы были приготовлены и лежали в скрытом виде во дворе муллы Шакира Галямова, и с требованием выдать сотрудника, арестовавшего Гату и Вафу Шариповых, угрожая убить его в случае неудовлетворения этого требования, толпа угрожала всему составу опергруппы уничтожением. Гата и Вафа Шариповы, крупнейшие кулаки этой деревни, были арестованы осенью прошлого 1929 г. помощником уполномоченного ГПУ ТР по Буинскому району тов. Исламкуловым, который в момент осады находился в школе. Гата и Вафа Шариповы по приговору судебной тройки расстреляны.
Кроме этого из толпы слышались выкрики: «Вы арестовали задоровского ишана (он был арестован накануне), хотите увезти и нашего муллу, нужно вызвать людей из Задоровки, и мы их (работников опергруппы) уничтожим».
Вследствие продолжавшегося усиливаться напора разъяренной толпы, все остальные арестованные, находившиеся в школе, были освобождены. После этого в помещение школы ворвалась толпа женщин во главе с активными участниками и руководительницами волнения Ибнияминовой Сарией, Сафиулловой Шарифой, Хисматулловой Зарей и Бархеевой Галией, которые и начали требовать от работников опергруппы обязательство в письменной форме в том, чтобы в их деревню никто больше не приезжал с арестами.
Освободив всех арестованных, толпа, однако, продолжала оставаться на месте, и когда опергруппа выступила из деревни, то толпа, расступившись, устроила живой коридор и со свистом и криками «ура» проводила опергруппу за деревню. […]
После выбытия опергруппы из деревни Нов[ые] Чукалы около дома Шакира Галямова был установлен караул из женщин численностью в 50-60 человек, вооруженных палками, рычагами и вилами. По всей деревне были установлены патрули, а на пожарной каланче в качестве наблюдателя всю ночь дежурил упомянутый выше ближайший мюрид Галямова, весьма реакционно настроенный Алимов (Покров) Низам, лошадь его стояла всю ночь запряженной, и на ней разъезжал по деревне сын его Мифтах, проверяя лиц, проезжавших в эту ночь через деревню. […]
Охраной дома муллы Галямова руководила мюридка его Ибнияминова Сария, которая, собрав всех женщин, предупреждала их о возможности возвращения отряда, и поэтому рекомендовали им ночью не спать и в случае тревоги выходить всем на улицу. Она же говорила: «Если возвратится отряд и будет вторично арестовывать муллу, то нужно всех их перебить». […]
Вечером 13 января у члена кулацкой группировки Фахрутдинова Шарафа состоялось совещание кулаков, на котором участвовало до 18 человек, в том числе мулла Шакир Галямов. Кроме того, на этом же совещании присутствовал один неизвестный из деревни Ст[арые] Чукалы, Фахрутдинов Шараф говорил на этом совещании о необходимости переизбрания председателя сельсовета. […]
Утром 14 января Ибнияминова Сария, Низамова Миннизямал (середнячка) и Садеева-Фахрутдинова Хадича (беднячка) явились к зам[естителю] пред[седателя] сельсовета (председатель сельсовета Исхаков из деревни был увезен опергруппой, т[ак] к[ак] толпа угрожала ему убийством) и требовали сдачи печати и созыва общего собрания на предмет выбора нового председателя сельсовета, выдвигая при этом кандидатуру Фахрутдинова Галяутдина, бедняка, но чрезвычайно реакционно настроенного, принимавшего активное участие как в срыве общих собраний, так и волнении, происшедшем 13 января. Кроме того, Садеева-Фахрутдинова Хадича заявила, что как только соберется народ, то они убьют весь прежний состав сельсовета, а Низамова Миннизямал пыталась тут же избить зам[естителя] пред[седателя] сельсовета, отказавшего им в сдаче печати. […]
Произведенным следствием установлено, что мулла-ишан Шакир Галямов еще 12 января был оповещен об аресте старозадоровского ишана Сафы Биккулова и поэтому рано утром этого же дня он вместе с одним из самых приближенных его мюридов бывшим мелким торговцем Алимовым Низамом (он же Покров) обошел всю деревню и известил всех верующих о происшедшем аресте ишана Сафы Биккулова, предупреждая их при этом о возможности прибытия опергруппы в деревню Нов[ые] Чукалы. […] В частности, Шакир Галямов явился к мюриду своему Дружкову Хайрулле и говорил ему о возможности прибытия в Нов[ые] Чукалы отряда с целью ареста и просил в случае ареста защитить его, заявив при этом, что он, Шакир Галямов, уже обошел всех верующих, предупредил их о предстоящих арестах и что верующие согласились выступить в его защиту. […]
Шакир Галямов в числе многих мюридов ходил также к активной мюридке своей Ибнияминовой Сарие, которую, известив об аресте ишана Биккулова и о возможности прибытия отряда в Нов[ые] Чукалы, просил известить всех женщин о том, чтобы они были готовы к защите муллы. […]
Утром 13 января, когда опергруппа находилась в Нов[ом] Ильмове, расположенном в 6-7 верстах от д. Нов[ые] Чукалы, Шакир Галямов в мечети во время утренней молитвы вторично напомнил верующим об аресте ишана Биккулова и о предстоящем прибытии отряда в д. Нов[ые] Чукалы, после чего вместе с женой своей Сарой Галямовой выехал в д. Ст[арую] Задоровку. […]
Возвратился он в д. Нов[ые] Чукалы почти одновременно с прибытием туда опергруппы, начавшей уже свои оперативные действия, и закончившиеся вышеописанными событиями.
На основании данных, добытых в процессе предварительного следствия, устанавливается, что контрреволюционное выступление в д. Нов[ые] Чукалы, происшедшее 13 января с. г., подготовлено и организовано муллой-ишаном Шакиром Галямовым при ближайшем участии его мюридов-кулаков, организованных им и [в] крепко спаянную кулацкую группировку, которая с первых дней революции и до последнего времени вела свою контрреволюционную деятельность на селе.
Организатор, руководитель и идеологический вдохновитель этой кулацкой группировки Шакир Галямов в тех же контрреволюционных целях поддерживал организационную связь с другими наиболее видными антисоветскими элементами, проживавшими в окружающих селениях или происходящими из таковых.
В 1928 г. Шакира Галямова посетил известный националистический деятель Атласов Гадый, арестованный в настоящее время за участие в султангалиевской организации. […]
В том же 1928 г. в августе месяце Шакира Галямова посетил приезжавший из Казани Тагиров Хасан-Гата, в настоящее время также арестованный за участие в султангалиевской организации. […]
В марте месяце 1929 г. Шакира Галямова неоднократно посещал приезжавший из Ташкента один из ближайших соучастников Султан-Галиева Санат Айнуллин, происходящий из д. Ст[арые] Чукалы. Помимо того, Шакир Галямов был связан с братом Саната Айнуллина Арифом Айнуллиным, проживавшим в д. Ст[арые] Чукалы и распространявшим среди крестьянского населения султангалиевские идеи. […]
Уполномоченный (Царевский).
«Согласен»: нач[альник] ВО ГПУ ТР (Музафаров).

I. Тагиров И. Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа (ХХ век). – Казань, 1999. – С. 261-270.
II. Там же. - С. 270.
III. Здесь и далее опущены ссылки на страницы уголовного дела (здесь и далее подстрочные примечания к документу авторов публикации).
IV. Атласов Хади Мифтахутдинович (1876-1938), историк, общественный деятель; репрессирован, реабилитирован посмертно.
V. Султан-Галиев Мирсаид Хайдаргалиевич (1892-1940), политический и государственный деятель; теоретик национально-государственного строительства; репрессирован, реабилитирован посмертно.
VI. Башкирское духовное управление.
VII.Центральное духовное управление мусульман Внутренней России и Сибири.
VIII. Выделение чертой соответствует выделению в документе.

Архив УФСБ РФ по РТ, ф. 109, оп. 7, д. 1 (400 р), л. 228-291.

Публикацию подготовили
Софья Елизарова,
главный специалист ЦГА ИПД РТ
Гузель Фаезова,
главный специалист ЦГА ИПД РТ,
Дамир Шарафутдинов