2006 2

«Лядский садик моего детства…» (В. П. Аксенов. Казанский период жизни)

 

«Я родился на улице тишайшей, что Комлевой звалась в честь местного большевика, застреленного бунтующим чехословаком. Окошками наш дом смотрел в народный сад, известный в городе как Сад Ляцкой, что при желании можно связать и с ляхом»1, — так Василий Аксенов писал о своих казанских пенатах. Не все знают, что Василий Павлович Аксенов — известный русский писатель, автор множества рассказов, повестей, романов — родился и провел свое детство в Казани. Его дом до сих пор стоит на том же месте, на пересечении улиц К. Маркса и Муштари (бывшая ул. Комлева).
О жизни писателя в Казани известно мало. Сведения дают немногочисленные архивные документы г. Казани, Татарский энциклопедический словарь, интервью писателя в журналах и газетах, а также некоторые его произведения.
Будущий писатель появился на свет 20 августа 1932 г. в семье руководящего работника Павла Васильевича Аксенова, который занимал в Казани ответственные посты: в 1930-1935 гг. был председателем Татарского профсоюзного совета, в 1935-1937 гг. — председателем Казанского городского совета2.
Мать Василия Аксенова Евгения Гинзбург переехала из Москвы в Казань в 1909 г. Здесь она окончила Казанский восточный педагогический институт со специализацией по истории. Она работала преподавателем в университете, была талантливым историком и писателем.
Первые три года после рождения ребенка семья жила благополучно, но, к сожалению, история семьи Аксенова похожа на историю многих советских семей. Обоих родителей маленького Васи репрессировали. Мать приговорили к 10 годам тюремного заключения, отца — к высшей мере наказания, которая потом была заменена на 15 лет лишения свободы3.
В. Аксенов остался сиротой при живых родителях. В фондах НА РТ сохранились документы, свидетельствующие об этом трагическом времени: письмо дяди А. Аксенова с просьбой отдать ему ребенка на попечение из детского дома, а также резолюция по этому делу4.
Писатель вспоминает, как его привезли в коллектор детей арестованных родителей: «…Я помню только огромную спальню — там было около ста детей. Помню почему-то, что они постоянно дрались подушками. Видимо, мои родственники сначала не знали, где я, а потом нашли и стали появляться за зоной: из окна я видел то и дело фигурку бабушки или тети. А потом нас стали развозить по специальным детским домам — родственникам они нас не отдавали, все их просьбы отметали»5. Маленького Аксенова отвезли в Костромской сиротский дом, где он провел полгода.
Потом вдруг появился дядя, Адриан Васильевич Аксенов, брат отца, — он приехал, чтобы забрать мальчика. Адриан Васильевич работал преподавателем истории в Сталинабадском пединституте, но его выгнали к тому времени из-за ареста брата. «Ему нечего было терять, и он стал смелее, — говорит Аксенов. — У него было двое своих детей. Он мне сам рассказывал потом: перестал бояться. Выпив большой стакан водки, он пришел в НКВД и стучал там по столу кулаком… Ему дали разрешение, и он вытащил меня оттуда. Это колоссально — то, что он сделал, потому что в таких домах меняли идентификацию — имя, фамилию ребенка, и потом его уже невозможно было узнать. Таких детей отдавали туда, где нужна была рабочая сила»6. Официальный документ по делу Аксенова звучит следующим образом: «На основании распоряжения Наркома внутренних дел Татарской АССР, капитана госуд[арственной] безопасности тов. Михайлова находящегося у Вас Аксенова В. П., 6 лет, просим выдать для дальнейшего воспитания гр-ну Аксенову А. В.»7.
Детство и юность Василия Павловича прошли в центре Казани: улицы Карла Маркса, Комлева, Лядский садик… До 16 лет он жил у своей тети, восемь лет учился в школе № 19 им. В. Г. Белинского, которая располагалась на ул. Горького. В этой школе одновременно с Аксеновым учились будущий литератор Рустем Кутуй и будущий академик Роальд Сагдеев, с которыми он был знаком. «Очень своеобразная была школа, — говорит о ней Аксенов, — был в ней какой-то особый дух… Там много училось интеллектуальных ребят»8.
С родителями Василий Аксенов встретился много лет спустя: с матерью после 12-летней разлуки, с отцом, когда ему исполнилось 23 года. В 16 лет будущий писатель уехал в Магадан к своей матери, где она находилась на поселении. «Когда мы встретились в Магадане, то сразу нащупали общую тональность. Она читала мне стихи… Я узнал от нее массу того, что было запрещено тогда из литературы»9. Именно Евгения Гинзбург познакомила Аксенова с произведениями Пастернака, Гумилева, Ахматовой.
«С отцом мы как-то сложнее находили общий тон»10. Так Аксенов описывает их первую встречу. Он как раз приехал на каникулы из Ленинграда, где к тому времени учился: «Утром, когда я еще спал на раскладушке под столом — немалая часть моей жизни прошла на раскладушке под столом — вдруг постучали в дверь»11. Сестра Павла Васильевича пошла открывать. На пороге стоял его отец. «С таким огромным мешком лагерным… Он приехал, не предупредив, наверное, просто забыл, что в жизни бывают такие вещи, как телеграммы… это было абсолютно неожиданно… Это была наша первая встреча. Нам приходилось заново строить отношения»12.
Разбросанная семья Аксеновых более не соединилась. Евгения Гинзбург повторно вышла замуж за врача А. Я. Вальтера. Будучи в лагере, она думала, что ее муж расстрелян согласно приговору13. О 18 годах страданий она написала книгу «Крутой маршрут», которая сделала ее известной писательницей. Отец Василия Аксенова вернулся жить в Казань, он очень хотел воссоединить семью, но это ему так и не удалось.
Маленький Василий Аксенов пережил много страшных бед, но остались у него и светлые воспоминания из детства, которые он запечатлел в своих произведениях — «На площади и за рекой» и «Свияжск». В первом рассказе описан День Победы в Казани, радость людей, в том числе мальчишек-подростков, высыпавших на улицу: «Всю ночь ждали, и во всем нашем ветхом деревянном доме в центре Казани,.. во всех десяти комнатах-квартирах постоянные жильцы и эвакуированные сидели на венских стульях и табуретках, на сундуках, тихо переговариваясь друг с другом,.. а мы, мальчишки, копошились в захламленном коридоре, играли в “махнушку”, покуривали, никто нас не гнал спать… “Махнушка” — странная игра военных лет, странный спорт. Она пропала вместе с войной, и нигде и никогда после я не видел детей и подростков, подбивающих сапогом кусок собачей шерсти, утяжеленной свинцовой пломбой»14. «Я много бы дал за то, чтобы вернуть тот день и особенно тот миг, тот мой восторг, когда над площадью чистым серебром запели фанфары и мы увидели слона. Огромный серый лоб и спина слона плыли над толпой… А за слоном горделиво шествовал ученый верблюд. Это был цирк Дурова, гастролировавший тогда в Казани. В полном составе он вышел на улицы, чтобы поздравить горожан»15. Мальчик чувствовал единение со всем миром, у которого в тот день была одна общая новость, одна общая радость.

Дом, в котором жил В. П. Аксенов. Казань, ул. Карла Маркса, 55/29. 2006 г. Фото автора.

В повесть «Свияжск» вплетены воспоминания Аксенова — пионера. Тогда его потряс этот остров. Издали он напоминал маковками церквей, колокольными башнями, устремленностью вверх град Китеж. Пионерский отряд приехал на остров за кирпичом для каких-то пионерских построек, в итоге ребята разбежались по острову, Аксенов попал в полуразрушенную церковь. «Чувство, посетившее меня, мальчика, тогда в свияжской церкви, неповторимо и невосполняемо», «я… вдруг ощутил свою общность… с замшелыми свияжскими старушками, общую детскую благодать под какой-то могущественной дланью»16. Аксенов написал эту повесть, будучи в эмиграции. Для героя повести Свияжск становится не только светлым детским воспоминанием, но и божьим местом на земле, для писателя, оказавшегося за границей, — кусочком родины, истиной родины, без обмана, островком спасения. «…Каждый ищет в каких-то своих глубинах какой-то свой маленький полуразрушенный Свияжск»17, — напишет Аксенов в своем произведении.
В 1950 г. Аксенов стал студентом Казанского медицинского института. По воспоминаниям писателя, студенты жили студенческой коммуной на задворках улицы Баумана, снимали комнату. Тогда в начале 50-х гг. в Казани обосновался джазовый оркестр репатриантов из Китая. По тем временам существование такой музыки, как джаз, в Казани было чудом. Аксенов с товарищами ходили слушать оркестр в Дом офицеров, в кинотеатры, рестораны: «Вся моя юность была слегка озарена этими “шанхайцами”, как огнями далекого ночного мира»18.
К студенческой поре относится первый литературный опыт будущего знаменитого писателя. «Комсомолец Татарии» объявил конкурс на стихи о студенческой жизни. Аксенов послал туда свое первое стихотворение о том, как два студента, окончив университет, отбывают на строительство на Дальний Восток. Аксенов назвал стихи «совершенно дурацкими», но они получили приз. Невероятно щедрый гонорар друзья тут же потратили в одном из ресторанов Казани.
По данным архива медуниверситета, в 1954 г. Аксенов перевелся из казанского вуза в Ленинградский медицинский институт. После отъезда писатель бывал в Казани, видимо, только наездами. Уже во время студенчества об Аксенове собирает дело МГБ Татарской АССР.
В. Аксенов начал писать в годы «оттепели» и стал известным писателем, вступил в Союз писателей СССР. В это время авторы получили некоторую свободу творчества. Для Аксенова — сына репрессированных родителей, выросшего в мрачные годы деспотизма, эта свобода очень важна. Она выражается прежде всего в литературном стиле писателя. А в 1979 г., когда «оттепельная эйфория» уже спала, Аксенов вместе с Е. А. Поповым, В. В. Ерофеевым и другими организовал бесцензурный альманах «Метрополь», в котором печатались тексты, написанные без оглядки на цензуру. Вокруг издания разгорелся политический скандал. На организаторов последовали гонения. В результате Аксенова исключили из Союза писателей, а сам он в 1980 г. уехал в США, где узнал о лишении его советского гражданства.
Жестокое время разлучило Василия Павловича Аксенова теперь не только с его семьей, но и с родиной. Только десять лет спустя, в 1989 г. писатель приехал в Россию. Заглянул он и в Казань. Главная цель поездки — увидеть отца, которому к тому времени исполнился 91 год. «Отец был мне близок, провожал меня в отъезд. Это был для него тяжелый момент. Снова разлука, может быть, навсегда…»19. Но Павел Васильевич дождался сына. Он умер в 1991 г. в Казани.
Евгения Гинзбург умерла еще в 1977 г. Но в свой приезд в Казань Аксенов все равно встретился с ней, с ее прошлым — Качаловский театр как раз в то время делал постановку по произведению Е. Гинзбург «Крутой маршрут». «Я был на репетиции “Крутого маршрута” — чувства очень сильные. Я даже боролся с собой, глаза оказались на мокром месте»20. В начале 1990-х гг. Аксенов вновь приехал в Казань, чтобы снять биографический фильм, и тогда он познакомился с делом Евгении Гинзбург. Прошлое опять неумолимо встало перед писателем. В папке материалов были фотографии его отца, матери и его самого: «Чего стоят только профильные и анфас фотографии матери, сделанные фотографом “Черного озера” после вынесения обвинительного заключения. Чего стоят только инвентарные списки реквизированных предметов домашнего обихода: костюм старый хорошего качества, белье постельное, игрушки детские, Эммануил Кант, собрание сочинений…»21. «Иные, выявлявшиеся из грязно-мышинного цвета папочек “материалы” опрокидывали меня, прожитые десятилетия, казалось, исчезали, и я по-сиротски останавливался на краю той юдоли, на пороге разгромленного семейного очага, возле Лядского садика моего детства»22.
Сорок восемь лет своей жизни В. Аксенов прожил на родине, в том числе и в Казани, с которой всегда ощущал близкую связь. Писатель жаловался, что, прожив столько лет заграницей, стал терять «ощущение живой страны». «Перед отъездом я пытался вспомнить Казань, и я все помнил, но мне казалось, что это не со мной было. Как это может быть, что я был тем студентиком в Казани или мальчиком среди военного убожества… И только теперь начинаю ощущать, что я тот же самый человек, которого помню»23.
Дни, проведенные на родине, подарили писателю «ощущение живой страны», но на родину он так и не вернулся… За двадцать с лишним лет, по словам писателя, он стал космополитом. Но сиротство и страшные годы репрессий, свияжская церковь и День Победы, школа и студенчество, джазовые мотивы и первый литературный опыт — все это останется в писателе. Возможно, если бы не было всех бед и радостей, которые пережил Аксенов в Казани, не было бы и великого писателя.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Аксенов В. П. Досье моей матери // Литературная газета. – 1994. – 21 декабря.
2. Федотова О. Руководители Казанского горисполкома // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2005. – № 2. – С. 251.
3. Смирнов К. Жертвоприношение // Огонек. – 1991. – № 2. – С. 18-21.
4. НА РТ, ф. Р-5852, оп. 5, д. 4, л. 53.
5. Аксенов В. П. Мой дом там, где мой рабочий стол // Вопросы литературы. – 1999. – № 2. – С. 284-296.
6. Там же.
7. НА РТ, ф. Р-5852, оп. 5, д. 4, л. 53.
8. Разбежкина М. Мы живем в поисках утраченного времени // Вечерняя Казань. – 1989. – 28 ноября.
9. Там же.
10. Там же.
11. Там же.
12. Там же.
13. Смирнов К. Указ. соч. – С. 18-21.
14. Аксенов В. П. На площади и за рекой // Наука. – 1989. – 8 мая.
15. Там же.
16. Аксенов В. П. Свияжск. – М., 1995. – Т. 4. – С. 565-598.
17. Там же.
18. Аксенов В. Простак в мире джаза, или Баллада о тридцати бегемотах [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:www.kulichiki.net/moshkow/AKSENOW/prostak.txt.
19. Разбежкина М. Указ. соч.
20. Там же.
21. Дело №… Политические жертвы тоталитаризма в России. Два следственных дела Евгении Гинзбург / Сост. А. Л. Литвин. – Казань, 1994. – С. 3.
22. Там же.
23. Разбежкина М. Указ. соч.

Из заявления А. В. Аксенова в Управление детскими домами НКВД ТАССР
28 января [19]38 г.

Я — брат врага народа П. В. Аксенова, находящегося в настоящее время в Казанской тюрьме № 2. У П. Аксенова был сын Василий Павлович Аксенов — пятилетний мальчик, которого 20 авг[густа] 1937 г. органы НКВД взяли и распределили в детский распределитель НКВД. В настоящее время мальчик находится в одном из детских домов Костромского районо. Вот я и хочу просить вашего распоряжения о том, чтобы мне дали разрешение взять на себя заботу за содержание и воспитание моего племянника Васю. Тем более что в настоящее время органы НКВД возвращают детей репрессированных родителей их родственникам. Следовательно, я имею законные основания вернуть его к себе. Заверяю вас, что Васильку будет у меня неплохо, ибо я педагог, люблю детей вообще, а его в особенности. Я обязуюсь обеспечить его всем необходимым, посвятить свою жизнь его образованию и коммунистическому воспитанию.
О себе сообщаю вам следующее.
В начале сен[тября] 1936 г. […] ЦК ВКП(б) командировал меня в г. Сталинабад (Таджикистан) на педработу. В Сталинабаде я работал в Таджикском и вечернем пединститутах и в 9-10 классах средней школы в качестве преподавателя истории народов СССР и новой истории. […]
1-го июля я приехал к сестре в Казань, где имел в виду провести свой отпуск. 3 и 4-го июля мне пришлось встретиться с П. Аксеновым. Он был тогда членом партии и работал на стройке гортеатра. 7-го июля, после постановления президиума ВЦИК о предании суду П. Аксенова, последнего арестовали.
(см. 2-ю страницу)
18 авг[уста] я вернулся из Казани в Сталинабад. 19 авг[уста] я сообщил секретарю парткома т. Назарову и члену парткома т. Кульчину о том, что мой брат и его жена репрессированы. Это заявление послужило причиной  моего исключения из партии… […]
После исключения из партии 8 сентября последовал приказ дир[ектора] ин[ститу]та о снятии меня с препод[авательской] работы. […]
С 19 авг[уста] я не работаю. После постановления январского пленума ЦК ВКП(б) мне разрешают работать в средней школе, правда, не по специальности. Думаю, что в Москве мне дадут работу по моей специальности. Я 14 лет работал преп[одавателем] истории. Никогда я не имел взысканий за свою работу… С братом с 1934 г. абсолютно никакой связи не имел… За его преступные действия, о которых ничего не знаю, кроме газетного материала, я несправедливо несу бездушное надругательство.
Вот, кажется, и все.
А. Аксенов (подпись).
P. S. Если в Москве разрешится вопрос о моем назначении на работу в тот или другой край, то я прошу вас разрешить Васильку жить в Казани у моей сестры Ксении Аксеновой и моей матери Евдокии Аксеновой, которым я буду посылать средства для существования. Мать, Е. Аксенова, находится на моем иждивении. Сестра  находится на иждивении [до] своей дочери М. Аксеновой (моей племянницы). Это как временное мероприятие до моего устройства. Как только я устроюсь, Вася переедет ко мне.
Еще раз убедительно прошу вас, верните мне [мне] моего племянника. Он будет счастлив. Я люблю его как своего сына.
А. Аксенов (подпись).

НА РТ, ф. Р-5852, оп. 5, д. 4, л. 48-49 об.

Публикацию подготовила
Диана Шишкина