2006 2

Ахмад-Заки Валиди: «…искать наше национальное духовное богатство…»

Большой интерес не только у специалистов, но и у широких кругов общественности вызывает до сих пор научное творчество исследователя истории и культуры тюркского мира Ахмад-Заки Валиди (1890-1970).
С учетом этого вниманию читателей предлагается его статья «Наше национальное духовное богатство».
Отметим, что данная статья известна специалистам. Современный узбекский ученый М. Абдурахманов в своей монографии «Научная деятельность А. З. Валидова в Туркестане» дал весьма пространный источниковедческий и историографический ее анализ1. Особо он выделил поставленную А. Валиди проблему сохранения национального духовного богатства и подъема культуры местных народов. Однако говоря о сильном влиянии культуры Ирана на тюрко-мусульманский мир Кавказа2, М. Абдурахманов совершенно не коснулся главного, ключевого, на наш взгляд, вопроса, определявшего характер и политико-историческую направленность всей статьи А.-З. Валиди, — о многовековом влиянии иранской культуры на развитие и состояние духовной культуры тюрко-мусульманского населения Туркестана. Поэтому представляется важной публикация полного текста данной статьи в переводе с узбекского языка.
Статья «Наше национальное духовное богатство» была написана в феврале 1917 г. и опубликована в июне того же года в Коканде в первом номере журнала «Юрт»I, который А.-З. Валиди выпускал со своим другом Ашурали Захири3. Знакомство с ней показывает, что это политическая статья и по своему духу, и по содержанию. Иной в то крайне политизированное время она и не могла быть.
Основной темой работы А.-З. Валиди, стремившегося к тюркскому возрождению, объединению тюркского мира бывшей царской России, является тема духовного богатства тюркских наций, его влияния на их историческое развитие, причем развитие самобытное и прогрессивное. Но такое развитие, по мнению автора, было возможно без влияния инородных культурных традиций — главным образом языковых, литературных, историографических. При этом А.-З. Валиди, адресовавший свою работу главным образом туркестанскому читателю, основной водораздел межкультурного взаимодействия проводил по линии исторического противостояния арабской и иранской, с одной стороны, и собственно тюркских культур, с другой.
Это несколько неожиданно, но понятно с первых строк, поскольку А.-З. Валиди пишет об «абсолютном» непонимании и неприятии местными туркестанскими тюрками культуры, законов и системы управления «новой Европы», соответственно и в их российской интерпретации. Иное дело влияние иранизма на тюрок Туркестана. В Туркестане, который долгое время играл большую политическую роль на Среднем Востоке и зачастую в мировой политике, культура во многом обрела иранский облик. Здесь «местные иранские элементы и иранцы» подчинили тюрок своей культуре, а ученые и писатели из тюркской среды «не смогли создать в Туркестане тюркскую культуру, философию тюрок, науку тюрок, теологию, национальную литературу тюрок». И более того, уезжая в арабские и иранские страны и работая на арабском и фарси, были вынуждены «служить арабской и иранской культурам».
По мнению А.-З. Валиди, проблема туркестанских тюрок, доминировавших среди мусульманского населения Туркестана, в начале XX в. заключалась в поисках национального духовного богатства. Он считал, что не следует искать национальное духовное богатство в иранизированных городах, а следует идти в кишлак — в среду узбеков, в степь — в среду казахов, потому что национальное будущее именно там.
Учитывая, что у А.-З. Валиди к 1917 г. уже вполне определенно сложилась идея национально-культурного самоопределения и политического объединения российских тюрок для борьбы с великодержавными амбициями центра, позиция, изложенная в статье, становится понятной. Также очевидно, что Ахмад-Заки Валиди не был антииранистом. Он признавал мировое значение иранской культуры, но отстаивал идею сосуществования тюркского и иранского миров, как и других национально-культурных общностей.

I «Юрт» — ежемесячный общественно-политический, историко-литературный журнал, издававшийся на узбекском языке в арабской графике.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Абдурахманов М. Научная деятельность А. З. Валидова в Туркестане. – Ташкент, 2004. – С. 149-164.
2. Там же. – С. 162-163.
3. Валиди Тоган З. Воспоминания. Борьба мусульман Туркестана и других восточных тюрок за национальное существование и культуру / Пер. с тур. В. Б. Феонофой / Науч. ред., прим. и послесловие С. М. Исхакова. – М., 1997. – С. 130.

Наше национальное духовное богатствоII

Наиболее реальная перспектива тюрков Туркестана представляет собой особое, с одной стороны, абсолютное непонимание и неприятие сегодня местным населением культуры, управления и законов новой Европы и, с другой — абсолютное игнорирование административным управлением в нашей стране именно этих потребностей местного населения.
Однако это дело временное и оно преходяще, потому что естественные богатства Туркестана столь своеобразны, что ими могут пользоваться только местные жители, воспитанные веками многими поколениями именно здесь, то есть ими могут пользоваться только их естественные обладатели.
Прибывшие сюда из северной России русские и другие национальности для того, чтобы перенять из рук местных жителей здешние шелководство, хлопководство, садоводство, ковроткачество, должны, прежде всего, в самих себе поменять свою северную, холодную природу на натуру южную. А если это и возможно, то требует длительного времени. Они (прибывающие. — Р. Ш.) в большинстве случаев в самой здешней природе, в самой культуре местного населения поднимаются на какую-то иную ступень. Кроме того, здесь не удается установить колониальный метод, ущемляющий права местных жителей, оттесняющий их с плодородных, богатых растительностью земель на песчаные. Потому что на этих (плодородных)III площадях обитатели-мусульмане жили чрезвычайно плотно. Например, в Бухарском вилайете на одну квадратную версту приходится 15 человек, в Самаркандском — 19, в Ферганском (исключая Памир) — 21 человек.
Поэтому, как бы настойчиво государство ни старалось поселить русских людей в пяти вилайетах Туркестана (в Самарканде, Сырдарье, Фергане, Еттисуве, Закаспии), оно не смогло внедрить более 250 000 человек. Если исключить кишлак Русское в Ферганском вилайете, где после Андижанского восстанияIV были отняты и заселены русскими земли кишлаков Мингтеппа, Кашгар, Таджик, то русские в основном осели в горных местностях Андижанского и Ошского уездов. Для того, чтобы заселить русских в вилайетах Сыр-Дарьинском и Самаркандском, были вынуждены провести арыки и оросить Голодную и Дальверзинскую степи. Это стоило достаточных расходов. Хотя задумано было поначалу оросить до 50 000 десятин, пришлось оросить 55 000.
Однако в большинстве усилия, потраченные с 1890 года, оказались напрасными. Это потому, что не было учтено то, что эти степи с исторически незапамятных времен не орошались и были абсолютно непригодны для земледелия. Поэтому нет никакой необходимости поселять на этих землях чужеродных людей. Соответственно подобная политика, а также введенный в летний период «закон о воде» являются бесполезной борьбой с природой и напрасной тратой сил.
Несколько лет назад имела распространение мысль о том, что в Туркестане уменьшаются (запасы) воды, Туркестан обречен как засушливая зона и культурной перспективы здесь нет.
Но именно в наши дни гидрогеологи (специалисты по воде) и геологи (специалисты по земле) доказали абсолютную ошибочность этой мысли, наоборот, их наблюдения показывают, что за последние столетия водные ресурсы Туркестана увеличились.
Одной из тяжелейших противодействующих сил в современном Туркестане является мощный чужой капитал. Российские и иностранные богачи, банки, а также другие предприятия прибрали к рукам все богатства Туркестана. По этой причине местные жители оказались или средней руки торговцами, или работниками низкооплачиваемого наймаV, то есть передатчиками заработанного мардикерами (рабочими, трудягами) в руки чужого капиталиста. Но, даст Бог, это не продлится долго и (средства) постепенно вернутся в руки мусульман. Потому что если местное население начнет учиться в государственных ремесленных и профессиональных школах, а сегодня их число в разных краях Туркестана увеличивается, кроме того, если мусульманские миллионеры научатся у своих европейских соперников тому, как надо употреблять средства, все вернется в свое естественное русло.
В этих рассуждениях мы не намерены успокоить тюрок Туркестана. Как должны местные мусульмане использовать природные и материальные богатства Туркестана? Каковы пути этого использования?
Туркестанские мусульмане обязаны все время видеть эти проблемы. Однако здесь мы не намерены исследовать вопрос о материальных ресурсах. Существует вторая, еще более тревожная проблема. Это богатство национальное, духовное — вот эту задачу мы имеем целью изучения. Именно этой проблеме журнал уделяет большое внимание.
Материальное и духовное богатство — это две разные вещи. Духовное богатство — это то, что сохраняется в науке и вообще в душе человека. Человек может быть богачом, однако неучем, возможно и противоположное: ученый человек — бедный. Так же обстоит и с нациями. К тому же то, что мы называем духовным богатством, может быть нескольких видов. Например, совершенно разными явлениями представляются ученый сам по себе и ученый, служащий своему народу. Один учился только на русском языке и является специалистом только в научном мире России, однако не знает вероисповедания своего народа, его языка и истории. Такого человека, хоть он по названию является мусульманином, легче считать русским. Но кто-то, хоть и не является специалистом в русской науке, сведущ в национальной религии узбеков, владеет языком и знает историю. Такой человек по сравнению с первым является более ценным для своего народа, своей нации. Есть народности: если часть общества глубоко овладела качествами чужой народности, негоже основную часть этой нации именовать названием чужой нации. Например, мусульмане Польши в своем происхождении являются тюрками, сегодня они говорят на русском и польском языках, живут по обычаям русским и польским, поэтому они не считаются тюрками по национальности. Их именуют «польскими мусульманами». Именно так не считаются истинно тюрками по национальности принявшие христианство и проживающие во Внутренней России и в Сибири часть ногайцев. Потому что народность и нация определяются исконным вероисповеданием, языком, обычаями, традициями и историей, присущими только им. И именно эти обычаи, язык, религия, традиции и история вкупе именуются национальным духовным богатством.
Народности в этом веке. Нации со сравнительно слабой, ущербной духовностью оказываются под влиянием других наций. Нации, обладающие сильным духовным богатством, считаются жизнеспособными, имеют блистательное будущее, а нации духовно бедные — не дееспособными, бесперспективными в жизни. Истинная культура какой-либо народности обладает абсолютно своеобразными навыками, привычками и может достичь прогресса в языке и в истории. Это потому, что когда культура некоей народности из-за ущербности в языке, обычаях и истории должна быть исследована на языках других наций, тогда и возникает первейшая потребность в овладении этими иностранными языками. А это требует длительных сроков. Помимо этого никогда чужая культура не станет для иностранного исследователя своей, родной, никогда не будет изучаться в полную силу таланта и способностей.
Смысл жизни на родной земле состоит в движении на фоне своеобразного развития других народов, различных климатов, природных условий и во взаимодействии с ними. Прогресс человечества и культуры зависит от энергии отдельных личностей и инициативы отдельных наций, стремящихся к «собственному делу», «во имя своей нации», «во имя нас», чтобы не отстать от другого человека, от другой нации. Во имя этого работают на поприще своих традиций и языка, стараются вывести на обозрение родную историю, изучают климатические особенности и ресурсы жизненных условий. В этом заключается весь интерес жизни.
Тот, кто не сохранил свою нацию, не сумеет ничего сделать во имя интересов своего народа и своих традиций. Народ, живущий культурой иностранных народов, не сможет выдержать эту конкуренцию и поэтому ничего не сделает для пользы и прогресса человечества. Он не способен соответственно обрести влияние среди народов, быть жизнеспособным.
Самой прогрессивной (частью земли), сумевшей в национальном соперничестве показать свои духовные богатства, заявившей «я внесу свою лепту в общечеловеческую историю», является Европа. В последнее время культурные процессы и поиск национальных духовных ресурсов коснулись и мусульман России. В (менталитете) мусульман Внутренней России это движение начал Исмаил Гаспринский, а среди кавказских тюрок — Хасанбей Маликов и Унсий-задэ. В этих регионах резко разошлись понятия «материальные богатства» и «национальные духовные богатства». Кавказские мусульмане проявили себя в сфере материальных богатств не только в пределах России, но и в мусульманской (диаспоре) всего мира. Уже давно здесь началось использование этого богатства в пользу местных мусульман. Открыто много школ, обществ, прекрасных театральных заведений. Обучавшийся в просветительских учреждениях Poсcии Хacaнбек Маликов в 1875 году впервые начал издавать газету «Укинчи», и с тех пор издаются несколько больших и ежедневных газет и разного рода журналов. По сравнению с мусульманами Внутренней России здесь издано в два раза больше книг и исследований. Но результат не всегда был удовлетворительным.
Что касается мусульман Внутренней России, можно сказать, они самые бедные с точки зрения материальных богатств. У них нет крупных богачей, солидных торговых предприятий, нефтяных ресурсов. Здесь не было возможности вложения денег в благосостояние в той мере, как это сделано на Кавказе. Из-за отсутствия средств вынуждены были закрыть новые школы, некоторые общества. Очень мало здесь интеллигенции, обучавшейся в школах России юриспруденции, медицине, другим специальностям. Периодической и не периодической прессы здесь по сравнению с Кавказом намного меньше. Однако Исмаил Гаспринский, начавший эту деятельность, по сравнению с кавказцами проявляет колоссальную энергию и настойчивость. Его культурная деятельность много основательней и внушает доверие.
Что составляет причину этого?
Причина в том, что на Кавказе духовное национальное богатство тюрок ослаблено влиянием культуры Ирана. А мусульмане Внутренней России по сравнению с Кавказом сумели лучше сохранить исконные, национальные духовные ресурсы. Основы идеи кавказского мусульманства не сформулированы, не определены, а в регионе Внутренней России эта идея является ведущей с самого начала. Кавказские мусульмане были в контакте с тюрками Ирана со времен Фатх Али Ахундова. Однако мусульмане Внутренней России шли к своему маяку — только к тюркизации, только к своему национальному счастью, то есть они шли к своей четкой цели. Степь была полна именно такими тюрками. Степь, полная казахов, шла тоже этим путем.
Тюрки же Кавказа, будучи тюрками, начали «национальную историю» с сасанидских падишахов Ирана и с Исламского халифата, литература для них начинается с Саади, Хафиза и Низами или подражающих им тюркских поэтов. Хотя их национальная история ведет начало от огузских ханов, сельджуков, ак-куюнов, кара-куинов, каджаров и приходит к османским династиям. А истоки национальной литературы видятся в древних огузских письменах, в сказаниях Деда Коркута. Однако тюрки Внутренней России и казахи начали свою историю, безусловно, от Чингизхана, Амира Темура, начав в столетиях несколько ранее, чем (история) Ирана, литература также начинается ранее.
На Кавказе литературным языком считается язык, сильно смешанный с фарси и арабским. A вo Внутренней России и у казахов литературным считается язык, очищенный от арабского и фарси. В связи с этим на Кавказе литературное воспитание ориентируется на знание фарси и арабского. Во Внутренней России казахи воспитаны без знания арабского и фарси, и национальное духовное богатство выявляют именно в такой среде.
А как обстоит дело в Туркестане? Что делают туркестанские тюрки в деле овладения знаниями национального духовного богатства всем тюркским обществом России? К сожалению, до сих пор не сделано ничего достойного в таком богатейшем культурном регионе, как Tуркестан. Есть в Туркестане признаки попыток стремления к новой культуре. Наблюдаются новые начинания в сфере национальной литературы. Но в деле приобщения России к тюркской национальной духовности результата деятельности (туркестанцев) не видно. Главная беда в том, что в Туркестане новое культурное движение, как и на Кавказе, начинают сарты, крепко воспитанные в традициях ислама и иранской культурыVI.
Известно, что земли, на которых живут туркестанские тюрки, приняли ислам первыми. Туркестанское государство в период расцвета на протяжении всего средневековья оставалось одним из самых великих центров мусульманской культуры. Но в силу того, что в этих краях победило иранское влияние, а местная культура с древнейших времен была также в их руках, здешние тюрки полностью обрели иранский облик. Прошли века, здесь вели хозяйство караханиды, чингизиды и тимуриды, потом узбекские племена. Наконец, число тюркских племен возросло, большинство арийцев под влиянием тюрок поменяло свой язык на тюркский. Даже в таком регионе, как Маргинан, все таджикские города стали тюркоязычными.
Но в культуре тюрки были много ниже, чем местные иранские элементы, и иранцы подчинили их своей культуре. Они снабжали их (тюркские племена) домашней утварьюVII, и (вместе с вещами) множество иранских названий вошло в тюркские языки.
Тюрки всегда были кочевниками. Поэтому их ученые не могли изучать свою национальную науку изнутри. Фараби был тюрок. Замахшари был тюрок. Низами был тюрок. Но они не смогли создать в Туркестане тюркскую культуру, философию, науку, теологию, национальную литературу тюрок. Более того, они уехали в арабские и иранские страны и, работая на арабском и фарси, были вынуждены служить арабской и иранской культурам. Тимур-бек и его потомокVIII Улуг-бек были государями, почитавшими тюркские обычаи, но они не смогли противостоять культуре Ирана и победить иранских дервишей, таких как Ходжа Накшбанд Бахауддин, Ходжа Ахрар. Напротив, они оказались побежденными. Как бы открыто ни боролись Хусейн Байкара и Навои за тюркский язык, сочиняя на этом языке, в силу того, что победа оставалась за иранской культурой, получилось так, что в результате они все равно служили иранской культуре и словом и делом.
Тот, кто думает, что Навои воскресил тюркский язык и поставил на ноги тюркскую литературу, совершает ошибку. Он, переводя иранскую литературу и культуру на тюркский, способствовал популяризации абсолютно чуждых тюркам литературы и культуры в широких кругах. В подражание «Мантик-ут-тайр» (Логика птиц) Фаридаддина Аттара он (Навои. — Р. Ш.) написал «Лисан-ут-тайр» (Язык птиц). «Махзан-аль-асрор» Низами, «Матла-аль-анвар» Хусрава, «Хафт пайкар» Низами — были сочинения (поэмы) «Семи планет» Навои. Арабские национальные герои Лейли и Меджнун, иранские национальные герои Фархад и Ширин были тюркизированы. В качестве национальной истории он представил «Мулюки аджам» (Государи аджалов)IX.
Бабур, кстати, был национальным поэтом, по психологии своей — чистейшим тюрком. В своих «Записках» он написал о тюркских музыкантах-сочинителях. Однако ошибается тот, кто думает, что хоть один человек исполнял тюркские стихи и песни. Даже сам Бабур пел иранские песни. Это очевидно по музыкальным памятникам того периода, называемым «Тюркский поэтический аруз»X.
В последующем ханы Хивы, Бухары и Ферганы собрали в своих дворцах «тюркских поэтов». Все они воспевали иранскую поэзию и иранскую нацию. Поищите в антологии «Тридцати поэтов эпохи» хивинского хана Мухаммад Рахима, в сочинениях поэтов периода ферганского Умархана и вы не найдете тюркских сочинений. Даже у самых поздних поэтов Мукими, Фурката сможете ли найти хоть одно национальное тюркское сочинение? Нет.
Сегодня 95 % населения Туркестана составляют мусульмане. Из них 88 % тюрки и только 6 % иранцы (то есть таджики). Помимо этого иранцы, как и тюрки, всегда были слабым, скромным в культурном отношении народом. Однако и сегодня туркестанцы говорят об арабских героях типа Або Муслима, воспевают иранских персонажей типа Рустама, Фархада и Ширин. Живущее в городах тюркское население разговаривает наполовину на фарси. Конечно, это отнюдь не влияние сегодняшнего Ирана, но культура прежнего Ирана, иранского национального духовного богатства.
Эти элементы нежелания забыть воспетых когда-то иранских героев наблюдаются и сегодня в среде забывших родной язык и пользующихся тюркским языком иранцев (то есть сартов). В туркестанских городах сегодня их, говоривших ранее на фарси, а ныне на тюрки, именуемых словом сарт, немного: всего, по подсчетам 1910 года, 967 тысяч человекXI, тогда как в Туркестане, если даже исключить Бухару и Хиву, проживает девять миллионов тюрок. Однако есть чистые тюркские племена, такие как киргизы и узбеки, не отказавшиеся окончательно от кочевого образа жизни, то есть исконные тюркские элементы у них были слабы в культурном отношении. Даже когда туркестанские тюрки хотели служить тюркскому языку и литературе, они называли солнце «офтоб» (на фарси), а не «куёш», и лучшие светлые дни года называли «бахор» (весна на фарси), а не «ёй». У тюрок есть поговорка: «Адашганнинг айби йук, уйвурун топиб кайтган сунг, кути очикнинг айби йук этагни элик ёпган сунг» — «Не позор заблудившемуся, если он нашел свой дом, не стыдно голому, после того как прикроется подолом».
Длительный период мы блуждали без нашей нации, теперь надо найти свою обитель. Надо прикрыться своим подолом. Следует искать наше национальное духовное богатство. Мало пользы туркестанским тюркским юношам искать национальное духовное богатство в городе. Надо идти в кишлак в среду узбеков, надо идти в степь в среду киргизов. Потому что национальное будущее не в тюрках иранизированных городов, а в узбеке, казахе, киргизе степей. Из сердца изгнать героев Ирана, с языка согнать персидские элементы, заменить их своими национальными героями, вывести на площадь тюркский язык во имя того, чтобы наши лица были лучезарны и между нациями мы бы обрели свой авторитет. Национальная литература, национальный язык, история, обычаи и традиции наши да начнут, наконец, функционировать. Да совершенствуются национальные науки и изыскания.
Однако каким мы обладаем языком, способен ли он противостоять персидскому? Кто наши национальные герои, могущие противостоять иранскому Рустаму, арабскому Або Муслиму? Где наша история, противостоящая истории сасанидских царей и арабских халифов? Какие у нас обычаи, ритуалы, законы и государственность?
Даст Аллах, мы постепенно их напишем, изложим на страницах «Юрта». С помощью сородичей, Инша-Алла, на это наших сил хватит. Ибо:
Если тюрок по всей земле охладит свой пыл,
Булаву над головой поднимет слабак.
Мак отдаст свои лепестки утреннему ветру.
Взлетят они с черной сердцевиной высоко.
Во имя Аллаха и Благочестия.

II. Эта статья была написана до февральского переворота в России (здесь и далее подстрочные примечания А. Валиди, примечания автора вступительной статьи обозначены отдельно).
III. Здесь и далее уточнения в скобках внутри текста, за исключением отмеченных, А. Валиди (прим. ред.).
IV. Или заговора, в тексте — «фитна» (прим. Р. Ш.).
V. В тексте «кимора ишчи» (прим. Р. Ш.).
VI. В основе своей они тюрки. Сартами называют обыранившиеся тюркские племена, из 92 названий племен ни к одному себя не причисляющих тюрков (прим. Р. Ш.).
VII. Оташгирак (кочерга), кафгир (шумовка), обдаста (кувшин для умывания), пандж илох (вилы) и подобные вещи (прим. Р. Ш.).
VIII. В тексте «Турун», переводится по контексту (прим. Р. Ш.).
IX. Аджала — неарабы.
X. Например, сочинение Навои «Мезан-уль-авзан». Его список хранится в Петрограде в Императорской публичной библиотеке. В ней нет ни одного чисто тюркского литра. Все литры арабской и персидской просодии. Даже исконно тюркские 7 и 11-дольные.
XI. В этот список, конечно, входят и тюрки, отошедшие от своей тюркской нации и «осартившиеся».

Юрт. – 1917. – № 1. – С. 5-10.

Вступительную статью, перевод с узбекского языка
и транслитерацию с арабской графики документа подготовил
Ринат Шигабдинов,
старший научный сотрудник Института истории АН Республики Узбекистан.