2006 2

История «музейных царств» в столице губернии

Музеология, бывшая долгое время на периферии культурно-исторического знания, в последние годы стала стремительно заполнять пробелы в интеллектуальной истории, оставленные нам в наследство советской историографией. История музейного дела сегодня развивается настолько интенсивно, что количество научных исследований по этой проблематике значительно опередило многие модные направления гуманитарного знания.
В ряду таких исследований можно рассматривать недавно вышедшую книгу Г. Р. Назиповой с интригующим названием: «Университет и музей: исторический опыт губернской Казани». Оригинальность авторской концепции состоит в том, что в книге история учебных музеев университета впервые рассмотрена как важнейший компонент культуры Казани. Музейные коллекции университета вместе с ранее возникшими частными собраниями и городским музеем, с которым университет был органически связан изначально, постепенно стали важнейшими институтами сохранения культурной памяти.
Автор последовательно реконструирует процесс зарождения музейного дела в такой специфической академической среде, как Казанский университет. Университетские музеи имели разную судьбу. Некоторые из них после многочисленных реорганизаций перестали существовать как самостоятельные музейные структуры. Другие, пережив структурные изменения, органично вписались в современное интеллектуальное пространство университета и города, став его украшением и предметом гордости.
Еще одна крупная научная проблема, поставленная автором книги, — история коллекционирования, прошедшая эволюцию от любительского собирательства редкостей до научной систематизации, которая стала основой серьезного научного анализа, источником зарождения новых научных гипотез и идей. В книге подробно описана история формирования коллекций, показана роль каждого ученого в приумножении этого богатства. Коллекционеры были людьми очень разными по интересам, уровню образования и социальному происхождению. Среди них были: купец В. И. Заусайлов, крупный чиновник и педагог И. А. Износков, помещик А. Ф. Лихачев, учительница гимназии В. А. Нелидова, врач К. Фукс, профессор М. П. Петровский, преподаватель французского языка Л. О. Сиклер. Их ментальность отличала одна общая черта — желание поделиться своими открытиями со всеми людьми, жаждущими новых знаний. Познакомившись с персонифицированной историей музеев, современный читатель сможет по достоинству оценить просветительский порыв и гражданский подвиг коллекционеров, о которых не часто вспоминают летописцы городской истории.
В наши дни крайне редко встречается тип ученых-собирателей, тогда как в XVIII в. обладание коллекцией было необходимым и обязательным атрибутом ученого, с ней обязательно знакомили всех гостей. В последующем столетии эта традиция еще более укрепилась, сохранив для нас прекрасные образцы предметного мира науки. История частных коллекций реконструирована в книге с привлечением ранее неизвестного биографического материала о И. М. Симонове, Н. Ф. Катанове, О. М. Ковалевском, Н. А. Фирсове, Д. И. Нагуевском, Ф. И. Эрдмане, Х. Д. Френе, А. И. Казем-беке, Н. Ф. Высоцком и других создателях и владельцах этих собраний. Автор отмечает любопытный феномен: музейная среда образовывала людей, даже бывших до этого абсолютно неграмотными. Такое волшебное превращение из неучей в популяризаторов новейших научных знаний происходило с рядовыми служителями музеев — сторожами и смотрителями. Нередко они знали экспозицию музеев не хуже ученых и могли самостоятельно провести экскурсию.
Именно музеи университета сделали его очагом просвещения. К середине XIX в. поток желающих посетить их настолько увеличился, что университетское руководство разработало систему правил допуска горожан и гостей столицы в музеи. В огромной степени благодаря университету Казань превратилась, по меткому определению П. Н. Загоскина, в «культурный центр русского европейского Востока», жемчужиной которого были музеи. Все стремились приобщиться к сокровищам «музейных царств», узнать новое об истории народов и стран, о медицинских открытиях, законах физики, о богатстве земельных недр и т. д. Публичность этих самых первых музейных центров добавляет новую страницу в историю университетского просветительства, которое внедряло европейскую музейную культуру в интеллектуальное пространство губернского города.
История учебных музеев существенно пополнилась новыми документальными свидетельствами, большая часть которых извлечена из архивных фондов, опубликованных мемуаров, воспоминаний. Редкие фотографии старинных музейных залов, представленные автором, помогают читателю погрузиться в незабываемую атмосферу утраченного музейного интерьера. Разглядывая эти снимки, мы, словно преодолевая время, оказываемся в царстве массивных «шкапов» и витрин, пропитанном запахом старого дерева, лака, книжной пыли, нафталина и восковых свечей. Гордость и восторг испытываешь от того, что узнаешь в этих фотографиях знакомую каждому студенту исторического факультета обстановку одного из любимейших музеев университета — этнографического. Невольно вспоминаются стихотворные строки Н. Гумилева, посвященные петербургскому этнографическому музею: «Я хожу туда трогать дикарские вещи, / Что когда-то я сам издалека привез. / Слышать запах их странный, родной и зловещий, / Запах ладана, шерсти звериной и роз».
Автор дает читателю возможность самостоятельно определить свое отношение к происходившим внутри университета реорганизациям музейных структур. Сам же он, как представляется, критически оценивает процесс музейного реформирования. Изменение научного профиля музеев зачастую происходило хаотично, под влиянием каких-то сиюминутных потребностей, личных амбиций. Только отдельные направления музейной деятельности осуществлялись по заранее придуманному проекту. Так, М. Я. Киттара разработал концепцию устройства технического кабинета. Для физического кабинета Э. А. Кнорр расписал порядок приобретения инструментов для демонстраций.
Совершенно новый сюжет музейной истории, представленный в книге, — роль университетских ученых в создании и открытии городского публичного музея, музеев научных обществ археологии, истории и этнографии и церковно-археологического. О музеях радел и попечитель Казанского учебного округа Ф. Ф. Веселаго, издавший в 1857 г. циркуляр, который предписывал создание, по сути, краеведческих музеев в гимназиях всей Казанской губернии.
Ученые Казанского университета, как показано в книге, были генераторами идей и музейных проектов, они поддерживали инициативу интеллектуальной элиты и просвещенной интеллигенции по организации музеев в Вятке, Самаре, Перми, Симбирске, Оренбурге. Автор справедливо отмечает, что понимание значимости создания репрезентативного целостного образа прошлого в среде интеллигенции и чиновничества российской провинции сложилось уже к середине XIX в. Интерес к истории своего края в самом широком смысле способствовал концентрации частных коллекций во вновь создаваемых музейных центрах. Казанские ученые не только поддерживали начинания своих коллег, но участвовали в экспертной оценке памятников, в составлении каталогов, систематизации фондового материала и т. д.
В книге использованы ранее неизвестные материалы о научно-методическом вкладе казанских музееведов в развитие музейного дела в Поволжье и на Урале, которые значительно повышают статус Казани как музейного центра. Одновременно такой необычный ракурс рассмотрения музейной истории Казани открывает новое и перспективное направление в изучении регионального музееведения России.
К достоинствам книги следует также отнести приложение, состоящее из библиографического списка литературы, краткого терминологического словаря и алфавитного указателя имен. Такой справочный аппарат создает читателю удобство для работы с изданием. Рецензируемая книга предназначена не для беглого чтения. Только вдумчивый читатель сумеет извлечь из нее немало любопытных фактов, почерпнуть новые сведения не только по истории университета, но и по истории музейного дела в Казанской губернии и становлению музейной традиции в Урало-Поволжском регионе.

Лидия Сыченкова,
доктор исторических наук