2006 2

Речь Н. М. Ибрагимова «О преимуществе воспитания публичного пред частным»I

Двести лет тому назад, 10 июля 1806 г. учитель Первой Казанской гимназии Николай (Нигмат) Мисаилович Ибрагимов перед большой аудиторией, собравшейся на торжественном собрании в гимназии, выступил с речью «О преимуществе воспитания публичного пред частным». Тема его выступления была злободневной для российского общества того времени. В первые годы XIX в. вопрос о просвещении обсуждался повсеместно и оживленно, причем обсуждение носило не отвлеченный, а практический характер в связи с правительственными реформами в этой области. В сентябре 1802 г. было учреждено Министерство народного просвещения, деятельность которого должна была охватывать всю сферу культурной жизни в стране. В январе 1803 г. были утверждены «Предварительные правила народного просвещения», наметившие перспективы дальнейшего развития сети учебно-воспитательных учреждений, начиная с приходских училищ и кончая университетами. Разработчики концепции российской системы образования не могли обойти молчанием вопрос о соотношении и взаимодействии государственного (публичного) образования и образования частного. Причем в понятие «частное образование» вкладывался не всегда одинаковый смысл.
Н. Ибрагимов, как человек сведущий в этом вопросе, очень точно уловил одну из важных составляющих дискуссии об образовании, развернувшейся на страницах отечественных журналов. Например, в 1804 г. калужский учитель Г. К. Зельницкий на страницах издаваемого им журнала «Урания» опубликовал свою статью под названием, почти идентичным выступлению Ибрагимова: «О преимуществе публичного воспитания детей перед домашним»1.
Н. М. Ибрагимов родился предположительно в 1778 г. и происходил из семьи мелкого чиновника — губернского регистратора. Как следует из его послужного списка за 1805 г., 25 августа 1791 г. он был записан в гимназию для разночинцев при Императорском Московском университете. В награду за прилежание в 1797 г. его произвели в студенты, а в 1798 г. он был переведен в университет. После окончания университета в январе 1799 г. Н. М. Ибрагимов и его сокурсники Г. И. Карташевский и И. И. Запольский были направлены учителями в Казанскую гимназию. Ибрагимова назначили учителем среднего славяно-российского и нижнего арифметического классов. В сентябре 1803 г. его перевели в учителя старшего арифметического класса. Одновременно, с мая 1803 г. по апрель 1805 г., он обучал латинский нижний класс. В июле 1805 г. был уволен из среднего славяно-российского класса и определен учителем высшего российского класса и класса геометрии2. По воспоминаниям С. Т. Аксакова, фамилия Ибрагимова и его наружность ясно указывали на его татарское происхождение. «Он имел большую голову, маленькие проницательные и очень приятные глаза, широкие скулы и огромный рот. Горячо любил литературу, был очень остроумен, и вообще человек даровитый»3.
Восстановим хронологию событий по подготовке Ибрагимовым речи. В мае 1806 г. директор гимназии И. Ф. ЯковкинII предложил Н. М. Ибрагимову написать «о каком-либо предмете речь на русском языке, предварительно объявя тему оной»4 для произнесения на торжественном собрании в гимназии.
Что это было за торжественное собрание, когда и зачем оно проводилось? Дело в том, что каждый учебный год в Казанской гимназии, возобновленной по указу Павла I, завершался публичными экзаменамиIII, которые, как следует из «Положения о учреждении в Казани гимназии» 1798 г., были необходимы, «чтоб учащие и учащиеся не ослабевали в учении». Экзамены, кроме того, «определяли бы цену трудов и способностей» преподавателей и их воспитанников. Они происходили «в присутствии гражданского губернатора, яко попечителя гимназии, директора, инспектора, учителей высших классов таким образом, чтобы каждый из сих особ имел право спрашивать по той части, из которой экзамен происходит, все, что ему заблагорассудится». К публичному экзамену приглашались и «посторонние особы из знатнейших в городе чиновников и граждан»5. После экзаменов начиналась летняя «вакация» (каникулы).
На самом деле, основной целью этих мероприятий была не только демонстрация успехов учебного заведения. Экзамены были призваны поддерживать и развивать общественный интерес к школьному делу, поэтому они организовывались особым образом и по сути своей были хорошо подготовленными представлениями со своей программой, объявлениями в местной прессе, списком приглашенных особ. Пропагандистская сторона этих публичных актов, в противовес развлекательной, возросла в начале XIX в. в связи с реформами в сфере образования, инициированными правительством Александра I.
С учреждением в Казани университета в жизни гимназии произошли существенные изменения. Одно из них связано с появлением торжественных собраний после публичных экзаменов. О проведении таких собраний ничего не говорится в положении гимназии. Зато по § 57 устава «университет после испытания воспитанников ежегодно имеет торжественное собрание, в котором должны читаны быть сочинения, до наук и словесности относящиеся и предварительно рассмотренные и одобренные факультетами, до которых касаются,.. провозглашаемы бывают имена удостоившихся получить степени; ректор вручает им дипломы, студентам — награждения, советом назначенные, с приличным об успехах и нравственности каждого извещением»6.
Такой публичный акт университета состоялся 9 июля 1805 г. Это был «день первого соединенного публичного акта гимназии и университета», отмечал историк университета Н. П. Загоскин, подробно описывая торжество7. Думаю, что для гимназии это было тоже первое публичное торжественное собрание, проведенное именно таким образом. Вероятно, соединенное существование университета и гимназии в первое десятилетие XIX в. способствовало заимствованию гимназией некоторых положений, присущих университету.
Тогда на собрании прозвучали две речи. Одну произнес на немецком языке пресвитер Данков. Его тема «Об исправлении некоторых недостатков или погрешностей в преподавании гимназических наставлений», по мнению попечителя округа С. Я. Румовского, была неприлична для публичного собрания. Однако предписание попечителя запоздало, и злополучная речь была произнесена. Автором другой речи «О настоящих успехах отечественной словесности» был старший учитель гимназии Н. М. Ибрагимов8. К сожалению, нами она не обнаружена. Ее поиски в фондах Казанской гимназии (ф. 87), университета (ф. 977), попечителя учебного округа (ф. 92) Национального архива РТ не дали положительных результатов. Предположение о том, что ее опубликовали в журнале Министерства народного просвещения «Периодическое сочинение об успехах народного просвещения» в 1805-1806 гг., тоже не подтвердилось.
Почему в 1806 г. И. Ф. Яковкин снова поручил выступить с речью именно Н. М. Ибрагимову, а не другим преподавателям, товарищам Ибрагимова по Московскому университету, назначенным в отличие от него уже адъюнктами Казанского университета? Исследователь творчества Н. М. Ибрагимова В. В. Аристов справедливо полагал, что «просто не было в это время ни в университете, ни в гимназии никого другого, кто обладал бы столь ярким даром ораторского искусства, как он»9.
12 мая 1806 г. Н. М. Ибрагимов сообщил совету гимназии, что темой речи им выбрано «рассуждение о преимуществах воспитания публичного перед частным»10.
11 июня совет постановил провести публичные гимназические экзамены с 14 по 21 июня, университетские — с 22 по 27 июня. Они должны были проходить по утрам с 9 до 11 часов и после обеда с 16 до 18 часов. О дне публичного собрания решено было «постановить в свое время особый протокол»11. После предложения С. Я. Румовского об изменении продолжительности вакационного времени университетские экзамены были перенесены на срок с 3 по 8 июля12.
4 июля совет обсуждал вопрос о дне и программе предстоящего торжественного годичного собрания. При этом И. Ф. Яковкин сообщил, что попечитель округа «изволил изъявить начальственное свое одобрение и благодарность» по поводу публичного собрания 1805 г. Поэтому, заключал директор, «предварительно предполагать можно, что благоугодно будет Его превосходительству, ежели совет и наступающее публичное собрание расположит сколько возможно сообразнее с прошлогодним»13. В результате совет постановил: «По окончании университетских экзаменов собрать всех студентов в совет и объявить о вновь удостоиваемых сего звания; причем г. профессор — директор гимназии, так как инспектор их произнесет краткую речь, приличную сему случаю. Что ж касается до дня публичного собрания гимназии, то назначать для оного 10 число сего месяца, о чем и известить публику чрез программы. Акт же сей расположить сообразно с прошлогодним»14.
7 июля совету были представлены речи: латинская — П. А. КизюкинаIV и русская — Н. М. Ибрагимова. Их рассмотрение было поручено профессору М. Г. ГермануIV и адъюнкту Л. С. ЛевицкомуVI, которые «в них не нашли ничего противного, что могло бы запретить их», поэтому совет определил: «Читать их в публичном собрании гимназии»15. Думается, что рецензентом речи Н. М. Ибрагимова все-таки выступил Л. С. Левицкий, поскольку М. Г. Герман не знал русского языка. Кроме того, Н. М. Ибрагимов с Л. С. Левицким учились вместе в университете и одновременно были назначены учителями в Казанскую гимназию.
Описание состоявшегося 10 июля публичного собрания приводится в документе № 1. Замечу, что среди выпускников гимназии и слушателей речи Н. М. Ибрагимова на собрании были такие выдающиеся в будущем люди, как Владимир Иванович Панаев (1792-1859) — поэт и видный государственный деятель; Николай Иванович Лобачевский (1793-1856) — прославленный математик и ректор Казанского университета, а также его младший брат Алексей (1795-1870), тоже впоследствии преподаватель университета16.
Речь Н. М. Ибрагимова «О преимуществе воспитания публичного пред частным» была обнаружена В. В. Аристовым в бумагах известного казанского краеведа Н. Я. Агафонова17. Это беловая рукопись, написанная на листах серо-голубой бумаги в 40VII коричневыми чернилами. В тексте имеются подчеркивания и одно исправление. Авторство переписчика не установлено.
Свою речь Н. М. Ибрагимов начинает с констатации целей торжественного собрания в гимназии: отчет обществу «в годичных трудах наших», воздаяние за заслуги ученикам и учителям, возбуждение соревнования среди учеников. К слушателям, своим современникам, он обращается как к свидетелям знаменитых событий начавшегося царствования. Отдельное обращение автор посвящает отцам семейств, с которыми учителя делят заботы по воспитанию детей. Виновником такого благоденствия России он называет императора Александра I и призывает воздать ему, как «любомудрому просвещения ревнителю», «верноподданническое благодарение»18.
Цель выступления Н. М. Ибрагимова — показать «необходимость общенародных училищ в государстве», сравнив публичное воспитание и частное. Он приводит исторические примеры вынужденного, спровоцированного правительством отказа родителей от своих детей, когда государство брало на себя все заботы о воспитании подрастающего поколения, что, в конечном итоге, вело к забвению родителей и, следовательно, отрицательно характеризовало детей как будущих граждан. По его мнению, ребенок до 7-8 лет должен воспитываться любящими родителями, чей авторитет будет иметь большое значение для нравственного воспитания будущего гражданина, а «добрые дети, вероятно, будут и добрые граждане».
Любовь к детям, стремление оставить после себя достойных наследников заставляют родителей заботиться об образовании потомства. «Частное воспитание составляет любезную заботу отцов семейства», — говорит Н. М. Ибрагимов19. Причем под «частным воспитанием» педагог понимает только то образование, которое ребенок получает в семье. Он не рассматривает это понятие как систему прав и потенциальных возможностей для родителей выбрать форму обучения для своего чада: домашнее образование или обучение в учебных заведениях, частных и государственных.
Публичные школы, по мнению Н. М. Ибрагимова, позволяют ребенку лучше адаптироваться в обществе. Кроме социализации, в государственных школах активно идет процесс умственного развития личности посредством «людей испытанного знания», «публичных наставников», под строжайшим правительственным надзором.
В итоге докладчик приходит к выводу о том, что семейное (частное) воспитание неразрывно связано с публичным, которое служит необходимым продолжением и дополнением домашнего воспитания. Он полагает, что только в этом случае удастся достигнуть поставленной цели — вырастить полноценного человека и гражданина своей страны.
Автор почти идентичного по своему названию произведения калужский педагог Г. К. Зельницкий вкладывал в понятие «частное образование» такое же значение, как и Н. М. Ибрагимов, но приходил к другим выводам. Г. К. Зельницкий основывался на просветительском положении о том, что человек — существо общественное, которое живет для общества, следовательно, с юных лет обязан «все способности и силы… располагать к общественной пользе», «все намерения и дела свои… клонить к сохранению выгод общественных». Для достижения этого родители должны «детей своих воспитывать публичным воспитанием». Зельницкий выделял три способа воспитания детей: физическое, нравственное (или моральное) и школьное (или схоластическое). «Все сии три способа воспитания тогда только бывают действительны и желаемую принесут пользу, — пишет Г. К. Зельницкий, — когда оные производятся не приватно, а публичным образом и притом от искусных учителей или наставников». В доказательство своей мысли, что «общественное воспитание детей предпочтительнее домашнего», он приводил примеры из истории древних народов и заключал, что «все древние просвещенные народы воспитание детей почитали предметом государственным и никогда не дозволяли родителям самопроизвольно воспитывать детей своих, каких бы способностей и состояния родители ни были»20.
Н. М. Ибрагимов в отличие от Г. К. Зельницкого устанавливал связь между возрастом ребенка и формой обучения, видя именно в домашнем образовании залог нравственного воспитания ребенка и необходимую основу для последующего образования в общественных учебных заведениях.
Публикация текстов осуществляется впервые.

I. Публикация подготовлена при финансовой поддержке программы Европейского университета в Санкт-Петербурге «Развитие социальных исследований образования в России», грант № 02П-033.
II. Яковкин Илья Федорович (1764-1836), профессор российской истории, географии и статистики Казанского университета, с 1804 по 1813 г. — директор Казанской гимназии, инспектор гимназии (см.: Материалы для биографии Н. И. Лобачевского / Собр. и ред. Л. Б. Модзалевский. – М.-Л., 1948. – С. 816).
III. Кроме публичных экзаменов, накануне нового учебного года производился приватный экзамен. В отличие от публичного на него не приглашали посторонних.
IV. Кизюкин Петр Алексеевич, учитель нижнего латинского класса Первой Казанской гимназии с 1805 г., из дворян. На торжественном собрании 10 июля 1806 г. выступил с докладом на латыни «О пользе и необходимости латинского языка» (см.: НА РТ, ф. 87, оп. 1, д. 8355, л. 19 об.).
V. Герман Мартин Готфрид (1755-1822), профессор латинского языка и древностей в Казанском университете, в 1813, 1819 гг. — декан словесного отделения, в 1817-1819 гг. — директор педагогического института, с 1821 г. — проповедник в колонии Ягодная Поляна.
VI. Левицкий Лев Семенович (1772-1807), учитель логики и нравоучения Первой Казанской гимназии с 19 января 1799 г., с января 1805 г. — адъюнкт умозрительной и практической философии в Казанском университете, с 14 февраля 1805 г. по 24 января 1807 г. — секретарь гимназии (см.: Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Казанского университета (1804-1904): В 2-х ч. / Под ред. Н. П. Загоскина. – Казань, 1904. – Ч. 1. – С. 61-64, 120-121).
VII. Так в документе.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Опубликована в электронной версии журнала «Учитель.ru» в приложении к статье А. Любжина «Г. К. Зельницкий и его журнал “Урания”» (1804 г.) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.teachez.fio.ru/news.php?n=214778с=1441.
2. НА РТ, ф. 87, оп. 1, д. 8355, л. 12 об.-13.
3. Аристов В. В. Казанские находки (поиски литературные и исторические). – Казань, 1985. – С. 48.
4. Там же, д. 8393, л. 40.
5. Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. – СПб., 1830. – Т. 25. 1798-1799. – С. 263.
6. Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. 1802-1825. – СПб., 1864. – Т. 1. – Стб. 275.
7. Загоскин Н. П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804-1904. – Казань, 1902. – Т. 1. – С. 102-104.
8. Там же. – С. 101.
9. Аристов В. В. Указ. соч. – С. 56.
10. НА РТ, ф. 87, оп. 1, д. 8393, л. 40-40 об.
11. Там же, л. 47 об.
12. Там же, л. 50 об., 51.
13. Там же, л. 53 об., 54.
14. Там же, л. 53 об.
15. Там же, л. 59-59 об.
16. Там же, д. 8407, л. 2-3.
17. Аристов В. В. Указ. соч. – С. 53.
18. ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 361, л. 396-396 об.
19. Там же, л. 400 об.
20. Любжин А. Указ. соч.

№ 1. Описание публичного собрания, происходившего сего 1806 года июля 10 числа в Императорской Казанской гимназии
Июль 1806 г.
Казанская гимназия по силе высочайше конфирмованного о ней положенияV сего июля 10 числа имела публичное собрание. По прибытии Его высокопревосходительства господина действительного тайного советника, сенатора и кавалера Ивана Осиповича Селифонтова, гг. казанских губернатора, вице-губернатораVI, знатнейшего дворянства, духовенства и многих других любителей учености акт сей открыт был симфонией, после которой учитель вы[с]шего российского и геометрического класса г. Ибрагимов говорил слово о пользе и преимуществах публичного воспитания перед частным, потом продолжил г. учитель вы[с]шего латинского класса Кизюкин о пользе и необходимости сего языка. Далее следовало награждение отличившихся учеников похвальными листами и книгами, которые розданы им от почетнейших посетителей при игрании духовой музыки. За сим говорены были питомцами краткие речи на немецком, латинском, французском, татарском и русском языках, в коих они изъявляли свою благодарность за высокомонаршее попечение государю императору и свою признательность к наставникам и посетителям. На лицах всех присутствующих живо изображалось благоговение ко Всеавгустейшему виновнику и распространителю просвещения отечественного, приготовляющего образуемое юношество быть достойным со временем на службу общественную. Наконец, г. директор гимназии публичный ординарный профессор Яковкин объявил о наступающем вакационном [времени]VII до 12 августа; после чего многие из гг. посетителей рассматривали гимназическую библиотеку и натуральной кабинет.
14 класса Петр Курбатов.
НА РТ, ф. 87, оп. 1, д. 8407, л. 1-1об.

№ 2. Речь «О преимуществе воспитания публичного пред частным в торжественном собрании Казанской гимназии учителем вы[с]шего российского класса Николаем Ибрагимовым произнесенная 1806 года июля 10 дня»
Настоящее торжество в сем храме муз, П.П.С.С.VIII, есть дань верного обществу отчета в годичных трудах наших, пора достойного мздовоздаяния заслугам и благовидная цель к соревнованию в дальнейших успехах. Знаменитые толиких событий свидетели! Примите ныне благосклонное участие в справедливой радости нетщетных усилий наших. Наипаче вы, почтенные отцы семейств! Разделите с нами [с]толь сладкое чувствование, разделите, как мы по долгу вспомоществуем вам в понесении бремени вашего. Но в сознательности своей относя обоюдное сие удовольствие к источнику причины, да воздадим все во глубине сердец наших верноподданническое благодарение любомудрому просвещения ревнителю Его императорскому величеству всемилостивейшему государю Александру Первому, яко виновнику общего благоденствия России. Он ограждает нас от опасностей внешних силою и мужеством, водворяя мир повсюду, Он устрояет между нами порядок гражданственный мудростью и правотой, паче же духом кротости и человечества. Он обогащает нас довольством нужного и приятного, способствуя выгодам отечественной торговли и досужества. Он возвышает дух народный мудрой терпимостью в делах совести и разума, покровительствуя дарованиям и ободряя испытывать всякое благонамерение. Теряюсь в бесчислии различных обязанностей, какие только воображение мое умеет совокупить с саном владык земных, пекущихся о много сложном счастии людей — граждан; и Отец Отечества нашего являет нам каждую ветвь сего корени живу, здраву, цветущу, плодоносну. Дабы в великолепной картине представить умственным очам вашим, П.П.С.С., живой образ добродетелей и подвигов Александра Первого, коих каждые черты в душе каждого из нас запечатлены, для чего надлежит мне иметь взор всеобъемлющий и вместить в грудь мою жар всех чувствований, питаемых к Нему сынами России. Желание не удовлетворимое! Предприятие невозможное! Но отколе с вящшим участием и пристойнейшим образом буду заимствовать слово мое в изъявлении благодарных обетов наших Всеавгустейшему монарху, как не обратив вашего внимания, П.П.С.С., на цель самих уче[ре]ждений, преднамеренных Им в пользу воспитания; как не вперю мыслей в предмет собственного служения нашего государству!
Деяния народоправителей должны сколько удовлетворять нуждам общества настоящим, столько, или еще более, иметь в виду пользу будущую. Они зиждут вечное благоденствие семейств человеческого рода на основании опытов, оставленных им предшественниками, и в чреду свою оставляют собственные труды на суд потомкам. Тщетны усилия их и подвиги суетны без сего прозорливого соображения, но благословенно и самое приуготовление к начинанию общеполезного, хотя исполнение сего токмо еще возможно, завися от содействия преемников. Правление великаго монарха подобно красному дню, под конец которого солнце, уклоняясь с горизонта, готовит миру великолепную зарю и будет еще светить нам в луне и других планетах.
Таковы можем, П.П.С.С., предположить мысли благовидных намерений в душе Александра Первого, озерцая все, что сотворил Он, творит и предприемлет на пользу отечества со времени вступления на прародительский престол. Напутствуемый благословениями полсвета, неослабно подвизает он на многотрудной стезе ко храму славы, рассматривая внимательно те следы к цели, кои вернейше проложили достойные Его предшественники, и, пользуясь уроками примеров, старается на каждом шаге оставить по себе образец для потомков.
Сим то истинам внял Александр наипаче, промышляя о способах просвещения народа российского. Священная власть государя необходимо сообщается достойным отечества сынам, коих избирает он орудиями своей благой воли. «Государь, — гласит Екатерина, — есть источник всякия власти в монархии; но сия власть должна действовать чрез некоторые посредства, некоторым определенным образом: раждаются правительства и законы, которые делают твердым и неподвижным установления всякаго Государства»IX. Не унижается чрез то самодержец, но превознесен бывает, подобно как ясный светильник, даря свой свет другим прикосновенным, умножает его. А оные знаменитые сотрудники в устроении общего блага, оные подпоры государственного величия, не должны ли быть сами утверждены в правилах мудрости и добродетели, показуя в себе пример народу, не должны ли, говорю, быть образованны и просвещенны?
С другой стороны, повиновение власти бывает тем охотнее, чем внятнее ее повеления. Закон, согласный с разумением и совестью исполнителей, священ для них и ненарушим. Не просвещением ли внушить и подданным, что как правительство обязывается быть благодетельным, так их должность есть быть благополучными? Вот, П.П.С.С., очевидное намерение, какое имел Александр Первый, учредив повсеместные в России святилища воспитания. Он провидел, что все прежние сего рода заведения были для обширности империи малочисленны, в самих же себе несовершенны или недостаточны, ибо существование многих не имело удовлетворительной цели, — провидел и решился устроить навеки и утвердить незыблемо сию основу истинного всех монархий величия, постановив отныне правительству в особенную должность пещись о просвещении народном. Мы восхищаемся, П.П.С.С., и целая Европа дивится великой идее сего законоположения. Всеавгустейший монарх столь мудро обозрел оное и произвел в действие, верноподданные, которые не различают любви к Нему от любви к отечеству, с толиким участием внимают оному и столь усердно содействуют… Начало блистательное! Оно удостоверяет свет о будущем успехе и о вожделенных для нас событиях, кои тому последовать имеют!
Дабы яснее понять необходимость общенародных училищ в государстве, надлежит обратить взор на способы частного воспитания, ибо публичное имеет конечную свою причину в основании оного, так как на любви к самому себе утверждается желание общего блага; и обратно, успехи общественного воспитания соответствуют выгодам семейственного, как гражданскими добродетелями награждаются все пожертвования самолюбия. Частное воспитание составляет любезную заботу отцов семейства, оставить по себе наследие доброго имени, в воспитании публичном мудрое правительство промышляет настоящее благоденствие отечества и славу его продолжить в потомство. Спрашиваю, не излишний ли народоправители принимают на себя труд в таком деле, к исполнению которого обязывает людей сама любовь, сильнейшее побуждение натуры? Содействие их не есть ли помешательство успехам? Нет! Нет! Законодательная власть в государстве не довольствуется слабыми, противными между собою и взаимно уничтожающимися порывами личных выгод, но устремляет их к конечной цели блага общественного. Деяния и мысли всех граждан устроеваются ею в гармонию политической машины. И воспитание, сей толико важный предмет, без ее верховного участия оставалось бы всегда под влиянием различных обстоятельств во всех состояниях.
Доказывая, что правительство по праву обращает внимание на ход внутренних дел в семействах, желаю я не того, чтобы все государства переняли образ публичного воспитания у древних лакедемонянX, где матери едва только успевали вскормить младенцев, как и должны были отдавать их под суровый искус образования республиканского. Не хочу оживить философа Платона, который учредил в своей мысленной республике, чтобы дети родителям своим не были обязаны ничем кроме бытия и даже бы не знали их. Нет! До времени отрочества дети непременно должны питаться сладким чувством родительской любви и ею руководствоваться в нравственном их образовании. Да и с той эпохи, когда они начнут прислушиваться [к] строгому внушению долга, глас родительский бывает для них внятнее и убедительнее. Даже и в совершенном цвете юности сердца их отзываются на глас сей. И так сама натура дает здесь искус[с]тву пособия, и мудрое правительство обращает их в пользу своих благих намерений.
Добрые дети, вероятно, будут и добрые граждане. Но переход из дома родительского в свет, из под семейственной опеки под надзор законов и общего мнения, столь важный переход не требует ли руководства постепенного? Училища к тому их приготовляют! Там дети, не удаляясь влияния на них благой воли родителей, подвергаются новым множайшим обязанностям от своих наставников: должны усугубить внимательность свою, осторожность, уважение и со временем разделить любовь свою на многих особ. А сего от них нельзя всегда ожидать в воспитании домашнем, где посредство учительской над детьми власти слишком для них очевидно. В училищах эгоизм их умеряется и правами товарищества, которое гораздо разнообразнее и взыскательнее братства или связи с детьми знакомцев родительских. Учреждением общественных училищ правительство обеспечивает отцов семейств в рассуждении умственного труднейшего образования детей, избирая или само приуготовляя во исполнении того людей испытанного знания. Сии публичные наставники могут пред частным быть деятельнее в своей должности, ибо ее отправление поручается строжайшему надзору. Они могут быть ревностнее по своему званию, ибо оное для них надежно, составляя собой класс гражданский. Умалчиваю о пособиях учебных, о которых промышляет правительство и которых всецело в домашнем воспитании употребить невозможно. Кто же имеет состояние и досуг дать воспитание своим наследникам, справедливо оставляет детям людей недостаточных, обязанных должностью, или сиротам пользоваться в том благодеяниями правительства: но и тот не обходится без помощи оного во всех к тому способах и не всегда может хвалиться равными, а тем реже лучшими успехами.
Заключу тем, чем обыкновенно заключается само образование юных граждан: судьбой, какая ожидает их в политической жизни! Вступление в должность общественную, без сомнения, зависит от [стечения разных обстоятельств]XI[усовершенствованных способностей; но]XII собственное старание обыкновенно ищет здесь благосклонного случая. Надобно допустить, что правительство более бывает признательно к нашим заслугам, нежели как ищет от нас оных; и что мы сами должны снискать его к нам доверенность, дабы оно со временем обратило на нас свое внимание. Но нельзя быть к нему недоверчивым до такой несправедливости, чтобы думать, будто оно слепо в рассуждении достоинств искателей и не разбирает оных; будто личность никогда не уступает долгу. Тем более ложно предположение, чтобы оно, употребя иждивение и труд на воспитание юношества, отложило дальнейшую о нем попечительность и, дав, так сказать, толикие залоги ожиданию своему, наконец, отреклось бы [от] оных.
Воспитанники сего муз святилища! Оправдывайте своими успехами общую о вас и о наставниках ваших надежду отечества и взаимно положитесь на его о вас промыс[е]л. Россия всего ожидает от вашего усердия, требует — и вы всего можете надеяться от ее признательности. Начинания ваши откроют вам вдали обширное поле для вашей деятельности: там ожидает вас честь и слава.
Предложив кратко на благорассуждение ваше, П.П.С.С., о преимуществе воспитания публичного пред частным, не думал я доказывать мысль новую, а тем менее блестящий софизм. Истина сего для всех должна быть и понятна, и ощутительна. Возвращусь мыслями к настоящему положению, в каком видим любезное отечество благоустрояемо и образуемо влиянием державной власти Александра Первого. Все с живейшим восторгом чувствуем благодетельность правления Всеавгустейшаго монарха. Но коликой признательности достойна с нашей стороны попечительная его прозорливость, дабы Россия, нашед в самой себе обильный сил своих источник, очищала сей бесценный кладезь к большему и большему умножению своего могущества на будущие веки! Премудрыя Его величества намерения о всенародном просвещении в самом начале их выполнения неослабно удовлетворяют нетерпеливой внимательности всеобщего умов любопытства, возбужденного новостью и величием предмета. И что ж, когда толь великое предприятие дойдет всецело к конечному совершению, когда сия огромная машина воспримет действие в согласном ходе всех устрояемых ныне повременно и поместно частей ее: какое великолепнейшее сего зрелище, о россияне! Можете представить в уме вашем? Благодарность наша не выразима!
ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 361, л. 395-406.

V. Возможно, речь идет о «Положении о учреждении гимназии» 1798 г. (Полное собрание законов Российской империи с 1649 г. – СПб., 1830. – Т. 25. 1798-1799. – С. 262-267) (здесь и далее подстрочные примечания автора вступительной статьи).
VI. С 18 декабря 1803 г. по 29 сентября 1814 г. казанским гражданским губернатором был Мансуров Борис Александрович (1754-1814), действительный статский советник, тайный советник. Вице-губернатором в 1806 г. оставался, вероятно, Н. И. Ивановский (см.: Пупарев А. Казанские губернаторы. – Казань, 1856. – С. 12-13).
VII. Дописано поверх строки.
VIII. Вероятно, расшифровывается как «почтеннейшая (почтенная) публика сего (сегодняшнего) собрания».
IX. Выделение чертой соответствует выделению в документе.
X. Лакедемоняне — то же, что спартанцы — жители Спарты — древнегреческого полиса в Лаконике (Пелопоннес), превратившейся в 8-6 вв. до н. э. в крупное государство. Спарта — классический образец полиса с олигархическим строем. В 8-4 вв. до н. э. в Спарте утвердилась такая система государственного образования, при которой мальчики и юноши 7-20 лет проходили военно-физическую подготовку в интернатах. Девушки воспитывались в семье (см.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е. – М., 1987. – С. 684, 1258).
XI. Зачеркнуто.
XII. Дописано поверх текста.


Публикацию подготовила
Светлана Фролова,
кандидат исторических наук