2006 2

Казанские страницы в судьбе Марута-Сукало-Краснопольских

В последнее время все чаще предметом пристального внимания историков «нового направления» становится жизнь «типичного человека эпохи» и «человека второго плана». Современные исследователи, отдавая предпочтение изучению биографии среднестатистических обывателей, постепенно начинают осознавать, что освоение этого пласта «не парадной истории человечества» может быть не менее плодотворным, чем изучение выдающихся личностей. Описывая историю отдельных, часто забытых фамилий, семей, родов, мы узнаем историю в таких деталях и подробностях, сопоставление которых во многом корректирует наше представление, заставляет менять оценку давно осмысленных фактов и событий. Только через историю индивидуумов, через изучение частных судеб представителей отдельных семей и родов глобальная история наполняется реальным содержанием.
Мы обратились к изучению одной забытой, но не угасшей дворянской фамилии, представителем которой является Злата Валерьевна Краснопольская — наша современница, работавшая на историческом факультете Казанского университета в 1985-1999 гг., ныне живущая в США.
Злата Краснопольская рассказала в свое время красивую легенду об именитых предках, принадлежавших к старинному дворянскому роду Марута-Сукало-Краснопольских. Обладатели этой длинной и редкой фамилии имели древнюю историю, уходящую своими корнями в польское дворянство, дарованное польскими королями. Первоначально легенда никак не подтверждалась. Устные предания семьи были очень туманными. Злате было известно лишь то, что в 1930-е гг. ее родственники были репрессированы, все документы, которые обычно хранят в семьях — уничтожены. Семью деда выслали в пригород Казани — город Зеленодольск. С детства Злата знала, что дядя ее отца Валерия Михайловича Краснопольского по фамилии Марутапроживает в США. Дядя Олег, как называют его в семье, попал в Америку после войны. Он был освобожден из лагеря военнопленных представителями Западного фронта и предпочел чужбину скитаниям по лагерям для политзаключенных. Кстати, другой его брат Михаил, вернувшийся на Родину из плена, отсидел десять лет в Воркуте.
Первоначальным исследователем происхождения фамилии стал О. Марута: «Между родами Кранопольских просто и Марута-Сукало-Краснопольских есть существенные различия, Краснопольских просто или с иными добавлениями можно встретить часто: фамилия эта достаточно распространенная. Это могут быть русские дворяне и недворяне, поляки (род графов, простолюдинов), евреи, чехи и немцы (австрийцы). А Марута-Сукало-Краснопольских всего лишь наших три или четыре рода. Происхождение этой добавки еще ждет своего исследователя. Маруты просто встречаются, но очень редко; по мнению занимающихся ономастикой, во всем мире существует не более 35-40 родов Марут. Большинство из них японцы; затем идет Россия и Польша, вероятно, есть и в Индии, где Маруты — дети Индры, по сути, “бесенята”. В этом отношении слово “марута” — явно санскритское. Производные от него встречаются во многих языках.
В случае же с нашей фамилией оно может быть видоизмененным словом “маруткое”, означающим в белорусском языке понятие “мрачно”, “тоскливо”, “медлительно”, “неприветливо”, “скрытно” и т. д. в этом мрачном смысле. В Польше даже был, а может быть, и ныне здравствует писатель Лешек Марута. В Лос-Анджелесе есть немало Марут, но все они японцы»II .
О. Марута полагает, что «в польском языке, как и в русском, нет перевода слова “марута”. Писательница Алла Кторова (псевдоним), занимающаяся ономастикой, уверяла меня,.. что это слово русское и происходит-де от имени Мария, что так в деревнях зовут Машек. Но за все свои двадцать пять лет жизни в России никогда и нигде не слыхал, чтобы Маш кликали Марутами. У латышей, да — очень часто Марий по семейному зовут Марутами. Скорее всего, перевод этого слова можно встретить у японцев или ассирийцев, да и то едва ли. Слово это происхождения чисто санскритского, но даже в санскритско-русском словаре нет его перевода, а сказано только: “ветер”, “воздух”, “дыхание”, “группа богов бурь”, ветров, помощников Индры,.. “Марут-пати” — Повелитель Марут — один из эпитетов Индры. Наверное, поэтому меня в детстве называли “ветрогоном”. В японский язык слово это могло прийти из буддизма, из санскрита тибетских лам. У армян есть святой Марута, епископ Месопотамский (422 г.), поминается 16 февраля (по старому стилю). Но в православных “Святцах” имя это пишется через “фиту”, изъятую из русской азбуки вместе с “ятью”».
Первым подтверждением легенды о старинном роде Марута-Сукало-Краснопольских стало упоминание в книге М. К. Корбута1 о некоем студенте историко-филологического факультета Михаиле, носившем эту фамилию. Там было записано, что «Михаил Михайлович Марута-Сукало-Краснопольский родился в 1889 г. (23 июля) в г. Цивильске Казанской губернии. Обучался в Тобольской и Казанской 2-ой гимназии, в 1907 г. поступил на историко-филологический факультет Казанского университета, в марте 1908 г. арестован, из университета исключен, в 1909 г. принят обратно и в 1911 г. университет окончил»III.
Вторым свидетельством, подтверждавшим семейную легенду, стали сведения, обнаруженные в «Гербовнике дворянских родов Российской империи»: «Предки фамилии Краснопольских в древние времена находились в Польше и владели недвижимым имением. Потомки сего рода Краснопольских переселяются в Россию, служили в разных чинах и по определению Правительствующего Сената 1785 г. октября 21 дня велено произошедшего от этого рода Степана Краснопольского с детьми числить польскими шляхтичами. Все сие доказывается справками и родословною, означенными в представленной копии с дела, произведенного в Герольдии о дворянстве Краснопольских»2.
Эти сведения подтверждал Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. На странице 550-й этого словаря написано, что «Краснопольские — польский и русский дворянский род герба Топоров, восходящий к началу XVII века, пользующийся прозвищем (przydomek) “кощань”. Одна ветвь этого рода переселилась в нач[але] XVIII в. в Малоросию. Разные ветви этого рода внесены в VI и IV родословные книги губерний Вологодской, Калужской, Подольской, Рязанской и Смоленской»3.
На этом поиск на первом этапе завершился. Далее историю родословной приходилось восстанавливать интуитивно. В отделе редких рукописей и книг научной библиотеки Казанского университета (ОРРК НБЛ КГУ) сохранились две студенческие работы Марута-Сукало-Краснопольских — Павла и Михаила. Студенческая работа Михаила назвалась «О задачах по русскому праву»4, Павла — «Обзор работ А. Попова и Е. Вагнера по вопросам: “Окисление монокарбонатных кетонов с общим очерком кетонов и сведения о моих критических работах”»5. Очевидно, один из них был юристом, а другой химиком.
Дальнейшие поиски мы повели от Михаила — студента Казанского университета (1907-1911 гг.)6, поскольку о нем было больше всего сведений. Сведения, полученные из личного дела в фонде Казанского университета в НА РТ, стали своеобразной «нитью Ариадны», «раскручивание» которой помогло обнаружить целую династию Марута-Сукало-Краснопольских. Оказалось, что несколько поколений этого рода учились в Казанском университете на протяжении XIX-XX вв.
После изучения личных дел нескольких представителей этой семьи легенда получила реальное подтверждение. Удалось выяснить, что родословная Марута-Сукало-Краснопольских восходит к какой-то Черниговской линии рода Краснопольских. По времени это конец XVIII — начало XIX вв. По семейной традиции большинство мужчин носили имя Михаил. В документах обнаружено, что примерно пять или шесть поколений назывались МихаиламиIV.
Итак, первый Михаил (I) родился и жил, вероятно, в Чернигове. В документах отмечено, что его сын Михаил (II) Марута-Сукало-Краснопольский был православного вероисповедания, следовательно, связь с католичеством, которое исповедовали поляки, была утрачена ранее. Он учился в Черниговском уездном училище. Михаил (II) выпущен был из 3-го класса с выдачей свидетельства, не окончив полного курса наук. С 1839 г., примерно лет с 13-ти или 14-ти, начал работать канцеляристом Черниговского губернского правления. По этим датам можно установить приблизительное время его рождения — 1826-1828 гг. Михаил (II) часто менял место службы, продвигаясь вверх по карьерной лестнице на ниве Министерства юстиции. В 1843 г. он стал коллежским регистратором, а в 1845 г. перешел во 2-й отдел 5 Департамента Правительствующего Сената на должность канцелярского чиновника. В 1845-1846 гг. работал в Департаменте государственного имущества. В 1847 г. получил звание младшего губернского секретаря. В 1848 г. — помощник столоначальника. И, наконец, в 1852 г. стал чиновником особых поручений Казанской палаты государственных имуществ. В 1853 г. он — уполномоченный Казанского губернского правления по размежеванию земель.
Следовательно, представители этой фамилии впервые попадают в Казань в 1853 г. С этим городом и его историей будет связана судьба нескольких поколений этой семьи на протяжении полутора столетий.
Михаил (II) дослужился до чина надворного советника. В 1872 г. занимал должность мирового судьи Козьмодемянского уезда Чебоксарской губернии7. Был дважды женат, имел восемь детей. Три его сына получили образование в Казанском университете. Старший сын Михаил (III) (1865 г. р.) стал историком, работал преподавателем истории. Павел закончил естественно-математический факультет, стал химиком, служил в Пселужском лесничестве Краснодарского края. Младший брат Михаила (III) Василий (1868 г. р.) учился на медицинском факультете университета на правах «вольнослушателя», но до этого предварительно получил свидетельство аптекарского помощника на университетских курсах.
Семья часто переезжала. Изменение мест проживания было связано с перемещениями по службе главы семьи. Они «мигрировали» между городами: Казань, Вятка, Сарапул, Цивильск, Чебоксары, Уфа и Яранск. Последнее место — Яранск оказалось ключевым в разгадке истории рода Краснопольских.
Интрига связана с женой Михаила (II), который прибыл в Казань из Чернигова. Он был женат вторым браком на Анне Павловне Залесской. Именно от нее Краснопольские и получили имение — село Коломенское Яранского уезда Вятской губернии (с 47 крепостными крестьянами). Михаил (III) по тем временам женился очень рано в 1888 г., будучи студентом четвертого курса университета. Такой брак в то время был прецедент, так как на женитьбу студентам давалось особое разрешение. Надо было жениться на состоятельных девушках, чтобы предоставить бумаги, подтверждающие его способность содержать семью и платить за учебу. Первый ребенок — сын Михаил (IV) появился у них 23 июля 1889 г. Как раз к этому времени Михаил (III) закончил университет. Его женой была Юлия Петровна Царегородцева. Девушка была только на год младше мужа — она родилась 13 августа 1864 г. Видимо, Юлия Петровна была из богатой и знатной семьиV, что позволило ей выйти замуж за студента.
Анна Павловна Залесская — жена Михаила (II) по всем косвенным документам должна была быть дочерью Павла Александровича Залесского, происходившего из древнего польского дворянства. С 1819 г. П. А. Залесский имел звание титулярного советника, был почетным смотрителем Яранского уездного училища. Как записано в «Родословной книге Казанского дворянства» («Бархатной книге»), «воздояниями ревностной службы его всемилостивейше пожалован 17 января 1826 г. кавалером ордена Святой Анны 3-й степени». Он был очень богатым по тем временам помещиком. За ним в Яранском уезде Вятской губернии совместно с братом была записана 191 душа, в Макарьевском уезде Костромской губернии — 20 душ, в Чебоксарском уезде Казанской губернии — 47 душ. Кроме того, П. А. Залесский имел благоприобретенный в Яранске каменный дом. Для первой четверти XIX в. обладание каменным домом было признаком большого достатка. В Яранске таких домов в ту пору было очень мало.
Карьера П. А. Залесского весьма примечательна. В «Бархатной книге» записано: «В службу [он] вступил в Вятский гарнизонный батальон унтер-офицером 25 марта 1805 [г.]. Из оного батальона по прошению за болезнею уволен 14 января 1809 года». С этого момента судьба его связала с Яранском: он был определен в Яранский уездный суд, затем перемещен в Яранский земский суд. Уже в конце 1809 г. он был награжден чином губернского секретаря. Уволен по болезни в отставку 5 декабря 1813 г. Однако служба его на этом не закончилась. Самый примечательный момент в биографии П. А. Залесского связан с его последней должностью. 9 апреля 1817 г. он был определен почетным смотрителем в Яранское уездное училище, которое входило в Казанский учебный округ. Видимо, это новое положение стало основанием того, что при очередной записи в «Родословной книге Казанского дворянства» поручителем его благородного происхождения выступил не кто иной, как ректор Казанского университета Н. И. Лобачевский. В «Бархатной книге» записано: «Подлинный увольнительный вид, данный ему, Залесскому, 3 июня 1831 года за подписью ректора Казанского университета»8. А ректором университета был в это время, как известно, Н. И. Лобачевский.
П. А. Залесский был женат вторым браком на Вильгельмине Рейнфельд. Но среди его детей в «Родословной книге Казанского дворянства» нет указаний на дочь Анну. В книге записано, что у Павла Залесского были дочери: Александра (1816 г. р.) от первого брака, Юлия, Прасковья и Матрена — от второго. Но на крестинах сына Анны Павловны Залесской (по мужу Марута-Сукало-Краснопольской) присутствовали отставной коллежский советник Николай Павлович Залесский и жена его Екатерина ПлатоновнаVI. А Николай — это сын Павла Залесского. Николай не мог случайно стать крестным отцом сына Анны Павловны, урожденной Залесской. Очень много совпадений, особенно с имением в Яранском уезде, но доказательств пока нет. Есть некоторые зацепки. На Яранск указывают факты совпадения. Во-первых, на предполагаемый момент рождения Анны семьи Залесских и Краснопольских жили в Вятской губернии. Во-вторых, места службы отцов Михаила Краснопольского и Анны Залесской несколько раз пересекались.
Если предположить, что Павел Александрович Залесский был отцом Анны Павловны Залесской, о чем свидетельствует много косвенных документов, то, видимо, он ее как-то выделял среди своих детей. Павел Залесский оставил в наследство Анне имение при наличии еще пяти сыновей и четырех дочерей, официально за ним зарегистрированных9.
Анна Павловна Залесская была второй женой Михаила Михайловича Марута-Сукало-Краснопольского. Если первый из шести детей у нее родился в 1865 г. (сын Михаил), а последний сын в 1877 г., то дата ее рождения приблизительно 1830-1840-е гг.
Как большинство дворянских семей позапрошлого столетия, представители этого рода были многодетны. У Михаила (II), кроме Елизаветы, Анны и Михаила (III), было еще пятеро детей: Наталья, Василий, Илья, Павел, Николай. Неизвестной осталась судьба Натальи, Ильи и Николая.
Две дочери Михаила (II) — Елизавета (1856 г. р.) от первого брака и Анна (1871 г. р.) от второго закончили гимназии и работали на ниве просвещения. Анна была директором городского начального училища в Козьей слободе, документы этого учебного заведения, к сожалению, не сохранились. О другой дочери Михаила (II) — Елизавете также удалось выявить некоторые сведения. В 1874 г. она окончила полный курс наук в Казанской Маринской гимназии. С 1877 г. Елизавета Краснопольская работала в Казанской земской женской учительской школе учителем истории, затем получила звание домашнего учителя в Казанском учебном округе. Далее некоторое время (с сентября 1884 г. по октябрь) она не служила, возможно, по болезни. Возобновив службу, Елизавета еще десять лет проработала в Сарапульской гимназии. В 1895 г. она вернулась в Казань и до 1916 г. работала в Ксенинской гимназии10. Согласно сведениям, полученным из документов того времени, когда Елизавета была в возрасте сорока лет, семьи у нее не было: в ее формулярном списке записано: «девица».
Михаил (III) родился 4 апреля 1865 г. в Ильинской пустыни (с. Ильинское Козьмодемьянского уезда). Крещен был 27 апреля в Ильинской церкви.
В фондах Казанского университета было обнаружено дело младшего сына Михаила (II) — Василия (1868 г. р.). В 1888-1890 гг. он учился на медицинском факультете на отделении фармации на правах «вольнослушателя». Документы, собранные в деле, неполные: только заявление с просьбой о приеме в университет, многочисленные прошения и заявки на посещение учебных курсов. В нем отсутствует обязательный набор документов: фотография, копия метрического свидетельства, формулярный список отца, кондуитный списокVII и т. д. В описи личных дел значится, что на Василия заводилось другое дело, датированное 11 сентября 1888 г. на 17 листах. Но оно значится в перечне утраченных. Видимо, оно пропало еще в архиве университета11.
Линия судьбы Василия Михайловича Марута-Сукало-Краснопольского была не простой, с неожиданными поворотами. В конце жизни он оказался в Москве, и его профессиональная деятельность была совершенно не связана с медициной. В его деле 1886 г. на звание аптекарского помощника случайно оказался документ из другого века, датированный 1927 г. Этот листочек сразу обратил на себя внимание, поскольку среди рукописных документов, сильно пожелтевших от времени, машинописный текст на почти белой бумаге в клетку выглядел как инородное тело. Этот документ оказался запросом самого Василия, сделанным им из Москвы в канцелярию Казанского университета в 1927 г. Текст письма свидетельствовал о том, что в 1927 г. Василий проживал в Москве по адресу: ул. 1-я Тверская-Ямская, д. 12, кв. 19. Он работал в должности старшего кондуктора на Курской железной дороге. Василий послал запрос в канцелярию Казанского университета для того, чтобы получить подтверждение его аптекарского стажа, который был отмечен в его кондуитном списке12, для оформления пенсии. Сведения, полученные из этого документа, написанного по всем правилам канцелярского стиля, удивили нас. Приходится только догадываться о том, что произошло с Василием в период с 1888 по 1927 г. Почему Василий, так последовательно стремившийся к получению профессии врачаVIII, в конце жизни оказался всего лишь старшим кондукторомIX . Быть может, отказ от любимой профессии был одним из способов спасти себе жизнь. Вероятно, ему при Советской власти приходилось тщательно скрывать свое дворянское происхождение13.
В первой половине XX в. судьба дворянской семьи Марута-Сукало-Краснопольских складывалась драматически. Михаил (IV) — преподаватель истории — в 1918 г. был расстрелян как член кадетской партии. Его жена, Ольга Петровна Кулакова, была родственницей матери поэта Александра Блока по линии Бекетовых. У Михаила (IV) было четверо детей: Михаил (V) (1911 г. р.)X, Мариамна, Юлия и Олег. После расстрела отца они остались на попечении его младшего брата Василия, который своей семьи не имел. Сам Василий был расстрелян в 1938 г. Олег Марута закончил Казанский ветеринарный институт. С анкетными данными дворянина и сына расстрелянного кадета он не мог поступить в Казанский университет, в котором получили образование его отец и дед. После войны оказался в США. Сестра Мариамна Краснопольская вместе с семьей была выслана из Казани в начале 1950-х ггXI. Злата Краснопольская — это внучка Мариамны, дочь ее сына Валерия.
История семьи Марута-Сукало-Краснопольских в ХХ в. совершенно не похожа на ее судьбу в позапрошлом столетии. Потомков разбросало не только по разным городам, но и по разным странам, некоторые семейные связи были утрачены, уничтожены семейные реликвии и архивы. Но это уже другая история.
Обнаруженные нами портреты XIX в. словно из небытия прорисовывают забытый облик предков, позволяют отыскать фамильные черты, установить устойчивые внешние генетические признаки. Заметно, что у всех Краснопольских густые волосы, длинная шея, полные губы, восточно-европейское строение черепа. Признаки «породы» становятся очевидны, когда удается лично познакомиться с современными представителями этой семьи. Но антропологическое сходство неглавное. Они унаследовали не только внешний «рисунок» — гордую осанку, неспешные движения, походку, но и «аристократизм духа». Интеллектуальные достоинства потомков этой редкой фамилии проявляются в манере вести беседу, умении слушать. Все они говорят на красивом русском языке, очень точно и метко подбирая слова и определения для передачи своих мыслей и чувств. Почти все они обладают литературным талантомXII. Марута-Сукало-Краснопольские принадлежали к той части российского дворянства, которая не прожигала жизнь, проматывая состояние на балах и кутежах. Все представители этой семьи стремились приобрести хорошую профессию и честно служить Отечеству. Примечательно, что шесть членов рода получили образование в Казанском университете: Михаил (1865 г. р.), Павел (1874 г. р.), Василий (1868 г. р.), Михаил (1889 г. р.), Валерий (1946 г. р.) и Злата (1965 г. р.).
Фамильными чертами Марута-Сукало-Краснопольских стали любовь к книгам, музыке, врожденное чувство вкуса, природный ум, интеллигентность. Их отличает независимый и гордый характер, умение сохранять чувство собственного достоинства даже в самых сложных жизненных обстоятельствах.
В истории этой семьи много удивительных пересечений судеб и событий. Так, Злата, которая родилась ровно через сто лет после ее прапрапрадеда Михаила Михайловича, служившего следователем в Казанской губернии, училась у тех преподавателей исторического факультета, которые были, в свою очередь, учениками тех, кто учил ее прапрадеда, тоже Михаила. Он учился у С. П. Шестакова, В. К. Пискорского, М. М. Хвостова, Н. А. Фирсова, Н. И. Ивановского, И. И. Ягодинского, Иванова и дрXIII. Ей посчастливилось работать на кафедре всеобщей истории с Асей Зиевной Ханиной, которая, в свою очередь, общалась с дочерью В. К. ПискорскогоXIV, занимаясь изучением наследия ученого-медиевиста. Злата хорошо запомнила и одного из старейших преподавателей кафедры — Василия Ивановича Адо, который близко дружил с историком античности М. М. ХвостовымXV, учившим ее прапрадеда. Такова «ирония истории», которая имеет свойство самым неожиданным образом повторяться в судьбах людей разных поколений.
История рода Краснопольских продолжается. Узнав прошлое, выстроив, так сказать, внешнюю канву событий в истории этой семьи, которая при дальнейшем изучении может дополниться другими интересными и яркими фактами, мы хотим верить, что современные потомки этого рода в полной мере сумеют сохранить и проявить накопленные интеллектуальные таланты старинной русской дворянской фамилии польского происхождения.

I. Олег Михайлович Марута (1914 г. р.) сознательно выбрал первую часть тройной фамилии, считая ее более удобной для произношения в англоязычном варианте. В настоящее время проживает в пригороде Лос-Анджелеса (США). Последние годы жизни он работал в русской редакции радиостанции «Голос Америки». Сейчас он на пенсии, ему 89 лет, но до сих пор самостоятельно водит машину. У него трое детей, родившихся уже в Америке: Ольга, Софья и Владимир, многочисленные внуки и правнуки.
II. Здесь и далее вспоминания О. Маруты из личного архива Л. Сыченковой.
III.  Причиной исключения из университета и ареста стало участие М. М. Марута-Сукало-Краснопольского в студенческих беспорядках 1908 г.
IV.   Такое повторение одного имени несколько запутывало восстановление родословного древа, поэтому мы решили последовательно пронумеровать: Михаил (I), Михаил (II) и т. д.
V. Известно, что в г. Уржуме Вятской губернии, который находится рядом с Яранском, в XIX в. был городской голова по фамилии А. Царегородцев (см.: Энциклопедия земли Вятской. Т. 1. Города. – Киров, 1994. – С. 234).
VI.Так записано в метрике Павла Михайловича Марута-Сукало-Краснопольского.
VII. Кондуитный список — персональный список студента, который представлял собой выписку из специального журнала (кондуита) на всех студентов, который вел помощник инспектора. В этот журнал заносились все проступки и нарушения студентов, сведения, которые являлись бы свидетельством благонадежности и правильного поведения. Вероятно, во второй половине XIX в. в журнале находила отражение и трудовая деятельность студентов, совмещенная с учебой. Все виды работы в библиотеке, аптеках, университетских клиниках и т. д. также всячески поощрялись университетским руководством. Таким образом, в кондуите фиксировался трудовой стаж студента.
VIII. Фактически Василий получил две медицинские специальности — аптекарского лекаря и провизора. Он действительно до революции работал в области фармации. Известно, что в 1883-1884 гг. он работал в казанской аптеке Якобовского, в 1884-1886 гг. — в аптеке железоделательного и медеплавильного заводов Нижнего Тагила. Эта работа считалась в то время «необходимой ученической практикой». Василий совмещал учебу в университете с работой в Казанском юнкерском училище (1888 г.), во врачебном отделении Казанского губернского правления (см.: НА РТ, ф. 977, оп. Л. д., д. 43429, л. 7, 9, 13).
IX. На письмо было приклеено четыре марки, которые, как указывал сам автор, Василий Марута, он приложил для того, что бы ему был отправлен ответ на запрос. Почему ответ не был отправлен, остается загадкой. Можно предположить, что это общая неразбериха 1920-х гг. Кстати, запрашиваемого кондуитного списка там не оказалось. Сохранилось свидетельство аптекарского помощника № 2476, на котором в нижнем правом углу рукой канцеляриста написано: «подлинное свидетельство за № 2476, метрическое свидетельство за № 7524, формулярный список службы его отца и кондуитный список за № 1418 приняты, от 23 декабря 1886 г. Подпись: И. Груздев» (см.: НА РТ, ф. 977, оп. Совет, д. 7701, л. 314 об.-315).
X. У Михаила (V) было двое детей — Михаил (VI) и Василиса. Дети Михаила проживают в Воркуте, где после войны  их дед отбывал «положенный срок» как освобожденный из немецкого плена.
XI. Это случилось после того, как органам безопасности СССР стало известно о работе ее брата на радиостанции «Голос Америки». Представители КГБ «просили» ее уговорить брата вернуться в Советский Союз.
XII. Олег Михайлович Марута, проживающий в США, не только мастерски владеет словом, но еще одарен и художественным талантом. Он прекрасно рисует. Можно предположить, что эти способности передались по линии Залесских, в роду которых, как известно, было много художников. Так, в монографии Инессы Свирида «Между Петербургом, Варшавой и Вильно: художник в культурном пространстве. XVIII — середина XIX вв.» упоминаются несколько Залесских, имена которых уже давно вписаны в историю польского изобразительного искусства. Это — Антоний, Игнаций, Бронислав, Матын Михайлович, Марцин Залесские (Между Петербургом, Варшавой и Вильно: художник в культурном пространстве. Очерки. XVIII — середина XIX вв. – М., 1999. – С. 199, 208, 215, 222, 227, 229-230, 232, 245, 235, 256). Судьба разбросала Залесских по всей Европе. Особенно прославились в начале XIX в. Мартын Михайлович Залесский и Марцин Залесский (1796-1877), последний вошел в историю как крупнейший польский ведуист первой половины XIX в. Но это отдаленное родство с виленской линией Залесских пока сущетсвует только как предположение и требует серьезных доказательств и дополнительного изучения.
XIII. В перечне преподавателей другого представителя этой династии Павла Михайловича, учившегося в Казанском университете в 1894-1898 гг., также значатся фамилии, давно вошедшие в «золотую летопись университетской истории»: Ф. М. Флавицкий, Ф. Ф. Розен, А. А. Штукенберг, А. М. Зайцев, М. М. Усов, П. П. Кротов, Н. В. Сорокин, А. В. Краснов и др. (см.: Личное дело Павла Михайловича Марута-Сукало-Краснопольского // НА РТ, ф. 977, оп. Л. д., д. 32657, л. 1-4).
XIV. Владимир Константинович Пискорский (1867-1910) — один из самых талантливых медиевистов, работавших в Казанском университете. Ученик И. В. Лучицкого по Киевскому университету. С 1906 г. и до конца жизни преподавал в Казанском университете. Специализировался в области истории средневековой Испании.
XV. Хвостов Михаил Михайлович (1872-1920) — профессор Казанского университета (1901-1920), один из ведущих российских антиковедов начала XX в. (см.: Шофман А. С. Михаил Михайлович Хвостов. – Казань, 1979. – 112 с.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Корбут М. К. Казанский государственный университет им. В. И. Ульянова-Ленина за 125 лет. – Казань, 1930. – Т. 2. – С. 256-283.
2. Гербовник дворянских родов Российской империи. Начало в 1797 г. – СПб., 1807. – Ч. VIII. – С. 142-143.
3. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. – СПб., 1895. – Т. XVI (а). – С. 550.
4. ОРРК НБЛ КГУ, д. 7958, 42 л.
5. Там же, д. 6344, 36 л.
6. НА РТ, ф. 977, оп. Л. д., д. 37830.
7. Там же, д. 32657, л. 18-19.
8. Родословная книга Казанского дворянства // ОРРК НБЛ КГУ, ф. 402, № 911, ч. 3, т. 1, гл. 2, л. 143-143 об.
9. Казанское дворянство 1785-1917 гг. Генеалогический словарь / Сост. Г. А. Двоеносова. – Казань, 2001. – С. 232-233.
10. НА РТ, ф. 122, оп. 1, д. 357, л. 31-34.
11. Там же, ф. 977, оп. Л. д.
12. Там же, оп. Совет, д. 7701, л. 315.
13. Там же, оп. Л. д., д. 43429.

Владимир Астафьев,
кандидат исторических наук,
Лидия Сыченкова,
доктор исторических наук