2006 2

«В настоящее время я нахожусь в весьма затруднительном материальном положении» (Казанская профессура в 1920-е годы)

В Казани первые послеоктябрьские годы, как и повсюду в России, были чрезвычайно тяжелыми. Зимой негде было укрыться от холода, не работала промышленность, не хватало товаров первой необходимости, эпидемии уносили тысячи жизней.
События октября 1917 г. полностью перевернули жизнь ученых. Некогда преуспевающая научная интеллигенция оказалась в непривычных для себя условиях. Почти в одночасье ученые остались без жилья, заработка, возможности вести частную практику. Политика уравниловки, проводимая властями, вызывала скорее раздражение, чем понимание в научной среде.
Новой власти предстояло переломить настроения ученых, привлечь их к решению стоящих перед страной задач. Здесь нельзя было обойтись без хотя бы элементарной поддержки интеллектуальной элиты.
Первым шагом в этом направлении стала организация помощи ученым через создание специальных органов социального обеспечения. В Москве была создана Центральная комиссия по улучшению быта ученых (ЦеКУБУ). В Татарской республике местное отделение этой комиссии начало работать в 1923 г.1 В компетенцию комиссии входили вопросы денежного обеспечения ученых, защиты их жилищных прав, распределения промышленных товаров и предметов первой необходимости. Неоценимую помощь оказывала комиссия вдовам ученых, выплачивая им единовременные пособия и занимаясь вопросами назначения пенсий2. Только в первые три месяца 1921 г. от тифа и истощения скончались восемь ученых. Среди них такие видные профессора Казанского университета, как профессор филологии Н. М. Петровский, профессор социологии В. К. Соколов, профессор кафедры гистологии Д. А. Тимофеев и др.
В Татарскую комиссию по улучшению быта ученых поступало много ходатайств: ученые просили оказать материальную помощь, содействовать решению жилищных проблем. Однако средства были весьма ограничены, да и центр нацеливал на оказание помощи только именитым научным работникам, в первую очередь тем, кто реально мог понадобиться Советской власти. Возможность получать помощь от местной комиссии при наличии членства в ней открывала регистрация в Центральной комиссии. Но центр очень часто отказывал в регистрации ученым, и тогда Татарская комиссия пыталась оказать им помощь самостоятельно, изыскивая дополнительные средства.
В 1922 г. в Москве состоялась забастовка научных работников, которые продемонстрировали свою неприязнь к новой власти и ее политике. Очевидно, под влиянием этого события в официальной политике по отношению к интеллигенции начали изменяться акценты. Была создана новая организация — Секция научных работников. Она стала первой профсоюзной организацией, в ведении которой находились вопросы не столько материального обеспечения, сколько вопросы идеологического характера. Постепенно все функции Комиссии по улучшению быта ученых были переданы Секции научных работников3. Ее членами могли стать лишь преданные Советской власти ученые, доступ для «буржуазных» ученых сюда был закрыт. Секция научных работников продолжала заниматься вопросами обеспечения ученых, но круг получающих помощь был еще более ограничен. В 1930-е гг. система нашла свое окончательное завершение, когда была создана Комиссия содействия ученым. Круг членов этой организации был сужен — только заслуженные деятели науки и техники, лица, занимавшие высокие посты. На вооружение окончательно был взят метод идеологической селекции, означавший предоставление научной интеллигенции материальной, продовольственной помощи в обмен на подтверждаемую преданность режиму.
Национальный архив Республики Татарстан сохранил значительное количество материалов о деятельности описываемых комиссий, это: протоколы заседаний Татарской комиссии по улучшению быта ученых, Секции научных работников ТАССР, заявления и переписка с учеными и т. д. Эти документы отражают не только вопросы организации, деятельности комиссий, но и содержат богатейший материал о бытовых условиях жизни ученых.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. НА РТ, ф. Р-644, оп. 1, д. 99, л. 63.
2. Там же, д. 152, л. 7 об.
3. Там же, д. 142, л. 35.

№ 1. Заявление профессора А. Красневского в ТатКУБУ
4 января 1923 г.
На днях меня обокрали, похитители взяли все мое носильное платье, у меня осталось только то ветхое платье, в которое я был одет выходя из дому. Поиски похищенного безрезультатны.
Прошу ТатКУБУ войти в мое положение и оказать мне необходимую помощь в смысле приобретения верхнего платья.
Отсутствие своевременной помощи лишит меня возможности исполнять мои обязанности профессора высшей школы, так как не в чем будет выйти на лекции.
Профессор А. Красневский (подпись).
НА РТ, ф. Р-644, оп. 1, д. 135, л. 4.

№ 2. Заявление преподавателя Казанского ветеринарного института П. Попова в Комиссию по улучшению быта ученых при Татсовнаркоме
24 февраля 1924 г.
Ввиду того, что в настоящее время профессором Зимницким у меня диагностирована язва желудка (ulсus ventriculi), при которой необходима легкая диета в форме молока, риса и белого хлеба, и, кроме того, учитывая недостаток жалованья, а следовательно, и невозможность установленного лечения, прошу Комиссию по улучшению быта ученых о выдаче мне финансовой поддержки.
Одновременно сообщаю, что на моем иждивении находятся четверо — жена, два сына — старшему 2 1/2 года — и свояченица.
Курс лечения требуется не менее 1 1/2 месяца.
П. Попов.
Резолюция: 50 руб.
НА РТ, ф. Р-644, оп. 1, д. 136, л. 36.

№ 3. Заявление преподавателя Казанского университета профессора М. С. Прянишникова в Комиссию по улучшению быта ученых
19 апреля 1924 г.
В настоящее время я нахожусь в весьма затруднительном материальном положении, что объясняется отчасти небольшим размером получаемого содержания, а также происшедшею задержкою выдачи февральского жалованья, которое целиком ушло на покрытие сделанных в это время долгов. Это затруднение особенно чувствительно в настоящий момент, требующий усиленного питания вследствие обострения процесса туберкулеза и малярии.
Изложенное вынуждает меня обратиться в комиссию с просьбой о выдаче пособия.
М. Прянишников.
Резолюция: 50 руб.
НА РТ, ф. Р-644, оп. 1, д. 136, л. 52-52 об.

Публикацию подготовила
Ольга Хабибрахманова,
соискатель КГУ