2007 2

"По усмотрении в нем расторопности и отличных познаний" (Казанский гражданский губернатор Иван Григорьевич Жеванов)

Иван Григорьевич Жеванов родился в 1770 г. и происходил из рода выслуженных дворян. Будучи старшим из детей в семье, он получил домашнее образование. В 1787 г. поступил в Екатеринославскую казенную палату, где прослужил более семи лет и заработал в 1790 г. первый классный чин губернского регистратора. В 1794-1796 гг. он находился на службе в канцелярии правителя Екатеринославского наместничества, в 1795 г. был награжден чином коллежского регистратора, а в 1796 г. отличился в борьбе с эпидемией моровой язвы. И. Г. Жеванов организовал карантинные посты и заставы на границах наместничества, в результате чего целый край был «предохранен от впущения во внутрь оного сей ужасной заразы»1. В 1797 г. был определен в Одесский карантин, через несколько недель был прикомандирован «к отправлению пограничных дел» к генерал-губернатору Н. М. Бердяеву, а затем до 1798 г. служил под руководством новороссийского губернатора И. И. Селецкого. «По усмотрении в нем расторопности и отличных познаний» его начал выдвигать местный вице-губернатор Д. С. Казинский, который после назначения казанским гражданским губернатором добился в начале 1798 г. перевода своего любимца в Казань чиновником губернского правления и канцелярии губернатора. Здесь И. Г. Жеванов оказался в числе лиц, принимавших 24-30 мая 1798 г. императора Павла I, и, по словам Н. И. Лобачевского, был свидетелем того, «каким образом покойный государь... отдал словесный приказ... генерал-губернатору Деласси называть гимназию императорской»2. 29 мая «за особые труды» И. Г. Жеванов получил чин губернского секретаря, а с 12 июля 1798 г. по 15 декабря 1799 г. занимал должность казначея Императорской Первой Казанской мужской гимназии, добившись благоволения начальства «за устройство ея и сбережение сумм»3.
В 1799 г. Д. С. Казинский оставил пост губернатора и переехал в Санкт-Петербург. Туда же он вызвал и И. Г. Жеванова. Последний 28 марта 1800 г. был определен в канцелярию генерал-прокурора Сената, успешно служил до мая 1801 г. под руководством П. Х. Обольянинова и А. А. Беклешова и был награжден чинами титулярного советника и коллежского асессора. В мае 1801 г. он поступил в Комиссию по составлению законов, в 1802 г. являлся секретарем директора 2-го кадетского корпуса В. А. Зубова, а в сентябре того же года временно вышел в отставку с чином надворного советника.
С марта 1803 по август 1812 г. И. Г. Жеванов занимал различные посты в Министерстве военно-сухопутных сил. Здесь за выполнение ответственных поручений, требовавших «отличных познаний и немаловажных трудов», он заслужил чины коллежского советника и статского советника, а также был награжден орденом Св. Владимира IV ст.
22 августа 1812 г. И. Г. Жеванов был назначен правителем канцелярии Адмиралтейств-коллегии, где проработал до декабря 1823 г. После он был произведен в действительные статские советники, получил давно желаемые герб и диплом на потомственное дворянство, пожалован орденами Св. Анны I и II ст., Св. Владимира III ст.
В 1816 г. И. Г. Жевановженился, у него родилось двое сыновей. Его карьера, казалось, складывалась удачно. Однако 19 декабря 1823 г. указом императора Александра I И. Г. Жеванов был уволен от службы «без просьбы», т. е. без жалованья и пенсии. Начались годы унижений и обивания порогов влиятельных вельмож, составление записок «на высочайшее имя» с просьбами о реабилитации. Проведенное по поручению нового самодержца Николая I расследование окончилось благополучно. Царь повелел причислить его «к герольдии» и ждать «определения к месту». Только в начале 1829 г. открылась вакансия в провинции.
В 1828 г. на посту начальника Казанской губернии оказался А. М. Тургенев, который предпочел не появляться во вверенном ему крае и дожидаться более заманчивых предложений в Санкт-Петербурге. В результате 7 января 1829 г. И. Г. Жеванов был назначен казанским гражданским губернатором. В должность он вступил 2марта 1829 г.4
Следует отметить, что местное общество еще помнило о деятельности И. Г. Жеванова по восстановлению Казанской Первой мужской гимназии в 1798 г. и потому возлагало на него определенные надежды. Об этом свидетельствует переписка ректора университета Н. И. Лобачевского с попечителем Казанского учебного округа М. Н. Мусиным-Пушкиным5. Приятное впечатление о личности губернатора зафиксировал в своем дневнике знаменитый путешественник и ученый А. Гумбольдт, который посетил Казань 23-28 мая 1829 г. и встречался с И. Г. Жевановым.
Мемуарист А. А. Малышев оставил нам следующий словесный портрет начальника губернии: «Человек пожилой, до фанатизма религиозный, святой честности, беспристрастно правдивый и до беспредельности кроткий; он неизменно держался домашней семейной жизни и чуждался общества, официальные поздравления в торжественные дни принимал обыкновенно в церкви, куда постоянно являлся очень рано, а у себя принимал только лиц, являвшихся к нему по делам службы или с прошениями. День у него начинался очень поздно, а оканчивался очень рано, начинались сумерки, и занимаемый... старинный ханский дворец уже дремал во мраке. Супруга его Марья Петровна, сравнительно молодая особа,.. еще принимала кой-кого из дам высшего казанского общества, но приемы эти были редки и кратковременны»6.
Впрочем, воспоминания представляют собой источник достаточно субъективный и невсегда достоверный. Так и в нашем случае «казанский старожил» называет И. Г. Жеванова генерал-лейтенантом, тогда как последний никогда несостоял на военной службе и прошел путь сугубо гражданского чиновника, а данная ему характеристика более соответствует описанию военного губернатора Е. П. Толстого7. Архивные документы, напротив, свидетельствуют об активной и целеустремленной деятельности Ивана Григорьевича, проявившего немалую энергию в наведении порядка в губернии. Да это и неудивительно! Николай I сделал ставку на поддержание бюрократического начала, и в провинции чиновник стал важнейшей фигурой, оттеснив на второй план сословную знать за исключением ее представителей, находившихся на государственной службе.

Указ императора Николая I о назначении И. Г. Жеванова казанским губернатором.
7 января 1829 г. РГИА, оп. 4, д. 761, л. 18


Современники свидетельствовали: «Казань и в то время уже была большим многолюдным городом, но из многочисленного казанского дворянства там проживали очень немногие, кроме тех, которые там служили. Царившая в Казани утомительная скука не манила помещиков в губернский город, из которых некоторые жили в Москве или Петербурге, а большая часть прозябала в своих поместьях... Общество Казани было чрезвычайно разнохарактерное и до крайности разъединенное; оно состояло из бесчисленного множества отдельных кружков; карты и вакханалия составляли главное их развлечение, а у помещиков, не говоря о повсеместной шумной охоте по пороше и летом, затевались буйные охоты на одичавших свиней,.. да еще катанье на самодельных больших лодках по Волге, но преимущественно по не менее просторной Каме»8.
Весной и летом 1829 г. И. Г. Жеванов провел подробное обследование положения губернии, объездил вдоль и поперек всю территорию края и обревизовал местные административные, судебные и иные учреждения. В своих «отношениях» в Казанское губернское правление, Казенную палату, губернскую прокуратуру он подробно описал впечатления об увиденном, заметив «между чиновниками» в уездах «раздор и разногласия»9. Так, в журнале губернской казенной палаты от 30 июля 1829 г. появилась запись о том, что при осмотре в уездных городах соляных и винных магазинов губернатор нашел многие из них «в самом ветхом и опасном состоянии» и потребовал их «немедленной перестройки или поправки»10. Крестьяне Мамадышского и Козмодемьянского уездов лично приносили ему жалобы на злоупотребления лесничих и членов земских судов, которые брали взятки по 40 копеек с топора и в случае отказа платить заводили дела на обывателей о самовольной порубке леса. Зато в некоторых уездах, «изобилующих лесом, — отмечал И. Г. Жеванов, — множество срубленного леса... остается без всякого употребления и... согнивает, а в иных местах леса загромождены валежником до такой степени, что препятствует произрастанию молодых деревьев,.. между тем жителям... не дозволено им пользоваться»11.
30 августа того же года И. Г. Жеванов известил губернское правление о «чрезвычайной неисправности» дорог во многих уездах Казанской губернии и предписал «строжайше подтвердить тамошним земским исправникам» заняться укреплением дорожного полотна и мостов. Иван Григорьевич также распорядился «озаботиться и употребить всемерное старание» к сбору накопившейся недоимки в Казанском, Мамадышском, Цивильском, Ядринском, Чебоксарском и Царевококшайском уездах. За «беспорядки в делах и накопление оных» получили выговоры члены Мамадышского, Ядринского, Чебоксарского земских и уездных судов и городских дум, а тетюшский городничий, который «оказал себя... участником... распрей и кроме того замечен в притеснениях обывателей», был предан суду. Кроме того, гражданский губернатор «во многих местах нашел тюремные замки и градские больницы ветхими и о некоторых сделал со своей стороны распоряжения»12.
Много времени заняло расследование дела «о чиновниках и прочих людях, преданных суждению... за лихоимство и поборы с лашман», которое началось в феврале 1827 г. при его предшественнике О. Ф. Розене и продолжалось при нем. Губернский стряпчий Свечников провел «исследование» о комиссионерах Низового округа корабельных лесов и доложил прокурору Г. И. Солнцеву и губернатору И. Г. Жеванову о затруднениях и препятствиях, возникших на пути к выявлению обстоятельств «лихоимственных сборов» адмиралтейских служителей. Правление Низового округа отказывалось подвергать допросам заподозренных чиновников и жалобщиков «по причине отлучек... из мест их жительств... по нахождению в лашманской работе»13. В мае 1830 г. Сенат поручил И. Г. Жеванову «иметь строгое наблюдение за ходом сего дела»14. Однако последнее тянулось несколько лет и после его смерти.
Более обстоятельно начальник губернии занялся налаживанием работы местной полиции, поскольку нашел ее дела «в беспорядке,.. само же течение их чрезвычайно медленно, так что даже указы и определения губернаторские о предметах важнейших остаются без движения и ответов по нескольку месяцев»15. Сначала он обвинил полицейские чины в «недеятельности» и обязал их «осугубить старание» в несении службы. «При самом приезде моем в Казань, — писал он в Министерство внутренних дел, — распорядился я, чтобы навоз на улицах был счищаем и свозим за город, а улицы метены были бы ежедневно, и исполняется в... точности; но за сим нельзя дойти до совершенной исправности как по чрезмерной и густой пыли, так и потому, что многие дома, принадлежащие... частным жителям и состоящие на самых лучших улицах после пожаров, не исправляются»16. Заслугой губернатора стало и то, что за первые семь месяцев его правления в более чем 46-тысячном городе не было зафиксировано «ни одного убийства, ни грабежа, ни явного буйства» и резко уменьшилось воровство и мошенничество. Наводить дисциплину и закручивать гайки он умел!
Вскоре выяснилось, что «скопление дел и неустройства по полиции» вызваны не только нерадением чиновников, но и скудным финансированием, кадровым дефицитом и непомерным количеством «вступающих бумаг распорядительных, дел следственных, вексельных, разных просьб и предъявлений». И. Г. Жеванов скрупулезно подсчитал общее число поступающих в полицейские органы Казани ежегодно документов: «Уголовных до 300, о взысканиях по вексельным, заемным письмам и контрактам до 250, указов, предложений и от разных присутственных мест требований до 10 тыс., донесений от частей тоже до 10 тыс., следовательно, всех вообще дел и бумаг до 20 500, в каждую часть города, кроме производства следствий, поступает к исполнению входящих бумаг до 4 тыс. и выходит исходящих до 5 тыс... Далее в состав полиции входят требования из команд нижних чинов, довольствие их амунициею и провиантом, а подъемных пожарных лошадей фуражом; выдача на строение фасадов, составление такс на продаваемые припасы, переписка о[б] устройстве принадлежащих разным ведомствам домов и против оных дорог, взыскание недоимок, наблюдение вообще за устройством, чистотою, опрятностию и безопасностию в городе, нахождение... для тишины и спокойствия в разных публичных местах, освещение жителей о подрядах, продажах и других случаях, посредничество при описи имений и весьма многие другие предметы»17. А между тем с 1825 г. на содержание казанской полиции каждый год выделялось более 82 888 рублей, причем «из сей суммы производится жалованье полицмейстеру, 5 частным приставам и всем квартальным надзирателям, издерживается на канцелярские расходы, на содержание и обмундирование 423 человек нижних служителей, покупаются и содержатся пожарные инструменты,.. 120 лошадей, освещение города фонарями» и пр.18 Иван Григорьевич приложил значительные усилия и добился от МВД увеличения полицейского штата в Казани на более чем 25сотрудников. Император Николай I утвердил это решение 18 июня 1831 г., когда губернатора не было в живых.
И. Г. Жеванов немало потрудился и для благоустройства губернского города. По его распоряжению в Казани впервые стали мостить улицы камнем. Сначала была замощена Рыбнорядская площадь, пользовавшаяся репутацией места «невылазной грязи». 6 октября 1829 г. во время крестного хода по ней проехали местный архиепископ Филарет и гражданский губернатор. После торжества Иван Григорьевич предложил жителям вымостить улицы напротив своих домов, а также приступил к отделке Булака за счет городских доходов. В 1829-1833 гг. камнем замостили «Крепостную» в Кремле, Проломную, Георгиевскую, Рыбнорядскую, Поперечно-Воскресенскую, Петропавловскую и Гостинодворскую улицы.
Самым драматическим фактом в правление И. Г. Жеванова стало возникновение в Казани эпидемии холеры. Впервые в России азиатская «холера морбус» была зафиксирована в 1823 г. в Астрахани. Казанские инфекционные заболевания обращали на себя внимание врачей с начала XIX столетия, и авторы статей в «Прибавлениях» к «Казанскому вестнику» 1829 г. прямо настаивали на необходимости радикальных санитарных мер для борьбы с эпидемией. С осени 1829 г. холера уже свирепствовала в Оренбурге. Тогда же инспектор Казанской врачебной управы Тиле составил, а губернатор И. Г. Жеванов утвердил особое, опубликованное в местной газете «Наставление, как содержать себя при открывшейся в Оренбургской губернии болезни, холерою называемой».
Сведения о начале и развитии страшного заболевания содержатся в статье профессора Казанского университета К. Ф. Фукса и краеведа И. Я. Чернобровина. В первых числах сентября 1830 г. на Бакалдинской пристани заболело и умерло несколько бурлаков, а 9 сентября холера перекинулась в Казань, вызвав панику у ее жителей. «Ужас разлился по всем улицам, — писал К. Ф. Фукс. — Многие зажиточные люди оставляли город; другие, менее достаточные, старались, по крайней мере, запастись съестными припасами на полтора месяца. Цена на потребности жизни возвысилась... 10 сентября не видно было ни одного экипажа; ворота были повсюду заперты, и только одна чернь, не предвидя опасности, занималась еще на улицах»19.
12 сентября холерные случаи участились, хотя И. Г. Жеванов и успокаивал обывателей, пытаясь развеять их страхи разъяснениями о «благополучном состоянии» города. Но все видели, как заболевающие холерой люди «падали и коченели на улицах». 13 сентября гражданский губернатор распорядился «об оцеплении Казани и прекращении всякого сообщения благополучных мест с зараженным городом»20. По его приказу все присутственные места и учебные заведения закрылись, а в Ямской, Подлужной, Татарской слободах были учреждены пять холерных больниц. 14 сентября Министр внутренних дел А. А. Закревский поручил Ивану Григорьевичу «употреблять проживающих в... губернии штаб- и обер-офицеров, состоящих по армии или по кавалерии» для борьбы против холеры21.
Казань оказалась в незавидном положении. «Повсеместная тишина и безлюдье производили странное, горестное впечатление в сердце», — вспоминал очевидец22. Город был оцеплен кордоном, на улицах дымились «курева» из навоза и тянулись мрачные фуры, вывозившие умерших на холерное кладбище за Подлужной улицей. Продажа продовольствия, привозившегося крестьянами, осуществлялась следующим образом: «Продавцы клали на землю товар, а покупатели — деньги, избегая этим путем взаимного соприкосновения»23.
В конце октября холера прекратилась. Всего от нее в Казани умерло, по словам К. Ф. Фукса и И. Я. Чернобровина, более 1 500 человек. Жертвой эпидемии стал и гражданский губернатор И. Г. Жеванов. 3 октября «за болезнию» он передал управление губернии вице-губернатору Е. В. Филиппову, а 21октября 1830 г. в три часа пополудни скончался24. 23 октября И. Г. Жеванов был похоронен на кладбище Зилантова монастыря в Казани.
Так закончилась жизнь казанского гражданского губернатора И. Г. Жеванова, немало сделавшего для наведения порядка в губернии и для благоустройства Казани. Однако его кратковременное правление не внесло необходимой стабильности в работу губернской администрации, чья деятельность существенно пострадала из-за частой смены ее начальников на протяжении 1820-х гг.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1286, оп. 4, д. 761, л. 4-4 об.
2. Модзалевский Л. Б. Материалы для биографии Н. И. Лобачевского. – М., Л., 1948. – С. 262.
3. РГИА, ф. 1343, оп. 21, д. 1726, л. 3 об.
4. НА РТ, ф. 977, оп. Совет, д. 1381, л. 1.
5. Модзалевский Л. Б. Указ. соч. – С. 262, 267.
6. Малышев А. А. Губернатор доброго старого времени: Воспоминания старожила // Русская Старина. – 1907. – Т. 131. – С. 188.
7. См. подробнее: Долгов Е. Б. Казанский военный губернатор Е. П. Толстой // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2004. – № 1. – С. 66-71.
8. Малышев А. А. Указ. соч. – С. 189.
9. НА РТ, ф. 14, оп. 18, д. 97, л. 1-1 об.
10. Там же, л. 16.
11. Там же, л. 18.
12. Там же, л. 71-72 об.
13. Там же, ф. 168, оп. 2, д. 165, л. 50-53.
14. Там же, л. 56 об.-57.
15. Там же, ф. 18, оп. 19, д. 85, л. 8 об.
16. Там же, ф. 1, оп. 1, д. 148, л. 5 об.-6.
17. Там же, ф. 14, оп. 19, д. 85, л. 11 об.-12.
18. Там же, ф. 1, оп. 1, д. 148, л. 4 об.-5.
19. Казанский Вестник. – 1831. – Апрель. – С. 223.
20. Модзалевский Л. Б. Указ. соч. – С. 284.
21. НА РТ, ф. 1, оп. 1, д. 198, л. 51.
22. Спутник по Казани: Иллюстрированный указатель достопримечательностей и справочная книжка города / Под ред. Н. П. Загоскина. – Казань, 1895. – С. 492.
23. Там же. – С. 493.
24. Агафонов Н. Я. Казань и казанцы. – Казань, 1906. – Вып. 1. – С. 71.
 
Аттестат И. Г. Жеванова
24 июля 1824 г.
С.-Петербург.
Дан из Государственной адмиралтейств-коллегии бывшему правителем канцелярии ее действительному статскому советнику и кавалеру Жеванову в том, что он в службу вступил, как видно из формулярного списка, из дворян, в Екатеринославскую казенную палату 1787 года генваря 1-го; губернским произведен регистратором 1790 февраля 2-го; определен в бывшую канцелярию екатеринославского губернатора Хорвата 1794 августа 1-го, где за труды при открытии и устроении Вознесенской губернии по особому именному указу всемилостивейше пожалован коллежским регистратором 1795 года августа 10-го. По упразднении той канцелярии в 1797 году определен в Одесский карантин и из оного прикомандирован к отправлению пограничных дел к преемнику Хорвата генерал-лейтенанту Бердяеву того же года апреля 1-го. От означенного Бердяева поступил к новороссийскому губернатору Селецкому и потом определен в Казанское губернское правление и прикомандирован к отправлению дел к тамошнему губернатору Казинскому 1798 года. Находясь при нем, по высочайшему повелению за особенные труды получил чин губернского секретаря 1798 майя 29. Определен во вновь открывшуюся в Казани Императорскую гимназию казначеем того же года июля 12-го, где за устройство ея и сбережение сумм представляем был не однажды к награждению чином коллежского асессора. По увольнении оттуда определен в канцелярию генерал-прокурора Обольянинова 1800-го марта 28-го, где произведен титулярным советником 1800 июля 4-го, коллежским асессором в награду отличного его усердия в пример другим 1801 генваря 22-го. Потом находился при генерал-прокуроре Беклешове, а в мае того же года поступил в Комиссию о составлении законов, из коей по указу Правительствующего Сената определен секретарем к директору 2-го кадетского корпуса генералу графу Зубову 1802 генваря 15-го. По прошению за болезнию уволен от сей должности с награждением чина надворного советника 1802 сентября 21. Определен в департамент Министра военных сухопутных сил столоначальником 1803 марта 1-го. Находясь тут, за отличные труды по означенной должности всемилостивейше пожалован чином коллежского советника 1806 генваря 1-го. Государственной военной коллегии в счетную экспедицию контролером определен по высочайшему указу 1806 года августа 3-го. В 1796-м году, будучи употреблен сверх должности его по усмотренной в нем расторопности и отличным познаниям к освидетельствованию учрежденных по границе Екатеринославской губернии с Таврической областью кордонов для недопущения в пределы той губернии, оказавшейся в принадлежащем к области сей острове Тамани, моровой язвы, устройству их и введению в них надлежащего порядка и безопасного образа приема проезжавших из мест заразительных людей, порученность сию по долговременных трудах и заботливости исполнил с желаемым успехом, и распоряжениями своими содействовал тому, что целый край предохранен от впущения во внутрь оного сей ужасной заразы, на самых границах Екатеринославской губернии свирепствовавшей, и не доведен ни до каких нужд. А в 1806-м году, находясь в департаменте министра военных сухопутных сил, также употребляем был от него сверх должности к разным особенным поручениям, требовавшим отличных познаний и немаловажных трудов, исполнял оные с желаемым успехом и пользою. Правителем канцелярии бывшего при Военной коллегии Комитета о[б] образовании Военного департамента, с отправлением вместе и должности контролера 1810-го генваря 31-го за сочинение положения и форм о ведении приходных и расходных книг комиссариатских всемилостивейше пожалован кавалером ордена Св. Владимира 4-й степени 1810 майя 5-го. Из счетной экспедиции переведен по высочайшему указу в ведомство Военной коллегии для употребления по особенным поручениям военного министра 1811 февраля 27-го. По упразднении Комитета о[б] образовании Военного департамента по высочайшему указу причислен к конференции Комиссии составления военных уставов и уложений для производства дел с жалованием по коллегии и комитету, коего производимо ему было по 3 800 рублей 1811 мая 28-го. За труды по означенной Комиссии составления уставов всемилостивейше награжден подарком 1812 генваря 1-го. Именным высочайший указом, данным Правительствующему Сенату, повелено быть начальником 4-го отделения Провиантского департамента и притом пожалован в 5-ый класс 1812-го марта 21-го. Именным же высочайшим указом, данным Адмиралтейств-коллегии, повелено быть правителем канцелярии оной коллегии с производством получаемого им ныне довольствия 1812 августа 22-го. Всемилостивейше пожалован за отличие и труды по Военному министерству орденом Св. Анны 2-го класса 1813 генваря 22-го, всемилостливейше пожалован за особенное отличие орденом Св. Владимира 3-й степени 1814 сентября 2-го, действительным статским советником 1816 декабря 12-го. По высочайшему повелению назначено производить столовых денег по 3 000 руб. в год 1818 июля 26-го. Всемилостивейше пожалован за отличные труды по службе кавалером ордена Св. Анны 1-й степени 1821 июля 31-го. В штрафах и под судом не бывал; а прошлого 1823 года декабря 19 числа по именному высочайшему Его императорского величества указу, данному Правительствующему Сенату, уволен от службы. Во удостоверение чего дан сей за подписанием Адмиралтейств-коллегии и с приложением ее печати.

Подлинный аттестат за подписью г. г. членов коллегии. Правитель дел Михаилов.
РГИА, ф. 1286, оп. 4, д. 761, л. 3-6. Копия.

Публикацию подготовил
Евгений Долгов,
кандидат исторических наук