2008 2

«Власти относились к проблеме сохранения болгарского наследия с известным скептицизмом»

В 1931 г. Госплан СССР поручил Всесоюзному НИИ энергетики и электрофикации рассмотреть существовавшие ранее гидротехнические проекты и предложения по реконструкции Волжской речной системы и разработать рабочую гипотезу комплексной схемы использования Волги в ирригационных, энергетических и транспортных целях. Эта схема, наряду с другими материалами, рассматривалась в ноябре 1933 г. на специальной сессии АН СССР, посвященной проблемам Волго-Каспия. Так появился проект «Большая Волга».

Гидротехническое строительство в Волжском бассейне обосновывалось необходимостью реализации заявленной широкомасштабной программы преобразования природы и решения народнохозяйственных задач, в том числе по реконструкции крупнейшей в России Волжско-Камской магистрали и созданию на ее основе Единой воднотранспортной системы Европейской части страны, по обеспечению электроэнергией развивающегося промышленного комплекса Центрального, Поволжского и Уральского экономических районов; по водоснабжению промышленных районов и развитию орошения земель в Заволжье и Прикаспийской низменности.

Вместе с тем проект «Большая Волга» еще на стадии обсуждения и дальнейшей доработки различными экспертными комиссиями Госплана вызывал серьезную озабоченность ученых, указывавших на необходимость тщательной проработки вероятных отрицательных результатов реконструкции Волжского бассейна. К сожалению, при дальнейшем проектировании многие последствия не были учтены и даже исследованы1.
Работы начались со строительства канала Москва — Волга в комплексе с Иваньковским, Угличским и Рыбинским гидроузлами. В 1937 г. было завершено строительство канала и Иваньковского гидроузла. В 1939 г. началось заполнение Угличского, в 1940 г. — Рыбинского водохранилищ.

Одной из крупнейших строек в предвоенный период должно было стать возведение Куйбышевской ГЭС в районе Самарской Луки — крупной излучины Волги, имеющей протяженность около 220 км. Инженерно-геологические изыскания с целью проектирования этого гидроузла велись в 1929-1933 гг. НИИ инженерно-строительной гидротехники и инженерной гидрологии. В 1937 г. исследования перешли в ведение Управления строительства Куйбышевского гидроузла НКВД СССР. В том же году были развернуты подготовительные работы по сооружению основных объектов ГЭС. В 1940 г. проектный сектор и изыскательские отделы строительства Куйбышевского гидроузла были реорганизованы в Московское проектное управление Главгидростроя, возглавляемое академиком С. Я. Жук. В проектировании принимали участие Гипроречтранс, Гидрорыбпроект и Гидролеспром, которые вели работы по транспортному и рыбохозяйственному освоению водохранилища, лесосводке и лесоочистке его ложа2. Дальнейшую реализацию прервала война.

В связи с ростом капитального строительства и потребностью проведения предварительного археологического изучения памятников, находившихся в зоне новостроек, в конце 1930 г. остро встал вопрос о планировании полевых археологических исследований в общегосударственном масштабе. Необходимость этого обусловливалась множеством случаев неслаженной работы археологов и строительных организаций, приводивших к гибели древних памятников.
Большая роль отводилась Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК), в 1937 г. реорганизованной в Институт истории материальной культуры им. Н. Я. Марра (ИИМК) АН СССР. В составе академии был создан специальный Археологический комитет по работам на новостройках, согласовывавший исследования археологов ГАИМК, музейных учреждений и контролировавший экспедиции на территории РСФСР3.
Первый опыт разработки плана работ был предпринят на Первой Всероссийской археологической конференции Наркомпроса РСФСР, состоявшейся в апреле 1939 г. Участники конференции констатировали совершенно недопустимое положение с охраной памятников и полный беспорядок в распределении функций охраны между отдельными ведомствами, приводившие к уничтожению ценнейших объектов археологического наследия.
Участники конференции обратились в Наркомпрос РСФСР с требованием принять срочные и решительные меры по изменению ситуации. Среди предлагаемых мер археологи выделили необходимость пересмотра законодательства об охране памятников и разработку новых законодательных положений с учетом позиции музейных специалистов4. Форум принял пятилетний план археологических исследований, предусматривавший сотрудничество музеев и ИИМК АН СССР по линии объединения исследований и систематической научно-методической помощи5.

Один из разделов пятилетнего плана был посвящен археологическим исследованиям на территории Татарской республики. Перед Центральным (с 1944 г. — Государственным) музеем ТАССР были поставлены задачи по изучению археологических памятников в зоне затопления Куйбышевского гидроузла. В соответствии с планом в 1939-1943 гг. силами объединенной экспедиции Государственного исторического музея (ГИМ) и Центрального музея (ЦМ) ТАССР предполагалось проведение систематического археологического изучения Болгарского городища, осуществление рекогносцировочных раскопок по нижнему течению рек Камы, Казанки и Свияги.

О необходимости изучения и популяризации проекта «Большая Волга» в музейной сфере было заявлено еще в начале 1930-х гг. В январе 1930 г. на заседании коллегии Наркомпроса РСФСР было принято решение о созыве в 1931 г. Первой Поволжской музейной конференции для разработки конкретных мер по перестройке музеев на основе решений Первого Всероссийского музейного съезда. В повестку конференции была включена тема «Волга как природный и экономический фактор и отражение ее в музеях»6.

Перед музеями Поволжья была поставлена задача исследования и отражения в музейной экспозиции истории р. Волги и национальностей, проживающих на ее берегах. Это изучение должно было быть увязано с основными проблемами пятилетнего плана народного хозяйства СССР и подчинено им. Музеи Поволжья включались в работу по реализации проблемы Большой Волги наряду с Госпланом, Волгостроем, Камстроем и другими учреждениями. Рекомендовалось создание в сжатые сроки единого плана отражения в музейной экспозиции темы Большой Волги7.
Первые археологические исследования, связанные с работами по строительству Куйбышевской гидроэлектростанции, были организованы в 1938 г., в ходе которых было обследовано почти все течение Волги и ее притоков8. Тогда же начато систематическое и комплексное изучение центрального памятника Волжской Булгарии — городища Великие Болгары9. Экспедицию ИИМК АН СССР при участии ГИМ и ЦМ ТАССР возглавил А. П. СмирновI.
Выбор руководителем новостроечной экспедиции молодого московского ученого был не случаен. Изучением истории и культуры волжских болгар А. П. Смирнов занимался с 1933 г. На протяжении пяти полевых сезонов возглавляемая им экспедиция ГАИМК и ГИМа вела раскопки Суварского городища у с. Кузнечиха Куйбышевского района ТАССР.

Перед началом работ в 1938 г. членами экспедиции был произведен осмотр архитектурных памятников городища. В ходе обследования стало очевидно, что ряд сооружений, отреставрированных в 1926 г., в том числе церковь Св. Николая, Четырехугольник и Черная палата, сильно обветшали. Так, расчищенная в 1920-х гг. Белая палата представляла собой «заросшую груду камней»10. Помимо раскопок, ученые по заданию Наркомпроса ТАССР провели работу по разбору коллекций Болгарского музея и составлению экспозиционного плана. А. П. Смирнов по поручению Центрального музея ТАССР подготовил в 1939 г. докладную записку о булгарских архитектурных памятниках11.
В 1940 г. по заданию СНК ТАССР, объявившего территорию городища Великие Болгары государственным заповедником, археологи уточнили его границы, приняли участие в работе комиссии по реставрации Черной палаты и созданию музея города Болгар12. Большие усилия А. П. Смирновым были предприняты для популяризации историко-культурного наследия волжских булгар. Во время раскопок им и его коллегами проводились экскурсии для посетителей городища, в центральной и республиканской печати публиковались статьи и заметки о работе экспедиции. 22 сентября 1940 г. в Казанском университете состоялась публичная лекция А. П. Смирнова, в которой ученый ознакомил общественность республики с ходом исследования Великих Болгар в 1938-1940-е гг.13

События Великой Отечественной войны прервали изучение территории Болгарского городища и реализацию плана археологических работ. Но уже в конце февраля — начале марта 1945 г. в Москве состоялось Всесоюзное археологическое совещание, посвященное 85-летию российской археологической науки и 25-летию ИИМК АН СССР.
На совещании подводились итоги и рассматривались перспективы развития археологической науки в СССР. Перед археологами страны были поставлены задачи по консолидации научной деятельности, был принят общесоюзный перспективный пятилетний план научных исследований14.
Решения совещания определили основные направления и задачи дальнейшего развития археологических исследований в Татарстане, имели важное значение для координации деятельности музейных и научных организаций республики по изучению и сохранению археологического наследия15. Одной из основных задач, выдвинутых Всесоюзным археологическим совещанием, было составление в 1945-1950 гг. детальных районных и областных археологических карт.

Созданный 13 апреля 1945 г. Казанский филиал АН СССР принял план археологического обследования всей территории Татарстана и составления по его материалам научно-документальной тематической археологической карты республики. Реализация программы мониторинга была возложена на сектор истории и этнографии Института языка, литературы и истории (ИЯЛИ) КФАН СССР.
В первое послевоенное десятилетие на памятниках Болгарского городища продолжила работу экспедиция ИИМК АН СССР под руководством А. П. Смирнова с участием казанских археологов.
В 1945-1949 гг. активно велись археологические раскопки в северо- и юго-западной части верхнего плато городища с целью получения данных по исторической и социальной топографии древних Болгар. В конце 1940-х гг. на основе многолетних наблюдений за характером культурного слоя в разных частях Болгарского городища была создана стратиграфическая шкала городища X-XX вв., впервые выявлен город Болгар домонгольского времени, изучены богатые материалы, характеризующие историю, культуру и экономику столицы Волжской Булгарии, развитие ремесла и торговые отношения16.

В 1949 г. возобновились проектно-изыскательские работы по возведению Куйбышевской ГЭС, а официальный старт строительству дало Постановление Совета Министров СССР от 21 августа 1950 г. «О строительстве Куйбышевской гидроэлектростанции на реке Волге», которым предписывалось «построить на реке Волге в районе г. Куйбышева гидроэлектростанцию мощностью около двух миллионов киловатт, с выработкой электроэнергии около десяти миллиардов киловатт-часов в средний по водности год»17.
В проектном задании отмечалось, что сооружением Куйбышевского гидроузла должны быть комплексно разрешены вопросы энергетики, водного и железнодорожного транспорта и орошения. В состав сооружений были включены: гидроэлектростанция, водосливная бетонная плотина, земляная плотина и судопропускные устройства. Наилучшим местом расположения гидроузла была признана площадка в 80 км выше г. Куйбышева18.
К подготовительным работам и строительству ГЭС были привлечены научные силы вузов и НИИ Татарской республики. Так, с конца 1950 г. институты Казанского филиала АН СССР приступили к научно-исследовательской работе по 10 темам, связанным со строительством Куйбышевского гидроузла. Все они были согласованы с Управлением Куйбышевгидростроя и соответствующими правительственными органами. Координацию деятельности осуществляла Комиссия содействия строительству Куйбышевского гидроузла при президиуме КФАН19.

Образование одного из крупнейших в мире водохранилищ (площадью около 6 тыс. км2) на территории Куйбышевской и Ульяновской областей, Чувашской, Марийской и Татарской автономных республик подразумевало создание широкой зоны затопления. Более половины водного зеркала водохранилища приходились на территорию ТАССР20. Всего по Куйбышевскому водохранилищу в зону затопления полностью или частично попадали 290 населенных пунктов, из них 274 сельских и 16 городов и рабочих поселков21.
На территории Татарстана в зону затопления вошли частично десять приволжских и восемь прикамских районов. Общая площадь затопления составила более 200 тысяч га. В 18 районах республики были полностью перенесены 78 населенных пунктов и частично 64II. Потребовалась защита от большой воды городов Казани, Зеленодольска, Чистополя, поселков Камское Устье, Васильево, Лаишево и др.22 Наибольший территориальный урон понесли Лаишевский, Алексеевский и Куйбышевский районы. В последнем затопило 54 834 га. Под водой остались плодородные сельскохозяйственные угодья, сенокосные, выгонно-пастбищные, лесные участки, территории со значительным количеством археологических памятников. К сожалению, многие памятники археологии, попавшие в зону разрушения береговой полосы Куйбышевского водохранилища, на сегодняшний день утрачены23.

В Татарстане переселением и переносом строений и сооружений из зоны затопления занимались переселенческий отдел Совета Министров ТАССР и Казанский отдел по контролю за подготовкой зоны водохранилища Куйбышевской ГЭС Совета Министров ТАССР. Переселение жителей, перенос сооружений и построек, проведение защитных мероприятий вызывали значительные трудности, колоссальные финансовые затраты. Общий объем финансирования подготовки ложа водохранилища за счет компенсации Куйбышевгидростроя по ТАССР составил в 1952-1954 гг. 452,4 млн. рублей24.
Больших усилий и средств потребовало создание системы инженерно-технической защиты столицы Татарстана. С заполнением водохранилища Казань оказалась на самом берегу реки. Воды Волги около Казани поднялись в среднем на 11,3 м от условного уровня реки. Разлившись, Волга затопила район устья р. Казанки, территорию прежнего порта, подошла к железнодорожному вокзалу и Новотатарской слободе.

Образование Большой Волги грозило затопить и подтопить грунтовыми водами значительные территории в черте города. В зону влияния водохранилища попадали более 10 тысяч зданий и 68 промышленных предприятий. Чтобы избежать затопления Казани, подтопления и разрушения берега реки, потребовалось возвести специальные защитные сооружения в виде системы валов, прикрывающих город со стороны Волги и Казанки, сеть дренажных каналов и насосных станций. Общая протяженность валов-дамб и плотин составила 26 км. Высота их местами достигала 12 м.
Создание Куйбышевского водохранилища и приближение Волги к городу вызвали необходимость строительства в Казани нового речного порта. Для подхода крупных судов к городу был сооружен специальный портовый бассейн в виде канала, который начинался от Волги и почти подходил до Новотатарской слободы. Ширина его в нижней части составила 200 м, а у Новотатарской слободы — 400 м, судоходная глубина — 6-8 м. Со стороны Волги портовое водохранилище было защищено валом-волноломом длиной 2,5 км25.

Планы по подготовке ложа водохранилища и защиты г. Казани от подтопления обусловили и неотложные задачи археологического изучения территории республики в 1950-1955 гг. Археологическая группа ИЯЛИ вошла в качестве 5-го (Казанского) отряда в состав Куйбышевской археологической экспедиции ИИМК АН СССР. В 1950-1954 гг. ею была подвергнута фронтальному изучению северная часть будущего Куйбышевского водохранилища к северу от Камского Устья. До границ Чувашской и Марийской республик по берегам Волги, по низовьям рек Камы, Мёши и Свияги было выявлено и первично изучено свыше 100 археологических памятников бронзового и начала железного века.
В 1951 г. археологической группой, состоящей из 26 научных и научно-технических работников и 50 рабочих, были проведены обширные раскопки двух археологических памятников, расположенных в зоне затопления, — Атабаевской и Балымской стоянок, относящихся к концу II — началу I тыс. до н. э. В ходе раскопок было собрано около 60 тысяч единиц материала, впервые дающих полное представление о хозяйстве, общественной жизни и быте населения приказанской первобытной культуры. В 1952-1954 гг. были проведены обширные археологические раскопки в приказанских районах и на территории Казани в связи с устройством порта, обвалований, дренажных и иных земляных работ26.

В 1950-1954 гг. и в 1957 г. на Болгарском городище проводились крупномасштабные раскопки Болгарским отрядом Куйбышевской археологической экспедиции ИИМК АН СССР, основной задачей которого являлось изучение той части территории древнего города, которая подлежала затоплению водами Большой Волги.
Осуществлялись исследования в северной, заречной частях Болгара, изучалась береговая полоса р. Мелёнки. Результаты раскопок торгово-ремесленного центра Ага-Базара позволили рассматривать урочище как важный торгово-ремесленный центр региона X-XV вв. В 1953 г. были проведены исследования северо-восточной окраины Болгарского городища по склону береговой террасы, выявлена система укреплений на северо-восточном конце городского вала, на склоне и в низине левобережья р. Мелёнки, выявлено древнерусское поселение на территории городища.
Завершением работ Куйбышевской археологической экспедиции стало исследование в 1957 г. края террасы городища по береговой линии водохранилища. В результате раскопок был открыт раннеболгарский поселок близ Бабьего Бугра27.

В 1940-1950 гг. научной общественностью предпринимались неоднократные попытки признания за Болгарским городищем статуса заповедной территории. Еще в сентябре 1923 г. постановлением СНК ТАССР земли общей площадью 567,1 дес., включающие в себя с. Болгары (подгорную и нагорную части), территорию древнего города, окруженную валом, а также Малого городка и Греческой палаты, были объявлены неприкосновенным заповедником28. Однако это решение на практике не было реализовано. Памятники Болгарского городища со времени поддерживающих работ, проведенных Музейным отделом в 1926 г., оставались без надлежащего ремонта и реставрации. Постановлением президиума ВЦИК от 10 декабря 1934 г. археологический памятник «Городище Великие Болгары» был включен в качестве заповедника в список объектов, находящихся на государственной охране, но документального оформления заповедного статуса вновь не последовало29.

В марте 1938 г. в газете «Красная Татария» была опубликована небольшая заметка «Беспризорные памятники», подписанная видными представителями казанской научной общественности — В. Н. Терновским, М. Ляковым, Н. Ф. Калининым, В. Гринбергом, А. М. Ефимовой. В ней подверглась острой критике ситуация в республике в сфере охраны культурного наследия. Авторы констатировали, что охраной памятников «никто фактически не занимается». Робкие попытки Татнаркомпроса по сохранению объектов встречали, по словам ученых, «косное пренебрежительное отношение к этому делу других организаций», в первую очередь Казанского горсовета.
Наркомфин республики систематически отказывал в выделении средств на ремонт и реставрацию памятников. Более того, вызывала недоумение позиция ТатЦИКа, который вместо создания предусмотренного законодательством специализированного комитета по охране памятников старины стремился переложить всю ответственность на Центральный музей ТАССР и Татнаркомпрос30.

Эта заметка всколыхнула общественное мнение. Начатая в июне 1938 г. очередная реорганизация органов охраны памятников заставила обратить внимание на проблему сохранения наследия и правительство республики. Однако отсутствие реального финансирования свело на нет планы по реставрации памятников старины в текущем году.
По памятникам Болгара, например, предусматривалось начать осуществление первоочередных мероприятий по сохранению объектов. На текущие счета Куйбышевского районного исполнительного комитета и роно были перечислены первые 3,5 тысячи рублей на установку ограды вокруг памятников. Нарком просвещения ТАССР Владимиров и инспектор по музейно-краеведческой работе Татнаркомпроса В. М. ДьяконовIII потребовали от местных учреждений обеспечить использование этих средств по назначению. Они указали, что «в зависимости от того, как будут израсходованы эти деньги, будет решаться вопрос о финансировании реставрационных работ в будущем году» на общую сумму до 50 тысяч рублей31.

Однако Татнаркопрос смог выделить в 1938 г. на текущий профилактический ремонт болгарских памятников лишь 5-7 тысяч рублей, не считая ранее выделенных под устройство изгороди 3 тысяч рублей. 31 августа 1938 г. В. М. Дьяконов потребовал от директора Болгарского музея В. М. Королева срочного представления сметы на проведение ремонтных работ32. Он считал обязательным привлечение к составлению плана реставрации специалистов-археологов и архитекторов.
В августе 1938 г. участники Болгарской археологической экспедиции осмотрели архитектурные памятники городища. В качестве неотложных мер предлагалось тщательное закрытие деревянными щитами всех оконных проемов, очистка от почвы и растительности всех зданий, устройство недостающей ограды, проведение научно-архитектурных обмеров, создание «комиссии специалистов и архитекторов, на основе компетентного мнения которых должны пройти реставрационные работы».

Озабоченность вызвало состояние Черной палаты, для сохранения которой ученые предлагали подвести новые фундаменты и осуществить ремонт купола здания. От имени руководства ИИМК АН СССР последовало обращение в СНК ТАССР о необходимости проведения срочных реставрационных работ33. Для составления архитектурных проектов, обмеров и смет по реставрации булгарских памятников в соответствии с приказом Татнаркомпроса от 25 сентября 1938 г. на десять дней в Болгары должны были выехать архитекторы А. М. Густов и Р. М. Муртазин34. Но из-за отсутствия средств, несмотря на многочисленные обращения В. М. Дьяконова к руководству Наркомпроса, Наркомфина и СНК ТАССР, экспедицию не удалось осуществить в намеченные сроки35.

В 1939 г. на Первой Всероссийской археологической конференции ситуация с сохранением памятников Болгар вновь вызвала значительный интерес. В постановлении конференции «О состоянии археологических исследований и задачах дальнейшей работы» содержалось обращение в музейно-краеведческий отдел Наркомпроса РСФСР с просьбой принять меры по охране Болгарского городища и находящихся на его территории древних сооружений36. В 1940 г. в соответствии с планом работ по реставрации и ремонта Татнаркомпросом предполагалось проведение исследовательских работ по Черной палате. Во главе с профессором Д. П. Суховым была образована комиссия, которая предложила заснять все деформации, имеющиеся на памятнике, и разработала инструкцию по обмеру объекта.

Татнаркомпрос заключил соответствующий договор с Промпроектом, «сотрудник которого по прибытии на место отказался от производства этих работ, мотивируя свой отказ невозможностью выполнения этих работ без риска для жизни сотрудников, занятых на этих работах»37. В целях профилактики разрушения купола В. М. Королеву было дано распоряжение и выделены средства на изготовление лесов для будущего обмера и реставрации памятника. Кроме того, в соответствии с указаниями из центра он получил инструкцию по изготовлению и расстановке маяков для наблюдения за деформациями памятника. В период Великой Отечественной войны все работы на болгарских объектах были свернуты.
В 1945 г. Всесоюзное археологическое совещание, проведенное в г. Москве, вновь вернулось к проблеме охранных работ на городище и приняло резолюцию о включении Болгар в число археологических заповедников38. В том же году по инициативе отдела по охране памятников архитектуры Управления по делам архитектуры при СНК ТАССР было проведено совещание представителей заинтересованных учреждений и научных организаций по поводу согласования действий по обследованию и изучению булгарских памятников и необходимости объявления Болгарского городища заповедником39.

В декабре 1945 г. Государственный музей ТАССР обратился с ходатайством в СНК ТАССР о необходимости подготовки постановления о создании археологического заповедника на территории бывшей столицы волжских булгар. Директор Государственного музея ТАССР В. М. Дьяконов, говоря об уникальном комплексе памятников булгарского и золотоордынского периода для истории татарского и других народов края, подчеркивал особое значение Болгарского городища как крупного политического и экономического центра средневековой Европы, исторического памятника «большого научного значения».

В. М. Дьяконов выражал озабоченность по поводу активной хозяйственной деятельности, осуществляемой на территории городища местным колхозом и Куйбышевским промкомбинатом. Он сообщал в СНК ТАССР, а затем в августе 1946 г. и в Совнарком РСФСР, что этими организациями ведутся земляные работы на памятниках, происходит выборка камня и пережигание его на известь. Директор музея констатировал резкое ухудшение состояния памятников.

В. М. Дьяконов предлагал безотлагательно объявить Болгарское городище заповедником, запретив любые земляные работы на его территории и выборку камня. Отделу охраны памятников Наркомпроса ТАССР рекомендовалось восстановить ограды вокруг памятников, очистить стены, отремонтировать крыши, приступить к реставрации памятников40.
СНК ТАССР поручил Управлению по делам архитектуры разработать проект решения, но в течение года документ так и не был подготовлен. В декабре 1946 г. В. М. Дьяконов в очередной раз обратился в правительство республики с просьбой принять специальное постановление о создании на территории Булгар археологического заповедника, но вопрос вновь был отложен.

В 1949 г. в рамках проводимой Управлением по делам культурно-просветительных учреждений при СНК ТАССР работы по выявлению и учету памятников истории и археологии была осуществлена паспортизация Болгарского городища, рекомендованного «к объявлению государственным заповедником». В целях определения исторической или научной значимости памятников при начальнике управления была создана комиссия, в которую вошли научные сотрудники ИЯЛИ КФАН СССР и Государственного музея ТАССР41. Историко-археологический паспорт на Болгарское городище был составлен 12 октября 1949 г. заведующей историческим отделом Государственного музея ТАССР А. М. Ефимовой42.

В том же году была предпринята еще одна безуспешная попытка организации заповедника по инициативе и активном участии директора Института истории искусств АН СССР И. Е. Грабаря. В ноябре 1949 г. он писал начальнику Управления по делам архитектуры ТАССР И. А. Валееву, что получил тревожные сведения о состоянии охраны памятников XII-XVI вв. в Болгарах. В связи с огромным научным значением этих памятников, «а также выдающегося значения в археологическом отношении территории древнего города», Научно-методический совет по охране памятников культуры при президиуме АН СССР выдвинул очередное предложение об учреждении здесь архитектурно-археологического заповедника43.

Для проведения предварительного обследования памятника научно-методический совет направил в Болгары Л. А. Давида и А. П. Смирнова, но их поездка на городище в декабре 1949 г. не состоялась из-за неблагоприятных погодных условий. Все ограничилось участием в нескольких совещаниях с сотрудниками Управления по делам архитектуры ТАССР и органом по охране памятников в Казани. Оснований для включения территории Болгар в число государственных заповедников было достаточно.
Управление по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР обратилось в органы охраны памятников РСФСР об объявлении древнего города историко-археологическим заповедником. Реализовать эту идею оказалось намного сложнее. На этой территории находились поселение и большой колхоз, которые в случае обретения городищем статуса заповедной зоны могли лишиться возможности дальнейшего развития и строительства44. В 1950 г. Управлением по делам архитектуры ТАССР был составлен список государственных историко-архитектурных заповедников, в который вошли 70 отдельных комплексов, в том числе и с. Болгары, но список не был утвержден.

Впоследствии республиканские власти неоднократно ходатайствовали перед Управлением по делам архитектуры при Совете Министров РСФСР о целесообразности объявления территории городища заповедной. Так, в 1952 г. вносились предложения об объявлении комплекса свияжских и булгарских памятников архитектуры историческим заповедником, но положительного разрешения этот вопрос также не получил45.
В условиях послевоенного времени ремонт булгарских памятников постоянно откладывался. В 1947 г. Управление по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР произвело детальное обследование памятников архитектуры в г. Казани и в районах ТАССР. Специалисты определили объемы и стоимость неотложного ремонта в сумму 268 тысяч рублей.

Вместе с тем на ремонт памятников архитектуры республики было выделено всего 40 тысяч рублей, основная часть которых (35 тыс. руб.), согласно указанию Управления по делам архитектуры при Совете Министров РСФСР, направлялась на составление проекта реставрации и поддерживающий ремонт Черной палаты и Никольской церкви в Болгарах. Часть средств (5 тыс. руб.) была предусмотрена на фотофиксацию памятников архитектуры г. Казани и районов ТАССР. Ремонт остальных памятников рекомендовалось выполнить за счет средств владельцев и арендаторов зданий. Производство ремонтных работ на Болгарском городище поручалось провести Куйбышевскому райисполкому46.

К сожалению, ремонт в 1947 г. не был осуществлен из-за отсутствия строительных материалов, которые не выделялись Госпланом ТАССР и Управлением по делам архитектуры при Совете Министров РСФСР по причине отсутствия целевых материальных фондов47. Начальник Управления по делам архитектуры при Совете министров ТАССР И. А. Валеев в феврале 1948 г. обратился за поддержкой в Главное управление охраны памятников Комитета по делам архитектуры при Совете Министров СССР. В письме начальника Главного управления Ш. Е. Ратия на имя председателя Совета Министров ТАССР С. М. Шарафеева отмечалось, что, ввиду всесоюзного значения памятников Болгарского городища, Главное управление охраны памятников просит «во избежание окончательного разрушения этих ценных памятников архитектуры вынести специальное решение, обязывающее Госплан республики выделить Управлению по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР необходимое количество строительных материалов»48.

В ответе председателя Госплана ТАССР А. Полянского по этому поводу отмечалось, что проектные ассигнования в размере 50 тысяч рублей на проведение ремонтно-восстановительных работ на Болгарском городище при окончательном утверждении плана на 1948 г. Комитетом по делам архитектуры при Совете Министров СССР оказались непредусмотренными. Таким образом, Управление по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР из-за отсутствия средств для приобретения фондовых материалов было лишено возможности проведения необходимых работ49.
В связи со строительством Куйбышевской ГЭС вопросы сохранения памятников Болгарского городища вновь стали актуальными. В октябре 1953 г. начальник Управления по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР И. А. Валеев обратился с письмом к председателю Куйбышевского совета депутатов трудящихся И. К. Соловьеву, в котором выражал беспокойство по поводу осуществления переноса г. Куйбышева на новое место.

Через территорию заповедника, с востока на запад между Малым минаретом и Ханской усыпальницей, была проложена дорога, пересекавшая вал в трех местах. Крайнюю озабоченность вызывала разработка карьера по добыче песка, но главная проблема заключалась в переселявшихся на территорию памятника индивидуальных застройщиках. Некоторые переселенцы из зоны затопления занимали участки заповедника, расчищали площади под огороды, выкапывали погреба, что грозило гибелью культурного слоя.
Управление по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР настоятельно потребовало от райсовета, на который возлагался надзор за содержанием и сохранностью памятников, закрыть дорогу через Болгарское городище, прекратить работы по добыче песка и не допускать строительства на заповедной территории в пределах вала50. В июле 1954 г. Совет Министров ТАССР своим решением «О прекращении производства каких-либо строений и сооружений на территории охранной зоны Болгарского городища» запретил осуществление индивидуальной застройки и проезд по дороге между Малым минаретом и Ханской усыпальницей.

Произведенная позже проверка исполнения постановления выявила, что к 1 января 1955 г. вместо 18 домов, разрешенных к перенесению на территорию городища, исполкомом было перевезено 6251. Всего в с. Болгары было перенесено 105 из 187 дворов52.
В республиканской прессе в тот период появлялись критические публикации, указывающие на пассивность Управления по делам архитектуры при Совете Министров ТАССР в деле пресечения строительства внутри городского вала. Отмечалось, что оно практически самоустранилось от охранной работы в Болгарах, переложив ее на местного учителя В. М. Королева. Авторы статьи в газете «Советская Татария» констатировали, что «научный материал вывозится в Москву и другие города, а экскурсантам остается обозревать только архитектурные памятники далеко не лучшей сохранности»53. Особую озабоченность, как и десятилетия ранее, вызывал приезд в Болгары мусульманских паломников. Отмечалось, что районный отдел культуры «не знает, какие памятники имеются на городище и в каком они состоянии»54.

Только с завершением основных работ по подготовке ложа водохранилища к заполнению было достигнуто принципиальное решение по вопросам финансирования консервационных работ на болгарских объектах. Совет Министров ТАССР ассигновал 100 тысяч рублей и дал указание Управлению по делам архитектуры приступить к научно-исследовательским работам по составлению научно-технической документации по реставрации памятников на 1955 г., выделив на эти цели 40 тысяч рублей вместо 190 тысяч, необходимых для их подготовки. Он обязал Куйбышевский райисполком отвести 3 га для создания 100-метровой охранной зоны вокруг архитектурных памятников55.

С 1954 г. началось историко-архитектурное исследование памятников Болгар силами Татарской специальной научно-реставрационной производственной мастерской. Следует признать, что республиканские власти относились к проблеме сохранения болгарского наследия с известным скептицизмом. Об этом свидетельствует, в частности, письмо А. П. Смирнова, направленное 4 февраля 1955 г. своей казанской ученице А. М. Ефимовой. В нем археолог приводит слова анонимного автора, прибывшего в Москву из Казани и сделавшего заявление полуофициального характера: «В Казани все ведущие учреждения глубоко отрицательно относятся к болгарской проблеме и к памятникам старины. Такое мнение существует в обкоме и Сов[ете] Мин[истров]. С этой точки зрения отрицательно относятся и к деятельности Смирнова, подымающего нездоровый шум вокруг Болгар и исторических памятников»56.

В середине 1950-х гг. началась подготовка к реставрации Черной палаты. В 1955 г. были проведены архитектурные обмеры этого объекта, а также Ханской усыпальницы, Монастырского погреба. В 1957 г. был заложен раскоп к юго-западу от Черной палаты для получения сведений о его датировке57. В том же году были осуществлены работы по консервации объекта, над куполом палаты возвели защитную железобетонную оболочку58.
Однако в 1959-1964 гг. никаких консервационных и реставрационных работ в Болгарах не производилось. Это было связано с общим сокращением финансирования программы ремонтно-реставрационных работ в стране. В 1961 г. на XXII съезде КПСС была поставлена задача максимальной экономии средств в проектировании и строительстве. В 1963 г. произошло резкое сокращение бюджетных ассигнований на цели охраны и реставрации. Изменившиеся вкусы в области архитектуры, трансформация отношения к историческому наследию, разворачивавшаяся антирелигиозная кампания формировали негативное отношение к памятникам архитектуры59.

Таким образом, государственная политика в сфере охраны памятников истории и культуры в 1940-1950-х гг. имела некоторые положительные сдвиги, но зависела от решения масштабных народнохозяйственных задач. Для памятников историко-культурного наследия на территории республики глобальным стал проект «Большая Волга». С одной стороны, планы грандиозных преобразований дали толчок к их комплексному научному изучению, с другой стороны, реальное финансирование исторических, археологических, архитектурных памятников велось по остаточному принципу.

I   Смирнов Алексей Петрович (1899-1974), археолог, историк, доктор исторических наук, профессор, автор фундаментальных историко-археологических исследований в области булгарской проблематики, основатель школы булгароведения, ставшей одной из важнейших отраслей отечественной исторической науки (см.: Федоров-Давыдов Г. А. Памяти Алексея Петровича Смирнова // Древности Волго-Камья. – Казань, 1977. – С. 3-6; Овчинников А. Научная и педагогическая деятельность историка А. П. Смирнова // Гасырлар авазы — Эхо веков. – 2007. – № 1. – С. 79-85).
II   По уточненным сведениям, были перенесены 149 населенных пунктов (88 полностью, 61 частично) (см.: Бурдин Е. «И деревня моя Комаровка уходила на волжское дно» (Из истории переселения населенных пунктов в связи со строительством Волжской ГЭС) // Гасырлар авазы — Эхо веков. – 2006. – № 2. – С. 106).
III   Дьяконов Владимир Михайлович (1906-1984), музейный деятель, заслуженный деятель культуры ТАССР и РСФСР. В 1941-1978 гг. — директор Государственного музея ТАССР, с 1978 г. член Международного совета музеев.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Беляков А. А., Комарова И. К. Формирование экономико-экологических связей в регионе Великого Волжского пути // Великий Волжский путь: прошлое, настоящее, будущее. – Казань, 2005. – С. 190.
2. Бурдин Е. Кунеевлаг // Гасырлар авазы — Эхо веков. – 2006. – № 1. – С. 58-59.
3. Тезисы и проекты резолюций по докладам на Всесоюзном археологическом совещании в Москве 24 февраля — 2 марта 1945 г. – М., 1945. – С. 11.
4. Первая Всероссийская археологическая конференция. (10-13 апреля 1939 г.). – М., 1939 – С. 12.
5. Там же. – С. 21-62.
6. НА РТ, ф. Р-3682, оп. 1, д. 1773, л. 23.
7. Борисов М. К итогам Поволжской музейной конференции // За социалистическую реконструкцию музея. Материалы Центрального музея ТАССР. – Казань, 1931. – С. 3.
8. Смирнов А. П., Мерперт Н. Я. Введение // Труды Куйбышевской археологической экспедиции. – М., 1954. – Т. I. – С. 6.
9. Аксенова Н. Д., Ефимова А. М., Мухаметшин Д. Г., Хлебникова Т. А. Исследование городища «Великие Болгары» // Древности Волго-Камья. – Казань, 1977. – С. 57; Хлебникова Т. А. История археологического изучения Болгарского городища. Стратиграфия. Топография // Город Болгар. Очерки истории и культуры. – М., 1987. – С. 34-35.
10. Булгарский государственный историко-архитектурный заповедник, документальный фонд, ед. хр. 22, л. 1.
11. Там же, ед. хр. 23-1, л. 5.
12. Там же, ед. хр. 34-2, л. 4-5.
13. Там же, л. 6.
14. Материалы к Всесоюзному археологическому совещанию. – М., 1945. – С. 197; Тезисы и проекты резолюций... – С. 31.
15. Ефимова А. М. Работа музея по изучению археологических памятников // Из истории Татарии. Сборник научных работ Госмузея Татарской АССР. – Казань, 1965. – Вып. 2. – С. 15; Калинин Н. Ф., Халиков А. Х. Итоги археологических работ за 1945-1952 гг. – Казань, 1954. – С. 3.
16. Хузин Ф. Ш. Булгарский город в Х — начале XIII вв. – Казань, 2001. – С. 119.
17. Волжская ГЭС имени В. И. Ленина (1950-1958 гг.). Документы и материалы. – Куйбышев, 1963. – С. 15.
18. Технический отчет о проектировании и строительстве Волжской ГЭС имени В. И. Ленина. 1950-1958 гг. В 2-х т. – М., Л., 1963.
19. ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 6, д. 2853, л. 43.
20. Куйбышевское водохранилище // Татарская энциклопедия. – 2006. – Т. III. – С. 498-499.
21. Бурдин Е. «И деревня моя Комаровка уходила на волжское дно» (Из истории переселения населенных пунктов в связи со строительством Волжской ГЭС) // Гасырлар авазы — Эхо веков. – 2006. – № 2. – С. 105.
22. Бусыгин Е. П., Кринари А. И. Куйбышевское водохранилище и Казань // Очерки по географии Татарии. – Казань, 1957. – С. 157.
23. Мухаметшин Д. Г. Сбережем книгу жизни наших предков // Проблемы охраны и реставрации памятников в современных условиях. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 280-летию указа Петра I об охране Болгарских древностей. Болгары, 24 сентября 2002 г. – Казань, 2003. – С. 101.
24. Бурдин Е. «И деревня моя... – С. 110.
25. Бусыгин Е. П., Кринари А. И. Указ. соч. – С. 157-160.
26. ЦГА ИПД РТ, ф. 15, оп. 6, д. 2588, л. 136-137; д. 2853, л. 47-48; Калинин Н. Ф., Халиков А. Х. Поселения эпохи бронзы в Приказанском Поволжье по раскопкам 1951-1952 гг. // Материалы и исследования по археологии СССР. – 1954. – № 42. – С. 157-246; Крижевская Л. Я., Халиков А. Х. Каменный инвентарь поселений эпохи бронзы в Казанском Поволжье (По материалам работ Куйбышевской экспедиции ИИМК и археологических экспедиций КФАН СССР) // Труды Казанского филиала АН СССР. Серия гуманитарных наук. – 1959. – Вып. 2. – С. 119-155.
27. Аксенова Н. Д., Ефимова А. М. Мухаметшин Д. Г., Хлебникова Т. А. Указ. соч. – С. 61.
28. НА РТ, ф. Р-128, оп. 2, д. 1160. л. 9.
29. Там же, д. 327, л. 22.
30. Красная Татария. – 1938. – 16 марта.
31. НА РТ, ф. Р-3682, оп. 1, д. 2407, л. 19.
32. Там же, д. 2408, л. 71.
33. Рукописный архив Института истории материальной культуры РАН, ф. 312, оп.1, д. 5, л. 70, 71-71 об.
34. НА РТ, ф. Р-3682, оп. 1, д. 2407, л. 56.
35. Там же, л. 65.
36. Первая Всероссийская археологическая... – С. 12.
37. НА РТ, ф. Р-3682, оп. 1, д. 2578, л. 58 об.
38. Там же, ф. Р-128, оп. 2, д. 327, л. 4.
39. Там же, д. 174, л. 9.
40. Там же, д. 327, л. 55.
41. Там же, ф. Р-7238, оп. 2, д. 2, л. 37 об.
42. Там же, ф. Р-7239, оп. 1, д. 22, л. 83.
43. Там же, ф. Р-391, оп. 1, д. 38, л. 1.
44. Памятники архитектуры в Советском Союзе: Очерки истории архитектурной реставрации. – М., 2004. – С. 270.
45. НА РТ, ф. Р-128, оп. 2, д. 1208, л. 6.
46. Там же, д. 326, л. 62-63, 68.
47. Там же, д. 513, л. 18.
48. Там же, л. 17.
49. Там же.
50. Там же, д. 1160, л. 7.
51. Там же, д. 1042, л. 60.
52. Бурдин Е. «И деревня моя... – С. 111.
53. Гизатуллин Ф., Шарафутдинов Г. Беречь исторические памятники // Советская Татария. – 1954. – 1 декабря.
54. Там же.
55. НА РТ, ф. Р-128, оп. 2, д. 1160, л. 16.
56. Овчинников А. Научная и педагогическая деятельность историка А. П. Смирнова // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2007. – № 1. – С. 84.
57. Хлебникова Т. А. Указ. соч. – С. 42.
58. НА РТ, ф. Р-1499, оп. 1, д. 21, л. 28; Айдаров С. С. Исследование и реставрация памятников монументального зодчества Болгара // Город Болгар: Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. – М., 2001. – С. 55.
59. Памятники архитектуры в Советском... – С. 287, 290.


Рамиль Хайрутдинов,
кандидат исторических наук