2008 2

Документы по истории польско-литовских татар из архива ЛитвыI

Княжеский род Кричинских, оставивший глубокий след в истории польско-литовских татар, имел древние корни. Существуют сведения о том, что некий выходец из Золотой Орды по имени Найман-бек прибыл в Литву приблизительно в 1410-1411 гг. Именно он и стал основателем большого рода. В 1440 г. сын Наймана Конрад получил деревню Крычан на Березине, а потомки его взяли фамилию Кричинских по названию местности.

Паспорт О. Кричинского. Литовский особый архив, ф. К-1, оп. 58, д. Р-12811.

Среди представителей этого рода, добившихся наибольших успехов, можно назвать царского генерала Константина Ильича Кричинского (1847-?)1. Он принимал участие в ряде крупных военных кампаний, как-то: русско-турецкая война 1877-1878 гг., русско-японская война 1904-1905 гг. В конце 1906 г. К. И. Кричинский в звании генерал-лейтенанта вышел в отставку, поселился в Западном крае и занимался общественной деятельностью. В 1913 г. в Варшаве было создано и официально зарегистрировано Варшавское мусульманское общество помощи бедным мусульманам, председателем которого был избран К. И. Кричинский, а его сын Леон — секретарем. От брака с Марией Матвеевной Ахматович у К. И. Кричинского было трое сыновей: Ольгерд, Леон (Лев, Арслан) и Анатолий. Двое старших сыновей являются видными представителями польско-литовских татар первой половины ХХ столетия2. Судьба обоих сложилась, увы, трагично.

Ольгерд и Леон Кричинские окончили юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Во время учебы они участвовали в создании и фактически возглавляли Союз польских студентов-мусульман (1907-1910). В его состав входили польско-литовские студенты-мусульмане Санкт-Петербургского университета, Института путей сообщения и Технологического института. Целью союза было объединение мусульманских студентов для защиты культурно-просветительских интересов и проведения исследований по истории польско-литовских татар.

Старший из братьев Ольгерд после окончания университета в 1908 г. вернулся на родину и поступил в Виленский окружной суд на должность кандидата на судебную должность. О. Кричинский выступил инициатором создания и стал первым секретарем Виленского литовско-мусульманского общества вспомоществования бедным мусульманам. В 1910-1913 гг. он служил в судебных учреждениях Туркестана, а с 1914 по 1918 г. был заместителем прокурора Винницкого окружного суда. В конце 1918 г. О. Кричинский принял приглашение от своего дяди (по материнской линии) А. М. Ахматовича войти в состав правительства независимой Крымской республики и занял должность прокурора Симферопольского окружного суда. После падения крымско-татарского правительства О. Кричинский переехал в Баку, где работал в должности товарища министра юстиции до 1920 г., когда произошло падение независимого азербайджанского правительства и утверждение в Азербайджане Советской власти.

Здание,в котором в 1940-1941 гг. располагалось НКВД. Вильнюс, 2007 г. Фото из личного архива автора.



Средний из братьев Леон после окончания университета в 1911 г. вернулся в Варшаву, где работал в органах суда и принимал участие в деятельности мусульманских организаций. В 1913 г. он стал членом правления и секретарем Мусульманского благотворительного общества в Варшаве. В период Первой мировой войны после угрозы оккупации западных окраин России немецкой армией многие польско-литовские татары оказались в российской столице. Леон Кричинский также переехал из Варшавы в Петроград. Здесь он участвовал в национальном движении польско-литовских татар и деятельности общемусульманских объединений, в создании Союза татар Польши, Литвы, Белоруссии и Украины, где состоял секретарем исполнительного комитета. В 1917 г. Л. Кричинский возглавил Петроградский мусульманский клуб, в который входили представители разных мусульманских организаций столицы. Также он занимался сбором библиографических материалов по истории, генеалогии и этнографии польско-литовских татар, которые были изданы в виде отдельного сборника в 1917 г.3

В предисловии своей работы Леон Кричинский писал: «Среди многочисленных мусульманских народностей, населяющих российское государство, литовские татары (именуются также “польскими татарами” и “липками”) заслуживают особого интереса. […] Ни широкое гостеприимство Литвы, ни щедрые привилегии гуманной Польши, ни жестокая монархическая политика самодержавной России, преследовавшая обрусение инородцев, не могли затушить у литовских татар светоч исламской цивилизации. Крепко спаянные единством веры и исторического прошлого, мусульмане Запада из поколения в поколение обращают свой взор на возрождающийся мусульманский Восток. […] Дать указание [на] существующую о литовских татарах литературу и тем облегчить знакомство с этим этнографическим островком запада России и составляет задачу настоящей брошюры»4. Данная цитата свидетельствует о том, что литовские татары осознавали себя частью исламского мира. Она также помогает понять, почему многие видные представители польско-литовских татар в 1918-1920 гг. принимали активное участие в национальных движениях.

После Октябрьской революции Л. Кричинский, подобно многим мусульманским деятелям, был вынужден оставить Петроград. В 1918 г. он переехал на юг страны, где принимал активное участие в национальном движении крымских татар и азербайджанцев. Леон (в это время он чаще именовался Арсланом) являлся членом правительства двух независимых республик: Крымской (в 1918-1919 гг. выполнял обязанности заведующего канцелярией премьер-министра) и Азербайджанской (в 1919-1920 гг. — директор канцелярии азербайджанского правительства). Занимаясь государственной и политической деятельностью, он не оставлял и свою научную работу по изучению прошлого мусульманских народностей5.

В 1920 г., после создания независимого Польского государства, оба брата возвратились в родные края и приняли польское гражданство. В 1920-1928 гг. Ольгерд Кричинский служил в судебных учреждениях Польского края. В 1928-1932 гг. он был прокурором окружного суда г. Вильно, в 1932-1938 гг. — членом Верховного суда в Варшаве, в 1938-1939 гг. — председателем Виленского апелляционного суда. Леон Кричинский работал в польских судебных органах городов Замостье и Гдыня.

И здесь оба брата продолжали активно участвовать в национально-культурных делах польско-литовских татар. Ольгерд был председателем, а Леон секретарем Центрального совета Культурно-просветительского союза татар Польской республики. Также они занимались научной и литературной деятельностью: Леон редактировал ежегодник «Rocznik Tatarski», ряд статей в котором принадлежит перу Ольгерда. Последний был инициатором создания татарского музея в Вильно, коллекция которого состояла из предметов, имевших отношение к прошлому польско-литовских татар. Коллекция музея располагалась в здании муфтиата и, вероятнее всего, была уничтожена во время разгрома муфтиата в начале Второй мировой войны.

1939 г. разлучил братьев, которые оказались гражданами двух враждебных государств. Леон Кричинский остался на территории Польши, оккупированной немцами, был арестован гестапо, отправлен в концентрационный лагерь и вскоре, в начале Второй мировой войны, расстрелян вместе со многими поляками. Ольгерд Кричинский в 1939 г. переехал из Варшавы в Вильно, где был намерен дослужиться до пенсии и, выйдя в отставку, осесть окончательно. В 1939 г., после распада Польского государства, Виленский край вошел в состав Литовской республики. Вследствие этого началась «литвизация» края, и многие бывшие польские граждане приняли литовское гражданство.

Вильнюсская тюрьма. 2007 г. Фото из личного архива автора.

Именно в Вильнюсе О. Кричинский был арестован 13 февраля 1941 г. Судебное дело завершилось вполне предсказуемо: 2 мая 1942 г. Особое совещание при НКВД в г. Горьком приговорило О. Кричинского к расстрелу, через месяц приговор был приведен в исполнение. В данной публикации представлены материалы следственного дела Ольгерда Кричинского из вильнюсского архива «Lietuvos Ypatingasis Archyvas» (Литовский особый архив).

Вследствие гибели обоих братьев Кричинских у нас нет свидетельств тех трагичных дней и документов личного происхождения, которые проливали бы свет на обстоятельства ареста и заключения одного из виднейших представителей татарской общины в польско-литовском крае. Поэтому нам кажется уместным привести здесь свидетельства другого представителя национальной (еврейской) общины, который также подвергся репрессиям со стороны советских властей. Речь идет о крупном израильском государственном деятеле ХХ столетия Менахеме БегинеII. Будучи польским гражданином и проживая накануне Второй мировой войны в Варшаве, в начале войны он бежал от немцев в Вильно. Вскоре М. Бегин был помещен в центральную вильнюсскую тюрьму «Лукишки». В 1940 г. он, как «агент британского империализма» и «социально опасный элемент», был приговорен к восьми годам лагерей, отправлен в Печорлаг на строительство железной дороги Печора — Воркута.

В соответствии с договором, заключенным 30 июля 1941 г. между советским правительством и главой польского правительства в изгнании В. СикорскимIII, о возобновлении дипломатических отношений польские граждане, оказавшиеся на территории СССР, были амнистированы. Таким образом, М. Бегин провел в лагере восемь месяцев и в 1941 г. был освобожден. В 1953 г. он завершает свои трехтомные воспоминания о времени, проведенном в вильнюсской тюрьме «Лукишки» и Печорлагере6. Вот как он описывал начавшиеся в августе — сентябре 1940 г., т. е. сразу же после оккупации Вильнюса, репрессии: «Возможно, обитателям “Лукишек” того периода повезло. Мы попали в тюрьму в период массовых арестов. Проводилась не особая, а обычная чистка: Литва два десятилетия находилась вне советского влияния, Красная Армия осуществила “июньский переворот”, и вслед за этим стражи революции провели “профилактику”. Аресты должны были просто снять “подозрительную прослойку” из людей всех национальностей, всех общественных групп. Интеллигенты, военные, научные работники, политические деятели, в том числе коммунисты и их адвокаты, должны были исчезнуть бесшумно, по решению Особого совещания, заседавшего “где-то в Москве”. Мне тоже повезло. Я оказался в серой многотысячной массе заключенных, которым суждено было исчезнуть — со следствием или без него»7.
 
Польско-советское соглашение спасло жизни тысячам польских граждан, однако, к сожалению, далеко не всем… Переехавший в Вильно О. Кричинский незадолго до советской оккупации Литвы и начала массовых репрессий успел принять литовское гражданство. Это обстоятельство, вероятно, и стало роковым в судьбе бывшего польского гражданина и одного из виднейших представителей татарской общины Ольгерда Кричинского.

I Продолжение. Начало см.: Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2008. – № 1. – С. 126-141.
II Бегин Менахем (1913-1992), израильский государственный деятель. В 1977-1983 гг. — премьер-министр Израиля, лауреат Нобелевской премии мира (1978).
III Сикорский Владислав (1881-1943), в 1922-1923 гг. премьер-министр и военный министр Польши, в 1939-1943 гг. премьер-министр польского эмигрантского правительства.


ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Подробную биографию К. И. Кричинского см.: Гришин Я. Я., Шарафутдинов Д. Р. На службе Родине. – Казань, 2005. – С. 61-68.
2. Miskiewicz, A. Tatarzy polscy. 1918-1939. – Warszawa, 1991. – 207 p.; Bairašauskaite, T. Lietuvos Totoriai XIX amziuje. – Vilnius, 1996. – 332 p.; Гришин Я. Я. Польско-литовские татары (наследники Золотой Орды). – Казань, 1995. – 195 с.
3. Кричинский Л. Библиографические материалы о татарах Польши, Литвы, Белоруссии и Украины. (История, геральдика и генеалогия, право, статистика, этнография, беллетристика). – Петроград, 1917. – 84 с.; Kryczynski, L. Bibliografia do historji Tatаrow w Polsce za leta 1922-1932. – Wilno, 1932. – 17 p.
4. Кричинский Л. Библиографические материалы о татарах... – С. 1-2.
5. Кричинский Л. Очерки русской политики на окраинах. – Ч. 1. – Баку, 1919. – 296 с.; Ч. 2. – Баку, 1920.
6. Бегин М. В белые ночи. – Иерусалим; М., 1991. – 331 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.sakhavov-center.ru/asfcd/auth/auth_book.xtmpl?id=86540&aid=742.
7. Арест. Следствие. Лагерь [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.migdal.ru/history/3289/3306/.


Протокол допроса О. К. Кричинского

15 февраля 1941 г.

1941 г. II мес[яца] 15 дня. Я, ст[арший] оперуполномочен[ный] 3 отд[ела] лейтенант госуд[арственной] безоп[асности] […]IV, допросил в качестве обвиняемого:
1. Фамилия: Кричинский.
2. Имя и отчество: Ольгерд Константинович.
3. Дата рождения: 1884.
4. Место рождения: Вильно.
5. Местожительство: Вильно, Университетская 2, кв. 1
6. Нац[иональность] и гражд[анство] (подданство): татарин, гр[ажданство] литовское.
7. Паспорт: 27663/363, выдан 5 отд[елением] милиции.
8. Род занятий: безработный.
9. Социальное происхождение: отец был генералом царской армии, мать — дворянка, занималась домашним хозяйством.
10. Социальное положение (род занятий и имущественное положение):
а) до революции: служил в судебном ведомстве, имуществом не владел;
б) после революции: служил в судебном ведомстве.
11. Состав семьи:
Жена: Кричинская Аделаида, учительница;
Сын[овья]: [I)] Игорь Кричинский, студент; II) Кричинский Селим, 9 лет;

О. Кричинский. 1940 г. Литовский особый архив, ф. К-1, оп. 58, д.Р-12811.


Проживают Университетская, д. 2, кв. 1.
12. Образование (общее, специальное): в 1908 г. закончил юридический ф[акульте]т Петербургского университета.
13. Партийность (в прошлом и настоящем): беспартийн[ый].
14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др[угие] (когда, каким органом и за что):
а) до революции: не подвергался;
б) после революции: не подвергался.
15. Какие имеет награды (ордена, грамоты, оружие и др.) при Сов[етской] власти: не имеет.
16. Категория воинского учета запаса и где состоит на учете: ополченец.
17. Служба в Красной Армии (Красн[ой] гвардии, в партизан[ских] отрядах), когда и в качестве кого: не служил.
18. Служба в белых и др[угих] к[онтр]р[еволюционных] армиях (когда, в качестве кого): не служил.
19. Участие в бандах, к[онтр]р[еволюционных] организациях и восстаниях: не участвовал.
20. Сведения об общественно-политической деятельности: был председателем Культурно-просветительского союза татар с 1929 по 1939 год.

Показания обвиняемого Кричинского Ольгерда Константиновича 15/II-1941 г.

ВопросV: С какого времени Вы проживаете в Вильно?
Ответ: В гор. Вильно я проживаю с 1938 года.
Вопрос: Откуда Вы прибыли в гор. Вильно?
Ответ: В гор. Вильно я прибыл из Варшавы.
Вопрос: Чем Вы занимались в гор. Варшаве?
Ответ: В Варшаве я работал тов[арищем] прокурора кассацион[ного] суда.
Вопрос: Чем Вы объясните Ваш переезд в гор. Вильно из Варшавы.
Ответ: Я хотел кончить свою службу в гор. Вильно, где и получить пенсию.
Вопрос: Какого характера дела Вам были подсудны?
Ответ: Мне был подсудны политические и уголовные дела.
Вопрос: Были ли в Вашем разборе политические дела?
Ответ: Я не помню, были ли у меня в разборе политические дела.
Протокол записан с моих слов правильно, мной прочитан, в чем и расписываюсь: подпись (О. Кричинский).
Допросил: ст[арший] оперуполномочен[ный] 3 отд[ела] лейтенант госуд[арственной] безоп[асности] (подпись).

Показания обвиняемого Найман[а]-Мирзы-Кричинского Ольгерд[а] Константинович[а] 25/II-1941 г.

Допрос начат в 11:00.

Вопрос: Расскажите подробно, где Вы проживали и чем занимались до 1920 года?
Ответ: В 1895 году я поступил в виленскую первую гимназию, где проучился до 1900 года, а в 1900 году отец был переведен в г. Смоленск на должность командира полка, куда я вместе с ним выехал и поступил в смоленскую гимназию, которую окончил в 1903 году.
После окончания смоленской гимназии я поступил учиться на юридический факультет Петербургского университета, который окончил в 1908 году. По окончании университета я поступил в Виленский окружной суд на должность кандидата на судебную должность, где проработал до мая 1910 года, а потом был назначен на должность секретаря при прокуроре Ташкентской судебной палаты, где работал до 1911 год[а].

В конце 1911 года я был назначен на должность товарища прокурора Самаркандского окружного суда, пробыл на этой должности до 1913 года, а в 1913 [г.] я был переведен обратно в г. Ташкент на должность товарища прокурора Ташкентского окружного суда, где проработал до конца 1913 года. В конце 1913 года я был переведен в г. Винницу на должность товарища прокурора Винницкого окружного суда, где работал в этой должности до конца 1918 года.

В конце 1918 года я получил приглашение от министра юстиции меньшевистского правительства Крымской республики Ахматовича Александра Матвеевича выехать в г. Симферополь на должность окружного прокурора Симферопольского окружного суда. На этой должности я работал до весны 1919 года. А весной 1919 года, когда стали приближаться части Красной Армии, я переехал в г. Баку, где получил должность прокурора Бакинской судебной палаты при меньшевистском правительстве, и на той должности я был всего около двух месяцев, а потом был назначен товарищем министра юстиции при меньшевистском правительстве [Усуббеков[а] Насиббека]VI в Азербайджанской республике, где я работал в должности товарища министра юстиции до весны 1920 года.

Весной 1920 года я вместе с министром Азербайджанского меньшевистского правительства Хас-Мамедовым Халиль-БеемVII выехали в Константинополь, откуда я через Румынию выехал в Польшу, а министр Хас-Мамедов остался в Константинополе. И в конце 1920 года я прибыл в Польшу — г. Вильно, где проживала моя семья.

Вопрос: А где Вы проживали и чем занимались с 1920 до 1939 года, т. е. до распада Польского государства?
Ответ: По приезду в Польшу в 1920 году я месяца через два получил должность мирового судьи в г. Ошмяны, где работал в этой должности до 1926 года, а отсюда был переведен на должность мирового судьи в г. Гольшаны, где работал до 1928 года.
В 1928 году я был назначен товарищем прокурора Виленского окружного суда, а через некоторое время в том же году я был назначен товарищем прокурора Виленской судебной палаты, где работал в этой должности до 1932 года.
В 1932 году я был назначен товарищем прокурора кассационного суда в г. Варшаве, по-польски «прокурор суду наивысшего», где работал в этой должности до 1 августа 1938 года, а потом был переведен в г. Вильно на должность товарища председателя судебной палаты по гражданским делам, и работал в этой должности до распада Польского государства в 1939 году.
 
Вопрос: Где Вы проживали и чем занимались с сентября месяца 1939 года до дня ареста 1941 года?
Ответ: С сентября месяца 1939 года и до дня ареста я проживал в г. Вильно и нигде не работал, а жена преподавала французский и русский языки в десятой польской гимназии.

Вопрос: Куда Вы избирались делегатом от меньшевистского правительства Азербайджана в 1920 году?
Ответ: В 1920 году я был назначен делегатом от меньшевистского правительства Азербайджана на конференцию трех государств — Азербайджана, Грузии и Армении, которая происходила в г. Тифлис[е].

Вопрос: Какие вопросы разрешались на конференции трех государств, где вы были делегатом?
Ответ: На конференции трех государств стояло два вопроса: 1) урегулирование спорных пограничных вопросов между Азербайджаном, Грузией и между Грузией и Арменией; 2) создание Кавказской конфедерации.

Вопрос: Какое Вы участие принимали в работе конференции, в вопросе вынесения решений по вопросам конференции?
Ответ: Являясь делегатом конференции трех государств от меньшевистского правительства Азербайджана, я составил проект постановления о создании конфедерации трех государств, т. е. Азербайджана, Грузии и Армении, но решений по всем пунктам проекта не успели вынести, так как в Азербайджане было свергнуто меньшевистское правительство восставшими рабочими и крестьянами, где была восстановлена Советская власть, а я с конференции трех государств больш[е] в г. Баку не возвращался, а прямо из Тифлиса выехал в Польшу.


Вопрос: К каким политическим партиям и организациям Вы принадлежали в бывшем Польском государстве?
Ответ: К политическим партиям и организациям, существовавшим в бывшем Польском государстве, я не принадлежал; а с 1929 года до 1939 [года] я состоял членом Татарского культурно-просветительского общества в Польше, и весь этот период с 1929 года до 1939 года, т. е. до распада Польского государства, я был председателем Центральной рады Культурно-просветительского общества татар в Польше. Кроме того, я с 1937 года до 1939 года являлся членом правления по мусульманским религиозным делам (найвысшая колегия мусульманска) в Польше.

Вопрос: Какие книги, газеты и журналы издавала Центральная рада Культурно-просветительского общества татар в Польше?
Ответ: Центральная рада издавала книгу «Татарский ежегодник», который выходил один раз в три года, а журналов и газет Центральная рада не издавала.

Вопрос: Кто был редактором и издателем книги «Татарский ежегодник»?
Ответ: Редактором этой книги был мой брат Кричинский Лев Константинович, а издателем был я, так как я возглавлял Центральную раду Культурно-просветительского общества татар.

Вопрос: Какие Вы еще издавали журналы и газеты от татарских организаций?
Ответ: С 1935 года до 1937 года я был председателем Варшавской мусульманской общины, которая издавала журнал квартальный «Исламское обозрение». Редактором этого журнала был татарин Джабаки Васан-ГирейVIII, проживал [в] г. Варшаве.

Вопрос: Какие молодежные татарские организации существовали при Центральной раде Культурно-просветительского общества татар Польши?
Ответ: Фактически при Центральной раде Культурно-просветительского общества татар Польши никакой молодежной организации не существовало, но существовал Союз молодежи татарский, который для осуществления своей деятельности избрал свою Центральную раду и считал ее как отделение при Центральной раде Культурно-просветительского общества татар.

Вопрос: С какого времени Вы поддерживали связь с Джафер[ом] СайдаметомIX?
Ответ: Джафер[а] Сайдамета я знаю с 1918 года, когда я был в Крыму, то он приехал в Крым из Германии и был министром иностранных дел в Крымском краевом правительстве, где я с ним и познакомился. А находясь в Польше, я с ним встречался один раз в г. Вильне и несколько раз в г. Варшаве, куда он приезжал из г. Стамбул[а]. По случаю его приезда Восточный институт г. Варшавы устраивал вечера, на которые меня также приглашал директор, генеральный секретарь Восточного института Гурка Ольгерд.
 
Вопрос: Как часто Вы вели переписку с Джафер[ом] Сайдаметом, проживающим в Стамбуле?
Ответ: От Джафер[а] Сайдамета я получил всего одно письмо из Стамбула на турецком языке и на это письмо ему ответил, но больше ни от него не получал писем и ему не писал.
Допрос окончен в 16:10.
Протокол записан с моих слов верно. Мной лично прочитан на понятном языке: подпись (О. Н. М. Кричинский).
Допросил: ст[арший] следователь УГБ мл[адший] лейтенант ГБ (подпись).

Показания обвиняемого Найман[а]-Мирзы-Кричинского Ольгерд[а] Константинович[а] 25/III-1941 г.

Допрос начат в 22:00.
Вопрос: Кто является организатором контрреволюционной организации «Союз татарской молодежи»?
Ответ: «Союз татарской молодежи» был организован Эдыгеем ШинкевичемX несколько лет тому назад, и вес[ь] период этим союзом руководил также Шинкевич Э. Этот союз имел исключительно культурно-просветительные задачи, а контрреволюционной деятельностью не занимался.
 
Вопрос: Расскажите подробно следствию о своем участии в татарских контрреволюционных организациях и Ваша практическая контрреволюционная деятельность в этих организациях, направленная против Советского Союза?
Ответ: К контрреволюционным татарским организациям я не принадлежал, и контрреволюционной деятельностью, направленной против Советского Союза, я не занимался, и вообще мне неизвестно о существовании в б[ывшем] Польском государстве контрреволюционных татарских организаций.

Вопрос: У Вас при обыске изъята контрреволюционная литература: «Рочник татарский», «Прометей» и др[угие], через которые велась контрреволюционная работа против СССР, и Вы являлись издателем этой литературы. Почему же Вы уклоняетесь от дачи правдивых показаний о своей контрреволюционной деятельности против СССР?
Ответ: «Рочник татарский», издаваемый Центральной радой Культурно-просветительского общества татар в б[ывшей] Польши, где я был руководителем этой рады, но этот «Рочник» не был контрреволюционным, а научным.
Контрреволюционный журнал «Прометей» я получал из Варшавского института восточных языков, который издавался студентами этого института.
Я, как председатель Варшавской религиозной общины, часто посещал собрания публичных докладов, проводимые Институтом восточных языков г. Варшавы.
Кроме того, я получал контрреволюционные книги и журналы из Берлина, Львова и др[угих] городов, которые изъяты у меня при обыске, но контрреволюционной деятельностью я не занимался.

Вопрос: Для какой цели и по каким вопросам все давали присягу б[ывшему] польскому правительству?
Ответ: Будучи избран[ным] на мусульманском съезде членом Высшего духовного управления и как член этого управления, я давал присягу перед б[ывшим] польским правительством на верность польским законам.
Протокол записан с моих слов верно, мной лично прочитан: подпись (Ольгерд Н. М. Кричинский).
Допрос закончен [в] 1:00 25/III-[19]41.
Допросил: ст[арший] следователь УГБ мл[адший] лейтенант ГБ (подпись).

Показания обвиняемого Найман[а]-Мирзы-Кричинского Ольгерд[а] Константинович[а] 4/IV-1941 г.
 
Допрос начат в 13:30.
Вопрос: Кем и для какой цели был создан татарский эскадрон при быв[шей] Польской армии?
Ответ: Инициатором организации татарского эскадрона был ротмистр Едигаров Вали, который посоветовал мне написать в военное министерство прошение, чтобы разрешили создать при польских частях эскадрон исключительно из татарских солдат. Я такое прошение написал, и военное министерство дало разрешение на создание этого эскадрона, который был создан и существовал до распада быв[шего] Польского государства.
Татарский эскадрон при польских частях был создан с той целью, чтобы восстановить традиционность татарского населения на территории б[ывшей] Польши и этим самым показать б[ывшему] польскому правительству «патриотизм» татарского населения к б[ывшему] польскому правительству.
 
Вопрос: Какую Вы работу проводили в татарском эскадроне как представитель татарского общества б[ывшей] Польши?
Ответ: В эскадроне я никакой работы не проводил, а только оказывал материальную помощь для устройства для эскадрона клуба и проведения национальных праздников.

Вопрос: Сколько дел Вы рассматривали на коммунистов как прокурор апелляционного суда и какие процессы были над коммунистами при Вашем участии?
Ответ: Дел по коммунистам я никогда не рассматривал, и на политических процессах я никогда не присутствовал как прокурор апелляционного суда.
Допрос окончен в 16:00.
Протокол записан с моих слов верно, мной лично прочитан: подпись (Ол[ьгерд] Н. М. Кричинский).
Допросил, ст[арший] следователь УГБ мл[адший] лейтенант ГБ (подпись).

Показания обвиняемого Найман[а]-Мирзы-Кричинского Ольгерд[а] Константинович[а] 21/IV-1941 г.

Допрос начат в 12:30.
Вопрос: Какие Вы получали задания от Джафар[а] Сайдамета по проведению контрреволюционной работы среди татар б[ывшей] Польши, направленной против СССР?
Ответ: Заданий от Джафар[а] Сайдамета по проведению контрреволюционной работы против СССР я не получал и контрреволюционной работой против СССР я не занимался.

Вопрос: Какие Вы получали награды от быв[шего] польского правительства и за что?
Ответ: От быв[шего] польского правительства я получал два раза награды, в 1938 году я получил золотой крест заслуги за усердную судебно-прокурорскую службу. А в 1934 году я получил медаль за пятнадцатилетнюю службу в судебных органах б[ывшего] Польского государства. Кроме того, в 1925 году я был на Международном географическом конгрессе в Каире от б[ывшего] Польского государства в качестве члена делегации, и на том конгрессе я получил офицерский орден «Нил» от египетского правительства.
Этот орден я получил за участие в географическом конгрессе. Больше наград я никогда не получал.

Вопрос: С какими докладами Вы выступали по радио при быв[шем] польском правительстве к польскому и татарскому населению?
Ответ: В 1930 году по случаю приезда в г. Варшаву афганского короля АмануллахаXI в Варшавском университете был устроен торжественный вечер, на котором я выступал с вопросом об истории литовских татар и с приветствием к афганскому населению как исповедующем[у]ся в мусульманской религии.
Моя речь, произнесенная на этом вечере, передавалась по радио. Больш[е] с докладами не выступал.
Допрос окончен в 16:00.
Протокол записан с моих слов верно, мной лично прочитан, в чем и расписываюсь: подпись (Ольгерд Н. М. Кричинский).
Допросил: ст[арший] следователь УГБ мл[адший] лейтенант ГБ (подпись).

Показания обвиняемого Найман[а]-Мирзы-Кричинского Ольгерд[а] Константинович[а] 13/V-1941 г.

Допрос начат в 13:45.
Вопрос: Как читать правильней Вашу фамилию, имя и отчество?
Ответ: Правильная моя фамилия, имя и отчество по документам — Найман-Мирза-Кричинский Ольгерд Константинович, и своей фамилии я никогда не менял.

Вопрос: Расскажите подробно о своей практической деятельности как прокурора судебной палаты г. Баку в 1919 году?
Ответ: Являясь прокурором судебной палаты г. Баку, я организовал при судебной палате прокурорский надзор и прокурорский надзор при Гальшинском окружном суде, руководил подготовкой судебных работников.

Вопрос: Сколько Вами было рассмотрено дел на коммунистов и революционных рабочих за время Вашей работы в г. Баку?
Ответ: На коммунистов и революционных рабочих я ни одного дела не рассматривал за время работы в г. Баку.
Допрос окончен в 14:15.
Протокол записан с моих слов верно, мной лично прочитан, в чем и расписываюсь: подпись (Ольгерд Н. М. Кричинский).
Допросил: ст[арший] следователь УГБ мл[адший] лейтенант ГБ (подпись).
Литовский особый архив, ф. К-1, оп. 58, д. Р-12811, л. 15-28.

IV Фамилия опущена (здесь и далее подстрочные примечания к документам автора вступительной статьи).
V Здесь и далее выделение чертой соответствует выделению в документе.
VI Написано поверх строки. Усуббеков Насиб-бек Юсиф оглы (1881-1921), активный участник азербайджанского национального движения. Работал в органах государственного управления, занимался публицистической, культурно-просветительской и благотворительной деятельностью. С 1918 г. — в составе правительства Азербайджанской Демократической Республики, первоначально в ранге министра финансов и народного просвещения, позднее — председатель Совета министров (1919-1920). После установления в Азербайджане Советской власти убит неизвестными лицами.
VII Хасмамедов Халил-бек Гаджи-Баба-оглы (1873-1935), азербайджанский политический деятель, юрист, депутат Государственной думы 2-го созыва от Елисаветопольской губернии и 3-го созыва от Елисаветопольской, Бакинской и Эриванской губерний. После Февральской революции 1917 г. принял активное участие в национальном движении и возрождении азербайджанской государственности. В 1918-1920 гг. в правительстве Азербайджанской Демократической Республики.
VIII Джабагиев Висан-Гирей (Вассан-Гирей) (1876/1882-1961), ингушский общественный и политический деятель. До 1917 г. жил в Петербурге. Принимал активное участие в общественной жизни столичных мусульман. В 1913 г. — заместитель председателя Мусульманского благотворительного общества. В марте 1917 г. — председатель исполнительного комитета Ингушского национального совета. Участвовал в съезде народов Кавказа и создании «Союза объединенных горцев Кавказа». После провозглашения Горской республики в ноябре 1917 г. был основным разработчиком ее конституции. В марте 1918 г. после образования Терской советской республики члены правительства Горской республики бежали в Грузию. Джабагиев, оказавшись в эмиграции, жил в Варшаве, занимался журналистикой и публицистикой.
IX Сейдамет Джафер (1889-1960), крымско-татарский национальный деятель, ученый, литератор. После Февральской революции 1917 г. — один из организаторов и руководителей национального движения крымских татар. Участник ряда национальных съездов, делегат Учредительного собрания. В декабре 1917 г. в составе крымско-татарского национального правительства в ранге «директора» по внешним и военным делам, инициатор создания и руководитель Крымского штаба.
X Шинкевич (Кырымал) Эдиге Мустафа (1911-1980), крымско-татарский политический деятель, из литовских татар. Инициатор создания «Союза татарской молодежи». Перед оккупацией Вильнюса советскими войсками перебрался в Турцию, затем в 1941 г. — Берлин, где из членов крымско-татарской эмиграции пытался создать национальное представительство, сотрудничающее с нацистскими властями. В период немецкой оккупации Крыма входил в состав Симферопольского мусульманского комитета, стремившегося добиться воссоздания крымско-татарской автономии. После окончания войны жил в Западной Германии, в 1954-1972 гг. работал в Институте по изучению истории и культуры СССР (Мюнхен).
XI Аманулла-хан (1892-1960), афганский король в 1919-1929 гг. 


Публикацию подготовила
Диляра Усманова,
доктор исторических наук