2012 3/4

«Я бы хотела, чтобы Ваши памятники украшали Казань» (Интервью со скульптором М. М. Гасимовым)

М. М. Гасимов. Казань, 2012 г.

           В последние десятилетия в Татарстане были открыты десятки памятников и бюстов, посвященных историческим личностям. В Казани — это монументальные бронзовые скульптуры Б. И. Урманче, Г. Р. Державина, С. Сайдашева, И. В. Александрова; памятники-бюсты — С. Сайдашеву в БКЗ им. С. Сайдашева, М. Салимжанову в фойе театра им. Г. Камала, в Елабуге — конный памятник Ибрагиму
I и др. Автор этих работ — заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, скульптор-монументалист Махмут Маталитович Гасимов
*.
Редакция нашего журнала побывала в мастерской скульптора. Предлагаем вниманию читателей интервью с М. М. Гасимовым.
 
— Махмут Маталитович, расскажите немного о себе.
Я родился 27 июля 1945 г. в г. Ленинск-Кузнецк Кемеровской области. Мой отец был родом из д. Олыяз Мамадышского уезда Казанской губернии. Участник Великой Отечественной войны, принимал участие в боях под Москвой, а в 1942 г. был демобилизован.
Волею судьбы получилось так, что в 1945 г. наша семья осела в небольшом сибирском городке Ленинск-Кузнецк.
После Великой Отечественной войны мой отец оказался единственным выжившим из 11 родных и двоюродных братьев. Будучи инвалидом войны и контуженным, он всегда продолжал что-то мастерить, играл на гармошке. Я любил всегда быть рядом с ним. В свободное время что-нибудь лепил и вырезал из красной глины. Отец всегда во всем меня поддерживал.
Никогда не забуду свою учительницу по рисованию. Это она разглядела и всячески развивала мои способности. С четвертого класса устраивала выставки моих работ в средней школе № 3 им. Н. В. Гоголя в г. Ленинске-Кузнецком. Я постоянно, что называется, работал над собой и пытался участвовать не только на школьных конкурсах, но и на городских. Как-то обо мне даже написали в районной газете.
Отец понимал, что мне необходимо по-настоящему овладеть мастерством, и в 1961 г. после окончания восьми классов отправил меня в Ташкент поступать в художественное училище. Но в тот год не было набора на скульптурное отделение, и мне пришлось поступить на театрально-бутафорское. Я благодарен судьбе за встречу с директором училища О. Апухтиным, который помог мне раскрыться как художнику.
После армии, я попытался поступить в Ташкентский театрально-художественный институт им. А. Н. Островского, но прошел туда только по конкурсу в 1969 г. на отделение монументально-декоративного искусства. Учился у скульпторов-педагогов Ф. И. Грищенко, Ю. Н. Киселева, К. А. Салахетдинова, Л. Г. Рябцова.
— Как художник и скульптор Вы состоялись в Ташкенте?
Да, конечно. В Узбекистане прошла большая часть моей жизни. Более десяти лет преподавал на скульптурном отделении в Ташкентском художественном училище им. П. П. Бенькова. Мои ученики — ведущие скульпторы в своих регионах: В. Верховодов — в Киргизии, О. Шилова — в Санкт-Петербурге, И. Черноглазов — во Владимире.
Первые мои работы — «Портрет Нины» (1974), «Портрет старой узбечки» (1975) были созданы в дереве. Я пробовал работать с разным материалом, кроме дерева, это бронза, камень, металл. И пришел к выводу: лирические образы современников лучше смотрятся в дереве, образы людей рабочих профессий — в металле, а мыслителей — в камне.
В конце 1970-х гг. были созданы бюсты, памятники видным историческим деятелям Узбекистана: «Первый президент Академии наук Туркестана, народный писатель Садретдин Айни» (1976-1977), «Портрет чемпиона мира по боксу Руфата Рискиева» (1979) и др. В 1985 г. в рамках работы симпозиума по деревянной скульптуре, организованного Союзом художников Узбекистана, появилась в свет работа «Бахтли бобо» (Счастливый дед).
Перед окончательным переездом в Казань, в Ташкенте я выполнил несколько значимых для меня проектов. В первую очередь это декоративная четырехфигурная композиция для фонтана «Плодородие». Подобные композиции разрабатывались еще в русской, а затем в советской скульптуре Ф. Ф. Щедриным, И. П. Витали, в татарской скульптуре ими традиционно занимался С. С. Ахун.

«Бахтли бобо» (Счастливый дед). 1985 г.

«Старый джин». 1986 г.

Не могу не упомянуть и о том, что нами в соавторстве со скульптором И. Клиницким, архитектором Л. Адамовым был создан памятник видному революционному и партийному деятелю А. Икрамову. Список авторских работ пополнили также портреты искусствоведа и видного деятеля Узбекистана Р. Такташа и композитора М. Ашрафи.
 
Ташкент — это город моей юности и зрелости. Здесь я прошел школу жизни, состоялся как человек, как личность; получил признание как профессиональный художник, и не только всесоюзное. Отсюда впервые мои работы уехали в Америку, Германию, Финляндию, Венгрию, Францию…
— Что подвигло Вас в столь почтенном возрасте покинуть Ташкент и переехать в Казань?
В 1987 г. я получил приглашение принять участие в юбилейных торжествах в Казани по случаю 90-летия классика татарского изобразительного искусства, народного художника Республики Татарстан, заслуженного художника Узбекской и Казахской ССР Баки Идрисовича Урманче. Именно здесь, в Казани я впервые познакомился с великим художником.

«Плодородие». 1993 г.

После официальных торжеств мы были приглашены в гости к Б. И. Урманче, где и состоялась наша теперь уже историческая беседа. Помню, как после просмотра фотографий моих работ, выполненных в Ташкенте, он спросил, не собираюсь ли я переехать в Казань. Вопрос оказался пророческим. Тогда же Б. Урманче предложил мне присоединиться к работе над проектом памятника Г. Ибрагимову, над которым в то время работал он сам. Но, к сожалению, замыслам Б. И. Урманче не суждено было сбыться. До сих пор вопрос о памятнике Г. Ибрагимову в Казани остается нерешенным.
В последующие годы наши отношения переросли в дружеские. Они очень долгое время поддерживались перепиской. Все письма храню в своем личном архиве.
— Ваша первая работа в Казани — это памятник Б. И. Урманче. Расскажите немного об истории его создания.
Начиналось все с конкурса на создание памятника к 100-летию великого татарского художника. В 1993 г. в моей мастерской в Ташкенте раздался звонок. Это было предложение Министерства культуры Республики Татарстан поработать над образом Баки Урманче. И его супруга Флора Вагаповна очень просила принять участие в конкурсе и писала: «откликнитесь, пожалуйста, будете ли участвовать в конкурсе», «может, приедете». Она хотела видеть его «как татарина и по-современному», и мне ничего не оставалось делать, как согласиться, ведь отказать ей я, конечно, не мог.

Слева направо: Р. Такташ, Б. Джалалов, М. Гасимов. Ташкент, 2003 г.

Комиссией был выбран мой вариант памятника, на котором мастер изображен сидящим, в рабочем фартуке скульптора. Я остановился на этом образе не случайно, так как Казань уже не помнила молодого Урманче 1920-х гг., но была хорошо знакома со зрелым и известным художником, который вернулся на родину после долгих скитаний уже в 60-летнем возрасте.
После утверждения меня в качестве скульптора памятника Б. Урманче мы с Флорой Вагаповной очень много говорили о нем по телефону, переписывались. Она очень переживала за памятник, видела его в разных вариантах: «надеть бы нарукавники, снять очки» и так далее. Можно перечислять бесконечно. В письмах писала: «и есть вера, что Вы сделаете, как надо», «лишь бы ускорить как-нибудь», «я бы хотела, чтобы Ваши памятники украшали Казань: и Урманче, и Султан-Галиев, и Ибрагимов».
Стадия мягкого материала и гипсовой модели памятника была выполнена в Москве, а литье впервые было осуществлено в Казани специалистами, приглашенными из Ташкента. Благодаря тогда непосредственной поддержке М. Ш. Шаймиева республика имеет в настоящее время свое собственное литье памятников на базе Казанского экспериментального производственного предприятия (ЭПЗ).

Открытие памятника Б. И. Урманче. Казань, 28 февраля 1997 г.

Диплом М. М. Гасимова — победителя конкурса на создание памятника С. Сайдашеву. Казань, 2006 г.

Памятник был торжественно открыт, как и планировалось, 28 февраля 1997 г. в день 100-летия Б. И. Урманче в сквере перед зданием Художественного фонда Татарстана.
— В период празднования 1000-летия Казани Вы буквально наполняете художественное пространство города новыми памятниками. Это удача или стечение обстоятельств?
 Время юбилея древнего города действительно был очень насыщенным в творческом плане. Министерство культуры Республики Татарстан проводило множество конкурсов. Я не мог стоять в стороне. Так, в 2003 г. был проведен конкурс, по итогам которого мне было поручено воссоздать по архивным материалам уничтоженный в 1930-е гг. памятник Г. Р. Державину скульптора С. И. Гальберга. Тот памятник, что сейчас стоит в Лядском садике г. Казани, — это копия бывшего. И был он открыт девять лет тому назад.
В 2005 г. меня назвали победителем конкурса на создание памятника С. Сайдашеву. Памятник был установлен перед корпусом Казанского (Приволжского) федерального университета, напротив сквера, где высится монумент поэту Г. Тукаю. Параллельно работал по заказам городов и районов республики: в Лаишево — над бюстом Г. Р. Державина, в Альметьевске — над декоративной экспозицией «Илџам» (Вдохновение), посвященной Г. Тукаю. В Уральске стал автором бюста Г. Тукая, в Нижневартовске — М. Джалиля.
— Как Вам удается столь достоверно воплощать в скульптурном материале психологический портрет той или иной личности? Вы читаете специальную историческую литературу?
Вопрос сложный и многоплановый. Для создания памятника, кроме иконографического и тематического материала, необходимо изучить эпоху, в которую он жил и творил.
В своей практике я предпочитаю больше общаться с родственниками и пытаюсь прочувствовать настроение будущего образа. Но если коротко, то совокупность дара, мастерства, умения проникнуться в характер образа, эпоху и, конечно, вдохновение скульптора, и тогда результат очевиден.
— В последние годы в Казани было разрушено множество памятников архитектуры и культуры. Как Вы к этому относитесь?
Исключительно отрицательно. Хотелось бы, чтобы в Казани вопросы, связанные со сносом и сохранением исторических памятников, решались компетентным советом или соответствующим государственным органом. А в эти организации входили бы не только чиновники, но прежде всего историки, искусствоведы, музейщики и многие другие специалисты.
— Какие советы Вы дали бы начинающим скульпторам?
Прежде всего, советую дружить с объективной самооценкой, чтобы в дальнейшей работе не страдать от непонимания и неприятия обществом.
— Ваши творческие планы?
Максимально реализоваться, участвовать в выставках, конкурсах. Для меня участие в них — всегда удовольствие. Я себя чувствую в родной стихии.
 
Фото из личного архива М. М. Гасимова.
Интервью вела
Гульназ Латыпова


* М. М. Гасимов включен в международный художественный рейтинг как художник трехмерного пространства // Единый художественный рейтинг. Справочник. – М., 2011. – Вып. XVIII. – С. 257.