2012 3/4

О принесении иконы Смоленской Божьей Матери в Казань

Ежегодно, на протяжении четырех столетий, 26 июня тысячи богомольцев стекались в Казань. В этот день из Седмиозерной пустыни в центр Казанской губернии приносили икону Смоленской Божьей Матери.
Обретение иконы связано с первооснователем обители — иноком Евфимием. После нескольких лет отшельничества Евфимий оставил пустынь и перешел в Казань. Однако в память о годах, проведенных в Семиозерке, он пожертвовал обители свою икону Смоленской Божьей Матери, доставшуюся ему от родителей. К середине XVII в. икона почиталась как чудотворная.

Общий вид Седмиозерной пустыни. 1900-1910-е гг.

Традиция ежегодного принесения иконы в Казань восходит к 1654 г., когда многие города России постигло страшное бедствие — эпидемия моровой язвы (чумы), унесшей тысячи человеческих жизней. Отчаявшиеся горожане послали в Седмиозерную обитель игумена Ивановского монастыря Пахомия, чтобы он поднял икону и принес ее в город. Навстречу крестному ходу, несшему икону, вышли казанцы. Встреча крестных ходов произошла в трех верстах от Казани. На месте этой памятной встречи в середине
XVII в. был основан Кизический монастырь. После принесения иконы и обнесения ею крестным ходом вокруг стен Казани чума утихла. В память об этом событии казанский митрополит Лаврентий II повелел установить на вечные времена ежегодное принесение иконы из Седмиозерной пустыни в Казань.
Ежегодно торжества начинались 24 июня в Седмиозерной пустыни, 25 июня крестный ход одолевал расстояние от пустыни до Кизического монастыря, в котором в ночь с 25 на 26 проходила торжественная служба, и только утром 26 июня после литургии богомольцы продолжали свой путь в Казань.
В это время в городе поднимали икону Казанской Божьей Матери и крестным ходом во главе с архиепископом, представителями высшего духовенства и городскими властями несли ее навстречу с богомольцами из Седмиозерной пустыни. Процессия начинала свой путь у Благовещенского собора и через Тайницкие ворота двигалась к месту встречи иконы Смоленской Божьей Матери, которое находилось за мостом через р. Казанку. Здесь устанавливалась специальная палатка, украшенная цветами. После встречи крестных ходов обе иконы вносили в город, пройдя мост, огибали по Большой Проломной улице западную часть кремлевского холма, поднимались к Ивановской площади, через Спасские ворота входили в Кремль и несли иконы в кафедральный Благовещенский собор.
Икона Смоленской Божьей Матери находилась в городе в течение месяца и, согласно установленному порядку, должна была побывать во всех церквях города. Ежегодно в городских печатных изданиях публиковался порядок обнесения иконой местных храмов, а также время крестных ходов, дабы все желающие могли к ним присоединиться.
Наибольший наплыв богомольцев наблюдался именно в день внесения иконы в город. Вот как описывала это ежегодное многолюдное событие казанская пресса: «Еще накануне встречи в городе святой иконы, тысячные толпы народа направились в Кизицы для встречи там святой иконы,шествовавшей из Седмиозерной пустыни. Вчера, с раннего утра, стены Кремля, Ивановской площади и бульвар — стали покрываться сплошною, пестрою массою деревенского люда и горожан. От моста через реку Казанку вплоть до собора, кругом Кремля, — были расположены шпалерами войска. Как только икона была перенесена через мост, два военных оркестра заиграли гимн Коль славен… и икона, сопровождаемая десятками тысяч народа и крестным ходом от всех казанских соборов и церквей, с хоругвями и иконами, проследовала между шпалерами войск, через кремлевские Спасские ворота, в Благовещенский кафедральный собор. Городской люд прошел вслед за иконою в Кремль, а деревенские богомольцы разошлись по городу и, в скором времени, по всем дорогам, ведущим к Казани, запестрели вереницы возвращающихся по домам богомольцев, с котомками за плечами. Многие богомольцы пришли ко встречи иконы из-за сотен верст»1.
Ежегодно в крестном ходе принимало участие несколько десятков тысяч паломников. Наплыв богомольцев зависел от многих обстоятельств. Но так как богомольцы были большей частью крестьянами, жителями не только пригородных и близлежащих сел и деревень, но и отдаленных местностей других губерний2, то немаловажную роль играли и природные условия. Так, в 1905 г. отмечалось, что движение богомольцев на Седмиозерную пустынь значительно сократилось. Причиной тому — позднее наступление весны, затянувшее начало полевых и огородных работ, а также перепадающие дожди3.
В эти дни в городе было особенно многолюдно. Крестьянин, выбравшись в город на богомолье, в эти же дни решал и свои хозяйственные проблемы, совершая запланированные покупки. Особенно активизировались торговцы, державшие лавки в Гостином дворе и на Толкучем рынке, мимо которых проходил крестный ход.
В 1905 г. 26 июня было воскресеньем, и в связи с этим Городская дума запретила любую торговлю. Это вынудило торговцев, державших лавки на Толкучем рынке и в Гостином дворе, обратиться в Городскую управу с ходатайством разрешить им торговлю в воскресный день. Свою просьбу они объясняли тем, что в течение целого года торговли они не выручают столько, как в этот день4. Большую прибыль получали владельцы гостиниц и меблированных комнат, которые обычно были переполнены во второй половине июня5.
Своеобразной иллюстрацией многолюдства в эти дни может служить следующий факт. 27 и 28 июня 1893 г. во всех лавочных и калачных, расположенных по пути обратного следования богомольцев, не оказалось ни черного, ни белого хлеба. Богомольцы расхватали его6. А двумя годами позже желающих поклониться святыне было так много, что «уже за две недели до встречи иконы Смоленской Божьей Матери в селении, прилегающем к пустыне, все крестьянские избы были битком набиты богомольцами», а потом они и вовсе были вынуждены располагаться «на дворах и на задворках, прямо на улице или в роще, окаймляющей пустынь»7.
Небывалый наплыв наблюдался в 1914 г., когда по официальным данным в крестном ходе участвовало не менее 60 тысяч человек, и только на пароходных пристанях, согласно справкам полиции, в день встречи иконы было продано более 19 тысяч билетов8.
Такое массовое скопление людей создавало проблемы для городской и губернской администрации. Все мероприятия, связанные с организацией крестных ходов в день встречи и проводов иконы Смоленской Божьей Матери, проходили под личным контролем казанского губернатора, который в свою очередь отчитывался перед министром внутренних дел. И каждый раз после завершения массовых мероприятий, связанных со встречей иконы, казанский губернатор телеграфировал в Петербург: «День встречи чудотворной иконы Смоленской Божьей Матери прошел [в] Казани [в] полном порядке»9.
Основными мероприятиями по поддержанию порядка в городе и во время всего шествия от Седмиозерной пустыни до Казани ведал казанский полицмейстер. По приказанию губернатора на помощь городским блюстителям порядка командировались уездные приставы из близлежащих уездов, обычно Казанского, Лаишевского или Свияжского10. Кроме того, из-за малочисленности городской полиции11 использовались и расквартированные в Казани военные части. Ежегодно губернатор направлял прошение на имя начальника штаба казанского военного округа с просьбой командировать на 26 и 27 июня в распоряжение казанского полицмейстера шесть рот нижних чинов12. Городскому голове вменялось в обязанность обеспечение нижних чинов чаем с белым хлебом13.
Согласно приказу начальника Казанского гарнизона все участвующие в охране порядка в день встречи и проводов иконы должны были быть одеты в парадную одежду. Около Благовещенского собора хор военной музыки исполнял гимны. Все офицеры и нижние чины, находящиеся в лагере, должны были прибыть к 10 часам утра в Кремль и построиться для парада развернутым фронтом к собору, тылом к юнкерскому училищу14.
Полицмейстер распределял полицейские и военные чины по всему пути следования крестного хода. В приказе прописывались действия полицейских в случае возникновения пожара в городе и других внештатных ситуаций15. Блюстители порядка должны были обеспечить свободное прохождение духовенства с иконой до Благовещенского собора и сдерживать толпу, препятствуя образованию давки.
Настоящим бедствием для полицейских были карманные воришки и нищие, которые вслед за богомольцами устремлялись в город. Карманные кражи во время крестного хода были обычным явлением, и городские хроникеры вынуждены были констатировать, что ежегодно во время крестного хода то и дело слышались выкрики: «Берегите карманы». Однако любители легкой наживы успевали опустошать карманы богомольцев, а иногда просто срезали их вместе с содержимым16. Ежегодно после крестного хода в полицию обращались пострадавшие от действий карманных воришек. Например, во время крестного хода в день проводов святой иконы у мещанина Николаева вытащили из заднего кармана сюртука платок, в уголке которого было завязано 2 рубля, а «у канцелярского служителя П-ва из дорожного мешка вынули часть провизии и… бутылку водки»17.

Вид встречи Смоленской Божьей Матери в г. Казани. 1845 г. Литография. Художник Н. Розе, гравер П. Табуре, литограф Раппольт.

Для предупреждения краж и всевозможных проделок аферистов штат местной сыскной полиции на время встречи иконы увеличивался приезжими агентами поволжских сыскных отделений втрое18. Это отчасти помогало решить проблему уличных краж и беспорядков. В 1914 г. отмечалось, что, несмотря на небывалый наплыв богомольцев во время встречи иконы Смоленской Божьей Матери, повсюду был самый образцовый порядок. Не было ни одного несчастного случая и ни одного недоразумения. Не поработали и любители легкой наживы. Ни в сыскное отделение, ни в полицию в день встречи иконы о краже не поступило ни одного заявления19.
Если после завершения крестного хода воришки покидали город, то нищие не спешили этого делать. Полицейские вынуждены были совершать рейды по ночлежным домам до и после крестных ходов с целью высылки нищенствующих в места их постоянного проживания20.
Кроме полицейских и военных чинов, за порядком следили служащие жандармерии. Согласно отчету начальника казанского губернского жандармского управления в 1909 г. весь путь от Седмиозерной пустыни до Казани сопровождали два филера, а при входе процессии в город филерский отряд был усилен. Несмотря на громадное скопление народа, порядок шествия никем не нарушался, и никаких противоправительственных проявлений не было21.
Особое внимание уделялось поддержанию общественного порядка и обеспечению беспрепятственного прохода богомольцев с иконой на территорию Кремля. В день встречи иконы была запрещена езда на площадях, по дамбе и по улицам, где проходило торжественное шествие, а также устройство для публики особых подмостков из скамей, досок и тому подобного на улицах, по которым проходило шествие. За нарушение виновные могли быть подвергнуты аресту до трех месяцев или же денежному взысканию до 500 рублей22. В день встречи святыни должны были быть закрыты все пивные, трактиры и тому подобные заведения. Владельцам домов рекомендовалось двери и окна постоянно держать на запоре, прислугу и дворников не отпускать со двора, требуя от последних самого строго караула во избежание краж и других несчастий. Дворникам запрещалось пускать незнакомых людей, а богомольцев, в особенности курящих, не допускать на ночлег на сеновалы, нежилые чердаки, чуланы и во все здания, занятые легковоспламеняющимися материалами23.
По предложению казанского губернатора городские власти уделяли внимание обеспечению богомольцев первой медицинской помощью и питьевой водой. Ежегодно городская управа назначала думского врача, который должен был дежурить в день встречи иконы и в случае необходимости оказать помощь нуждающимся24. Вдоль всего пути движения богомольцев были расставлены запасы охлажденной кипяченой воды25.
Беспрецедентные меры безопасности по охране иконы Смоленской Божьей Матери были предприняты в 1904 г. после похищения знаменитой иконы Казанской Божьей Матери. Казанским полицмейстером был дан приказ полиции: «Настоятельно требую от гг. приставов принять строгие меры в охране иконы Смоленской Божьей Матери, которую в настоящее время обносят по домам. Все время, пока святая икона будет находиться в городе, около нее должны безотлучно дежурить местный околоточный надзиратель, а при нем двое городовых. Приставы обязаны лично проверять эти наряды, особенности по ночам, когда святая икона находится в частных домах. Отсутствие околоточного надзирателя и городовых повлечет немедленное увольнение их от службы»26.
Не менее торжественно проходил и крестный ход в день проводов иконы Смоленской Божьей Матери. После службы в Благовещенском соборе крестный ход спускался к р. Казанке, где у моста вновь совершалось молебствие. Далее процессия направлялась по дамбе к Кизическому монастырю, где также совершался молебен, после чего крестный ход со святой иконой безостановочно проходил путь до Седмиозерной пустыни. После возвращения иконы в родную обитель в монастыре совершалось всенощное бдение, а на следующий день — торжественная литургия и молебствие27.
Столь крупное и многолюдное событие нашло свое отражение не только в письменных, но и в изобразительных источниках. Одна из наиболее ранних работ, запечатлевших крестный ход в Казани, относится к середине XIXв. Это литографированная работа художника Н. Розе «Вид встречи Смоленской Божьей Матери в г. Казани». На литографии запечатлен самый торжественный момент: внесение иконы на территорию Казанского Кремля со стороны Ивановской площади.
В собрании Национального музея Республики Татарстан (НМ РТ) представлены две идентичные литографии, одна из которых с многочисленными утратами по краям. На второй по нижнему краю выполнены надписи. В правом нижнем углу: «Ресов: Н. Розь», в левом — «Лит.: Раппольта, Москва». Кроме того, на картоне в правом нижнем углу наклеена этикетка с надписью «Дар Образцова»I. Согласно «Книге даров» литография «Вид встречи Смоленской Божьей Матери в г. Казани» была преподнесена в дар Городскому музею в 1903 г.28
Датировка литографии была достаточно условной — середина XIX в. Нам удалось установить дату написания картины художником Розе — 25 июня 1845 г.29
Казанские губернские ведомости дали положительный отзыв об этой работе: «Один из здешних художников, г. Розе снял вид процессии внесения образа Смоленской Богородицы в Казань, ежегодно совершающийся 24 июня. Эта картина находится теперь у здешнего гравера г. Табуре. Все любопытствующие могут видеть ее в квартире г. Табуре, на Проломной улице в доме Синякова, и подивиться, с какою верностью художник передал все подробности церемонии. В бесчисленной толпе народа вы, кажется, можете различить все знакомые физиономии и отыскать самих себя. Нет сомнения, что эта картина будет иметь успех огромный»30. Вероятно, художник действительно изобразил не только безликую толпу богомольцев, но выписал и реальных исторических персонажей. К сожалению, о дальнейшей судьбе картины ничего не известно.
Казанский гравер Пётр Франц Табуре, выкупивший картину у автора, официально состоял во французском подданстве, однако родился он в с. Кураеда Оренбургской губернии в 1823 г.31 Уже в начале 1840-х гг. у него было граверное заведение в Казани, располагавшееся на «спуске Воскресенской горы в доме Перцова», где он принимал заказы на изготовление «эстампов, виньеток, расписок, счетов и различных гравер на стали и меди»32. В середине 1840-х гг. его заведение переехало на Проломную улицу в дом Синякова, а в начале 1850-гг. оно уже работало на Воскресенской улице в доме Желтухиной33.
В начале 1846 г. Табуре на страницах «Казанских губернских ведомостей» объявил подписку на изготовление гравюр: «Во время постоянного проживания моего в Казани, я старался приобрести возможность издать картину: вид встречи Смоленской Божьей матери в Казани. Всякому известен элемент времени, к которому стекаются со всех сторон христолюбивые богомольцы! И что 25 июня каждогодно бывает величественный крестный ход, парады и церемониалы. В прошлом 1845 г., во время таковой торжественной церемонии снята с натуры художником г. Розе, картина: вид встречи Смоленской Божьей матери в Казани и мною у него приобретена для издания гравюр.
Ныне по ходатайству Господина Управляющего Казанскою губернию, Его Высокородие М. Д. Завелейского, Санкт-Петербургский цензурный комитет, одобрив упомянутую картину, дозволил мне выгравировать оную.
Приступив к изданию сей картины, имею честь уведомить почтеннейшее общество и гг. любителей картин, на тот конец, что, не угодно ли будет, кому участвовать в учрежденной мною подписке, на издаваемую картину — размер этой картины в вышину 3 четв[ерти], в длину 4 четв[ерти] и 1 вершок; достоинство гравюр будет очень хорошее, не уступающее нисколько оригиналу картины»34.
Литографии были изготовлены в двух вариантах: на «китайской бумаге» и «на лучшей веленовой». Общий тираж литографий неизвестен. Приобрести их можно было в заведении Табуре. Первоначально цена каждого экземпляра по подписке составляла 3 рубля серебром, позже она увеличилась до 5 рублей 50 копеек серебром35.

Встреча Чудотворной иконы Пресвятой Богородицы Седмиозерской, называемой Смоленской. Казань, 1882 г. Фотограф К. Т. Сафонов.

Встреча иконы Смоленской Божьей Матери. Верующие на кремлевском холме. Казань, 1900-1910-е гг.

В середине 1840-х гг. в казанской прессе прошла информация, что, кроме Розе, крестный ход в день встречи иконы Смоленской Божьей Матери «приготовляется еще и другим художником». Казанский хроникер предположил, что «можно будет сравнить обе картины. Да при том он, может быть, будут представлять два разных момента, следовательно, только восполнять одна другую; а потому и сделаются обе необходимыми. Во всяком случае, будем надеяться, что издание картины г. Розе не остановит появление другой»36. Возможно, эта картина и была написана, однако о существовании подобного произведения более ничего не известно. Таким образом, литография, изготовленная с картины Розе, — самое раннее изображение крестного хода, проходившего в день встречи Смоленской Божьей Матери.
Воспроизвести столь многолюдную процессию было достаточно сложно, возможно поэтому художники так редко пытались зафиксировать это событие. Однако ситуация изменилась после изобретения фотографии, и человека с кистью заменил человек с фотокамерой. Фотографических снимков, запечатлевших крестный ход, сохранилось достаточно много. Некоторые из них были растиражированы в большом количестве и изданы в виде фотографий для стереоскопов и открытых писем.
Малоизвестно произведение казанского фотографа К. Т. СафоноваII, на котором так же, как и на картине Розе, предстает вид на главную башню Казанского Кремля — Спасскую и движение богомольцев по Ивановской площади в Благовещенский собор. Фотография наклеена на паспарту, по нижнему краю выполнена надпись: «Встреча Чудотворной иконы Пресвятой Богородицы Семиозерской называемой Смоленской в городе Казани 27 числа мес[яца] июня», в правом нижнем углу: «Рисовал К. Т. Сафонов, 1882». На паспарту в левом нижнем углу повторно воспроизведена фамилия автора: «К. Т. Сафонов», в левом: «в г. Казани».
Это необычная фотография — фотокопия с картины, по нижнему краю которой наклеены одиночные портреты горожан. В отличие от Розе, который выписал лица людей в толпе, на картине Сафонова представлена безликая масса. Таким образом, автор внес в художественное произведение реальных людей — обычных казанцев, которые предположительно могли быть клиентами фотографического заведения Сафонова. Однако, возможно, что на картине изображены и известные люди. Четыре человеческие фигуры, облаченные в одеяния служителей церкви, нарисованы лицом к зрителю, и к ним наклеены фотопортреты. На наш взгляд, это могут быть портреты казанских священнослужителей.
Данный снимок интересен не только своим необычным исполнением, но и дарственной надписью, выполненной на обороте: «На память! Достопочтейнейшему Батюшке Отцу Ефимию Александровичу Малову от крестьянина Владимирской губернии Вязниковского уезда села Палеха Константина Трифоновича Сафонова. 22 марта 1882 года. Г. Казань». Фотография поступила в собрание Национального музея РТ в составе коллекции Е. А. МаловаIII. Когда состоялось знакомство фотографа К. Т. Сафонова с настоятелем Богоявленского храма Е. А. Маловым — неизвестно. Но мы можем предположить, что встречались они неоднократно. С середины 1890-х гг. они оба состояли в Обществе археологии, истории и этнографии при Казанском университете.
Наследие фотографа Сафонова обширно. Это не только традиционные типажи горожан, но снимки археологических памятников, профессионально выполненные фотографии этнографических материалов, виды уездных городов Казанской губернии, внутренние интерьеры церквей и прочее. Но среди них нет ни одного снимка, который был бы сделан в той оригинальной технике, как фотография «Встреча иконы Смоленской Божьей Матери в Казани».
После событий 1917 г. традиция ежегодного принесения иконы прервалась. В советское время Седмиозерская обитель была разорена, а в сохранившихся монастырских строениях располагалась школа-интернат.
В настоящее время монастырская жизнь в пустыне возобновилась и постепенно обитель возрождается. Икона Смоленской Божьей Матери сохранилась и находится в Петропавловском соборе в Казани.
 
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Волжский вестник. – 1885. – № 145. – 27 июня.
2. Казанский телеграф. – 1893. – № 72. – 22 июня.
3. Там же. – 1905. – № 3741. – 19 июня.
4. Там же. – 1905. – № 3741. – 19 июня.
5. Там же. – 1914. – № 6320. – 24 июня.
6. Там же. – 1893. – № 78. – 29 июня.
7. Там же. – 1895. – № 725. – 22 июня.
8. Там же. – 1914. – № 6323. – 28 июня.
9. НА РТ, ф. 1, оп. 6, д. 514, л. 14.
10. Там же, д. 641, л. 1 об.
11. Там же, д. 514, л. 1.
12. Там же, д. 693, л. 1.
13. Там же, д. 641, л. 3.
14. Там же, д. 693, л. 20.
15. Там же, л. 5-7.
16. Казанский телеграф. – 1905. – № 3748. – 28 июня.
17. Там же. – 1894. – № 435. – 29 июля.
18. Там же. – 1914. – № 6320. – 24 июня.
19. Там же. – № 6323. – 28 июня.
20. Там же. – 1894. – № 403. – 24 июня.
21. НА РТ, ф. 1, оп. 6, д. 641, л. 13.
22. Там же, д. 514, л. 11.
23. Там же, д. 693, л. 5.
24. Казанский телеграф. – 1905. – № 3743. – 22 июня.
25. Там же. – 1914. – № 6319. – 22 июня.
26. Там же. – 1904. – № 3454. – 6 июля.
27. Там же. – № 3470. – 27 июля.
28. Национальный музей Республики Татарстан. Книга даров № 1 [Книга на записку поступающих в дар Казани. Гор[одскому] музею вещей]. – № 328.
29. Казанские губернские ведомости. – 1846. – № 6.
30. Там же. – № 19. – 25 февраля.
31. НА РТ, ф. 1, оп. 3, д. 3951, л. 31.
32. Казанские губернские ведомости. – 1843. – № 29. – 17 июля.
33. Там же. – 1853. – № 28. – 6 июля.
34. Там же. – 1846. – № 6.
35. Там же. – 1850. – 13 марта.
36. Там же. – 1846. – № 19. – 25 февраля.
 
Иллюстрации из фондов Национального музея Республики Татарстан.
 
Римма Идрисова


I. Образцов Дмитрий Илариевич (1833-1922) — врач, коллекционер, почетный мировой судья, член комитета по устройству Научно-промышленной выставки 1890 г. Передал в дар Казанского городского музея более 200 предметов (см.: Казанский университет (1804-2004): Библиографический словарь. – Т. 1. – Казань, 2002. – С. 369).
II. Сафонов Константин Трифонович (1851-?) — казанский фотограф. В 1878 г. выкупил «Северную» фотографию (на ул. Проломная) у купца Кухмакова. Позже фотография Сафонова располагалась в Адмиралтейской слободе в доме Терпиловского. С 1896 г. проживал в г. Чистополе, где содержал фотографию на Архангельской улице в доме Антропова. Член-сотрудник Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, член Казанского фотографического общества.
III. Малов Евфимий Александрович (1835-1918) — тюрколог, православный миссионер. С 1863 г. преподавал в Казанской духовной академии, в 1870-1884 гг. заведующий кафедрой древнееврейского языка библейской археологии, профессор (1868). Основные труды носят миссионерский характер. Отдельные работы посвящены тюркологическим проблемам, исследованию этнографии татарского народа (см.: Татарский энциклопедический словарь. – Казань, 1998. – С. 338).